Исповедь охотницы на инкубов

— Давай вернёмся к горяченькому. Тут все вопросы нескромные, но, думаю, тебя таким не испугать. — Сто процентов. Валяй. — Как я поняла из предыдущих рассказов, ты не можешь отдаться инкубу, иначе попадёшь в очень серьёзную зависимость. А демону физическое удовольствие не нужно? Он насыщается наслаждением жертвы? — Верно. — Для тебя какое-то вечное самоистязание получается. Ты сама сказала, что обычная девушка, а здесь близость превращается в не пойми что. — Теоретически я могу трахаться и после «заземления», но смысла не вижу. Заземлённый инкуб уже ничего не соображает. Типа зомби. Радости в таком сексе мало. А вот с их стороны может быть по-всякому. Выпив девушку — или парня, если речь про суккуба, — демон может и физически разрядиться. Но, как правило, не делает, ему хватает энергетического душа. — Разве тело инкуба не страдает от такого воздержания? — Спроси что-нибудь полегче, мне-то откуда знать. Полагаю, там сублимация энергий, похоже на йогу, только в естественном ключе. Но гадать не хочу. — А сколько раз ты видела, чтобы демон продолжал после, скажем так, победы? — Раза два-три. — Красноречиво… Ладно, спрошу напрямую. Ты постоянно занимаешься сексом, но не можешь позволить себе расслабиться и получить удовольствие. Как ты выдерживаешь? Тоже сублимация? — Во-первых, я не постоянно им занимаюсь. На слежку за инкубом редко уходит меньше недели, разве что недавно проявленный или неопытный. А четыре раза в месяц — не особо впечатляющий результат. Знакомые девчонки, которые шарятся по ночным клубам, дадут мне сто очков вперёд. Во-вторых, сбросить напряжение наедине никто не мешает. — Но ты же можешь приятно провести время с парнем, в котором уверена? — Я таких не встречала. Если хорош собой или просто притягателен, ждёшь, что это демон, и уже не до кекса. Начинаешь профессионально раздёргивать его, смотреть на привычки, взвешивать каждый нюанс. А с теми, на кого тебе пофиг, кувыркаться как-то не вдохновляет. — Я читала… Света, ты только не обижайся, сравнение чисто ситуативное… что бывшим проституткам тяжело с мужчинами вне работы. — Вот-вот. Только мне ещё и деньги не платят. — Ясно. Итого, нормальных любовников у тебя не бывает… А тот парнишка, Саша, который с тобой спортом занимается? Он тебе нравится? — Нет. — Он случаем не инкуб под прикрытием? — Нет, я проверяла. — Кстати, раз уж коснулись темы. Что за спорт, и откуда у тебя ещё силы на него берутся? — Каратэ. Хожу в школьную секцию после уроков, чтобы время на дорогу не тратить. У меня коричневый пояс по шотокану. — Ого! — Нужно, чтобы сил было побольше. И мозги почистить от стресса. — Побольше сил, говоришь. Это чтобы инкуб не мог тебя изнасиловать? — Не выдумывай. Я же сама такие ситуации создаю, чтобы на меня поскорее запрыгнули. Захочет насиловать — милости просим. Тем больше шансов, что поторопится и не сдержится. Для меня это подарок. Как игра на пониженной сложности. — Совсем запутала. Тогда зачем каратэ? — Бывает уже в процессе демон врубается, что у вас разные цели. Вот тогда начинается интересное. Марина внезапно останавливается и требовательно хватает меня за волосы. Она опытный суккуб, в её коллекции авторитетные скальпы, включая соблазнённого физрука. Причём очень властная и всеядная, не брезгует ни парнем, ни девушкой. Не побрезговала и мной. Независимость и откровенно хамские отповеди довели её до ручки очень быстро. И когда я под привычное: «Ковалева, а спрашивать разрешения мы так и не научились?» проигнорировала биологичку и направилась в туалет, Марина тенью скользнула за мной. Налетела у самых дверей в санузел, ухватила за шиворот и втолкнула внутрь. Пришлось сделать вид, что я ошеломлена и не могу толком сопротивляться. — Марина, ты что себе позволяешь? Больно же! Но дверь уже блокируется шваброй, вдетой в скобу ручки и просунутой вдоль стены. Окна традиционно замазаны матово-белым. В общем никто не увидит, никто не войдёт. Меня оттаскивают к широкому подоконнику, матерясь, срывают застёжку джинсов, отчего крупная пуговица стреляет о кафель со звоном арбалетного болта. — Марина! — отчаянно вскрикиваю я. — Не надо! — Не надо было язык распускать, маленькая ты шлюха! Вся из себя незаметная, но я тебя насквозь вижу! Кто ещё кого видит, дорогая моя. Но внешне ситуация становится пикантной донельзя, хоть лесбийский порнофильм снимай. — Раздевайся! — ярится Марина. На самом деле, я бы разделась куда быстрее, если бы мне не запрокидывали голову к потолку, чёрт подери! Суккуб шипит, жадно срывая с меня джинсу, подцепляет тонкие шортики под ними. Ткань с треском расходится под мой невольный вскрик. Давненько на мне белье не рвали, а тут прямо мексиканские страсти. Только для взрослых. Следует возня с одеждой самой насильницы — ей тоже сложно удерживать меня, одновременно избавляясь от колготок и юбки. Марина так спешит, что удовлетворяется полной наготой ниже пояса, мой верхний этаж лишь грубо сдавливают и оставляют в покое. — Залезай давай! И не вздумай придуриваться, поняла? — Да, — морщась, соглашаюсь я, пытаясь сообразить куда именно залезать. Недвусмысленные манипуляции вкупе с руганью и подзатыльником проясняют дело. Я наконец понимаю, чего от меня хотят. Ого, да мне попалась дама с норовом! Мы складываемся в экзотический пазл. Рослая шатенка в одной блузе сидит на подоконнике, уперев согнутую ногу в батарею, а темноволосая девушка, тоже голая ниже пояса, в одной толстовке, скачет к ней спиной, скользя в этом своеобразном игреке, зажатая между грудями и бедром. Как будто объезжаю ее приподнятое колено вместо мустанга. Такая вот изящная камасутра. — Похоже, ты не расстаешься с этой одеждой даже в тёплое время года. — С толстовкой? Верно подмечено. — Одобряю твой стиль, но по-прежнему не понимаю: зачем тебе самооборона? Тем страннее пауза Марины. Она осаживает меня на движении вверх, сдавливает ещё сильнее. Отбрасывает мою руку, пресекая попытки неловких ответных ласок в перерывах между подпрыгиваниями. Потом загребает растрёпанные волосы так, что у меня слёзы на глаза наворачиваются. Я пытаюсь вырваться, уже не театрально, а всерьёз. Мы соскальзываем с подоконника на холодные квадраты плит. — Сучка! Думаешь, я не вижу твоё притворство? — пальцы обхватывают горло, забивая выдох обратно к диафрагме. — Ты же меня насилуешь, дура, — хриплю я. — Мне что… от счастья плакать… акхххх… — Не ври, тварь! — с бешеной яростью шепчет Марина. — Тебе зачем-то нужно, чтоб я кончила, да? Она меня раскусила. Правда, что женщины интуитивно схватывают происходящее. Не знаю, мыслит ли она себя энергетическим вампиром, как отдельное тёмное существо, или её просто необъяснимо раздражает моё намерение? Но меня раскусили, факт. И теперь начинается шоу, кто кого изнасилует первым. — Ты просто мечта интервьюера, Света. Рейтинги нам обеспечены. — Спасибо, стараюсь как могу. — Опять шутишь? — Почему опять? Я лежу на спине на куче своей и чужой одежды, в глотку мне вцепился обезумевший суккуб, жаждущий сперва придушить меня, а уже потом, если не сдохну, поиметь и выпить. В глазах уже темнеет, им становится тесно в орбитах. Зачем мне каратэ? Примерно затем, что я заношу левую руку и с размаху, в духе окинавской классики, рубящим ударом сбиваю пальцы Марины со своей шеи. Она посильнее меня, но разница в навыках не в её пользу. Одноклассница теряет равновесие, и я подпираю её освободившейся правой. Я не заботливая, просто мне нужна дистанция, а если суккуб свалится на меня, бить будет негде и некуда, только кусаться. — Х-ха! — коротко, как на тренировке, выдыхаю я, и костяшки левой впечатываются ниже всколыхнувшегося бюста Марины. Тёплая плоть поддаётся под крутящим нажимом, суккуб охает, замирая на мне верхом. Я добавляю быстрый эмпи-учи — локтем в живот, и противница обмякает, стекает на пол, будто стеарин с догорающей свечки. Она ещё в сознании, но в шоке, и теперь я сажусь сверху, точнее немного рядом, опираюсь локтем на кафель; наши ноги сходятся в популярном рисунке «ножниц». Немного инициативы, и мы уже скользим навстречу, ощущая нарастающий жар в раскиданных бёдрах. — Перестань, — шумно стонет Марина, — я не хочу так… п-пожалуйста… Я бы не тратила слов на ответ, но здесь редкий случай: суккуб, понимающий, что происходит, понимающий, что проиграл. Что впредь не будет сахарно-белых молний во взоре, рикошетного экстаза от чужих вожделений и накрепко прикованных к тебе несчастных людей. — Ты чёртова гадина! — объясняю я, продолжая всё быстрее накатываться на её податливое тело. — Ты рушишь судьбы, и мне похер, отдаёшь ли ты себе отчёт. Даже если это грёбаный автоматизм твоей блядской натуры. Ты мой враг. И сейчас всё будет по-моему. — Нет… — сипит Марина. — Ты не можешь… Но я могу, могу лучше, чем она думает. Два десятка торопливых схлопываний, острая умелая ласка пальцами вдогонок, и вот развитое тело суккуба скручивает в спирали оргазма. — А-а-а! — орёт девушка, откидываясь на пол и почти становясь в мостик. — Ты… ты специально… Пароксизм накатившей эйфории встряхивает Марину, как разряды корежат смертника на электрическом стуле, лишает возможности договорить упрёк. Через несколько долгих секунд заземлённая девушка почти без чувств простирается на ступеньках перед шеренгой унитазов. Всё, враг исчез. Осталась несчастная, которая уже через пять минут не поймёт в чём дело. А ведь это только начало. Почему тебя не узнают любовники, а друзья и подруги ждут совсем другого поведения? Что случилось с жизнью в целом и личной жизнью в частности? Но лучше вялый секс, чем прыжок под поезд. Впрочем, сейчас мне похуй. Я занята. С грацией парализованного носорога я одеваюсь и бреду к дверям женского туалета. Швабра никак не хочет выниматься из полукруга ручки, и я с садистским удовольствием выбрасываю ногу в резком разгибе. Отработанное сокуто ребром стопы заходит как миленькое — я нахрен разрубаю древесину подошвой кроссовка…