Худшее во мне

      Страх — первородный инстинкт, заложенный в человеческом организме с целью самосохранения и продолжения жизни. Когда человек испытывает это чувство, в организме происходит химическая реакция, доставляющая в кровь два сильнейших гормона — адреналин и норадреналин. Их действие, подобно легкому наркотику, возбуждает каждую клеточку организма, обостряет реакцию, приток крови, ускоряет мыслительную деятельность и заставляет человека думать и действовать быстро, не размениваясь на сомнения и расторопность.       Реакция, которую вызывают эти гормоны, по-простому называют «бей или беги». Это обусловлено первобытными инстинктами хищника или жертвы, когда страх побуждает выбрать наиболее подходящую тактику для защиты — бежать или нападать. Но, что если не одна из них не подходит? Ты загнан в угол, но нападать — чистое самоубийство? Остается только ждать своей неминуемой гибели?       Именно так себя сейчас ощущает О’Нил, находясь в запертой комнате один на один со своим самым большим страхом. Первоначальный шок и ступор от внезапного появления Джона сменяется диким ужасом, вяжущим ощущением стягивая мышцы живота и наливая все конечности свинцом. Она может попробовать закричать, может попытаться сбежать, но он не позволит ей этого сделать. Холл настоящий хищник, хитрый, умный, злой, жестокий. Он никогда не выпускает свою жертву из лап живой. И если он рискнул встретиться с ней в логове Драконов, значит, он уверен в успехе своего плана, а значит у Сары нет шансов.       Он плотно прижал ее своим телом к стене так, что она не может пошевелиться. Вечный контроль, ему нужно все держать в своих руках. Ее действия, ее мысли, ее жизнь, жизни ее близких, абсолютно все. Его горячее дыхание касается шеи девушки, вызывая у нее мурашки и дрожь во всем теле, но не то приятное чувство, которое она испытывает при ощущении на своем теле дыхания Вишни, нет. Ей мерзко и больно от одного только дуновения воздуха с его стороны. Рука мужчины медленно поднимается от бедра к талии, настойчиво оглаживая изгибы неподвижного тела, перемещается к ягодице и властно сжимает ее. Сара напряжена каждой клеточкой, готовая в любой момент сорваться и сделать…что? Что она может ему сделать? Заплакать? Этого он от нее не дождется. Убежать? Может, но вряд ли из этого получится что-то путное. А что может сделать ей он? Изобьет ее? Пускай только оставит на ней хоть какой-нибудь след от побоев и живым ему отсюда не уйти. Попробует овладеть ею? Тогда она будет сопротивляться до последнего, пока силы не покинут ее и сделает все, чтобы и ему причинить боль. Будет ей угрожать? Глупо и нелогично, ведь по факту все, что он может сейчас сделать, это навредить ей, а этого она не боится.       И словно внутренний голос где-то на задворках загнанного страхом сознания начинает пробиваться, настойчиво говоря: «Хватит быть жертвой». Откуда-то появляется прилив сил, и она снова овладевает своим телом, занося руку для удара хлесткой пощечиной по самодовольному лицу мужчины. Звонкий удар. Неровное дыхание Сары выдает ее волнение. Мысленно она готова к его жестокости, с которой он непременно сейчас обрушится на нее за ее самонадеянность и непокорность. Мужчина ухмыляется, и в полумраке комнаты она отчетливо видит, как агрессивно блестят его глаза. И он обрушивается на нее, но не с ударами и криками, а с глубоким, требовательным поцелуем, с силой проникая языком ей в рот, блуждая по нему, попутно по-хозяйски оглаживая ее тело, грубо сжимая ладонями бедра, талию, грудь, совершенно не заботясь о ее ощущениях, причиняя своими действиями боль. Она, что есть силы, отталкивает его от себя, упирая ладони ему в грудь, но он быстро перехватывает их, прислоняя к стене и мертвой хваткой удерживая вдоль туловища.       — Дерзкая.Как я люблю. Боже, детка, как же я по тебе соскучился. — Его губы бродят по ее шее, оставляя мокрые дорожки от языка и красноватые пятна от укусов. — Неужели ты по мне не скучала? — Он посмотрел ей в глаза, и в его серебристом турмалине блеснула сталь. — Хотя, глупый вопрос, с учетом того, как и с кем ты только что развлекалась в зале. — Сара отвернула лицо, но он продолжал осыпать ее поцелуями, целуя в мочку уха, скулу, щеку, медленно подступая к губам. — А трахаешься ты тоже с ними обоими одновременно?       И снова грубый поцелуй в губы, но на этот раз настолько жесткий, что глаза девушки едва заметно заблестели от влаги. Но эта боль и отвращение к Холлу возымели свой эффект и дали внутренний толчок, и она, не раздумывая, с силой прикусила язык мужчины, почувствовав металлический вкус во рту. Он резко отпрянул, грязно выругавшись, и ударил ее по лицу ладонью. Не настолько сильно, чтобы оставить след на красивом личике, но достаточно ощутимо, чтобы из глаз Сары все же брызнули слезы боли. Левая щека горела от жесткого соприкосновения мужских пальцев с нежной девичей кожей, а все тело пробивала дрожь. Как бы она ни старалась, его присутствие, его злоба и власть над ней держат ее в крепких оковах страха.       — Переходишь границы, дорогая. Не забывайся. Я не эти слюнтяи, что готовы плясать вокруг тебя ради мимолетной улыбки и легкого касания. — Он приблизился к ее лицу, с тихой угрозой выплевывая каждое слово. — Я хищник, милая, и если я чего-то желаю, то я непременно это получаю. В твоих же интересах не сопротивляться мне. — Он двумя пальцами обхватил ее подбородок и резко повернул ее лицо к себе, снова угрожающе близко приближаясь к ней. — Должен признать, они хорошо на тебя повлияли. В тебе вновь появился тот стержень, который так нравился мне и который я так легко смог в тебе переломить. Удивительное преображение. И кто же он? — Джон медленно водил пальцами по раскрасневшейся коже, словно упиваясь результатом своих действий. — Кто из этих неандертальцев в безвкусных кожанках привил тебе это? Главарь или его правая рука? Не поверю, что они тебя делят. Даже таким примитивным существам, как они, присуще чувство собственничества. Любимыми игрушками никто не любит делиться, особенно я. А если их еще и ломают, то за такое нужно наказывать по всей строгости. — Мужчина запустил руку в волосы Сары и крепко сжал на затылке, оттягивая назад, но при этом неотрывно глядя ей в глаза. — Кто он?       Его слова вызывают у нее усмешку, так не вовремя вырвавшуюся сквозь сомкнутые губы. Ей смешно от его слов, от парадокса всей ситуации. Он ревнует ее, ну надо же. Человек, целенаправленно отправивший ее на это задание, рассчитывающий, что она именно через постель добудет для него информацию, теперь бесится, что она так четко выполнила его инструкции. Идиот. Психованный ублюдок. Жалкое подобие мужчины, вымещающее свои детские комплексы на окружающих. Внешне сильный, жестокий, но абсолютно ничтожный внутри. Ей не страшно, нет. Она наконец-то смогла разглядеть его. Саре плевать на то, что он может ей сейчас сделать. Победив свой страх, ты получаешь превосходство над ситуацией. И пусть реалии таковы, что плюсов от ее положения сейчас практически нет, но она найдет его слабое место и именно туда нанесет свой самый болезненный удар.       Вздернув подбородок, О’Нил высокомерно произносит:       — Ты ведь следил за мной? Неужели твои извращенцы-ищейки не смогли узнать, с кем же из Драконов я трахаюсь? Мы ведь это не только дома делали. В машине, в лесу, в кафе. А однажды не сдержались и трахнулись прямо в кинотеатре на заднем ряду. И это было нихуя не тихо. Так что херовые на тебя люди работают, раз пропустили такое мимо глаз и ушей.       Она самодовольно улыбается прямо ему в лицо, и его реакция на такую дерзость не заставляет себя долго ждать. Второй удар, но уже по другой стороне лица девушки оказался намного сильнее первого, отчего Сара уже не смогла сдержать тихий вскрик. Ей удалось вывести его из себя, и теперь его лицо искривила гримаса ненависти и злости.       — Не играй со мной, малышка, ибо в этой игре я диктую правила и тебе меня не победить. — Он ухмыляется и как-то слишком легко произносит: — Хочешь убедить меня, что тихоня О’Нил пустилась во все тяжкие, очутившись в незнакомом месте и в окружении незнакомых людей? Я слишком долго тебя знаю, дорогая, чтобы не поверить в этот бред. Ты слабая, нерешительная, замкнутая в себе и своих страхах и ты шага не сделаешь, если я прикажу тебе стоять на месте.       Однако внешнее спокойствие Джона совершенно не соответствовало его внутреннему состоянию. Он действительно не знает, как и чем жила Сара последние несколько недель, ведь из-за наметившихся переговоров ему было велено отозвать своих людей из города, чтобы не нагнетать обстановку и ненароком не подорвать доверие возможных будущих партнеров. Главные шишки вознамерились привлечь Драконов в общий бизнес и это выводило Холла из себя. В тот самый момент, когда он придумал нехитрый план, как подорвать их бизнес, забрав себе отрасль поставок оружия, в дело вмешались люди сверху и убедительно попросили его этого не делать. Пока что. Но, ведь если убрать верхушку Драконов, то и договариваться ни с кем не придется. Джон расширит свои владения и сферу влияния, повысив свой статус и значимость в синдикате, и этим высокопоставленным решалам придется вести переговоры уже с ним и на его условиях.       Губы мужчины растянулись в зловещей улыбке и он медленно провел по ним языком, словно предвкушая что-то грандиозное и приятное. Его взгляд снова вернулся к девушке, которая стояла, вжавшись в стену, и рукой держалась за лицо, отвернув голову в сторону и всячески избегая зрительного контакта с ним. Джон придвигается к Саре, беря ее за талию и прижимая к себе, чувствуя, как его прикосновения вызывают дрожь в ее теле. Он принимает это как побуждение к действию и его руки начинают движение вверх, оглаживая талию, живот, плавно подбираясь к кромке корсета платья и собираясь занырнуть в него, но взгляд горящих ненавистью голубых омутов сталкивается с его стальными глазами, и О’Нил порывается вновь нанести удар его самолюбию, но на этот раз мужчина ловко перехватывает ее запястье, выворачивая руку, заставляя девушку согнуться от боли. Он наклоняется к ее уху и шепчет:       — Я смотрю, ты в себя поверила. Мне нравится твоя дерзость, но твою покорность я люблю еще больше, особенно когда дело касается постели. Забыла, каким я бываю в гневе? Я могу напомнить. Или думаешь, что твои новые друзья сумеют тебя защитить? Спешу тебя огорчить, это не так. Они сейчас слишком заняты новыми знакомыми. Так что мне ничего не мешает прикончить тебя прямо сейчас.       Зловещий шепот переходил в рык, а мужские пальцы медленно ползли по телу девушки вверх, кольцом обвивая ее шею и все туже стягиваясь вокруг нее. Давление резко возросло и О’Нил почувствовала, что в легких становится катастрофически мало кислорода, и она панически начала ловить ртом воздух, но результат от этих действий был минимален. Глаза расширились, а руки судорожно хватали душившего ее Холла за руки, пытаясь ослабить его мертвую хватку, хаотично перемещаясь к его лицу, груди, плечам, пытаясь нанести ему увечья и таким образом хоть как-то ослабить его напор.       Не без удовольствия глядя на ее закатывающиеся глаза, он нехотя убрал руки от ее горла, давая отдышаться, и снова притянул к себе, чувствуя, как она обмякла в его руках, не в силах больше оказывать ему сопротивление.       — Так-то лучше.       Он заботливо убрал выбившиеся из укладки и упавшие на лицо пряди и любовно огладил пальцами лицо, спускаясь к шее, прокладывая дорожку через ключицы и мягко проводя кончиками по вздымающимся полушариям груди.       — Ты такая притягательная, когда боишься меня. Я никогда никого не хотел так сильно, как хочу тебя. А еще этот твой чертов танец. Детка, да ты ходячий секс. Там в зале разве что у слепого на тебя не встал. И почему я раньше не знал о таких твоих скрытых талантах.       Он провел влажную дорожку языком от ключицы до мочки уха девушки, прикусив ее зубами. Сара все еще пыталась прийти в себя после удушья, не способная как-либо реагировать на его слова и действия. Ей было до умопомрачения мерзко, но желание выжить сейчас перебарывало все другие чувства и эмоции. Резким движением Холл развернул ее лицом к стене, впечатывая в холодную поверхность и проходясь ладонями по оголенной спине, находя заветный язычок молнии и медленно оттягивая его вниз, открывая вид на ровную линию позвоночника.       — Они все тебя хотят, но принадлежишь ты мне, и возьму тебя сейчас я. И впредь ты будешь только моей.       Джон прильнул губами к плечу девушки, осыпая ее тело мелкими поцелуями, проскальзывая одной ладонью в разрез платья, а другой откидывая мешающие волосы со спины. Медленно перемещаясь губами по ее спине к основанию шей он вдруг замер, именно в тот момент, когда О’Нил вновь собралась с силами дать ему отпор. Грубые пальцы огладили выпирающую косточку на шее. Он резко отпрянул от девушки, словно это касание обожгло его. Сара быстро развернулась, застегивая платье и вглядываясь в изменившееся лицо мужчины. В нем кипела ярость, неистовая злость, руки сжимались в кулаки, а на щеках заиграли желваки. До девушки не сразу дошла мысль, что именно на этот раз вывело его из себя. Холл был вспыльчив до невозможности, любое слово или действие могло моментально вывести его из себя, но сейчас он находился в крайней степени своего гнева. По телу Сары пробежал табун мурашек. Она боялась его в таком состоянии, потому что в нем он был непредсказуем и неуправляем, им двигала внутренняя злоба, срывающая все тормоза в его нездоровой голове.       — Ты стала одной из них? — прошипел он.       Рука девушки коснулась татуировки дракона на шее. Вот что его так взбесило. Его собственность пометили, испортили, изуродовали и сделали своей — вот что сейчас читалось на искривленном злостью лице Джона. Сара не смогла сдержать легкой улыбки, понимая, как сильно его задело подобное открытие. Ее, такую никчемную, никому не нужную, бесполезную, бесхребетную, по факту выброшенную им на произвол судьбы с распростертыми объятиями приняли к себе Черные Драконы, банда, как бельмо на глазу мешающая ему и его бизнесу. А, в добавок ко всему, их лидер и его правая рука души в ней не чают и готовы на руках носить, в то время как он, как последний кретин, сидит и ждет, когда она принесет ему в зубах донос на них и будет молить его о снисхождении, и, о боги, даже раздумывает о том, чтобы позволить ей вновь быть с собой.       «Как неловко вышло», — саркастично подумала О’Нил, всеми силами сдерживая в себе порыв рассмеяться ему в лицо. — «И кто из нас теперь жалкий, Джон?»       Сара потупила взгляд в пол, ожидая его реакцию. С ее комментариями или без она все равно последует, и ее слова могут только усугубить его неуравновешенное состояние.       — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. — Он грубо схватил ее за подбородок, поднимая лицо и встречаясь взглядом с ее глазами, в которых не было привычного страха, но зато сквозило победное самодовольство. — Я задал вопрос, что значит это уродство на твоей шее. Отвечай.       — Ты и сам все понял, зачем мне что-то говорить, — уверенно, жестко, с толикой самоуверенности ответила она. — Да, теперь я тоже являюсь Черным Драконом. Тебе что-то не нравится? — саркастично бросила она, прекрасно зная, что ему именно ему не нравится — когда что-то идет не по его плану. — Ты ведь этого и добивался, чтобы я вплелась к ним в доверие и они бы мне все выболтали. Я разве плохо справилась?       Он убрал руку от ее лица, демонстративно отирая ее о штанину брюк, и отступил от девушки на шаг. Весь его внешний вид выдавал тонну презрения к ней. Небезызвестная поговорка гласит, что от любви до ненависти всего один шаг. Видимо, от похоти к отвращению тоже. И он этот шаг успешно сделал.       На долю секунды обрадовавшись окончательному и безапелляционному прекращению его сексуальных притязаний на нее, она вновь вернулась к мысли, чем может обернуться для нее ее новый статус в его глазах. Он неистово ненавидел Драконов по объективно субъективным, известным только ему причинам. Конечно, бизнес серьезный повод, но, кажется, здесь было что-то еще. Слишком рьяно он хотел растоптать эту банду, методично и аккуратно подбираясь к ним изнутри. Не побоялся даже лично сюда заявиться, рискуя быть замеченным. И раз теперь она одна из них, то логично ожидать, что его гнев на Драконов распространится и на нее.       — Ты мне омерзительна, — едко бросил он, смотря словно сквозь нее.       — Вот как? А несколько минут назад ты думал совершенно по-другому.       Слова, словно вопреки ее воле и здравому смыслу сами срывались с губ, провоцируя мужчину на новую порцию агрессии. Зачем она это делает? Без понятия, но что-то внутри нее самостоятельно движет ее действиями и поведением сейчас. Подсознательно она хочет защитить Драконов и ей неприятно, когда дорогих для нее людей поливают грязью.       Прошло не больше пары секунд, прежде чем Сара почувствовала жгучую боль в области солнечного сплетения. Быстрый удар раскрытой ладонью в область груди, и вот она вновь теряет способность дышать, порывисто хватая воздух губами, но не в силах протолкнуть его в легкие. Грудную клетку разрывает от давящего ощущения и девушка теряет равновесие, скатываясь спиной по стене. Но сильные руки не дают ей возможности сесть на пол. Джон подхватывает ее за локти и впивается разъярённым взглядом в глаза, растягивая губы в поистине жуткой улыбке. Улыбке сумасшедшего. Рывок и он отшвыривает ее в сторону, впечатывая спиной в какой-то шкаф. Невыносимая боль пронзает все тело, и О’Нил обессиленно падает на пол, складываясь пополам и судорожно трясясь. Слезы не сдерживаемым потоком льются из глаз, а в голове вертится одна мысль: «Это конец». Но чувство собственного достоинства все еще теплится где-то глубоко внутри израненной души, и она поднимает голову, встречаясь с взглядом горящих сталью глаз, и неотрывно смотрит в них, ожидая свой смертный приговор и заранее принимая его.       — И чего же ты ждешь? — тихо, но твердо спрашивает она. — Убей меня, наконец. Ты ведь этого теперь хочешь? Так давай, заверши начатое.       — Идиотка, я не собираюсь тебя убивать. По крайней мере, сейчас. Ты все еще работаешь на меня и должна выдать мне информацию, за которой я тебя посылал на это задание. — Он подошел к Саре и присел на корточки, смотря в упор. — Говоришь, втерлась к ним в доверие? Вот сейчас мы и проверим, насколько хорошо ты справилась с поставленной задачей. Где находится их склад?       Сара усмехнулась. Как бы сильно она его не вывела из себя, он все еще нуждается в ней. Джон Холл нуждается в ней. Снова ирония и горькое чувство парадоксальности ситуации. Она знает то, что он хочет от нее услышать, но ничего ему не скажет. Лучше бы конечно не знала, но сложилось, как сложилось. Выдавать Драконов она не собирается, и пусть за это ей придется сейчас заплатить немалую цену.       — Я не знаю, — четко выговаривая каждое слово, произнесла она.       Скептически изогнутая бровь, а затем вздох глубокого разочарования. Он поднимается на ноги, возвышаясь над ней, складывает руки в карманы и надменно смотрит сверху вниз, как на низшее существо, как на грязь под ботинками, на которую он сейчас нехотя наступит и пойдет дальше. Его лицо не выражает никаких эмоций, лишь легкую задумчивость и скептицизм. Спустя минуту каких-то внутренних раздумий и баталий, он заговорил:       — Месяц. У тебя был целый гребаный месяц, и ты ничего не смога найти? Крутилась вокруг их главаря и его приближенных и ничего не узнала? — Он прицокнул языком. — Ты и впрямь никчемная и бесполезная, даже больше, чем я думал. Ноги раздвигать умеешь, а как этим пользоваться так и не научилась.       — Ты знал, кого посылал на это задание, — угнетенно проговорила она, мысленно ликуя, что он так просто поверил ей, ведь с ним никогда не было просто.       — И то верно. На что я рассчитывал? — усмехаясь, саркастично проговорил он, доставая из внутреннего кармана пиджака увесистый мобильный телефон. Редкость и роскошь для их времени. Пальцы мужчины быстро забегали по кнопкам. Он приложил трубку к уху и ожидал ответа на том конце, который не заставил себя долго ждать. Сара недоумевающе наблюдала за действиями Джона, пытаясь понять что, а главное, зачем он делает сейчас при ней.       — Энди, да, это я. Избавляйтесь от сопляка, он нам больше не нужен. Его сестричка не справилась с заданием. — На последних словах он обернулся к девушке и злобно улыбнулся. — Можешь сказать ему об этом, перед тем как прикончить. Пусть пацан знает, кто виноват в его смерти.       Сердце О’Нил резко провалилось куда-то вниз, прекратив свой бег, а сама она перестала дышать, в немом испуге осознавая сказанные им слова. Этого не может быть. Нет, он не мог сейчас отдать распоряжение убить Чака, ее младшего брата…       Холл отключил вызов, складывая телефон обратно в карман пиджака и намереваясь покинуть комнату.       — Что ты сейчас сделал? — с надрывом крикнула Сара, чувствуя, как горло сводит судорогой от подступающих слез. Это все неправда. Это не может быть правдой.       — Ты и сама все поняла, зачем мне что-то говорить, — с нескрываемым сарказмом в голосе повторил он ее же слова, кладя руку на дверную ручку.       — Чак у тебя? — неверяще спросила она.       — Да, — ответил он с раздражением. Этот разговор ему порядком надоел. — А ты чего ожидала? Ты месяц не выходила на связь, моих людей из города пришлось убрать. У меня не было никакой информации о тебе и твоих действиях, а время шло. Мне была нужна подстраховка. А теперь не нужна, раз ты все равно ничего не разузнала. Времени ждать больше нет, синдикат уже решил принять Драконов к себе. Как только с официальными моментами будет покончено, они станут неприкосновенными для меня. — Он медленно надвигался на нее, чтобы видеть весь спектр ее эмоций от своих слов. — Поэтому не вижу больше смысла держать младшего О’Нил у себя. Но и просто отпустить его я тоже не могу. Ты не справилась, подвела меня, а вдобавок еще и примкнула к этим грязным байкерам. Считай это своим наказанием. Тебя я не трону, можешь и дальше крутить жопой перед их носами, но братика своего ты больше не увидишь. Живи с мыслью о том, что он умер из-за тебя.       Последние слова он произносил сладко, с придыханием, но для Сары они прогремели, словно выстрел, пронзая все тело электрическим разрядом и вышибая из нее последний дух. Он только что отдал приказ убить ее брата. Страх вновь проник глубоко в сознание, выбивая оттуда последние капли хладнокровия и самообладания. Кровь резко запульсировала в висках, руки начали трястись, и она выпалила на одном дыхании, словно не своим голосом, не раздумывая, обреченно тихо:       — Я знаю где.       Брови мужчины удивленно подлетают вверх. Он ухмыляется.       — Давай без этих соплей. Не трать мое и свое время.       Он разворачивается, собираясь уходить, но голос Сары вновь заставляет его остановиться.       — Более того, я знаю, когда будет следующая большая поставка и в каком составе они будут ее принимать.       — И почему я должен тебе поверить? Ты сейчас скажешь что угодно, лишь бы спасти своего ненаглядного братишку. — Он оборачивается в пол-оборота и пристальным взглядом впивается в лицо девушки, пытаясь понять, блефует она сейчас или нет.       — Ты прав, я пойду на все, чтобы его спасти. И сейчас ради этого я предаю дорогих мне людей. — Ее голос срывался на крик отчаяния, а из глаза начали тихо скапывать слезы.       Либо О’Нил успела стать первоклассной актрисой, либо она не врет. В любом случае, это лучше, чем вообще ничего. Он проверит то, что она сейчас скажет, и будет действовать по обстоятельствам. Долгая минута молчания, разрезаемая только всхлипами девушки.       — Я тебя слушаю. Но учти, если ты мне сейчас соврешь, я убью и тебя и всех дорогих для тебя людей. — Он вновь приблизился, угрожающе нависая над ней.       И она выдала ему все, что знала: адрес, дату, количество человек, расположение постов, подробности поставки. Абсолютно все.       — Их лидер и его правая рука там будут? — сразу же спросил Джон после окончания рассказа Сары.       — Я не знаю.       — Как это ты не знаешь такую важную деталь? — В его голосе вновь чувствовалось раздражение.       — В тех бумагах этого не было. Я знаю только то, что прочитала там. Такие подробности мне не известны, — не отрывая глаз от пола, отвечала Сара. Ее взгляд был обращен в пустоту. Она понимала, что только что совершила ужасную вещь, предав доверие людей, так тепло и искренне принявших ее к себе. Вогнала нож в спину Аарону и Вишне, предательски наплевав на их чувства к ней. И ей было настолько погано от себя самой, что не хотелось жить.       — Черт. — Он негромко выругался, сдерживая себя, чтобы не привлечь внимание случайно проходящих мимо закрытой двери в кладовую людей. Джон нервным движением завел правую ладонь себе в волосы и провел по ним, пропуская светлые пряди сквозь пальцы и глубоко выдыхая. Возможность расправиться с Черными Драконами, так неожиданно замаячившая у него на горизонте, могла рассыпаться в прах из-за таких маленьких, но катастрофически важных мелочей, которые эта бестолковая дура по своей тупости упустила из вида. — Ладно, придется действовать по обстоятельствам. Твое счастье, если они будут там. Ты ведь понимаешь, что рано или поздно, они поймут, кто их сдал?       Но Сара никак не отреагировала на его высказывание. Сейчас ей было абсолютно все равно на собственную судьбу. Ее волновал лишь Чак и Драконы.       — Что ты будешь делать теперь? — аккуратно спросила она.       — Не твоего ума дело, — грубый тон, не терпящий возражений. Ожидаемо.       — А что с Чаком? — уже более настойчиво спросила она.       — С Чаком… — Он ухмыльнулся. — Так и быть я его отпущу, но буду держать на прицеле. Он все еще моя подстраховка. Вдруг ты мне соврала сейчас. Или побежишь все рассказывать своим ненаглядным Драконам. А знание, что твой брат в моей власти и я в любой момент могу лишить его жизни, будет сдерживать тебя от опрометчивых поступков. Так что даже не думай меня как-нибудь подставить, О’Нил. — Он смотрел на нее, прищурившись. Несомненно, он сделает все, что так красноречиво сегодня описал ей.       — Я тебя услышала, — сглотнув, через силу сказала она.       — Вот и славно. — Джон добродушно улыбнулся, будто бы их беседа была о чем-то нежном и милом. Он развернулся к выходу, но взволнованный голос девушки вновь остановил его.       — Но как… — она запнулась, подбирая слова, — как я могу быть уверена, что Чак в безопасности?       — Не веришь мне на слово? — вопрошающе приподнимая брови, спросил он.       Пронзительный взгляд потухших синих глаз и неровное дыхание. Конечно, она не верит. Холл не удивлен, но несколько озадачен ее реакцией. Серьезный человек должен производить впечатление человека надежного, слово которого — кремень и стоит намного дороже любых действий и материальных подтверждений этого слова. Хотя, если не лукавить, то держать свое слово ему удается не всегда, есть такой грешок за ним. Но ведь эти люди сами не заслуживают его честного слова.       Холл понимающе хмыкнул, достал свой мобильник из кармана и снова набрал номер.       — Энди, ты еще не успел прикончить мальца? Чудно. Поздравь мальчонка, у него сегодня второй день рождения. Да, Энди, все отменяется. Отдай ему этот мобильник и отпусти ко всем чертям. Но глаз с него не спускайте. Он все еще может нам понадобиться.       Он закончил разговор и кинул телефон Саре, которая в последний момент успела поймать гаджет, спасая полезный девайс от фатального соприкосновения с поверхностью пола.       — Последний набранный номер. Можешь звонить ему хоть каждый день и убеждаться в его целости и сохранности. Такая гарантия моих слов тебя устроит?       Но О’Нил его уже не слушала, судорожно набирая последний номер исходящего вызова и затаив дыхание слушая угнетающие монотонные гудки на том конце провода. Долгое ожидание прерывается до боли родным голосом, уставшим, эмоционально напряженным и взволнованным.       — Алло. Сара, это? Сара, что происходит? Что это за люди? Почему они сначала меня похитили, потом грозились убить из-за тебя, а сейчас вдруг отпустил, дав этот телефон. Что, мать твою, здесь происходит? — кричал в трубку Чак, явно находясь в состоянии аффекта, близкому к нервному срыву.       А Сара молчала, не в силах произнести и слова, порывами хватая ртом воздух и сглатывая подступивший к горлу коми стирая льющиеся из глаз слезы. Это правда. Еще немного и она лишилась бы своего единственного родного человека. Джон брезгливо ухмыльнулся, глядя на разбитую девушку, сидящую на полу в роскошном платье, на девушку, что еще полчаса назад срывала восхищенные овации, взгляды зависти и похоти, девушку, что сейчас нервно теребила край платья и судорожно размазывала тушь по щекам, и молча покинул помещение.       — Сара, ты меня слышишь?       — Да, — дрожащим голосом тихо произнесла она. — Это я, Чак. Я так испугалась за тебя. Боже, они точно тебя отпустили? Они делали тебе больно? Ты в порядке?       — Они держали меня на какой-то заброшенной стройке. Я не знаю, сколько я там пробыл, но, думаю, недели две или даже три. Там не было окон и часов. Сара, что это за люди? Что за хрень вообще происходит? Во что ты вляпалась?       — Все хорошо, Чак. Теперь все будет хорошо. Ничего не бойся, ладно? — пыталась успокоить его она, сама не до конца веря в свои слова.       — Что будет хорошо? Сара, я иду в полицию. Если тебя шантажирует кто-то и угрожает расправой надо мной, то с этим должна разбираться полиция.       — Нет, — резко и громко выкрикнула она, зажимая себе рот ладошкой. Ее не должны услышать снаружи. Тихим голосом продолжила: — Никуда не ходи. Тебе ничего не нужно делать. Просто живи своей обычной жизнью. Они тебя больше не тронут.       — Что значит, никуда не ходи. Ты вообще слышишь себя? Похищение карается по закону. И если они тебя шантажировали таким образом, то это тоже незаконно. Твой друг же помощник шерифа. Как его… Никсон. Разве он нам не поможет?       — Не поможет, — сухо бросила она. Уж на кого, а на Дерека стоило рассчитывать в последнюю очередь. Или вообще не рассчитывать. Он это ясно дал понять, как и то, что относительно Холла в департаменте шерифа ждать помощи не стоит.       — Ничего не понимаю… — растерянно проговорил он.       — Я знаю, это сложно. Просто доверься мне, ладно? — Она постаралась вложить в свой голос максимум уверенности.       — Черт. Ладно. Но что насчет тебя? Где ты вообще пропадаешь последний месяц? У тебя все хорошо?       — Да, Чак, у меня все хорошо. Я уехала по работе, но, думаю, скоро вернусь. — Она судорожно стерла пальцами скатившуюся по щеке слезу. Ее последние слова могут оказаться такой же неправдой, как и слова о том, что у нее все хорошо. Ни черта у нее не хорошо и она понятия не имеет, что будет с ней завтра. Но ему об этом знать не нужно. — Мне пора бежать по делам. Я позвоню тебе завтра, хорошо? И у тебя точно все в порядке? Они никак тебе не навредили?       — Со мной все в порядке. Грязный, потрепанный, но живой. — Он сделал небольшую паузу. — Сара?       — Да?       — Тебе точно не нужна помощь? Я мало что могу сделать, но… Черт, я могу обратиться к Джону. Я знаю, что вы расстались и вроде как не на доброй ноте, но он не откажет, я уверен. И у него есть различные связи и он…       — Нет, — строго прервала его она. Если бы он только знал, кто именно пять минут назад отдал приказ убить его, и кто стоит за всеми их проблемами. — Никогда не обращайся к нему. Он хуже, чем ты можешь себе представить. И мы расстались именно из-за этого.       — Но…       — Я сказала нет, — прикрикнула О’Нил, четко давая понять, что разговор окончен. — Все, мне пора. Я люблю тебя, Чак.       — Я тебя тоже.       Щелчок и звонок прервался, нажатием клавиши. Он в безопасности. По крайней мере, пока. Сара с облегчением выдохнула, но новая волна беспокойства вновь накрыла ее. Она выдала компрометирующую информацию на Драконов Джону. Против воли, против желания, против собственного разума и тела. Ей пришлось. И если бы не подтверждение, только что прозвучавшее голосом ее брата в телефоне, она бы сошла с ума, думая, как ужасно она поступила. Но реальность такова, что эту информацию она обменяла на жизнь Чака, а это хоть немного, но все-таки успокаивало ее.       «Давай, О’Нил, думай, что спасенная жизнь брата стоит доверия этих людей», — скептически подумала она, до боли сжимая пальцы в кулаки в немом бессилии. И ведь она даже не сможет никак их предупредить. После сегодняшнего она не сомневается в словах и решительности Холла. Если она его подставит, Чак умрет.       Крепко зажав рот ладонями, она громко прокричала, выплескивая так всю свою боль и отчаяние. Обессиленно упав на руки, она пролежала так несколько минут, восстанавливая дыхание и приводя свои чувства в относительный порядок. Ей нужно выйти отсюда и покинуть этот «праздник» как можно скорее. Хотелось бы сделать это незаметно, но нельзя, ведь заботливые друзья кинутся ее искать, если уже не начали. Нужно предупредить хотя бы кого-то из них, и желательно, чтобы это был не Вишня. К встрече с ним сейчас она морально не готова. Слишком подло и гадко на душе. Она не выдержит взгляда его таких любящих глаз и все непременно закончится плохо.       Кое-как поднявшись на ноги, она осторожно, очень медленно приоткрыла дверь, с опаской выглядывая наружу. Коридор оказался пуст и она беспрепятственно и, что немало важно, без свидетелей, прошла в женскую уборную. Стерев с лица следы подтекшей косметики, она нанесла новый слой тонального крема под глаза, скрывая опухлость глаз и проступившие синяки. Вновь подвела глаза, подкрасила ресницы и обновила помаду. Вид уставшей девушки напротив, смотрящей на нее красными от слез глазами и имевшей в общем помятый вид, ее не устраивал, но лучше все равно не будет. Вздох отчаяния, и О’Нил покинула уборную, направляясь в общий зал.       К ее облегчению на своем прежнем месте за барной стойкой все также сидела Стефани, скучающе подергивая ножкой и попивая свой излюбленный коктейль. В вип-комнатах начались приватные игры и большая часть гостей теперь толпилась там, шумной волной реагируя на очередной выигрыш кого-то из игроков, из-за чего банкетный зал заметно опустел. И хорошо — меньше свидетелей ее отчаянного побега с этого псевдо-бала.       Подойдя к подруге, она ласково приобняла ее за плечи, поправляя пару прядей, выбившихся из прически.       — О, Сара, а мы тебя потеряли. Ты где была? — Брюнетка бросила на девушку испытующий взгляд, подмечая все изменения в ее внешности. — Что с тобой случилось? Выглядишь так, словно по тебе машина проехалась. А это еще что за хрень? — Она схватила Сару за руку и развернула тыльной стороной к себе, где красовалась длинная красная ссадина. Видимо, результат ее неудачного столкновения со шкафом в подсобке. — Откуда это? С тобой все в порядке? Я сейчас кого-нибудь позову. Сиди здесь.       Стеф быстро соскочила со стула, усаживая О’Нил на свое место и уже порываясь кинуться искать кого-нибудь на помощь, но Сара крепко схватила ее за руку, разворачивая к себе. Такого поворота событий она не ожидала, и теперь ее маленький побег грозил вылиться в дотошное расследование причин ее неутешительного состояния и внешнего вида с привлечением к этому самых пытливых сыщиков, которые, несомненно, устроят ей допрос с пристрастием, а этого ей бы очень не хотелось.       — Стой. Не нужно никого звать. — Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Снова врать, снова придумывать очередную дурацкую историю и с наивным личиком пытаться втюхать ее, и не кому-нибудь, а этой проницательной брюнетке, которая вряд ли поверит и половине ее слов. — Я… Я плохо себя почувствовала и хотела пойти полежать в кабинете, но у меня закружилась голова и я не совсем мягко прислонилась к двери, поранив руку о косяк. Это все из-за нервов и шампанского на голодный желудок. Я в порядке, правда. Но, думаю, лучше мне поехать домой.       Стефани скептически посмотрела на подругу, оценивая ее историю. Звучит правдоподобно, но что-то внутри нее отчаянно кричит, что что-то здесь не так. Отбросив в сторону навязчивые сомнения, она придвинулась к подруге, крепко обнимая ее и поглаживая по голове.       — Бедненькая. Испугалась, наверное, будучи там совсем одна в таком состоянии. Хоть бы мне сказала, что тебе нехорошо.       — Это случилось внезапно. Но сейчас все прошло, не переживай. Я поеду домой.       — Одну я тебя не отпущу. Подожди, я сейчас приведу Вишню.       — Нет, — слишком резко вырвалось у О’Нил, на что Стеф бросила на нее удивленный взгляд. — Не нужно его отвлекать. У них и так с Аароном сегодня слишком напряженный и важный вечер. Не хватало еще, чтобы они обо мне волновались и вместо налаживания бизнес-отношений носились со мной. Я уже заказала себе такси. — Она прервалась, словно следующие слова ей было физически сложнее говорить и для этого ей требовалось собраться с силами. — Могу я тебя попросить передать Ви, что я почувствовала недомогание и уехала домой. Но не говори ему, что именно со мной случилось. — Она бросила взгляд на пораненную руку.- Не хочу его беспокоить. — И, немного помолчав, добавила: — И передай ему, что я желаю ему удачи в сегодняшней игре.       Стефани молча выслушала девушку и спустя несколько секунд согласно кивнула головой.       — Хорошо, передам. Но лучше бы ты сама это сделала.       — Если я приду к нему в таком виде, он тут же все бросит и уедет со мной.       — Потому что любой нормальный, любящий, заботливый мужик именно так и поступит.       — Видишь, ты и сама все понимаешь, — горько ухмыльнулась Сара. — Я поехала. Спасибо.       — Иди отдыхай уже.       Девушки распрощались и О’Нил направилась к выходу. Она соврала Стеф о том, что вызвала такси. Сейчас ей как никогда нужно было проветрить мозги и привести свои мысли хоть в какое-то подобие порядка.       Выйдя на улицу, Сара тут же ощутила на себе пронизывающий холод октябрьской ночи Сентфора. Брезгливо поерзавши и посильнее укутавшись в накидку, она побрела пешком вдоль улицы, тускло освещенной ночными фонарями. Ей было холодно, но она принимала это как наказание, считая, что заслужила это физическое страдание.       Она шла нарочито медленно, подсознательно пытаясь оттянуть тот момент, когда она окажется в их…в его уютной квартире, где все пропитано его любовью и ее предательством. Она не заслужила такого чудесного мужчину, как Вишня. И она разобьет ему сердце, когда правда о ней выйдет наружу, а это обязательно случится. Все тайное становится явным. И всегда в самый неподходящий момент, когда у тебя даже нет возможности оправдать свои решения и действия.       Она порывисто выдыхает теплый воздух и всхлипывает носом. Щемящая боль заполняет сердце до краев. Почему это происходит с ней? Чем она заслужила такие мучения? Черт возьми, жалеет ли она о своем поступке? Безумно. Поступила бы она иначе? Нет, ведь у нее просто не было выбора. Но если бы на кону стояла ее собственная жизнь, а не жизнь ни в чем не повинного младшего брата, она бы приняла другое решение. Но у нее не было такой возможности. Случай все решил за нее.       Она нескоро добирается до нужного дома, поднимается на свой этаж и замерзшими пальцами кое-как открывает замок входной двери. Закрывает дверь и спиной прислоняется к ней, стоя так неподвижно в течение нескольких минут. Затем, скинув надоевшие туфли, проходит в спальню и тяжело опускается на кровать, накрывая лицо руками. Первый порыв — собрать вещи и сбежать. Но куда? И Драконы по любому будут ее искать. А вдруг из-за этого сорвется план Холла и он выместит зло на Чаке? Да и в конце концов, сколько можно быть трусихой? Не она ли сегодня решила перестать быть жертвой, хотя именно ей она себя сейчас и ощущает? Надо уметь стойко принимать последствия своих решений. И пусть ей будет больно, и она причинит боль дорогим ей людям, она вытерпит их гнев и возможно сможет заслужить прощение. А сбежав, она точно не сделает лучше. Только не так.       Решительно отбросив мысли о побеге, она стянула с себя осточертевшее платье, которое теперь хранило в себе слишком много плохих воспоминаний о сегодняшнем вечере, приняла горячий душ, до красноты растирая тело мочалкой в попытках смыть с себя едкие ощущения прикосновений Холла, и легла спать, проваливаясь в неспокойный сон.