Исповедь охотницы на инкубов

— Ну что ж, с шокирующими фактами и клубничкой мы разобрались, перейдём к более общим моментам. К твоей схеме охоты. — Тут два подхода. Я называю их «от охотника» и «от жертвы». — Типа индукция и дедукция? — Не совсем. Мы не идём от общего к частному или обратно. Просто два разных тактических варианта. — А говоришь, что двоечница... — Двоечница поневоле. — У тебя, смотрю, всё поневоле. Двоечница, любовница... Так о чём мы? Ага. «От охотника» это как? — Самый простой случай. Ты сразу подозреваешь субъекта. Вот как с той же Мариной или Павликом. Высокая популярность, девушки рисуют сердечки на салфеточках ну или задирают юбку в подсобке — кому что ближе. Короче, альфу сразу видно. Яркие, нагловатые, с кучей отработанных приколов, которые сразу идут в дело. Нравишься, хочу, пошли ко мне. — Заход с козырей. — Абсолютно. Потому что у инкубов такое почти всегда работает. Незачем искать сложный путь. — Но не каждый умелый пикапер — инкуб? — Ясен пень, что не каждый. И не каждая нимфоманка — суккуб. И порезанные от неразделённых чувств вены могут случиться из-за обычного парня. Но иногда признаки очень отчётливые. — Например? — Просто успешный парень… давай буду про них, мне инкубы чаще встречались… он выберет самых красивых. Или по вкусу, под конкретный типаж. Чтоб блондинка 90-60-90. Или наоборот в объёмах. Или фетиш на шатенок, и так далее. Демон ведёт себя иначе. Неразборчиво. Запросто увидишь как вчера он распластал длинноногую модель, а сегодня уже ставит в коленно-локтевую позу толстушку из соседнего техникума. И частота смены партнёров зашкаливает. Вот если эти два момента совпадают, то вероятность высокая. Уже можно искать след. — Подглядывать за занятиями любовью? — Если получится. Как ты сама сказала в начале беседы, не все пытаются уединиться вне дома. — Любопытно. А демоны всегда красивы? — Если бы. Тут как у шлюх, тоже клиентов не выбирают. Но инкубы и суккубы всегда очень энергичные, им сложно противиться, когда идут на контакт. — Постой, неужели никак не соотносится? В смысле, демоны и демоницы могут быть уродливыми? — Мало соотносится — просто стереотип. Типа того, что красивые женщины искусней в постели. А насчёт уродства: инкубы могут быть очень разными. Им для успеха не нужна внешняя красота. — Очень интересно, тут можно расспрашивать бесконечно. Но дам тебе закончить мысль насчёт двух подходов. А «от жертвы»? — «От жертвы» тоже понятно из названия. Вычисляешь того, кто мается от неразделённой любви, и… — Извини, прерву. Как ты знаешь, что от любви, а не от гастрита? — Отлично видно. И если он или она сохнут по местным пассиям, то начинаешь обрисовывать круг общения. Анализируешь, вычисляешь предмет страсти. И опять начинается «от охотника». Доказываем от обратного. — Психологично. Настоящий детектив. — Да. Но задалбывает страшно. Листопад уже сдул с ветвей охру и золото, солнце редко вылазило из текуче-серой мглы, а когда на первоклашках в преддверии ноябрьских заморозков запестрели шапочки, мир, казалось, окончательно свихнулся. Наверное, когда зима на носу нам, как дикарям, подсознательно кажется, что мир умирает, и хочется непременно продолжить род. Ну или хотя бы воспроизвести процесс. Все тоскуют по тёплому пледу, уюту объятий и медленно-флегматичным расшатываниям диванов. Поэзия, не иначе. Но мне от этого только хуже. Во-первых, погода действовала неуклонно, не заботясь о том, что ты вольная охотница, привыкшая хозяйничать над собственным настроением. А во-вторых, когда все смотрят глазами телёнка и ходят, держась за ручку, проссать, кто из них демон, втрое сложней обычного. Ленку и Аню доили уже которую неделю. Сильный инкуб, потому что обе серели физиономией, выцветали, кутались в длинные свитера и возюкали фломастерами какую-то херню на форзацах учебников вместо подготовки к концу четверти. Ленка была чуток напористей, а вот трепетная лань Аня могла себе и передозик устроить, приодев ночнушку покрасивше. Короче, тянуть было некуда, а мишень всё не рисовалась. Я уже сама извелась, постоянно нарезая круги вокруг одноклассниц. Подслушивала случайные разговоры — их и про них, — садилась через столик в столовой, слушала плеер в одно ухо, напряжённо улавливая чужую речь. Даже таскалась на небольшую и безрезультатную слежку вне школы. По нулям. Может какие-то случайные мальчики или мальчик на стороне? Вроде бы нет. Я теряла спокойствие, время и осмысленность в действиях. А когда Лена недвусмысленно послала меня на три буквы, стало понятно, что мои навыки маскировки и шпионажа несколько хуже, чем хотелось бы. Тогда и пришло озарение. Внезапно. Уже прозвенел звонок на третий урок, и я проталкивалась по заполненному людьми коридору, пытаясь побыстрее управиться с купленным у школы фахитас. Хотя я плевать хотела на учителей, но тут могли и на урок не пустить. У железной решётки в торце этажа мне пришлось выполнить противолодочный манёвр вокруг необъятной географички, которая придерживала за рукав нервную практикантку и, торопясь, частила: — Проверь обе самостоятельные сегодня же, слышишь?! Обе, а не как в прошлый раз! Собери деньги за новый учебник, скажи, что олимпиада переносится. Обязательно скажи, а то в Районо не поймут! А! Чистякову и Поддубную опять к завучу, не забудь! Практикантка уже не знала куда деваться, и я даже усмехнулась, что бывает нечасто, но тут ухмылка быстро стёрлась, сменяясь осознанием. Чистякова и Поддубная. Аня и Лена. Мне очень не понравилось это «опять».