V
11 октября 2020 г., 18:27
——
Намджун не спал всю оставшуюся ночь после того, как добрался до своей квартиры. Он никак не мог выкинуть из головы то, что сделал. Слёзы Сокджина были так... необычны. Намджун оказался в замешательстве. Из влажных глаз Сокджина словно пропала вся жизнь. Только что им было хорошо вместе, а секунду спустя Намджун уже наблюдал, как целая сияющая Вселенная разрушалась от его действий. Мириады пурпурных галактик пожирались зияющими чёрными дырами, звёзды взрывались и остывали. Страшно было видеть такое, и Намджун не знал, как исправить своё промедление. Он просто обратился в бегство, мучимый и преследуемый собственными тёмными мыслями. Отец с самого раннего детства рассказывал ему о том, что такое быть альфой. Отец часто напоминал маленькому Намджуну о важности несения ответственности за собственные поступки. Намджун кивал и запоминал. И теперь, вспоминая слова отца, он готов был провалиться сквозь землю, потому что уже решил, что сделал что-то непоправимое. Теперь ему не поможет даже грозный взгляд отца, всегда означавший, что пусть Намджун и ошибся, у него всегда была возможность исправиться. Был ли у него хотя бы крошечный шанс сейчас? Верилось с трудом. Утром Намджун отправился на работу с одной единственной целью — извиниться. Это было самое малое, что он мог сделать сейчас, чтобы хоть как-то попытаться загладить вину. Ему разумеется всё ещё было не плевать на общественное мнение и свою карьеру, но Сокджин ему нравился определённо больше, чем собственный идеальный образ в глазах окружающих. Он не хотел рушить то немногое, что они с Сокджином выстроили вместе. Ничто не должно было прекратиться, начавшись с такими усилиями. И если шанс исправиться всё же был, ему нельзя было его упускать. И даже если их секс был ошибкой, Намджун очень не хотел этого признавать. Да, это действо не было самым крышесносным в его жизни, но иначе и быть не могло. Они с Сокджином друг о друге практически ничего не знали и наделали ошибок. Он совершил их больше всего, даже несмотря на очевидную мысль о том, что Сокджину стоило бы ему просто отказать. Очень сложно было решить, какое из его действий было ужаснее всего. То, что он пришёл к Сокджину в ночи и нарушил его территорию? Или то, как он склонил его к близости? А может, всё было испорчено из-за того, что он замешкался? Конечно, ему стоило поцеловать Сокджина вчера, когда тот в этом так нуждался. Намджун и сам этого хотел, но восторг от близости быстро схлынул, реальность вдруг стала такой яркой и острой, что Намджун практически порезался об неё. Он что, и правда сделал это с альфой? Неужели он смог пойти на такое? Это так грызло его, так изводило, что он не смог ничего предпринять, когда встретился взглядом с ожидающим ласки Сокджином. Что тут ещё можно было сказать? Момент был упущен. Наверняка Сокджин тоже это понял. Запоздалая нежность не принесла бы им ничего, кроме горечи и неловкости с солёным привкусом слёз. Намджун был подавлен тем фактом, что нельзя было отмотать время назад и теперь приходилось перебирать все возможные варианты, чтобы попытаться исправить собственные ошибки, если ещё не было поздно. По пути в свой кабинет он заглянул к Сокджину, но того на месте ещё не было. Рабочий день ещё не начался, и поэтому Намджуну ничего не оставалось, кроме как отправиться к себе, попросив секретаря вызвать к нему Сокджина, как только тот появится в офисе. Если появится. Намджун работал, поглядывая на дверь, и ждал, что она вот-вот распахнётся и на пороге появится знакомый силуэт. За хорошую новость сошло бы и появление в дверях секретаря, если бы тот сообщил ему о приходе Сокджина. Но время текло своим медленным ходом, словно ничего не произошло. Весь остальной мир жил своей привычной жизнью. Бумага равнодушно шуршала в руках работников и в недрах принтеров, чашки и стаканчики из-под кофе скапливались на столах и у кофемашин, а рабочие совещания начинались и заканчивались. Только Сокджин всё не объявлялся. Чимин заглянул в кабинет к Намджуну под конец рабочего дня. Ему необходимо было срочно подписать пачку документов, чтобы успеть сделать сканы и разослать их, а его собственного руководителя не оказалось на месте. Чимин, привыкший видеть Сокджина в его кабинете почти каждый день и не по разу, был растерян и удручён его отсутствием. Он и не заметил, как привык к их взаимодействиям, пусть они и были пока что сугубо деловыми. По правде говоря, Сокджин восхищал его. Как минимум своей стойкостью перед невзгодами и травлей. Чимин понимал, что ему не стоило ворошить прошлое, и уже успел пожалеть о том, что рассказал Намджуну о Сокджине. Время шло, и люди менялись. Сам Чимин не был исключением. То, что он увидел когда-то, уже не могло иметь значения. Сокджин, как и он, повзрослел, набрался профессионального опыта и уже не был тем студентом с общего потока, каким Чимин его помнил. Теперь в Сокджине виделся прочный стержень. По крайней мере Чимину так показалось. И даже если Сокджин только делал вид, что он сильный и стойкий, это всё равно вызывало немалое восхищение, ведь носить на лице соответствующие маски тоже стоило великого труда. — Где Ким Сокджин? — спросил его Намджун. Чимин в удивлении округлил глаза. Почему отсутствие Сокджина так волновало Намджуна? И по какой причине он поинтересовался этим именно у него? Разве Чимин был близок с Сокджином, чтобы знать о всех его планах? Намджун ничего определённого о Чимине не думал. Он спросил его о Сокджине скорее для того, чтобы снять собственное напряжение, чем в действительности узнать ответ. Чимин очевидно не мог знать, где был Сокджин и почему его не было на рабочем месте. — Я не видел его с самого утра, — Чимин ответил спокойно, но выглядел слегка взволнованным. — Ясно, — Намджун быстро подписал все документы и вернул их Чимину. — Всё с меня? — Да, благодарю Вас, руководитель Ким. Чимин поклонился и быстро вышел из кабинета, однако Намджун успел заметить какое-то задумчивое выражение на его лице. Он мог бы задуматься над этим, но не мог перестать прокручивать в голове события прошлой ночи. Он снова посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось всего полчаса. Уже не было никаких сомнений в том, что Сокджин не приедет. Намджун взял телефон и быстро нашёл нужный номер в контактах. Как же он жалел о том, что натворил.——
Сокджин проснулся, когда уже наступил день. Было холодно. Он уснул, не накрывшись одеялом, и за ночь его тело, так отчаянно желавшее тепла, остыло и мелко задрожало, будя своего хозяина. Перед тем как отключиться, он прорыдал полночи, размазывая слёзы по лицу и задыхаясь от болезненных, лишающих воздуха спазмов. Поэтому сейчас он выглядел паршиво. Взъерошенный, с тусклыми безжизненными глазами и с багровыми укусами. Не совсем веря, что это на самом деле произошло с ним, он прикоснулся пальцами к меткам, пытаясь рассмотреть их в зеркале в ванной. Корки на месте укусов чесались и неприятно стягивали кожу. Они выглядели ужасно и совсем не приносили удовлетворения. Сокджин не ощущал себя помеченным, он чувствовал себя запятнанным. Будь он омегой, дело закончилось бы катастрофой, но он не был. К счастью? Или к сожалению? Каков бы ни был ответ, он никогда о нём не узнает. И без Намджуна это уже не имело никакого смысла. Сокджин поверил ему, поверил себе, поверил в них обоих. Неужели он зря рискнул так, и теперь ничего нельзя было исправить? Как же сильно он сглупил? Он позволил Намджуну укусить себя. Он подчинился ему, склонив голову, и подставил беззащитное тело, хотя сам был бы не прочь пустить в ход клыки. Он бы вгрызся в Намджуна и пометил бы своё, чтобы тот больше никому в жизни не смог принадлежать. Но то были мерзкие собственнические мысли, которые захотелось тут же прогнать из своей головы, и Сокджин озлобленно провёл ногтями по слегка поджившим ранкам, раздирая их. Тупая боль и запах собственной крови немного отвлекали его от мрачных мыслей, но этого было слишком мало, чтобы избавиться от них полностью. Намджун, оставив его одного этой ночью, поселил в его сердце огромный ком чернеющей пустоты, которую, казалось, ничем нельзя было заполнить. Сокджин уже слишком сильно привязался к нему, чтобы так легко отделаться, и теперь ему придётся учиться жить и с этим. В конце концов, мир не остановится и продолжит жить, даже если Сокджин не справится и его вдруг внезапно не станет. В юности он иногда думал о том, чтобы сделать этот отчаянный и безумный шаг, но с сожалением сознавал, что это ничего не изменит. Самое меньшее, что он смог бы сделать — перестать существовать. Он был всего лишь крошечной пылинкой среди миллиардов таких же. Стоило дунуть, и они разлетелись бы, крутясь и поблёскивая в лучах равнодушного солнца. Никому не было бы дела до этого. Ни тем, кто травил его, ни тем, кому он дарил свои глупые чувства. Ни ему самому. Впрочем, его родители наверняка расстроились бы, когда нашли бы его лежащим в ванной, полной собственной крови, или на его постели с пеной у рта и сжимающим холодными пальцами упаковку каких-нибудь серьёзных препаратов. Он не смог. Не хватило смелости. Или глупости. Тут уж с какой стороны посмотреть. Он никогда не жалел, что у него не получилось, но этим утром он снова начал вспоминать о прошлых непринятых решениях. Тщательно вымывшись и обработав ранки антисептиком, Сокджин надел тёплый халат и побрёл на кухню, стискивая зубы от тянущей боли в теле. Ему казалось, что он пробежал длинный марафон, который высосал из него все силы. Вдобавок к этому, ему не хватило пары часов сна, и душ ему в этом никак не помог. Хотелось снова завалиться спать, чтобы ни о чём не думать. Заметив оставленный им вчера на столе телефон, он проверил почту и звонки. Несколько писем от коллег, пара сообщений от общей офисной рассылки и даже один звонок от Чимина. От Намджуна же — ничего, но Сокджин не посчитал это удивительным. Если Намджуну больше не было до него никакого дела, то он, возможно, даже не заметит, что его не будет сегодня в офисе, потому что он и правда не собирался там появляться. Чёртова работа, хоть он и любил её безумно, и так занимала почти всю его жизнь, а под едким соусом не самой лучшей ночи Сокджин вообще ничего не хотел делать. Он лениво открыл холодильник и с кислым видом осмотрел его содержимое. Внутри не было ничего аппетитного, и ему пришлось закрыть дверцу обратно. Вернувшись в спальню, он скинул халат и залез под одеяло с головой. Голод заставил Сокджина выбраться из постели ближе к закату и погнал на кухню, но как только он приблизился к холодильнику и поднёс ладонь к ручке дверцы, вечернюю темноту осветил экран так и оставленного лежать на столе телефона. Тот противно вибрировал на мраморной поверхности, и Сокджин нехотя присмотрелся к имени. Ким Намджун Когда вызов прекратился, Сокджин прошёл мимо холодильника, наплевав на еду, потянулся на дальнюю полку и достал запрятанную в её глубине бутылку отличного скотча многолетней выдержки, полученного когда-то в подарок. Пожалуй, повод немного выпить был самый что ни на есть подходящий. Сладкое он не любил, и вариант заесть горе тортом ему бы не подошёл. Он сел за стол и вскрыл бутылку, отпивая на пробу прямо с горла. Вкус был приятный, но он всё равно поморщился от крепости напитка. Напиваться в одиночку было дерьмовой идеей, но был ли у него вариант получше? Иногда ему не хотелось ничего решать, а просто взять и сделать что-то безрассудное, что никогда не совершали настоящие взрослые. Сокджин почти не верил, что взрослые на самом деле существовали. Телефон завибрировал снова, осветив вязкую темноту. Сокджин спокойно сидел, попивал скотч и наблюдал за тем, как Намджун с завидным упорством названивал ему. Что ему ещё было нужно? — Ты просто воспользовался мной, Ким Намджун, — обратился Сокджин к имени на экране. — Интересно, удовлетворил ли ты свой интерес? Он хрипло рассмеялся, отставляя бутылку от себя. От алкоголя легче не становилось. — Очень похоже, что нет, — Сокджин отвёл взгляд от светящегося экрана и направился в спальню.——
Сокджин не отвечал на звонки, а Намджун не мог просто так сорваться с места и поехать к нему. Их отношения за короткое время слишком накалились, так что он понимал — ни к чему хорошему его дальнейшая настойчивость не приведёт. Сокджин был таким же альфой, как и он сам, и представлял опасность. Они могли снова выйти из себя и сцепиться в разгаре выяснения отношений. Их отношения сложно было назвать простыми и понятными с первого взгляда. Сокджин своим появлением полностью изменил весь прежний мир Намджуна, перевернув его с ног на голову. Он заложил какой-то новый фундамент, чем вызывал сомнения. Каким станет этот новый мир, Намджун знать не мог, поэтому волновался и боялся перемен, как огня. Прошедшая ночь с Сокджином только подтвердила его опасения. Он не был готов к переменам, и ему требовалось время. Нельзя было приезжать к Сокджину и торопить события, но дело уже было сделано. Было ли Сокджину хорошо с ним? Сложно было судить о том, о чём не имеешь точного представления. Намджун с альфами никогда не был, и поведение Сокджина с ним могло означать как удовольствие, так и ещё целую палитру разных вещей. Сокджин мог показывать комфорт, а внутри ощущать сильный страх воспротивиться более сильному партнёру. Намджун не осознавал этого тогда, но сейчас понимание собственных действий затопило его разум, заставляя гореть от стыда и злобы на самого себя. Он вёл себя ужасно. Он хотел сделать Сокджина своим, прокусить его плоть ещё глубже, до самых костей, чтобы его метка никогда не исчезла. Чтобы все, кто увидят её, поняли, что Сокджин уже занят. Эта отвратительная тяга к животному поведению вызывала у Намджуна тошноту. Ему стоило лучше следить за собой и за зверем, что жил внутри него. Именно поэтому он готов был умолять, чтобы ему позволили повернуть время вспять. Он поцеловал бы Сокджина, крепко прижал бы к себе и с самой искренней нежностью зализал бы оставленные им метки. Как Сокджин оценил бы эти знаки внимания? Мог ли Намджун и правда обращаться с ним так? Сейчас он корил себя и думал о том, что это всё потому, что Сокджин не омега. Его зверь запутался, и Сокджин не вызвал в Намджуне достаточного желания защитить и позаботиться. Укусы на нём были больше похожи на результат драки, чем на настоящие метки. Да и метить Сокджина не имело ровным счётом никакого смысла. Все эти отметины, какими бы глубокими они ни были, слишком быстро сойдут, не оставив и следа на коже. Сокджин никогда не смог бы по-настоящему принадлежать Намджуну. Да и нужно ли ему это? Так ли уж его зверь нуждался в видимых доказательствах их связи? Сокджин будет его, только если он сам этого захочет. И Намджун ответил бы ему взаимностью. Ответил бы, если бы Сокджин ещё хотел видеть его рядом. Это так злило! То, что сделать ошибку не стоило ничего, а вот исправить её... Намджун не мог сосредоточиться на работе. Он был наполнен своими тоскливыми мыслями и видел Сокджина буквально во всём. Всё в офисе напоминало Намджуну о нём. И даже собственная квартира не стала бы спасением — Сокджин был и там, навевая воспоминания об их первой близости. Как Намджун мог так долго игнорировать это? Ведь с самого начала всё указывало на то, что им не избежать своей связи. Сокджин знал это, и только Намджун отказывался принимать неизбежное. Взгляд Сокджина всегда задерживался на нём дольше, чем того позволяла деловая этика, и источал исключительное тепло. Прикасался Сокджин очень осторожно и ласково и долго не убирал руку. Зачастую он был настолько близко, что Намджун мог во всех нотках прочувствовать его запах, мгновенно меняющийся, когда они оставались наедине. Он замечал это, но сознательно игнорировал. Когда Сокджин становился слегка нервным, Намджун списывал это на волнение. Как если бы Сокджин трепетал от страха перед альфой выше по положению. Однако он с самого начала чётко видел эту тонкую разницу между взволнованным Сокджином и Сокджином возбуждённым. Аромат его тяжелел, но в него не вплетался страх. Чувства Сокджина и его тяга к Намджуну с самого начала не были обманом или стратегически выверенной фальшью. Сокджин никогда не лукавил и сразу ясно дал понять о своём интересе, и получалось, что, если смотреть с точки зрения Сокджина, то Намджун просто-напросто воспользовался ситуацией. И даже если он на самом деле не ставил себе такой цели, причинённого вреда уже нельзя было отменить. Намджун перестал звонить, поняв, что Сокджин ему не ответит. Кто знает, может быть, это было правильно с его стороны, и Намджун не заслуживал даже короткого разговора. Но почему осознавать это было так больно? Он бросил телефон на поверхность стола, не удосужившись задуматься о целостности экрана, и устало прикрыл глаза.——
Сокджин приехал в офис на следующий же день. В его поведении, на первый взгляд, ничего не изменилось. В последующие несколько недель он был абсолютно спокоен на совещаниях, сохраняя сугубо деловое выражение лица, молча приносил Намджуну отчётные документы на подпись и оставлял их на краю стола, больше не пытаясь вступить в диалог. Разговаривал Сокджин исключительно редко и только по тем вопросам, которые не могли обойтись без его непосредственного участия. В своей работе он оставался безупречен и дотошен, и никто кроме Намджуна ничего не подозревал. Сокджин и выглядел по-прежнему безукоризненно, только в его взгляде больше не осталось живого огня. Намджун не получил от него заявления об увольнении, но его состояние беспокоило его. Сокджин больше не излучал тепла в его присутствии, не старался прикоснуться и занять больше места в его поле зрения. Намджун не мог больше рассчитывать на внимание, лишившись его в одночасье, и боялся, что уже слишком привык и не сможет так просто отказаться от этого. Если бы он достаточно знал о зависимостях, то смог бы утверждать, что Сокджин был одной из них. Чем-то сродни необходимости находиться всегда рядом, дышать одним и тем же воздухом и питаться друг другом. Намджуна это не пугало. Не так, как то, что ещё совсем недавно он вообще не рассматривал возможности подобных отношений. Представить альфу рядом с собой было бы сумасшествием, но теперь он не видел на этом месте никого иного. Отказ от Сокджина уже не стал бы спасением. Но Сокджин если и удостаивал его своим взглядом, то показывал лишь равнодушие. Насколько хорошо он мог блефовать? Что если он уже не притворялся, и у Намджуна и правда не осталось никакой возможности? Что если он зря убивался, пытался найти какое-то решение и восстановить то, что сам и разрушил? Сложнее было с тем, что Сокджин не был омегой. Мир знал миллионы, если не миллиарды, способов сделать омегам приятно, попросить прощения и наладить отношения, но альф воспитывали в абсолютно ином ключе. Отсутствие права на выражение активных эмоций запрещало им даже думать о том, чтобы как-то адекватно с ними справляться. Им позволена была лишь агрессия. Как наладить общение с альфой? Намджун не знал, что было бы приятно такому альфе, как Сокджин. Ему самому подошла бы прогулка в парке или подъём в горы, а также простой разговор за кофе и лёгкие нежные прикосновения, хоть в этом он всегда стыдился признаваться. Когда чьи-то пальцы или губы касались его кожи, его подмывало упасть и начать нежиться на земле, словно большая лохматая собака, поскуливать и требовать добавки. Любил ли Сокджин подобный телесный контакт? Вероятно да, ведь он сам постоянно искал прикосновений, но захочет ли он этих прикосновений сейчас? Скорее всего ответ будет отрицательным. Спросить о том, что любил Сокджин, Намджуну было не у кого. С ним никто из коллектива не общался, и Намджун предполагал, что это было из-за статуса Сокджина и его приближённости к высшему руководству. От него самого и от Юнги коллектив тоже тактично держался в стороне. У Чимина спрашивать про Сокджина он по очевидным причинам не стал, так как тот уже рассказал всё самое основное, что знал, но то были не очень лестные вещи. И Намджун всё ещё не хотел огласки. Из-за этого он не мог пригласить Сокджина на свидание, где их мог бы кто-то увидеть. Это могло навредить и им, и их карьерам. Поэтому горы и выставки откладывались на неопределённый срок. Что тогда он мог предпринять, если отвергал все подходящие варианты, каждому из отказов находя своё оправдание? Он был в тупике.——
Спустя месяц напрасных раздумий и глупых надежд, что проблема разрешится сама собой, он сделал вывод, что как взрослый и сознательный человек не должен был поступать так. И с собой, и с Сокджином. Плюнув на свою гордость и общественные предубеждения, он прихватил с собой подписанные и аккуратно сложенные в папку бумаги и направился прямиком к Сокджину в кабинет. Тот кинул на Намджуна убийственно стальной взгляд, когда заметил незваного посетителя. — Хорошо, что Вы принесли мои документы, они как раз мне срочно нужны. Благодарю, руководитель Ким. Намджуну стало не по себе от его равнодушного тона. Каждый раз, когда он его слышал, и особенно на контрасте с тем, как тепло Сокджин разговаривал с ним раньше, он испытывал боль. До того как их отношения испортились, голос Сокджина, обращённый в его сторону, всегда немного смягчался, становясь глубоким и бархатным. И Намджуну практически не было до этого дела, он предпочитал игнорировать такую переменчивость в поведении, оправдывая это тем, что кто-то так вредительски задевал его нежные чувства. Теперь же он был вынужден на собственной шкуре прочувствовать, каким на самом деле жёстким, безразличным и причиняющим боль мог быть Сокджин в деловой обстановке. — Вы хотели что-то ещё? — ровным тоном поинтересовался Сокджин. — Что? — задумавшись, Намджун пропустил его вопрос мимо ушей. — Я спросил о том, не нужно ли Вам от меня ещё что-то. Если нет, то попрошу покинуть мой кабинет и не мешать мне работать, — Сокджин требовательно зыркнул на Намджуна, всем своим видом сообщая, что ему здесь не рады. Сокджин намеренно поставил между ними двумя километровую шипастую стену. Почему бы и нет? Только Намджуну знать было не обязательно, что эта преграда была воздвигнута не от него. Сокджин огородился от внешнего мира, чтобы не терзаться больше об упущенных возможностях. Ошибаться раз за разом было больно, стыдно и неприятно, но раньше он как-то справлялся, продолжая верить в то, что просто не встретил ещё того, кто подошёл бы ему. И вот он получил Намджуна прямо на блюдечке и с удовольствием намеревался проглотить его во имя их общего блага, но лакомство оказалось ему не по зубам. Какого чёрта Намджун названивал ему в тот вечер, если на следующий день даже не удосужился подойти и сказать пару слов? Если бы он раскаивался, если бы Сокджин был ему на самом деле важен, Намджун сделал бы хоть что-нибудь, а не просто продолжал бы работать с непроницаемым напряжённым лицом и с непонятными взглядами украдкой. Казалось, что Намджуна что-то грызло, но Сокджин не был уверен в своём чутье. Как он мог теперь верить тому, что видел и чувствовал? Он закрылся и старался научиться воспринимать Намджуна только в роли своего руководителя, а не того человека, которого он так старательно учился любить. Иначе было слишком больно. Он уже устал от мучительной бессонницы по ночам, заставляющей его ворочаться в постели в попытках найти удобное положение и уснуть хотя бы на пару часов. Кофе едва спасал его по утрам, а в офисе он не мог на него смотреть без тошноты. Действия кофеина с натяжкой хватало до обеда, а после Сокджин доживал рабочее время на честном слове. Совещания выматывали его и выжимали досуха, и он еле доползал до кабинета, чтобы плюхнуться в своё кресло и стиснуть зубы от усталости и злости на самого себя. Чего он добивался? Никто и никогда не пожалеет его и не скажет, что он тоже имел право расстраиваться и быть слабым. Сокджин не был виноват, что с рождения на лбу его красовалось кривыми шрамами отвратительное клеймо, означавшее, что у него не могло быть неугодных обществу эмоций и слабостей. "Альфа" — гласила уродливая надпись. Никто не мог видеть её, но Сокджину она казалась до омерзения реальной. Она диктовала всю его жизнь, ломала его и заставляла поступать, как предписано. И никто никогда не спрашивал его мнения на этот счёт. Кто он был такой, чтобы идти против системы, не так ли? Альфы создали её, но даже они сами не смогли бы уже ничего изменить. Жестокий механизм давно жил своей жизнью, поглощая чужие судьбы без разбора и счёта. Сокджину было так жаль их всех, затянутых в этот круговорот страданий. Видел ли Намджун своё клеймо? Ему тоже было больно или он не испытывал никакого дискомфорта? Надеяться на то, что система однажды даст сбой, было крайне глупо. Он заметил, каким напряжённым выглядел Намджун, когда заявился к нему в кабинет. Насколько отвратительно ему было видеть Сокджина день изо дня в офисе? Ведь отсюда Намджун не мог сбежать, как из его постели, и вынужден был терпеть, страдать и гнать от себя воспоминания об их общей близости. "— Мог ли я оказаться твоей самой постыдной ошибкой в жизни, Намджун?" — Сокджин задавался этим вопросом, а самому больно было даже просто держать спину прямо. — "Если скажешь мне уйти — я уйду насовсем без лишних вопросов. Только не молчи, прошу тебя". "— Почему же ты просто молчишь?" — немой вопрос застрял у Намджуна в горле, и он не знал, кому бы он хотел задать его на самом деле. Чьё молчание приносило больше боли? Его собственное, пропитанное неловкостью и страхом отвержения, или то, что принадлежало Сокджину, и которому Намджун не мог подобрать названия. Их общее безмолвие было вязким и противным. Казалось, что пространство между ними просто тлело и разлагалось, более не пригодное для того, чтобы на нём могло что-то прорасти. Всего лишь пара метров отделяли их, но преодолеть их не было никаких моральных сил. Намджун ничего не знал о внутренней борьбе, что жила и бушевала в душе Сокджина, и он не мог найти подходящих слов, чтобы выразить собственные смешанные чувства. Он не мог начать этот разговор. Не сегодня. Стиснув челюсти, он бросил папку с документами, которую всё ещё не выпускал из рук, на столик рядом с дверью, развернулся и вышел из кабинета. Он бы зарычал от досады и злобы на себя прямо посреди узкого коридора, но совсем рядом было слишком много лишних глаз и ушей, поэтому ему пришлось сдержаться и вернуться к себе. Ходить к Сокджину он не прекратил. Начав, он уже не мог остановиться, пусть это и не причиняло им обоим ничего кроме дискомфорта. Намджун почему-то уверился в мысли сменить это чувство на что-то новое и приятное, тем самым подпитывая своё паломничество. Он заносил Сокджину документы сам, освободив от этого своего секретаря, и каждое утро оставлял на его столе самый лучший кофе, который только мог найти в округе. У него у самого слюнки текли от невероятно аппетитного запаха, но Намджун не мог и надеяться на то, что Сокджин согласится разделить с ним время в начале рабочего дня, поэтому, оставив стаканчик, сразу же скрывался в своём кабинете и прятался за массивным столом, как за стеной, готовый в любую секунду получить наказание за свою излишнюю дерзость. Сокджин молча принимал всё это и иногда подолгу смотрел на стаканчик с кофе, пока тот не остывал настолько, что его уже невозможно было пить. Он не мог перестать думать о Намджуне и тогда, когда с кажущимся интересом листал новые выпуски Nature и Science, которые ему тоже приносил он. Раз в неделю Сокджин мог отвлечься на изучение новых мировых тенденций и принести немного больше пользы своей компании, но мысли его упрямо занимал только Намджун. Он пытался, но не мог выкинуть его из головы.——
После очередного паломничества к Сокджину, Намджун, проигравший и морально измотанный, вернулся к себе, устало опустился в кресло и со стоном выдохнул. Всё это не могло так продолжаться вечно. Он должен был предпринять что-то по-настоящему значимое. Зашедший к нему Юнги поставил перед ним на стол стаканчик с кофе и прочистил горло, привлекая внимание, потому что Намджуну до последнего не хотелось поднимать на него свой усталый взгляд. — Что между вами происходит? — спокойно поинтересовался Юнги. Намджун прищурился. — Между нами? — Я вовсе не слепой, Намджун, и я прекрасно осведомлён о том, как ты бегаешь к нашему старшему менеджеру, как только у тебя появляется весомый повод. А тот в ответ старательно тебя игнорирует, — Юнги сделал глоток своего кофе. — Я мог бы просто продолжить смотреть на то, как ты страдаешь, и не вмешиваться, но я начинаю беспокоиться, так как не вижу никакого прогресса. — Юнги, ты делаешь поспешные выводы, и я не... — Ты в зеркало-то себя видел? Сколько часов ты спишь ночью? И спишь ли вообще? — Юнги был прав, и поэтому Намджун стыдливо нахмурился, не найдя ничего, что мог бы ему противопоставить. — Знаешь, Сокджин твой выглядит нисколько не лучше. Ходит как вековая стужа, холодный и неприступный, и я думал было, что он меня и вправду заморозит своим взглядом на квартальном отчётном совещании. — Он вовсе не мой! Я ведь совсем не... — спешно попытался оправдаться Намджун. — Ты - да, Намджун, но не спеши расстраиваться, я не осуждаю тебя, — Юнги улыбнулся по-доброму, даже как-то ласково, и Намджун тут же успокоился, ведь перед ним был его друг, которому он безгранично доверял. — Я знаю, что ты всегда интересовался омегами, но если тебе нравится Сокджин, по-настоящему нравится, то почему это должно стать проблемой? Альфы, омеги, беты... Да какая к чёрту разница? Из-за этих глупых предрассудков отказываться от своего счастья и портить себе жизнь? Я не думаю, что это разумно. — Я слишком поздно понял, что хочу быть с ним. Он никогда не простит меня. — Возможно, ведь я не знаю, что ты сделал. Но, что бы ты ни натворил, никогда не поздно попытаться исправить это. Ты наверняка сам не раз думал об этом. — Само собой, я думал. — И что в итоге? Ты пробовал разговаривать с ним? Намджун злился, потому что он и правда так и не нашёл в себе сил подойти к Сокджину и начать разговор. — Не пробовал, — сделал вывод Юнги. — Как ты себе это представляешь? Как бы я смог поговорить с ним? — Словами через рот, Намджун. И только так. Волшебной таблетки не существует. Конечно, Юнги был прав. И Намджун напрасно строил из себя несмышлёного упрямого ребёнка. Сокджин заслуживал его смелости. — Да. Но это вовсе не легко, — Намджун встал из-за стола и отошёл к окну, больше не в силах смотреть Юнги в его слишком понимающие глаза. — Согласен, это сложно, но я бы всё-таки посоветовал тебе сделать это. С тобой ничего не случится, а Сокджин, глядишь, и поймёт тебя, — Юнги приблизился и встал рядом с Намджуном, чтобы вместе с ним посмотреть вдаль на город. — Только веди себя осторожно. Сокджин — слишком ценный сотрудник для нашей компании. — А ты всё о делах насущных, — Намджун вздохнул с облегчением, и лёгкая улыбка появилась на его напряжённом лице. Поддержка со стороны друга всегда была ему важна. Они бы не смогли стать теми, кем стали, если бы не помогали друг другу в трудные времена. Это и было залогом их успеха. — А как же? — посмеялся Юнги. — Из-за ваших разногласий у меня падает производительность, — он допил кофе одним глотком, подмигнул улыбающемуся Намджуну и с довольным видом направился к себе, но на мгновение задержался в дверях. — Поговори с ним, Намджун, — снова серьёзный тон, и Намджун кивнул, соглашаясь. Время шуток и полумер кончилось.——
Намджун решил не затягивать, ведь ему всё равно уже нечего было терять, поэтому собрался с мыслями, взял всю свою волю в кулак и решительно направился к Сокджину. Перед дверью его кабинета он помедлил, стараясь отбросить мысли о том, что полный офис сотрудников затих при виде него и наблюдал, как он стоял и мялся в нерешительности. Он бывал перед этой дверью уже много раз и даже заходил внутрь, но сейчас ему стало страшно так, что его ладони вспотели, а сердце бешено забилось. Отец учил его, что бояться — нормально, и Юнги частенько напоминал, что там, где страшнее всего, и зарыты самые драгоценные сокровища, которые только могла даровать жизнь. Если бы Намджун взялся назвать Сокджина сокровищем, это вышло бы слишком слащаво, но он чувствовал, что Сокджин стоил всех его усилий, и Намджун не мог позволить себе отступиться от намеченного пути. Выдохнув, он зашёл без стука, и, на ощупь прикрыв дверь за собой, поискал глазами Сокджина. Тот нашёлся у шкафа с папками, на полках которого искал нужную, но при появлении Намджуна прекратил своё занятие и повернулся на звук. В его взгляде не было удивления или раздражения, весь его образ был каким-то... Намджун никак не мог подобрать слово, которое в точности описало бы то, каким он видел Сокджина. Было слишком страшно делать какие-либо выводы, но, тем не менее, несмотря на загадочный вид, Сокджин был очень хорош собой, и создавалось ощущение, что здесь он точно был на своём месте. Сокджину шла его должность. У Намджуна не было идей для своего серьёзного разговора, но решение пришло ему на ум само собой, как только Сокджин положил одну из папок обратно на полку и сложил руки на груди. Намджуну не хотелось думать о том, что тот инстинктивно пытался от него защититься. Странное молчание длилось уже несколько секунд, и Сокджин пытался сохранять спокойствие. Он не хотел, чтобы этот день как-то отличался от предыдущих, но Намджун нарушил все его планы на спокойное завершение рабочих дел. Сегодня он пришёл без кофе. Для выхода новых номеров научных журналов было ещё слишком рано. И документов на подпись Сокджин Намджуну тоже не передавал. Получалось, что у Намджуна не было ни единого повода появляться здесь, если только он не придумал иного способа постоянно напоминать Сокджину о своём существовании. Сокджин не понимал, зачем Намджун делал это. После всего, что произошло, он должен был потерять всякий интерес. Сокджин боялся этого, но знал, что однажды это всё же произойдёт. Задумавшись, Сокджин на мгновение ушёл в себя, и картинка перед ним размылась, превратившись в мутное марево, но в следующую секунду он заметил движение цветовых пятен перед собой, моргнул пару раз, чтобы восстановить зрение, и опешил от того, как Намджун, словно в замедленной съёмке, сделал два шага вперёд и опустился перед ним в поклоне, устроив голову на сложенных ладонях. Нет, только не это. Только не так. Сокджин определённо больше не мог оставаться спокойным. Он судорожно вдохнул, изо всех сил стараясь, чтобы Намджун не заметил этого, но не смог справиться со своими чувствами. Он поднял взгляд к потолку и часто заморгал в попытке остановить слёзы, когда Намджун вдруг начал говорить: — Сокджин, я бы очень хотел, чтобы ты меня сейчас выслушал. Я не готовил эти слова заранее, но, прежде всего, позволь мне извиниться перед тобой за всё, что я сделал не так, — Намджун говорил негромко, но старался придать каждому своему слову весомости. — Если бы это было возможно, то я сказал бы тебе это хоть тысячу раз. Намджун сглотнул и попытался унять дрожь, прежде чем продолжить: — Прости меня, что я не говорил тебе этого раньше. Я поступил с тобой очень жестоко и несправедливо. Моему поведению нет никаких оправданий, кроме того крошечного, что я чертовски запутался в себе. Я мог в любой момент просто взять и отказать тебе, я мог прекратить всё это с самого начала, но не сделал этого, — Намджуну очень хотелось посмотреть Сокджину в глаза в этот момент, но он знал, что если посмотрит, то уже не сможет закончить свою речь, он просто не подберёт нужных слов. — Знаешь, мне всегда легко давалось говорить "нет" всем, кто был мне не интересен, но отказать тебе у меня почему-то не хватило сил, но теперь я понимаю, что к чему. Да, я запутался. Да, я до сих пор не до конца понимаю, как мне себя вести. И я не знаю, как я буду жить дальше со всем этим, но, Сокджин, ты очень нравишься мне. Говорить становилось всё тяжелее. — Я говорю искренне. Я не испытываю к тебе отвращения или чего-то схожего с неприязнью, и поэтому я не знаю, что нашло на меня той ночью. Поверь мне, пожалуйста, ведь я не хотел уходить. Правда не хотел. Я знаю, что сделал тебе больно, но если бы ты позволил мне начать сначала... Нам начать сначала. Если бы ты только дал мне шанс, то я обещаю, что с того момента всё будет правильно. Я постараюсь узнать тебя и сделать счастливым настолько, насколько это будет в моей власти. Вместе с последними словами Намджун поднял голову и посмотрел на стоящего перед ним Сокджина. Он ожидал увидеть что угодно, но к слезам оказался не готов. Они не переставая текли у альфы по щекам, а в глазах его было столько скопившейся боли, что у Намджуна невольно сжалось сердце. Вскочив на ноги, он обеспокоенно взял лицо Сокджина в ладони и попытался стереть слёзы с его щёк большими пальцами. — Сокджин, я снова сказал что-то не то? Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно, только не плачь. Не то? Разве? Намджун попал прямиком в душу, вот только Сокджин больше не хотел никому верить. Нельзя было давать слабину, нельзя было показывать своё слабое место. Если кто-то узнает — ударит прямо туда. И что бы Намджун ни говорил, он тоже не упустит возможности сделать Сокджину больно, если это взбредёт ему в голову. Что он там сказал? Начать сначала? "Боже, как он вообще может такое говорить?" — в мучительной попытке справиться с собой Сокджин прикрыл глаза, пряча свою боль в темноте, и сквозь стиснутые зубы начал выть. Вой этот с каждой долей секунды превращался в глухое звериное рычание. Намджун вовремя успел отдёрнуть руки, и клыки клацнули буквально в нескольких миллиметрах от его пальцев. — Никогда мы не сможем быть вместе! — кричал Сокджин, угрожающе скалясь. — Никогда ты не сможешь по-настоящему принять меня! То, что ты всё осознал, ничем не может нам помочь, слышишь? Мне было больно так, что я хотел утопить эту боль в чём угодно, но рядом была только непроглядная ночь. Тебя не было, когда ты был мне нужен! Намджун с ужасом наблюдал за обезумевшим от боли альфой и не двигался, боясь навредить, если тот решит его атаковать. — Убирайся обратно в свой кабинет, Ким Намджун, и не приходи ко мне больше без особой надобности, — глаза Сокджина, красные от слёз, опасно сверкали, и весь он был крайне напряжён, как натянутая до предела струна, готовая лопнуть в любой момент. Сокджин должен был хотеть разорвать Намджуна, потому что злоба и боль душили его, но на самом деле задыхался он от сильного желания причинить вред себе. Он мог бы с лёгкостью представить себе, как падает на пол, рычит и рвёт себя клыками на куски, но старался отогнать эти мысли. Он удерживал своё внимание на Намджуне, в котором никак не мог разглядеть объект для своей агрессии. Намджун выглядел ошарашенным и, кажется, был напуган, но всё равно держался достаточно уверенно. Сокджин же хрипло дышал, с силой втягивая воздух через стиснутые зубы, и сжимал кулаки, больно врезаясь ногтями в ладони. Самообладание висело в нём на волоске. Намджун всё ещё продолжал стоять на месте, но слова Сокджина отдавались болью в его груди. Он хотел возразить, попытаться доказать, что он сказал самые правдивые слова, на какие только был способен. Возможно, Сокджин бы смог его понять, но момент был не совсем подходящим. Намджун открыл было рот, чтобы начать говорить, но тут же осознал — это будет огромной ошибкой с его стороны, если он не сдержит себя. Сокджин же об этом уже не заботился. Он дёрнулся вперёд, и Намджун, успев крутануться на месте, поспешно вылетел за дверь, чтобы избежать вероятного кровопролития. Офисный планктон, до этого внимательно прислушивающийся к крикам из кабинета, резво разбежался по своим местам, перешёптываясь и посмеиваясь. Чимин смотрел на всё это поверх своего монитора и с грустью вздыхал. С недавнего времени он окончательно перестал видеть в этой истории хоть что-нибудь забавное. Поначалу было довольно интересно наблюдать за тем, как Намджун бегал к Сокджину, но с каждым разом Чимин чувствовал себя всё хуже, понимая, что в их запутанных отношениях была часть и его вины. В том числе в том, какие подробности он рассказал про Сокджина Намджуну. Чимин поведал лишь свою точку зрения, состоявшую из того, что он увидел своими глазами когда-то давно, но мог ли он осознавать всю суть? Чимин уже ни в чём не был уверен, и поэтому ему стоило бы попридержать свой рот на замке в нужный момент, прежде чем рассказывать такие личные вещи. Однако дело было сделано и повернуть время вспять было нельзя. Чимин сжался на своём месте, когда Сокджин, появившийся из кабинета вслед за выбежавшим Намджуном, резко повернулся в сторону противных шепотков и мерзкого хихиканья, разносящихся по офису. — Всем немедленно вернуться к работе! — рявкнул он и хлопнул своей дверью так, что жалюзи на прозрачной части стены кабинета вздрогнули и затряслись от удара.——
Юнги оторвался от работы и с улыбкой поднял взгляд на запыхавшегося Намджуна, показавшегося в дверях его кабинета. Тот прошёл пару шагов до кожаного дивана и плюхнулся на него, откидывая голову на спинку и шумно, со стоном, выдыхая. — Ну что, вы поговорили? — Да, но я еле ноги унёс. Думал, он порвёт меня прямо там, на глазах у всего офиса, — Намджун скривил губы в подобии улыбки, но вид у него был невесёлый. — Почему? — Юнги выглядел озабоченным, когда сел рядом с Намджуном на диван и заглянул ему в глаза. — Всё прошло не очень удачно? — Я же говорил, что он не простит меня, Юнги, — Намджун покачал головой и кратко пересказал Юнги их с Сокджином диалог. — Я самый настоящий идиот, раз наделал столько ошибок, и теперь он зол на меня. Вполне заслуженно, но я не знаю, что мне со всем этим делать. — Знаешь, давать советы — опасное дело, но я бы на твоём месте дал Сокджину время остыть. Ты сказал ему то, что хотел. Теперь ему нужно будет обдумать твои слова. Так что, если у тебя всё равно нет плана, то ты можешь просто дать ему эту возможность. Не упуская из виду, так скажем. Если он тебе действительно нравится, конечно же. — Очень нравится. Стал бы я иначе так волноваться? — Намджун горько улыбнулся. — Не помню, чтобы я вообще когда-то так расстраивался из-за отношений и вкладывал в них столько эмоций. — Вам обоим нужно время на размышления. И зализывание ран. Начни нормально спать и есть, в конце концов, — Юнги встал, чтобы достать из укромного места виски и пару бокалов, налил немного и протянул Намджуну его порцию. — Выпей. Тебе вряд ли сильно полегчает, но кровь разгонит. Юнги похлопал Намджуна по плечу, и они молча осушили свои бокалы. Намджун поморщился и с укоризной глянул на друга, невольно меняя тему разговора. — Здесь не помешал бы лёд. — Чем богаты, — развёл руками Юнги. — Да, кстати. Я тут на днях пригласил на ужин кое-кого из компании. И мы пришли к полному взаимопониманию. Я решил, что пришло время устроить свою жизнь. — Серьёзно? — воодушевился Намджун. — Дай угадаю! Пак Чимин? — От тебя ничего не скроешь, — довольно улыбнулся Юнги. — Я хочу предложить ему провести ближайший отпуск вместе. — Поздравляю, — Намджун отсалютовал своим пустым бокалом и натянуто улыбнулся. Юнги снова принял озабоченный вид. — Намджун, ты всегда можешь прийти ко мне и поговорить, если какие-то мысли не будут давать тебе покоя. Не страдай в одиночку, когда тебе нужна поддержка. И постарайся не совершить необдуманных поступков. — Конечно, я уже достаточно натворил. — Мне отложить завтрашние переговоры на следующую неделю или ты справишься? — Нет, всё нормально. Я справлюсь. Мне действительно нужна смена обстановки и время на подумать. Увидимся! — кинул Намджун и, одарив Юнги искренней улыбкой, вышел из кабинета. Переговоры по новому контракту для их компании должны были начаться завтра и продлиться целую неделю, и у Намджуна будет предостаточно времени, чтобы отвлечься от их с Сокджином нелёгких отношений и привести мысли в порядок.
