Худшее во мне

      Когда Саре было шесть лет, она очень сильно боялась пауков, настолько, что при одном виде этих маленьких и, как оказалось, совершенно безобидных насекомых ее охватывал панический ужас, и она с истинно детским испугом и ужасом впадала в ступор перед этими существами, а затем ее резко охватывал приступ громких рыданий.       В девять лет О’Нил до дрожи в руках и тошноты в горле боялась того момента, когда родители вернутся с очередного родительского собрания в школе и будут ругать ее за разбитый мальчику нос. И ей вряд ли помогут аргументы, что Брюс справедливо заслужил свое наказание, ибо называл их любимую дочурку вопиюще оскорбительным обзывательством «дылда», хотя Сара была выше этого недомерка всего на каких-то десять сантиметров. Видимо, измерительный комплекс у мальчиков вырабатывается все-таки с детства.       В двенадцать лет голубоглазая девчушка с пшеничными волосами, заботливо заплетенными в косички бабушкой, узнала, что такое послевкусие сбывшегося страха, которого и вовсе никогда не было. Боль от потери самого близкого и любимого человека несравнима ни с чем, и образовавшаяся от этой потери пустота в душе постепенно заполняется новым гнетущим чувством — страхом потерять еще кого-то. Это не паранойя, не навязчивая идея и не развивающаяся аутофобия. Это просто резко свалившееся понимание, что в любой момент человек может покинуть тебя, оставив после себя лишь горстку воспоминаний и невосполнимую утрату, периодически отдающуюся ноющей болью в области сердца.       К девятнадцати годам Сара Кэтрин О’Нил знала эту самую боль утраты как саму себя. Попрощавшись с бабушкой, которая всю жизнь была для нее второй матерью, она лишь немного успела отойти от этой личной трагедии, как судьба снова нанесла девушке очередной беспощадный удар, лишив их с братом любящего и заботливого отца, последнего родственника и родной души. Она отчетливо почувствовала, как что-то внутри нее сломалось, перегорело, исчезло. И ведомая этим болезненным ощущением она выстроила между собой и окружающим миром барьер, решив больше не впускать в свое сердце людей, чтобы потом не было болезненно больно отпускать их. У нее был брат, которого она любила, о котором она взяла всю заботу на себя, и ей было этого достаточно. Достаточно, ровно до того момента, когда она чуть его не лишилась. Снова страх потери начал горечью отдаваться во рту и ей просто необходимо было, чтобы кто-то был рядом, мог помочь и поддержать, взять часть ответственности на себя и просто сказать: «Все будет хорошо». Так в ее жизни появился Джон, который впоследствии стал еще одной болью, но на этот раз не от потери, а скорее наоборот.       Сейчас, в свои полные двадцать пять, Сара не испытывала страха. Ступая по мокрой опавшей листве в компании бандита, ей было плевать, что сзади ей в спину упирается дуло пистолета, плевать, куда ее ведут и зачем, плевать, что с ней может случиться в следующие несколько минут. Та самая задница полосатой жизни плотно прижала ее к стене и к собственному удивлению она неожиданно понимает, что ей на это совершенно плевать. Не плевать лишь на людей, что находятся сейчас внутри склада, к которому они неумолимо приближаются.       — Неужели ты меня настолько боишься, что тебе так необходимо тыкать в меня этой пукалкой? — не оборачиваясь, произносит она удивительно спокойным тоном.Как быстро схлынули все эмоции, весь страх и неверие в происходящее, уступая место ироничности и сарказму, причем над самой собой.       — Я смотрю, ты стала смелее, О’Нил. Неужто молочные зубки прорезались? — скалится мужчина, сильнее упирая пистолет ей между лопаток.       — Зато ты, Хью, не меняешься. Как был на побегушках у Джона, так и остался. Что, папочка по-прежнему не подпускает тебя к большим делам, оставляя стоять снаружи и сторожить выход? Ну ничего, ты не расстраивайся. Быть охранником тоже почетно. Ведь именно так он тебя успокаивает, да? — с издевкой произносит Сара и под действием чужой силы резко разворачивается на сто восемьдесят градусов, чувствуя, как половину лица мгновенно обдает волной боли, а скулу начинает саднить от глубокого пореза.       — В себя поверила? Или на Драконов своих надеешься? — шепчет он ей на ухо. — Не забывай, с кем ты разговариваешь. Мне ничего не мешает пристрелить тебя прямо сейчас, списав все на твою жалкую попытку бегства. Холлу на тебя плевать, но по какой-то странной причине он очень надеялся, что ты заявишься сюда, и приказал притащить тебя к нему. Но, правда он не говорил, что при этом ты должна быть в целости и сохранности, так что советую хорошенько подумать в следующий раз, прежде чем открывать свой поганый ротик.       Он с силой отталкивает девушку от себя, и она, едва не потеряв равновесие, впечатывается в ствол дерева, сплевывая кровь на землю. Прожигает его взглядом и ухмыляется, рукавом куртки стирая кровь с губ. Это раньше ей хватало одного лишь грозного взгляда в свою сторону, чтобы нервно отвернуться и срочно куда-нибудь спрятаться. Теперь же, когда худший из ее страхов воплотился в реальность, ей больше нечего терять, и она не будет трепетать и биться в истерике перед ним.       Вновь развернув Сару спиной к себе и уперев в нее оружие, он толчком заставил ее идти вперед. Лукавая улыбка играет в уголках губ девушки. Он боится, боится хрупкую маленькую девушку, месяц назад являвшуюся пустым местом для всех них. Раньше он не удосужил бы ее и презрительным взглядом, а сейчас тычет пистолетом. Неужели почувствовал угрозу? Или это только потому, что она стала Драконом?       — Хью, а ты никогда не задумывался, что Джон слишком низко тебя оценивает? — начала она прощупывать его на наличие уязвимых мест. Холл крайне пренебрежительно относится к своим «подчиненным», и Сара несколько раз становилась случайным свидетелем их недовольных разговоров между собой. Дисциплина в его рядах держалась лишь на двух вещах: деньги и страх. Бизнес Холла шел в гору, что в принципе было не удивительно: наркотики в ходу всегда и везде. Но сильнее материальной составляющей людей возле него удерживал страх навлечь на себя гнев Джона Холла, ведь ни для кого не было секретом каким безумным он бывает в порывах ярости. И такой расклад дел устраивал далеко не всех, но вот смелости, чтобы что-то сделать с этим, ни у кого из его трусливых приспешников не хватало.       — Заткнись и шагай быстрее, — угрюмо произнес он, сильнее вдавливая пистолет в кожу Сары, отчего она приглушенно рыкнула.       Игнорируя его не располагающий для душевных разговоров настрой, она продолжила:       — Неужели тебе никогда не хотелось заниматься настоящими делами, например, как Тони и Энди? Они-то постоянно ездят с ним на все важные переговоры. У приближенных к королю всегда гораздо больше привилегий и дивидендов. И отношение к ним получше.       Молчит. Этот знак О’Нил расценивает как сигнал к продолжению, что она и делает.       — У Драконов все не так. У них все равны и уважаемы. Никто не будет вытирать о тебя ноги, как это делает Холл. И денег у них много. Ты ведь видел, какую большую партию оружия они сегодня получили? А это только начало. С вступлением в синдикат эти поставки будут только увеличиваться. Я могла бы замолвить за тебя словечко, если ты меня отпустишь и поможешь…       Он вновь резко разворачивает ее к себе лицом и поднимает руку с пистолетом на уровень ее глаз, ставя дуло ровно между ними.       — Ты думаешь, я совсем кретин, чтобы развесить уши и послушать тебя? Или ты тупо испытываешь мое терпение?       — А тебе какой вариант больше нравится? В принципе меня устроит любой, — ответила она, не сводя свой пристальный взгляд с его глаз. Мимика ее лица не выдавала ничего, кроме невозмутимого спокойствия, в то время как его глаза начинают нервно бегать, теряясь от ее странного поведения. Не та, совершенно не та мышка О’Нил сейчас стоит перед ним и выводит его из себя. Это абсолютно другая девушка, неизвестная ему, и он действительно не знает, чего от нее стоит ждать.       Нападение — лучшая защита. Парень злобно улыбается и свободной рукой ударяет девушку в живот, отчего она сгибается пополам и хрипло дышит. Хватает ее за волосы и рывком поднимает ее лицо, приближая к своему.       — Через несколько минут тебе не будет так весело, Сара. Игры кончились, Джон победил. Я веду тебя смотреть на бойню Драконов. Уверен, зрелище тебе понравится.       Она выпрямляется на ногах и, продолжая находиться в его крепкой хватке, с яростью заглядывает ему в глаза.       — Ты не только кретин. Ты еще и трус. Боишься его, боишься меня. А дальше что? Будешь продолжать пресмыкаться перед ним, пока в один прекрасный день он не грохнет тебя в приступе своего психоза? Очень перспективно. — Сара придвигается вплотную к его лицу и с твердостью в голосе произносит: — Убей меня. Докажи, что у тебя есть яйца и тебе насрать на приказы этого ублюдка. Покажи, что ты можешь сам что-то решить, а не быть его безмозглой марионеткой. Ослушайся его. Сделай хоть раз то, что хочешь сам.       Она дотрагивается до его руки с пистолетом и ведет ее вверх, останавливаясь на уровне груди. Его взгляд сквозит страхом, ее — уверенностью. Их борьба глазами продолжается еще несколько секунд, когда он выходит, наконец, из оцепенения и отдергивает оружие, отходя от нее на несколько шагов.       — Ты такая же чокнутая, как и он. Теперь понятно, что он в тебе нашел. Вы похожи. Оба ебанутые на всю голову. — Он хватает ее за руку, на всякий случай приставив пистолет сбоку. — Пошли. Друзья тебя заждались.       — А я всегда считала тебя самым никчемным из всех. — Продолжала О’Нил, еле поспевая за его широкими быстрыми шагами. — И Джон тоже так считает. Знаешь, как он называет тебя? Бесполезный кусок дерьма. Нравится? Мне да. Красноречиво показывает, как ты важен для него, Хьюи.       Они подходят к серому металлическому зданию, и он резко толкает Сару к стене, больно впечатывая спиной в твердую поверхность, отчего девушка морщится и недовольно шипит.       — Как только Джон велит грохнуть тебя, я первый с радостью выпущу целую обойму в твое тело, — выплевывает он со злобой и презрением, на что получает лишь легкую ухмылку на губах блондинки.       Делает несколько стуков в дверь, после чего она со скрипом отворяется и из нее показывается лицо еще одного подчиненного Холла. Он выглядывает наружу, проверяя обстановку, и взгляд карих глаз приковывается к Саре, медленно проходясь по фигуре О’Нил. Она узнала его. Глен — тот самый отморозок, что однажды вломился в ее квартиру и без объяснений и сборов выволок ее оттуда, закинул в машину и увез в соседний город на очередное задание от хозяина. Он тоже узнал ее, об этом говорила его хищная улыбка и облизанные губы. Сара понятия не имела почему, но точно знала, что им было запрещено прикасаться к ней в интимном смысле, но при этом не возбранялось ударить разок другой.Приглашающим жестом он пропустил их внутрь.       — Сучки вперед, — бросает Хью и грубо толкает девушку в дверной проем, закрывая за собой дверь.       Глен остается стоять у входа. Сара в сопровождении Хью, снова идущего позади нее с пистолетом в руке, медленно движется по коридору, чувствуя, как с каждым шагом, приближающим ее к следующей двери, ее сердце ускоряет ход, а нервные клетки вновь пускаются в пляс, отзываясь дрожью в конечностях. Она не догадывается, она точно знает, что ждет ее за закрытой дверью, чьи взгляды ее там встретят и что она в них прочитает. Боль, словно острое лезвие, медленно входит в ее сердце, разрезая его изнутри. Неужели это конец?       Они останавливаются. Хью снова делает серию ударов по металлической поверхности. За дверью слышится какое-то движение, и через несколько секунд дверь распахивается. Ее спутник передает через встретившего их мужчину сообщение для Джона. Дверь закрывается, и они остаются стоять снаружи, ожидая разрешения войти. В помещении повисает угнетающая тишина. Мужчина стоит ровно; по позе видно, что его тело напряжено, а лицо сосредоточено. Сара же явно нервничает, заламывая пальцы и учащенно дыша. Столкнувшись лицом к лицу с неизбежностью, ее нервы начали привычно капитулировать, несмотря на всю ее решительность и твердость.       Звук приближающихся шагов. Дверь вновь распахивается, и в проеме показывается фигура, но не та, что встречала их минутой ранее. Сара неуверенно поднимает глаза и испускает испуганный выдох.       — Сара, как я рад, что ты решила лично поприсутствовать при моем триумфе. — Джон не спеша надвигается на нее, улыбаясь так благожелательно, что хочется бежать как можно дальше отсюда.       О’Нил автоматически пятится назад, но спиной упирается в препятствие. Хью хватает ее за локти, не позволяя больше сдвинуться и на сантиметр. На глазах наворачиваются слезы, и она резко отводит взгляд в сторону. Холл подходит к ней вплотную, приподнимает ее лицо за подбородок и с интересом заглядывает в ее блестящие глаза.       — Ну, ты чего? Сейчас с друзьями увидишься. Думаю, они будут удивлены твоему появлению. — Он стирает большими пальцами несколько слезинок, скатившихся по ее щекам, проходится по свежей ссадине на щеке, ухмыляясь. — Ты не представляешь, какое одолжение сделала мне, придя сюда. С тобой мы устроим для них охеренный сюрприз напоследок. Ведь видеть всегда лучше, чем слышать, да?       Она непонимающе смотрит на него, и это вызывает у него довольную улыбку.       — Ну смотри. Если бы я им просто рассказал, кто их предал, они бы мне могли и не поверить. Ведь ты такая хорошая для них. Они видят в тебе только лучшее, Сара, не зная, сколько бесов живет в тебе и на что ты действительно способна. Но я знаю тебя настоящую, знаю, какой плохой ты можешь быть ради собственной выгоды. И когда они увидят воочию, что мы с тобой заодно, тогда правда предстанет перед их глазами, и они просто не смогут отрицать очевидного. — Он блаженно прикрывает глаза и глубоко вздыхает, расплываясь в довольно улыбке-ухмылке. — Это будет прекрасно. И все благодаря тебе, малышка. Ты умница.       Джон оставляет братский поцелуй у нее на лбу и перемещает свой взгляд на стоящего сзади мужчину.       — Еще кто-нибудь был с ней?       — Нет. Она сидела одна в машине, — быстро выпаливает тот.       Джон снова удивленно смотрит на Сару.       — Даже не позвала никого с собой из Драконов для компании? Жаль. Что с периметром? — Снова обращается к Хью.       — Все чисто. Походу она реально приехала одна.       — Отлично. Тогда пойдем уже ко всем, а то неприлично заставлять людей ждать так долго.       Джон взял блондинку за руку и повел за собой. Подойдя к проходу, он обернулся.       — А ты куда собрался, Хью? Тебе там нечего делать, ты остаешься здесь.       С довольным лицом он захлопнул дверь перед носом опешившего мужчины. Сара едва заметно грустно ухмыльнулась, мысленно бросая этому идиоту за дверью избитую фразу: «Я же говорила».       — Ты готова? — Снова это его довольное лицо, предвкушающее красочное зрелище. Он задорно подмигивает и заводит девушку за угол.       Сердце О’Нил мгновенно пропускает удар, замирая от увиденной картины: Аарон, Вишня, Бурый и еще несколько Драконов стоят на коленях с заведенными за голову руками.Вокруг них полукругом стоят пятеро вооруженных наемников, направив в их сторону дула автоматов. Взгляды Хилла и Ви устремлены куда-то перед собой. В них нет ни страха, ни удивления, лишь глубокая задумчивость.       Сара замирает на месте, не в силах отвести от них глаза. Побежденные, но не сломленные, с присущей истинным Драконам гордостью и статью они держатся уверенно и с виду даже немного расслаблено. Это далеко не первая подобная ситуация в их жизни, они привыкли смотреть смерти в глаза. Но не такой…       Звук шагов отвлек их от состояния задумчивости, и они лениво подняли глаза на вошедшего Холлу и стоящую рядом с ним девушку.       — Сара?       — Принцесса?       Синхронно произносят они, с удивлением окидывая мертвецки-бледное лицо девушки. Затем переносят гневный взгляд на улыбающегося Джона, который довольно потирает ладошки и протягивает руку, приобнимая О’Нил за талию и притягивая ее ближе к себе.       Вишня начинает громко дышать, практически рыча. Желваки на его лице судорожно подергиваются, а мышцы на теле непроизвольно сокращаются в стремлении подскочить с места и придушить этого самодовольного уебка, что имеет наглость прикасаться к его принцессе. Однако его порыв быстро пресекается ударом приклада автомата по спине, от которого он издает гортанный шипящий стон и возвращается в исходное положение, при этом не отрывая грозного взгляда от Холла.       Аарон же, несмотря на внутренний ураган эмоций, внешне никак не показывает их, и только лишь пульсирующая на шее венка выдает его истинное состояние.       — Вижу, вы знакомы. Чудно, — не переставая улыбаться, произносит Джон.       — Зачем ты привел сюда девушку? Ее это не касается. Пусть уйдет, — ровным голосом произносит Хилл, переводя свой холодный янтарь на пребывающую в ужасе блондинку, который вмиг теплеет, и он одними глазами улыбается ей, пытаясь вселить уверенность и спокойствие. Он понимает, что Вишня сейчас, мягко говоря, не в состоянии адекватно оценивать ситуацию и своим дерзким поведением может все только усугубить, а потому, как это обычно всегда бывало на переговорах, которые заходили в не то русло, он берет инициативу на себя.       — Она сама пришла, папуля. Мои люди нашли ее неподалеку в лесу, и я подумал, что негоже девушке одной ночью разгуливать. Пусть заглянет к нам на огонек.       — Больной ублюдок, — вырывается у Ви, за что он снова получает удар по корпусу.       Сара вздрагивает и резко прикрывает рот ладошками, в то время как на глаза наворачиваются слезы. Видеть их, его в таком беспомощном положении — сущая пытка, а мысль, что все происходящее здесь целиком и полностью ее вина отравляет каждую клеточку ее тела, заставляя сердце разбиваться на миллионы осколков.       — Как грубо, Адамс. Года идут, а ты все такой же: сначала говоришь, а потом думаешь. Или вообще не думаешь. Главный задира и драчун старшей школы Сентфора. Ну и бабник, конечно. И что все эти безмозглые дуры в тебе только находили? Смазливое лицо, гора мышц и язык без костей. Типичный питчер, самоуверенный и нахальный, со светлым спортивным будущим, считающий себя королем мира и задирающий тех, кто объективно слабее и просто не может дать сдачи. Ничего не припоминаешь, Вильям? Я тебе никого не напоминаю?       Глаза Вишневого с интересом разглядывают Джона, принимая цвет грозового неба, вызывая картинки из далекого прошлого. Как же давно никто не называл его по имени. Даже в банде его настоящее имя знали лишь единицы, и на сегодняшний день обращался к нему так только Итан. Прозвище Вишня привязалось к нему со средней школы, и впоследствии он сделал его своим основным именем. Так ему нравилось больше. Он оставил Вильяма в прошлом и стал тем, кем является по сей день.       — Не считаю нужным запоминать всякий сброд вроде тебя, — пожав плечами, с толикой надменности ответил он.       — О, конечно, где уж мне было до тебя. На два класса младше, в очках, с хилым телосложением и вдвое большим IQ. Таких как я ты пачками макал головой в унитаз просто лишь развлекаясь. Не ожидал такой встречи, да?       — Я и сейчас с удовольствием повторю тоже самое. Убери своих ручных песиков, и выясним все по-мужски. Или как и раньше кишка тонка разобраться один на один? — Взгляд вишневого разгорается огнем и азартом. — Неужели все это представление из-за школьных обид? Месть обиженного мальчика? Самому не смешно?       — Адамс, ты не исправим, — со смешком произносит Холл. — Ты серьезно думаешь, что я стал бы так заморачиваться, идти против синдиката и внедрять к вам своего человека просто ради мести за школьные издевательства? — Он отрицательно машет головой и прицокивает языком. Переводит взгляд на наблюдающего за их диалогом Аарона, прищуриваясь и растягивая уголки губ в злобной улыбке. — А ты, Хилл, тоже меня не помнишь?       Аарон без интереса проходится по силуэту мужчины. Его лицо ему смутно знакомо, но, видимо, их встреча была настолько давно, что он не может вспомнить ни одной детали их знакомства.       — Нет, — лаконично отвечает Хилл, продолжая внимательно следить за теряющим терпение Холлом. Когда человек теряет самообладание, он начинает совершать ошибки на пустом месте. Именно это Драконам сейчас и нужно.       Джон раздраженно вздыхает. Довольная улыбка сходит с его лица, приобретая хищный оскал. Это даже немного обидно, что приходится им все разжевывать и обо всем напоминать. Складывающаяся ситуация начинает его понемногу раздражать и выводить из себя. Он порывисто вдыхает и проводит ладонью по волосам, приводя свои мысли и чувства в порядок. Встряхивает головой и снова растягивается в неестественной улыбке.       — Зато мне тот день очень хорошо запомнился. Как сейчас помню, это был гребаный май. Мне было двадцать три и я только окончил университет и вернулся в Сентфор. За время учебы я успел не только в совершенстве освоить основы управления бизнесом, но еще и обзавестись полезными знакомствами. — Его взгляд затуманился поволокой воспоминаний, и он отвел глаза в сторону. — Эти самые новые полезные знакомые сделали мне очень заманчивое предложение, узнав, откуда я родом. Честно, я не собирался возвращаться в этот клоповник. Сентфор всегда был мне отвратителен с этой вечной промозглостью и беспросветной задницей в плане перспективы на успешную и богатую жизнь. Но они смогли меня убедить, что это не так, в красках описав возможности на первый взгляд невзрачного городка. Территориальное расположение, удаленность от центра, слабая местная власть — вот, что привлекло их. Они видели здесь огромный потенциал, и для реализации больших планов по загребанию неприличного количества бабла им всего-то нужен был выход на внутренний рынок, чтобы беспрепятственно продавать свой товар — Си-Пи-25. Вы ведь в курсе, что это такое?       Вишня ухмыльнулся, а Аарон скривил губы. Одним из правил их банды был запрет на употребление и распространение наркотиков. И если первое отследить было довольно затруднительно, и некоторым Драконам Аарон все же давал поблажки, если речь шла об обычной травке, то с распространением сильнодействующих наркотических веществ дело обстояло совершенно иначе. Наказание за распространение наркотиков, как в банде, так и по городу обычным людям было строгим и безапелляционным — изгнание из банды. Если и это не помогало, то в действие пускались более жесткие методы внушения.       Си-Пи-25 был как раз сильнодействующим наркотическим веществом, производимым на основе черного морозника, слишком непривередливого к условиям внешней среды, а потому произрастающего в большей части штата. В пятидесятые годы, когда были открыты необычные свойства этого красивого цветка, и его начали активно использовать так называемые «повара» для изготовления наркотиков, местные власти забили тревогу. Получаемая из него консистенция идеально вмешивалась в такие безобидные вещи как конфеты, кексы, и прочую мелкую продукцию, позволяя фактически совершенно легально торговать наркотиками. Конечно, порция наркотического вещества в такой «конфетке» была минимальна, но ее было достаточно, чтобы вызвать привыкание и в последующем посадить человека на чистый продукт. Идеальный бизнес-план, который был на корню пресечен полным истреблением черного морозника как культуры на территории всего штата Висконсин. Морозник был внесен в группу опиатов и его выращивание, хранение и употребление каралось по закону на Федеральном уровне. Но, как и все незаконное, Си-Пи-25 то и дело где-нибудь да всплывает.       — По лицам вижу, что знаете. Чудно, значит, мне не придется вдаваться в подробности. Для продажи Си-Пи в городе нужна была хорошая развитая сеть распространителей, и Черные Драконы подходили на эту роль как нельзя лучше. Вас боялись, власти с вами считались, вы контролировали эти территории, и людей с сомнительной репутацией в ваших рядах было предостаточно. Одним словом, идеальные «бизнес-партнеры». — Он кривит губы ухмылке. — Я пришел с этим поистине щедрым предложением стать частью прибыльного бизнеса прямо к вам, в тогда еще мелкое и неказистое казино с парой покерных столов и рулеткой. Для вас это был шанс моментального экономического взлета, на фоне которого все ваши мелкие грабежи и сделки в темных закаулках просто меркли. И что я услышал в ответ? Что вы, отморозки, воры, убийцы, торговцы оружием и еще бог знает чем, видите ли, имеете принципы. И, как иронично, среди всего того дерьма, которым вы занимаетесь, именно торговля наркотиками идет в разрез с вашим кодексом чести. Ну просто ангелы в кожаных куртках. Нимба тебе не хватает, Хилл.       Холл в отвращении сплевывает на пол и обращает злобный взгляд на Аарона; происходит борьба взглядов. Аарон непоколебим и, с присущими его статусу выдержкой и хладнокровием, он спокойно ждет окончания этого пафосного монолога. Он вспомнил Холла, в красках припоминая тот разговор и его окончание. И без сомнения, сейчас он поступил бы ровно точно так же, как и семь лет назад.       Джон отводит глаза первым, не получив во взгляде противника ожидаемого отклика, и продолжает:       — Вам было настолько плевать на все возможные перспективы, что открылись бы перед вами, согласись вы на мое предложение, что я даже охренел. Не ожидал, что лидер банды Черных Драконов, наводящий ужас на весь город, поставивший практически на колени и заставивший есть у себя из рук представителей местной власти, окажется таким недальновидным и тупым, что упустит такую сказочную возможность обогатиться.       Снова провокация и снова абсолютно никакой реакции со стороны Аарона. Попытки выбесить Хилла оканчиваются ничем, и это начинает бесить Холла. Но главный козырь все еще у него в руке и он упустит возможности им воспользоваться в нужный момент.       — Вы мне отказали в очень грубой форме, даже не дослушав до конца. Но вам и этого показалось недостаточно. Вы решили, что меня нужно проучить, чтобы вдолбить самым что ни на есть прямым образом, что торговать наркотиками плохо. Твои парни, Хилл, вывезли меня в лес и отделали настолько сильно, что я почти сутки провалялся на холодной земле, не в силах подняться и сделать хотя бы шаг. Признаюсь, в тот момент я всерьез считал, что там и сдохну, но меня нашел какой-то лесник, дотащил до своей машины, отвез в больницу, где я пролежал два месяца со всевозможными переломами, ушибами, пневмонией и еще кучей всего в дополнение. И, знаешь, лучше бы я сдох тогда в лесу, потому что эти два месяца были сущим адом для меня.       Его серые глаза сверкали неистовой яростью, а ладони до побеления костяшек крепко сжимались в кулаки. Мышцы лица Джона подрагивали, желваки ходили ходуном, в то время как Аарон все также сохранял спокойствие, пристально смотря Холлу прямо в глаза. Не меняясь в лице, лидер банды безэмоционально произнес:       — Парни тогда немного перестарались с тобой, признаю. Но я их отругал и поставил в угол. Конфликт исчерпан или есть еще что-то?       Рядом стоящий на коленях Вишня прыснул со смеху, за что ему снова незамедлительно прилетело по спине в районе поясницы. Он коротко простонал от резкой боли, но вновь поднял на пышущего яростью Джона свои искрящиеся задором глаза. Настоящие Драконы, что, стоя на коленях с дулом у виска, смеются ему прямо в лицо. Холл свирепеет, больнее сжимая талию О’Нил.       — Рад, что вам весело, мальчики. Надеюсь, что это вам понравится не меньше. — Джон вытаскивает из заднего кармана пистолет и приставляет дуло к виску Сары. Реакция Драконов не заставляет себя долго ждать. Вишня подрывается с места, но не успевает он сделать пару шагов, как его тело тут же прижимают к полу, приставляя оружие к затылку и красноречиво взводя курок. Аарон резко меняется в лице, обнажая свое беспокойство относительно девушки, и тоже порывается встать, но вовремя останавливает себя, понимая, что таким образом все равно ничего не добьется, кроме разве что пары ударов от стоящего сзади наемника. Они в полном дерьме, и, кажется, он впервые в своей жизни не знает, как из этого дерьма выбраться.       Сара же, затаив дыхание, прикрывает глаза. По ее щекам сползают несколько маленьких капель. Ей не страшно умирать, но страшно за друзей, ставших родными, за любимого, всех тех, кто еще сегодня умрет по ее вине.       — Только попробуй ей навредить, ублюдок, я тебя лично потом прикончу. И поверь, это будет совсем не быстро и очень больно, — прошипел Ви сквозь сомкнутые губы, припечатанные к полу.       — Умерь пыл, Адамс, а то первым останешься без мозгов, так и не узнав самое интересное напоследок.       — Отпусти девушку, — вмешался Аарон, в голос которого начали проникать нотки ярости. — У тебя претензии к нам, она здесь ни при чем.       Оглушительный смех сотрясает стены, такой ненормальный и неприятный, что по коже Сары пробегают мурашки. Джон стволом пистолета отодвигает прядь волос О’Нил, открывая доступ к молочной коже на шее, и проводит по ней языком, сладко улыбаясь. Девушка брезгливо отворачивается в сторону, не имея возможности отстраниться от него, но мужчина настойчиво возвращает ее лицо к себе, все также орудуя оружием в своей руке.       — Такая сладкая, красивая, хитрая. Как же я могу тебя просто отпустить, моя маленькая плутовка?       На лице Холла играет довольная улыбка, а Сара испепеляет его ненавистным взглядом. Джон не был бы собой, если бы не превратил обыкновенный кровавый отжим бизнеса в помпезный театр самолюбования. Делай больно, но красиво — вот его девиз по жизни.       — Ты уже получил, что хотел. К чему это дешевое представление? — полушепотом спрашивает она. — Что тебе мешает забрать свой приз и свалить праздновать победу?       — То же, что мне мешает сейчас пристрелить тебя, — уголки его губ растягиваются в ненастоящей улыбке, а в глазах блестит безумие, — ничего. Но это безумно скучно. — Он складывает губы дудочкой, грустно качая головой. — Я хочу непросто забрать свой приз. Я хочу уничтожить противника физически и морально, раз и навсегда, чтобы они прочувствовали всю боль и горечь своего жалкого поражения. А для этого мне нужна ты, дорогая. Ты мой джокер в рукаве и я собираюсь выложить тебя на стол.       Испуг пробегает по лицу О’Нил, но она не успевает даже ничего возразить, когда Джон подталкивает ее, выдвигая вперед, словно главную актрису на центр сцены. Взгляд янтарных глаз впивается в девушку, и она практически осязаемо чувствует, как Аарон переживает за нее. Он искренне считает, что в том, что сейчас происходит, его вина и это читается по его глазам.       «Ты виноват лишь в том, что поверил мне», — молча отвечает ему она.       Не в силах выдержать эту пытку, она переводит глаза на Ви, которого вновь подняли с пола и поставили на колени. Его лицо уже заметно подбито, а непослушные кудри упали на лоб. Он пытается откинуть их назад, чтобы отчетливо видеть картинку перед собой, но они упорно возвращаются на место. Улыбается, и струйка крови из разбитой губы делает небольшой изгиб, медленно стекая по подбородку и направляясь вниз вдоль шеи. Чувствителен, импульсивен, и как всегда не теряет задора. Сердце больно сжалось при виде его улыбки. Он пытается держаться, не выдавая собственного напряжения, просто потому что не хочет, чтобы переживала она. Такой любимый, такой родной, такой ее. Это невыносимо. Все-таки лучше бы Джон тупо пустил пулю ей в лоб, потому что то, что он собирается сейчас сделать, будет в сто крат хуже и убьет их всех.       — Ты готова, малышка? — звучит голос сзади, а по телу пробегает крупная дрожь. Когда она ехала сюда, она была уверена, что готова ко всему, готова, наконец, открыть правду и принять заслуженные последствия. Но сейчас она отчетливо чувствует, что это слишком сложно и больно.       Молчание служит ему ответом, и он недовольно фыркает, подходя к ней и привлекая внимание на себя.       — И все-то мне приходится делать самому. Никто не хочет мне помогать. — Он разводит руки в стороны. — Ладно, сам, так сам. — Он проходится ехидным взглядом по Драконам. — Найти этот склад было нелегко. Должен признать, Хилл, ты постарался на славу с выбором места. Я даже понятия не имел, что тут что-то есть. С дороги его не видно, а суда здесь случайно не проходят, поэтому отыскать его здесь было бы либо чистой случайностью, либо точной наводкой. Как вы думаете, какой случай ваш?       Мужчины все также молчат, без интереса наблюдая за фигурой Холла. Джон с задором жестикулирует руками, как бы призывая их принять участие в его выступлении, но не получает никакой ответной реакции.       — Ну же, неужели у вас нет никаких идей на этот счет? Даю подсказку: удача тут ни при чем.       — Заебал пиздеть, — медленно отчеканивает Ви. — Если ты решил устроить нам пытку своим нескончаемым пиздежом, то у тебя отлично это получается. Поэтому будь добр, просто пристрели меня, чтобы я не мучился, или заткнись уже.       — Вот любишь же ты все изгадить, Вильям. Прям как в школе. И постоянно идешь напролом и по самому сложному пути, что впоследствии всегда тебе аукается. Напомни, почему ты не уехал на национальные сборы по бейсболу? — Делает задумчивое лицо, а затем злобно ухмыляется, словно вспоминая ответ на свой вопрос. — Ах да, как раз тогда на тебя завели уголовное дело по поводу кражи в каком-то доме.       — С меня сняли все обвинения, умник. Я был не при делах, — также ехидно бросил Вишня.       — Это да, но на сборы ты все же не попал. Обидно, наверное? Такой спортивный потенциал пропал даром. — Делает грустные глаза и сочувственно вздыхает.       — Нисколько, — по теплому улыбается Ви. — Я абсолютно доволен своей жизнью и не представляю ее другой. А вот у тебя, мой друг, явно проблемы с отпусканием прошлого. Тянешь его за собой, словно дохлый труп, который уже изрядно смердит. И что будешь делать дальше? Думаешь, убьешь нас сейчас, заберешь себе наше оружие и станешь счастливым? — Мотает головой в стороны. — Это не отпустит тебя никогда. Так и будешь вечно оборачиваться назад и смотреть на свое тухлое прошлое, пока однажды не споткнешься о собственные же несбывшиеся мечты, поняв, что то, к чему так сильно стремился и чего достиг неимоверным трудом на самом деле полное дерьмо и нихрена не стоит. Твоя жизнь ничего не стоит, если некому отдать за нее свою. Хочешь нас убить? Валяй. Только живым тебе из города не выбраться, это я тебе гарантирую.       Жилка на шее Джона ритмично запульсировала, а глаза хищно прищурились. Слова Вишни явно его задели, хоть он и старался этого не показывать. Это было заметно лишь Саре, что стояла к нему очень близко и могла в деталях видеть действие слов ягодного на Холла. Он попал в очень чувствительное место, и что-то внутри девушки сильно сжалось, предчувствуя взрывную волну гнева, что сейчас кипит в Джоне и вот-вот вырвется наружу, снося все на своем пути. Игры кончились, пришло время раскрывать последние карты.       — Красиво говоришь, Адамс. Был не прав, все-таки мозгов с годами у тебя прибавилось. Но вот чуйка подводит. — Он горько ухмыляется. — Проверим твои слова на деле? Уверен, ты без раздумий пожертвуешь собой ради Хилла, как он ради тебя. А что насчет нее? — Он поворачивается лицом к О’Нил, направляя пистолет в ее сторону, и взводит курок. — Кто из вас, чешуйчатых самаритян готов отдать свою жизнь за эту девушку?       — Только попробуй, — злобно прошипел Ви.       — Не смей ее трогать, — сквозь зубы произнес Аарон.       — Черт, Сара, неужели все-таки с обоими? — Холл засмеялся, а на лицах мужчин появилось недоумение. — И как я раньше не разглядел в тебе такой потенциал. Охмурила двух главных Драконов. Браво.       — Совсем рехнулся? — Не выдержал Ви, переходя на крик. — Несешь полный бред. Тебе бы в психушке полежать, авось отпустит.       — Или все-таки выбрала одного… — Бросает ехидный взгляд на Сару, затем на Вишню и ухмыляется. — Но в целом не важно, я вижу, вам обоим она дорога, поэтому не буду больше мучить вас неведеньем. Вы же уже догадались, что вас кто-то сдал, верно? Но теряетесь в догадках, кто бы это мог быть? — Обводит глазами напрягшихся Драконов и широко улыбается, упиваясь собственным триумфом. — Все до банального просто. Это была она. — Тыкает дулом пистолета в замершую на месте О’Нил. — Ваша ненаглядная Сара, такая милая, хрупкая, нежная блондинка, которую вы приняли к себе, сделали частью своей «семьи», раскрыли свои тайны, доверили самое дорогое, и есть тот самый предатель. Она приехала в город по моему поручению. Искала с вами встречи, втерлась в доверие, нашла нужную мне информацию и без зазрения совести все мне выдала. А вы остались в дураках, и все из-за какой-то бабы. Вот теперь тебе обидно, Вил? А тебе, Аарон? Какого чувствовать себя тем самым идиотом, которого обвела вокруг пальца какая-то малознакомая девица? Столько лет работы, столько потраченных сил и ресурсов, и все это летит к чертям из-за одной юбки. Лично я был бы в ярости.       Вот он тот самый момент, которого она так ждала и так отчаянно боялась. Слезы подступают к горлу, перед глазами все начинает расплываться, как только она видит этот взгляд карих глаз, что яростно ищет опровержение на ее лице, но видит там совершенно не то, что ожидает. Аарон видит вину и боль, исказившие прекрасные черты девушки, за которую еще пару минут назад он действительно готов был отдать свою жизнь. Из-за которой он с ней, судя по всему, сегодня и расстанется. Его рот приоткрывается в удивлении, а брови сдвигаются к переносице. Мозг судорожно складывает все факты, говорящие в пользу правдивости слов Холла. Его спокойное до этого момента лицо приобретает злые черты. Он крепко стискивает зубы, отчего мышцы на челюсти начинают подрагивать, а глаза темнеют, приобретая полностью черный оттенок.       — Нет. Этого не может быть… — тихо произносит Вишня, все еще пытаясь найти разумное объяснение словам Джона. Он лжет, пытаясь вывести их на эмоции и лишить способности трезво оценивать ситуацию. — Принцесса, это ведь неправда, да?       Голубой лед сталкивается с синей бездной, разбиваясь о застывшую в них боль. Она не смотрит на него. Просто не в силах увидеть в его глазах то самое разочарование, что видит сейчас в глазах Аарона.       — Сара, посмотри мне в глаза и скажи, что этот недомерок несет полную ахинею.       Все еще не смотрит.       — Сара! — Повышает голос.       Девушка вздрагивает и медленно устремляет свои замутненные влагой глаза на ягодного, пока тонкие струйки скатываются по ее щекам. Хватает одной секунды их зрительного контакта, чтобы все понять. Кажется, что с лица Вишни мгновенно сходит жизнь, оно становится мертвецки бледным и неживым. В глазах застывает боль, цвет их теряет былую живость, становясь вековым льдом. Сердце пронзают тысячей колющих ударов, разрывая его на мелкие части. Дух словно покидает его тело, оставляя опустошённую оболочку. Оказывается, это действительно больно. Чертовски сильно больно. Настолько, что хочется вырвать из себя это голыми руками. Он не верил в любовь, о которой кричат на каждом углу все эти романы и любовные комедии, так же, как и не верил в то, что душа может болеть. Господи, насколько же сильно он заблуждался.       — Вишня, прости меня, пожалуйста, прости, — шепчет Сара дрожащим от слез голосом, еле держась на подрагивающих ногах. — Я так виновата. Я ужасно поступила. Я не хотела. Я не знала, что мне делать. У меня не было выхода. Я боялась, так сильно боялась, что он сделает что-нибудь с Чаком. Я…я…       Но ее слова словно пролетаю мимо него, никак не задевая и не вызывая никакой реакции. Он даже больше не смотрит на нее, уперевшись невидящим взглядом в пространство перед собой.       — Ну все, хватит. Развели тут сопли, слюни, — встревает Джон, закатывая глаза. — Пора кончать с этим представлением. Сара, солнышко, напомни мне, я обещал тебя отпустить после всего этого?       О’Нил едва заметно качает головой, хотя по большому счету ей сейчас все равно, отпустит он ее или нет. Она уже мертва изнутри.       — Но ты ведь знаешь, какой я бываю непостоянный. — Извиняющаяся улыбка заиграла на его лице. — В общем, я передумал. Ты ведь тоже Дракон, а я хочу истребить их всех до единого. Так что, сама понимаешь, я не могу тебя отпустить. Извини. — Вновь направляет в ее сторону оружие у себя в руке. — Я бы сказал, что мне жаль, что все так вышло, но, увы, мне не жаль.       Девушка никак не реагирует на его слова, лишь прикрывает дрожащие веки, однако вновь распахивает их, когда слышит голос Аарона:       — Можешь не тратить на нее пулю, после сегодняшнего она уже не является членом банды Черные Драконы. Я заявляю это как лидер банды; с этого момента Сара Кэтрин О’Нил больше не входит в нашу семью. Она изгнана раз и навсегда.       — Хм, интересный поворот. Но я все же поступлю по-своему.       Джон взводит курок, но его снова останавливает, на этот раз, голос Вишни:       — Зачем тебе облегчать ей участь? Разве для нее не будет большим наказанием жить, храня в памяти воспоминания об этой ночи? О том, как на ее глазах убили людей, и что именно она фактически стала причиной их смерти? Пусть живет с этой мыслью и мучается до конца своих дней.       Каждое его слово, словно удары плетьми, били в самое сердце О’Нил, отдаваясь невыносимой болью. Он говорил это искренне, по-прежнему не глядя на нее, но было в его словах еще что-то, отдаленно напоминающее сожаление и…надежду. Неужели он так пытается ее спасти? После всего того, что она сделала, они пытаются таким образом защитить ее, убедив Джона в отсутствии необходимости убивать ее?       Сердце блондинки вновь пропускает удар, а затем захлебывается от нового приступа нескончаемой боли. Стоя на смертном одре, к которому она их привела, они просят у палача снисхождения для их Иуды. Невозможно. Зачем они делают это? Она, как никто другой в этой комнате заслужила свою участь. И будь у нее возможность, она бы приняла ее в одиночку, одна за всех, лишь бы спасти их. Но такой возможности Холл ей точно не предоставит.       — А вот теперь я искренне удивлен. — Джон убирает выставленный вперед пистолет и делает несколько шагов в сторону, сосредоточенно морща лоб. — Умно, очень умно, ничего не скажешь. И ведь трудно не согласиться с тобой, Адамс. — Он задумчиво чешет подбородок стволом пистолета. — Вот только одного не могу понять: почему после всего того, что она вам сделала, вы все равно заступаетесь за нее?       В комнате повисает тишина. Джон озвучил вопрос, который мучает сейчас всех присутствующих и на который никто из них не может дать однозначного ответа. Аарон зол, чертовски зол на Сару, но, несмотря на это, он почему-то ее не винит. В конце концов, она явно была лишь средством осуществления мести Джона. Возможно, он ее чем-то шантажировал, может даже угрожал, но по ее лицу явно читается раскаяние в содеянном, и Хилл просто не может ее ненавидеть за это. Он успел к ней привязаться, по-настоящему проникнуться, и даже полюбить, как подругу, как девушку лучшего друга, как члена своей семьи. И даже ее предательство не способно полностью перечеркнуть все это, чтобы он с головой ушел в свой гнев и пожелал ей смерти. Если у него есть шанс ее спасти, он воспользуется им, просто потому что так чувствует.       Вишня же, несмотря на всю тяжесть и боль обрушившейся на него правды, чувствует внутри себя гнетущее чувство пустоты. Вся та наполненность, теплота, любовь, что появились внутри него с приходом в его жизнь Сары, как по щелчку пальцев испарились, оставив после себя щемящее чувство острой необходимости почувствовать те чувства вновь. Словно неотделимую его часть забрали и теперь он не чувствует себя тем же цельным человеком, ощущая лишь собственную тень. Ему невыносимо больно смотреть на нее, слышать ее, ощущать ее присутствие рядом. Пустота болит, ноет, пульсирует, неустанно напоминая о себе. Он разбит, раздавлен, предан самым дорогим и любимым человеком. Никогда по-настоящему не любил и, видимо, не стоило начинать. И все-таки в одном он был прав: любовь — это сказочки для наивных идиотов. Таких, как он. Но что-то щелкает в его груди, когда дуло пистолета направляется на дрожащую О’Нил, и он поднимает свои глаза, видя, как она не сопротивляется, как покорно принимает этот удар, осознавая его заслуженность и необходимость. Жалобный голос где-то глубоко-глубоко истошно кричит: «Спаси ее». И он спасает, по-своему, как может, насколько позволяет ситуация и его раздробленное вдребезги сердце.       — По-твоему наши слова похожи на заступничество? — с горечью бросает Ви. — После того, что она сделала, последнее, чего я хочу — защищать ее.       — По-моему, если мне не изменяет память, в ваших кругах принято казнить предателей, а учитывая масштаб ее предательства, это должно быть еще и особо жестоко. И я бы дал вам возможность это сделать, но сами понимаете, вся эта обстановка, оружие у вас в руках, в общем, не лучший вариант. Но я могу это сделать за вас прямо сейчас. — Снова приставляет дуло пистолета к затылку Сары, взводя курок, при этом неотрывно наблюдая за напрягшимися телами мужчин. — Да ладно, неужели вам не хочется ощутить хотя бы легкий флер справедливости напоследок?       — У нас с тобой совершенно разное понимание о справедливости, — едко вставил Хилл, бросая сочувствующий взгляд на Сару.       — Ах, ну да, я забыл. Вы же благородные, когда вам это нужно. Но это не тот случай, где стоило бы проявлять свое благородство. И вообще, я привык делать так, как хочется мне. А сейчас я хочу ее убить.       Злобный оскал появляется на его лице, глаза блестят адским пламенем, рука крепко сжимает черный металл. Щелчок взводимого курка раздается в тот самый момент, когда освещение в помещении внезапно гаснет, погружая все пространство во мрак.       Сердце Сары замирает в предчувствии чего-то страшного. В таких ситуациях ничего не происходит случайно. Сейчас что-то произойдет и это что-то вряд ли ей понравится. Она отчетливо слышит усмешку, слетевшую с губ Джона, как и осязает непонятное движение сбоку. Вспышка света, и звук выстрела разрезает воцарившуюся на несколько мгновений тишину. Что-то тяжелое толкает ее в бок, и она заваливается на пол, придавленная чьим-то телом. Все происходит настолько быстро, что она даже не успевает осознать, что только что произошло, как дверь в помещение распахивается и оттуда с криком врывается большая толпа людей, среди которых она узнает голос Майкла. Драконы.       Она выдыхает, на секунду почувствовав облегчение. Рука непроизвольно ложится поверх упавшего на нее тела и в тот же миг резко отдергивается, когда нащупывает вязкую теплую субстанцию поверх кожаной куртки. Ком страха подступает к горлу. Кто-то заслонил ее собой от выстрела, который, без сомнений, был бы смертельным для нее. Но кто? Это могли сделать только два человека, которые находились в тот момент в комнате. Нет, только не это… Они бы не стали рисковать собой ради нее. Она не заслужила этого. Все, что они говорили Джону, правда. Она заслужила смерть. Никто бы не стал ее спасать после всего того, что она сделала. Нет, нет, нет…       Страх сковал все тело, но желание убедиться в ложности собственных предположений пересиливает, и она тянется окаменевшей рукой к голове лежащего на ней человека, которая неестественно отброшена в сторону. Сантиметр за сантиметром она поднимается вдоль туловища, и сердце девушки ускоряет свой бег, а подсознание рисует страшные картинки в голове. Интуитивно она чувствует, кто бездвижным телом покоится на ней, но мозг отказывается принимать эту правду. Пальцы вскользь касаются мочки уха, задевая маленькое металлическое колечко в нем…       По помещению раздается истошный женский крик, потрясающий своей силой и надрывностью, пропитанный болью и ужасом.       Комната вновь озаряется тусклым светом, и все взгляды на мгновение приковываются к источнику шума; на полу сидит Сара, на ее коленях в бессознательном состоянии лежит Вишня, а руки девушки беспрестанно блуждают от груди мужчины по плечам к голове и обратно. Она что-то говорит ему, пытается привести в чувство, проводя окровавленными ладонями по неестественно бледному лицу мужчины, но он не реагирует. Зарывается пальцами в кудряшки, прислоняясь своим лбом к его, и оставляет нежный поцелуй на бесцветных губах, что-то шепча в них. Ее тело содрогается в приступах дрожи, и потоки слез скатываются по ее щекам. Она обхватывает его плечи обеими руками и начинает медленно покачиваться, не веря в реальность происходящего.       Из приступа накатившей истерики ее вырывает громкий голос Аарона, надрывно кричащий:       — Сара, зажми рану, иначе он истечет кровью.       Слова Аарона, произнесенные командным тоном, не терпящим возражений, возымели свой эффект. О’Нил очнулась от небытия, в которое позволила себе провалиться на мгновение, и крепко прижала обе ладони к области груди Вишни. Кровь, заливая кисти рук, стекала на пол и, казалось, не собиралась останавливаться. Сара была далека от медицины, но даже это не мешало ей прийти к ужасающему выводу, что рана очень серьезная и без оказания срочной медицинской помощи он может не выжить…       Очередная волна паники, вперемешку с истерикой и дикой болью где-то в области сердца накатывает и грозится выбить из нее остатки сознания, но ее отрезвляет грозный рык Аарона. Сара поворачивает голову на звук и видит, как Хилл, воспользовавшись временным всеобщим замешательством, одним резким, отточенным движением разоружает одного из противников, ударяя его прикладом автомата по лицу, и тут же с разворота наносит такой же удар второму. Подлетает к нему и делает серию ударов кулаком по лицу, пока тот не теряет сознание. Первый предпринимает попытку встать, но оружие, наставленное на него Аароном, убеждает его этого не делать. Подойдя к нему, главарь банды размашистым движением ноги наносит человеку Холла удар по голове и тот безвольным мешком падает на пол.       С другой стороны шла не менее ожесточенная борьба. Люди Джона не собирались сдаваться без боя, и отчаянно отбивались от остервенело дерущихся Драконов. Глаза парней в черных кожанках горели азартом, жаждой мести и неистовой внутренней силой. Драться за жизнь своего лидера, своих друзей, братьев, свою территорию было для них делом чести. Удары руками, ногами, дубинками, кастетами, предметами мебели и всего, что попадалось под руку наносились один за одним. При этом обе стороны не решались начать перестрелку, понимая, насколько рискованно это делать в небольшом закрытом помещении, кроме всего прочего, напичканном различным оружием.       Моральный дух Драконов явно превосходил настрой теперь уже сомневающихся в своей победе подельников Холла, что сильно сказалось на их сопротивлении. Когда большая часть из них оказалась разбросана по помещению в бессознательном состоянии, оставшиеся силы молчаливо приняли решение сдаться, сбрасывая предметы из рук на пол и поднимая ладони к верху. Призывы Холла о продолжении битвы были проигнорированы абсолютно всеми его людьми, даже несмотря на угрозы.       — Трусы, — нервно бросает он, заметно паникуя.Он выглядит словно загнанный зверь, который отчаянно ищет пути к отступлению, но тщетно. Его взгляд цепляется за сидящую на полу О’Нил с Вишней на руках. В одно короткое мгновение его пистолет оказывается в нескольких десятках сантиметров от ее головы. Улыбка психически ненормального человека появляется на его лице, а в глазах горит бешеный огонь.       — Опусти пистолет и сможешь уйти отсюда на своих двоих, — ровным голосом произносит Аарон, держа Джона на мушке. Кажется, что он совершенно спокоен, но заметно пульсирующая вена на шее говорит об обратном. Если Холл выстрелит, он ничего не успеет сделать. Этот псих может пристрелить как Сару, так и Вишню, а возможно и обоих.И даже выстрели Хилл первым, нет никакой гарантии, что тот не успеет нажать на курок перед смертью.       Взгляд Джона замаслился и упрямо кричит, что здравый рассудок покинул эту голову. Улыбка не сходит с его лица и это еще больше напрягает лидера Драконов. Вести переговоры с психами бессмысленно. Ими движет их безумие и невозможно предугадать их следующий ход.       — Это мой конец, Хилл, и я уйду так, как пожелаю сам. Это будет красиво. — Переводит глаза на О’Нил, которая даже не думает обращать на него свое внимание. Все, что ее сейчас волнует — это рана, что продолжает и продолжает кровоточить, и это не сулит ничего хорошего для Ви. — Помнишь, Сара, я говорил, что один я в ад не отправлюсь? Я заберу тебя с собой.       Девушка крепко зажмуривает глаза, крепче прижимая тело Ви к себе и укрывая его собой. С ее губ срывается тихое: «прости».       Выстрел.       Все тело Сары напрягается в ожидании боли, которая…не появляется. Она порывисто выдыхает, открывая глаза. Возле нее с грохотом падает тело Джона. Его глаза открыты, на губах застыла леденящая кровь улыбка, а вокруг его головы растекается багровое пятно крови. Взгляд тут же выхватывает стоящий напротив силуэт Майкла, крепко держащего двумя руками пистолет, из которого и был произведен выстрел. Его лицо выражает ужас и шок. Это первое убийство Тернера. Та тьма, что неустанно преследует каждого члена банды, наконец, протянула к нему свои руки и окутала в холодные объятия. То, отчего его так старательно оберегал Хилл, все же добралось до рыжего. «Либо ты, либо тебя», — однажды сказал ему Аарон, когда впервые вложил пистолет ему в руку и лично учил стрелять из него. «Когда придет момент — не сомневайся. Действуй. Шанса что-либо исправить после уже не будет». И он не сомневался ни секунды. «Будь готов отдать свою жизнь за жизнь другого члена банды, или отобрать ее у кого-то, если это потребуется». Отобрать жизнь у другого человека оказалось не так уж и сложно, если на кону стоят жизни дорогих тебе людей.       — Майкл, — взволнованно произносит Хилл, обеспокоенным взглядом осматривая парня.       — Все…все нормально. Я в норме. Боялся не успеть… — Взгляд Тернера приобретает ясность, он делает глубокий вдох и выдох и, наконец, расслабленно опускает руки, безразлично отшвыривая пистолет в сторону.       — Ты молодец, — по-отечески произносит Аарон, тепло улыбаясь.       Но всхлипы Сары быстро возвращают их в реальность, выводя из чувства эйфории от победы. Мужчины в мгновение оказываются рядом, осматривая рану, прощупывая пульс и слушая дыхание.       — Пульс очень слабый. Он потерял слишком много крови. Черт! — Хилл с криком ударяет рукой о пол, позволяя эмоциям выйти наружу, но тут же возвращает свою собранность и начинает раздавать указания. — Джо, Ральф, где припаркована машина?       — В лесу на въезде, — ответил один из парней.       — Джо, быстро дуй туда и пригони машину к воротам. Нужно срочно доставить Вишню в больницу. — Парень без лишних вопросов выбежал из помещения. — Нам нужно что-то наподобие носилок. Билли, Том, найдите длинную и широкую доску. Если надо будет, отломайте дверь. У вас две минуты. — Повернулся к стоящему напротив Дракону. — Ральф, как только принесут доску, перекладываем на нее Ви и аккуратно несем его на ней к выходу. Коул, — окликнул парнишку у входа, — найди какую-нибудь ветошь, которой можно зажать рану.       Аарон крепко сжал руку друга и, прикрыв глаза, тихо произнес:       — Держись, дружище. Не смей меня оставлять.       Взгляд Хилла цепляется за дрожащие пальчики О’Нил, которые гладят лицо Вишни. Ярость закипает в его крови, руки сжимаются в кулаки, а глаза становятся черными. Он отворачивается к Тернеру и отдает ему приказ, который, несмотря на всю ситуацию, все же отдается болью в его собственном сердце:       — Майкл, ты сейчас отвезешь Сару в квартиру Ви, она соберет свои вещи, а затем ты привезешь ее на вокзал и посадишь на ближайший поезд. Мне похуй, куда он будет идти, но через два часа тебя, Сара, — он переводит взгляд на блондинку, — не должно быть в нашем городе. И никогда больше сюда не возвращайся. Тебе здесь не рады. Это ясно?       Последнее прозвучало скорее как утверждение, с которым необходимо согласиться. Она смотрит на него глазами, полными боли и грусти, но понимающе кивает, затем вновь обращает свой взгляд на все еще лежащего на ее руках Ви.       — С ним все будет хорошо. Я позабочусь о нем, — отвечает на ее немой вопрос Аарон. — Майкл. — Обращает свой взгляд на рыжего, и тот подрывается с места, хватая Сару за плечи и приподнимая ее, пока Хилл аккуратно подкладывает под голову Вишни смятую куртку.       Тернер тащит О’Нил к выходу практически вперед спиной, потому что она до последнего не может оторвать взгляда от безжизненного тела Вишни, что навсегда теперь останется в ее памяти и сердце.       Эта ночь навсегда изменила всех присутствующих, оставив внутри каждого глубокие шрамы, как напоминание о произошедших событиях и их последствиях.