Исповедь охотницы на инкубов

— Невероятно. Просто невероятно. То есть ты… — Да. Мне надо соблазнить или соблазниться, и чтобы демон финишировал первым. Если наоборот, то выпьет досуха. И единственная уязвимость — это такой вот обман. Потому что играть, кто кого доведёт до кипения, дело почти безнадёжное. — Ничего себе. Ты отличная актриса. И, похоже, отлично умеешь сдерживаться. — Я обычная девушка. Конечно, знаю пару уловок с дыханием, но на фоне инкубов — это мизер. — Да уж. У тебя, как бы сказать… большой опыт в отношениях. — Оксана, я этим не развлекаюсь, поверь. Охота невероятно выматывает; ныряешь в депрессию после каждого демона, особенно поначалу. Чёртова мистическая проституция. Но чисто технически я хорошая любовница, если ты об этом. Тоже профдеформация, в определённом смысле. Лежать бревном с этими тварями не получится. Чтобы вытащить рыбу, её надо подсечь. А пассивность ведёт к поражению. Но я не развлекаюсь. Никогда. — Тогда ради чего ты впряглась в такой кошмар? — Я уже два года «работаю» в этой школе. По моим прикидкам, у нас уже было бы минимум три суицида и столько же поломанных жизней, когда жертва годами не может совладать с зависимостью. Про мелкие психозы и говорить не приходится, счёт идёт на десятки. — Раз в сослагательном, то с теми ребятами ничего не произошло? — С ними — нет. Только со мной. — Понимаю. — Не понимаешь. У входа под колоннаду фасада стоит кофейный автомат — мой самый верный друг здесь. Он не выискивает, не хитрит и ничего от тебя не хочет, кроме монет или купюр. А дальше можно выбирать между ирландским кофе с сиропом или американо с молоком. Получается, на удивление, удачно. Хочу просто насладиться напитком и прикорнуть где-нибудь на алгебре. Хорошо хоть учиться не надо. Наоборот даже противопоказано. Инкубы редко проявляются раньше десятых-одиннадцатых классов, поэтому я действую исключительно в плоскости закона. Жестокая ирония, но моей добыче и вправду 17–18 лет. А значит, чем дольше остаёшься на второй год, тем лучше. Я уже на втором сроке, и он, видимо, последний. Дальше всучат кривой аттестат и ногой под пятую точку, даже если не вылазишь из неудов. Или сплавят в специнтернат — всё же по паспорту мне уже двадцатый годок подмигивает. А в интернате особо не поохотишься. Я разворачиваюсь с ароматно пахнущим стаканом, киваю проходящим мимо счастливицам из параллели, обсуждающим каких-то взрослых мальчиков на вчерашней дискотеке. Мне вот что-то не хочется ни дискотек, ни мальчиков. Интима и без того хватает. — Света! Света! Погрузившись в мысли, не сразу понимаю, что меня окликают, но голос узнаётся без труда. Сашка Нечипоренко из уже упомянутого «10-Б». Тщедушное лохматое чудо а очках и с ярким канареечным ранцем за спиной. Мой большой и, по его мнению, тайный поклонник. Чёрт. Он мигом оказывается рядом, пытается ухватить набитую ненужными учебниками сумку. — Давай понесу! А ты пока кофе попьёшь! Не попью, потому что ты, баран, в угаре галантности вырываешь у меня сумку, и ремень хлещет по руке со стаканчиком. Секундой позже мы застываем друг напротив друга идеально красные: я от гнева, а он — от смущения. Американо разлит по куртке и предплечью, а сумка висит между нами, как парашютист на перекрученных стропах. И тут меня немножко переклинивает. Я и так ещё не отошла от истории с Павлом, а тут нарисовалась новая печаль — Ленка и Аня из моего класса стали синхронно чахнуть, причём серьёзно так. Похоже, их пили одновременно. Словом, я была сволочная и накрученная, не хуже чем на лунный цикл. А тут ещё этот ботаник… Предел моих мечтаний растекался по гравию у крыльца, настроение, и без того не блестящее, усыхалось, как цветы в летний зной. — Саша, блять! Сколько раз тебе говорила, отвяжись уже от меня! — Между прочим, — назидательно изрекает мой мучитель, несмотря на убийственную неловкость ситуации, — истинные чувства отличает как раз постоянство намерений, и… Я не хочу истинных чувств, не хочу прогулок под ручку под луной, гитар у походного костра, вихристых вальсов на выпускной. Я хочу, чтобы в мире стало меньше проклятых энергетических паразитов, которые рушат жизни людей. А ещё я хочу, чтобы меня оставили в покое, не записывались в спортивные секции, куда я хожу, не следили за мной из школьной толпы, не предлагали понести рюкзак. — Знаешь что, дорогой мой?! Дальше нас спасает разливистая трель звонка, и Сашка улетучивается с печалью в глазах, достойной старого мопса. Наверное, решился сегодня позвать меня куда-то, собрался с духом. А вместо этого ошпарил кофе… Нервы выходят наружу в хрипловатом смехе. У меня на голову ебанутая жизнь.