-2-
28 января 2023 г., 16:00
От соленой воды щиплет раны на теле. Намджун игнорирует их, продолжая тащить на сушу расфокусированного Хосока. Второй пилот едва ли способен спастись самостоятельно. Скорее, он попросту утонет, чем доберется до берега.
Вокруг раздаются крики, пронзительные, душераздирающие. Но самое страшное – голосов не так много. Ему некогда прислушиваться, некогда осознавать произошедшее. В голове только и бьется мысль: спасти всех, кого удастся. Пахнет гарью, кровью и бог знает чем еще. Намджуна подташнивает.
Он дотаскивает второго пилота до берега, замешкав лишь на долю секунды – чтобы убедиться, что тому действительно не угрожает опасность, после чего снова бросается в воду. Соль опять терзает его раны, пропитывая их, и он зашипел бы от настырной боли, но его внимание отвлекает рука, выглядывающая из-под обломка самолета и тут же снова уходящая под воду. Кто-то хватается ею за жизнь. Он направляется в ее сторону как можно скорее, насколько ему позволяет сопротивление воды и боль в плече, от которого по воде расплывается кровавый развод. Кажется, он серьезно поранился. Чуть дальше от берега вода уже совсем не голубая. Она окрашена в красный.
Намджун хватается за обломок, пытается оттолкнуть его, но тот слишком тяжелый, а его плечо дает о себе знать при каждом движении, хоть он и игнорирует это. Тогда Намджун ныряет под воду и понимает, что парень, находящийся под водой, зацепился своим спасательным жилетом и не может выплыть наружу, но в панике делает отчаянные попытки. Ему нечем дышать. Его глаза распахнуты от ужаса. Намджун сдирает с него жилет рывком и поднимает его самого над поверхностью воды. Спасенный тут же начинает закашливаться, глотая воздух и смотря на Намджуна красными, раздраженными соленой водой глазами. У капитана мелькает в голове мысль, что он уже видел его где-то, но на размышления времени у него нет. Он помогает тому добраться до берега. Парень буквально валится на песок, как только Намджун дотаскивает его до суши. Он бормочет еле слышное «спасибо», повторяя его снова и снова. Намджуну приходится отцепить от себя руки, которые схватились за ворот его рубашки. Он не станет сейчас размениваться на истерики. Некогда. Он может быть нужен кому-то еще.
Снова бежит в воду, хватая руками каждое попадающееся под руку тело, но все они оказываются уже мертвы, им не помочь. Он вытаскивает еще несколько тел совсем юных ребят, детей, пытается делать непрямой массаж сердца, пытается их завести, но ничего не выходит. И он снова несется к обломкам, за которые пытаются хвататься выжившие. Но их совсем мало. Единицы.
Намджун видит Чимина, который тащит на себе парнишку, и на секунду чувствует облегчение оттого, что старший стюард жив и относительно невредим. Только рубашка на нем вся изодрана и в грязи.
***
Чимин почти не чувствует тяжести чужого тела. Все его мысли заняты Дахён. Он не видит ее. Не слышит ее голоса. Его захватывает невыносимый страх. Сердце стучит в панике как бешеное. Ему нужно найти жену, но он не может бросить людей. Он должен помогать, в то время как хочется все бросить и искать только ее. Он все еще несет за всех этих людей ответственность, ведь они доверили экипажу свои жизни, садясь в самолет. Когда он с мальчишкой из бизнес-класса оказывается на берегу, то сразу оставляет его, лишь убедившись, что тот в порядке. Только воды наглотался. Чимин отправляется в воду вновь, но кричит имя жены, пока взглядом ищет выживших и нуждающихся в помощи. — Дахён! Дахён! — Выходит слишком истерично, на срывающемся на хрип голосе, но он ничего не может поделать. Его накрывает паникой. — Дахён! Он больше не видит живых людей в воде. Намджун помогает выбраться на сушу мужчине, тому самому, который просил виски в начале полета. Какой-то парень-пассажир вытаскивает мальчишку, совсем юного. И, кажется, уже не живого. Чимина начинает потряхивать. — Дахён! Он кричит снова и наконец находит ее взглядом. Выдыхает, прикрывая на мгновение веки. Живая. Она живая, она здесь. По ее виску течет кровь, но она помогает двум парням на берегу подальше от них. У одного из них кровоточит рука, и она перевязывает ее своим платком, пока второй под ее присмотром пытается остановить носовое кровотечение. Счастливчики, еще не понимают своей удачи, размениваются на глупые незначительные травмы. Рядом с ними, обняв себя за колени, уткнувшись в них и едва заметно раскачиваясь, сидит Кэти. Он узнает ее по пепельно-белым волосам, собранным в уже не такой идеальный пучок, каким он был несколькими часами ранее. Чимина отпускает. Дахён жива. Значит, все не так плохо. Она, кажется, почти в порядке. Если она может оказывать помощь другим, значит относительно цела сама. Эта мысль немного бодрит его, и он продолжает искать выживших людей вместе с Намджуном. Опускать руки еще рано.***
Тэхён вытаскивает на сушу парня и быстро оглядывает его посиневшие губы. Кажется, мальчишка не дышит. Черт возьми, был ведь живым, когда он вцепился в него и потащил на берег! — Он… он умер?.. — хрипит дрожащая Минджи, обняв себя мокрыми руками. На ее лице нескрываемый ужас. — Пусть только попробует, — бросает ей Тэхён. Схватив парня снова, перекидывает через свое бедро, заставляя его голову свеситься немного ниже, чем тело, засовывает ему в рот палец, чтобы очистить полость от песка и водорослей, а затем пытается заставить избавиться от воды, которой тот сполна успел наглотаться. Он давит на область его желудка до тех пор, пока изо рта не начинает литься вода. Избавив его от жидкости, Тэхён снова переворачивает пацана на спину, но тот все еще совсем бледный и не дышит. Он быстро запрокидывает его голову назад, держа одной рукой за подбородок, пальцами другой руки зажимает его нос и припадает ртом к раскрытым холодным губам, начиная активно вдыхать в него воздух. Спустя несколько попыток тело парня сводит непродолжительной судорогой, и Тэхён отрывается от него. Мальчишка откашливает воду, которая брызгами попадает Минджи на ступни, и начинает дышать самостоятельно, громко и судорожно. Тэхён приподнимает его корпус, повернув на бок, чтобы удобнее было откашливаться. — Вот так, молодец, — одобрительно кивает Тэхён. — Порядок? Больше не будешь умирать? Мальчишка смотрит на него в ответ беспомощно, оглядывается по сторонам и возвращает взгляд снова на него. Потерянный, трясущийся, с застывшим в глазах страхом. Тэхён похлопывает его по спине, растирает ее, но тот никак не реагирует, словно оцепенел. Продолжает молчать и смотреть широко распахнутыми глазами. — Мне нужно идти помогать другим. Побудь здесь. Минджи за тобой присмотрит. — Он поворачивается к племяннице, чудовищно бледной, в кровавых разводах по лицу и телу, и быстро притягивает ее к себе, поцеловав в макушку. — Все хорошо, Минджи, все хорошо. Посиди здесь с парнем, ладно? Минджи, шмыгнув носом, кивает, не смотря на лежащего рядом мальчишку. Тэхён бросает на него еще один взгляд, надеясь, что парень будет в порядке, и бежит снова в воду. Сидеть с ними нет времени.***
Поиски выживших не останавливаются ни на минуту. К Намджуну и Чимину присоединяется парень-пассажир, представившийся Тэхёном и относительно целый, не считая ссадин. Они решают разделиться. Расходятся в разные стороны, переворачивая тела, которые есть на поверхности, но каждое из них оказывается мертвым. Снова и снова, одно за одним. Людей на берегу, кажется, можно по пальцам пересчитать. Выживших почти нет. Однако Намджун продолжает переворачивать людей, проверяет реакцию зрачков, но у каждого из них они замерли уже навсегда. Вода начинает светлеть. Кровь уносит течением. — Есть кто живой?! — кричит Чимин. Все трое останавливаются и прислушиваются, оглядываясь вокруг себя. — Здесь есть кто живой?! В ответ тишина. — Кажется, это все, — негромко говорит Тэхён, подплыв к Намджуну и пытаясь отдышаться. — Надо искать дальше, — твердо отвечает капитан. — Намджун, мы проверили всех, кого могли, — констатирует приблизившийся Чимин. — Нужно залезть в самолет. — Намджун указывает на носовую часть воздушного судна, которая упала на берегу у самого края, немного дальше, чем они находятся. Именно оттуда их выбросило в океан, когда хвостовая часть самолета взорвалась в воздухе, расколов судно на несколько частей, упавших в воду. — Тогда погнали, — кивает Тэхён. Они втроем выбираются на берег. Дахён, оставив двух мужчин, которым оказывала помощь, спешит к Чимину. Ее слегка качает, и в объятия мужа она почти падает, принимаясь плакать. Намджун чувствует облегчение, видя ее живой. Они на мгновение встречаются взглядами, и его сердце сжимается оттого, сколько боли в ее глазах. — Тише, тише. — Чимин прижимает ее к себе, целует в лоб и пальцем стирает кровь с виска. — Ты ранена, Дахён. — Плевать, — плачет она, вцепившись в Чимина. — Послушай, мне нужно пойти помочь искать выживших. — Я пойду с вами. — Нет, Дахён, останься здесь, — говорит Намджун, качнув головой. — Ты не пойдешь, у тебя разбит висок. — Чимин проводит ладонью по ее волосам, на ней остается кровь. — Пожалуйста, посиди здесь. Я скоро вернусь. — Нет, я… — Дахён! — повышает он на нее голос и почти силой усаживает на песок рядом с темноволосым парнем, который, кажется, даже не обратил на них никакого внимания, продолжая неотрывно смотреть на море. — Эй, друг. Ты не мог бы приглядеть за ней? Посиди рядом, ладно? Пожалуйста. У нее голова разбита. Парень медленно поворачивается, словно в трансе, и так же заторможено едва заметно кивает. Чимин сомневается, что на него можно положиться, но выбирать не приходится. Он наклоняется к жене, быстро целует ее, и они с Намджуном спешат догнать Тэхёна, ушедшего вперед, к обломкам самолета. По берегу раздается громкий крик. Парни оборачиваются. — Чжиын! — кричит парень, которого Намджун вытащил из воды. Он стоит у самой кромки, делает круг вокруг себя и кого-то высматривает, снова и снова повторяя имя. — Чжиын, пожалуйста! Чжиын! Намджун, наконец, узнает его. Это тот самый актёр, Ким Сокджин. Наверное, он зовет девушку, которая была с ним. — Бедняга, — вздыхает Чимин. Они проверили всех на берегу. Там больше нет выживших.***
Добравшись до носовой части самолета, они обходят его вокруг. Намджун быстрым взглядом осматривает то, что осталось от его воздушного судна. Груда металлической обшивки, мусора, сравнительно целый нос. Подгоревшие обломки вокруг. Трупы. Все вместе прикидывают, как забраться внутрь. Хотя бы на нижнюю палубу. Вариантов не так много: придется лезть по обломкам, которые не выглядят надежно. Они переступают через раскиданный всюду багаж, которым завален берег, а другая часть которого плавает в воде. Намджун лезет первым, стараясь быть осторожным, что получается не очень хорошо. Периодически он шипит, касаясь плеча. Внутри уцелевшей части самолета полный бардак. Висящие кислородные маски, часть кресел сломана, побитые иллюминаторы, раскиданная ручная кладь. Тела, оставшиеся в креслах и лежащие в проходах. Они движутся по бизнес-классу, подходя к каждому телу. Все мертвые. Чимин проходит дальше, в первый класс нижней палубы, где за несколько часов полета успел узнать почти всех поименно. В горле застревает ком. Он слышит тихий стон и резко оборачивается, замирая. Прислушивается. Ждет секунды, пытаясь сориентироваться, куда ему двигаться, и стон раздается снова. Он в два шага доходит до другого ряда, туда, где кресла сломаны, оторваны от пола, и видит, что под одним из них придавило девушку. — Живая! — кричит Чимин парням и поднимает тяжелое кресло, отодвигая его в сторону и освобождая пассажирку. — Вы как? Слышите меня? Эй? Чимин присаживается возле нее, обхватывая ладонями лицо и внимательно в него вглядываясь. Она приоткрывает глаза и замученно смотрит прямиком на него из-под полуопущенных ресниц. Зрачки, вроде, одинаковые, – отмечает про себя стюард. Он узнает в ней ту самую девушку, которая сопровождала актера и которую он так отчаянно зовет на берегу. Живая. — М-м, — неразборчиво мычит она и приоткрывает глаза. — Что… — Кости целы? Болит что-нибудь? — Она вряд ли сможет идти. Давай ее сюда. — Намджун присаживается рядом и осторожно поднимает девушку на руки, на случай, если у нее все же что-то сломано. — Подстрахуйте меня кто-нибудь. Тэхён отправляется с Намджуном обратно на землю, страхуя того от падения, пока он выносит выжившую девушку. Им приходится спускать ее вниз как выйдет, а выходит не слишком аккуратно, из-за чего она болезненно стонет. Чимин остается в самолете. Он еще раз проверяет каждого, разгребает завалы, но живых больше не находит. Никого. Он позволяет себе маленькую слабость, пока никто не видит: опускается на колени посреди самолета, упирается в них ладонями и с тяжелым вздохом склоняет голову. Вниз, скатившись по щекам, падают несколько слезинок. Как… как, черт возьми, такое могло с ними произойти? На лучшем лайнере, с лучшими пилотами. Он не понимает. Почему они? Ему требуется около минуты, чтобы снова взять себя в руки и собраться. Вытереть свои позорные слезы, перевести дыхание. Еще раз пройдя по самолету, он достает с багажных полок их чемоданы – его и Дахён. Почти невредимые. Должно быть, здесь они им пригодятся. Он относит их на всякий случай в кабину пилотов, дверь которой оказывается нараспашку открытой. Вернется за ними позже. После этого он доходит до бортовой кухни. Бутылки с водой, контейнеры с остатками ужина и совсем не тронутые еще коробки с завтраками. Надо бы вернуться сюда, чтобы накормить выживших. Неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем их заберут.***
Намджун с девушкой на руках возвращается к той части берега, на которой спасшиеся все еще пытаются прийти в себя. Кто-то осматривает свои повреждения, кто-то оттирается от крови. Пытаются разговаривать друг с другом. Сокджин замечает их сразу и несется к нему со всех ног. Девушка к тому моменту уже окончательно приходит в себя, но морщится каждый раз, когда Намджун ступает по песку неосторожно. Кажется, у нее все-таки есть травмы. — Чжиын… — шепчет актер, быстро вытерев с щек слезы, словно это не он только что ревел, зовя ее по имени. Он подбирается, шмыгает носом и говорит Намджуну негромкое «спасибо». — Можешь забирать. — Намджун передает девушку ему. — Осторожнее только. Возможно, у нее есть переломы или что-то еще. Сокджин кивает и принимает ее в свои руки. Она снова болезненно хмурится, хватаясь за его шею, и Намджун их оставляет. Отойдя в сторону, он шумно вздыхает и касается своего поврежденного плеча. Болит. На пальцах остается кровь. Однако это сейчас абсолютно ничего не значащая мелочь. Он поднимает взгляд и скользит им по людям, находящимся на берегу. Тэхён – парень, который помогал им спасать людей, – лег на песок и тяжело дышит, сложив руки под головой. Позади него сидит девушка, совсем юная, вытирающая слезы, которые катятся у нее по щекам. Рядом подросток, лежащий на спине почти не шевелясь. Лишь только по его вздымающейся грудной клетке понятно, что он жив. Немного дальше сидит еще один парень, не особо, наверное, старше того подростка, и неотрывно смотрит на лежащего мальчишку стеклянными глазами. Чимин, усевшийся рядом с Дахён, прижимает ее к своей груди, пока ее плечи содрогаются от рыданий. Рядом с ними Кэти, все так же уткнувшаяся в свои руки лбом. Хосок, сидящий один, нечитаемым взглядом всматривается вдаль, туда, где вода забирает с собой тела невинных людей, где на ее поверхности слишком много лишнего – обломки, вещи, чемоданы. Немного поодаль ото всех сидят парни, которым помогала Дахён. Дальше мужчина, которого вытащил он сам, курит невесть откуда взявшуюся сигарету. Рядом с ним развороченный чемодан с вытряхнутым содержимым. Воссоединившаяся пара – актер и его менеджер, которых он оставил наедине, сидят плечо к плечу у самой воды. Неподалеку от них молодой парень с отросшими длинноватыми волосами, разглядывающий свои ладони, покрытые ссадинами. Четырнадцать. Пятнадцать, если посчитать его самого. Пятнадцать из четырехсот пятидесяти восьми. Он болезненно зажмуривает глаза и отворачивается. Слишком страшно. Непостижимо. Ему от этой крови вряд ли когда-либо отмыться. Проходит несколько часов, прежде чем люди на берегу начинают понемногу приходить в себя. Сидя у воды вдали от всех, боковым зрением Намджун видит, как некоторые ходят вдоль берега, о чем-то переговариваются. Рядом с ним тем временем опускается на песок второй пилот. Хосок сидит некоторое время молча, смотря с Намджуном в одну сторону – на горизонт. Солнце начинает припекать. Должно быть, время близится к полудню. Они не знают, сколько прошло времени. Знают лишь, что все произошло на рассвете. — Я ничего не помню, — тихо говорит Хосок. — Совсем ничего. Намджун молчит некоторое время, не поворачиваясь к напарнику. Потом вздыхает, на него покосившись. — Ты уснул. — Я все еще странно себя чувствую. Словно приложился головой. — Возможно, так оно и есть. Тебя вырубило. — Что произошло, Намджун? — Отказали двигатели, — помедлив, отвечает он. — Я пытался посадить самолет на воду. Произошел взрыв. Это все, что я знаю. Оба замолкают. У Хосока слишком много вопросов, на которые у капитана вряд ли найдутся ответы.***
— Как ты? — Чимин хмуро осматривает голову Дахён. Кровотечение остановилось, но образовалась гематома, и Дахён тихо шипит сквозь зубы, когда он нащупывает выпуклость пальцами. — Нормально. Немного больно, — отвечает ему жена, все так же сидя в его теплых объятиях. — Пройдет. Главное, что ты рядом. — Я так испугался, что потерял тебя. — Чимин шепчет, прижимаясь губами к ее макушке. — Я тебе кричала. Ты не слышал меня. Или я слишком тихо это делала. Голос совсем сел. — Она сглотнула и попыталась прокашляться. — Хочется пить. — Там остались бутылки с водой. Нужно достать все и поделить между людьми. — Да, — кивает Дахён. — Там еще осталось что-нибудь целым? — Кухня пострадала меньше всего. Осталась еда. Но она быстро испортится. Мы сможем поесть сегодня и, максимум, еще несколько дней, и то, если закопаем контейнеры сейчас поглубже в песок. Честно, не знаю сколько еда сможет храниться в подобных условиях. Попытаемся сохранить все, что сможем. — Ты же не думаешь, что мы пробудем здесь до завтра? — хмурится Дахён, отстраняясь от Чимина и заглядывая ему в глаза. — Нас же заберут сегодня? — Я не знаю, детка. — Он вздыхает. — Им может понадобиться какое-то время, чтобы найти нас. — Но нас легко отследить. У них же есть «акарс», транспондер или что там еще? Они знают, где мы. Они сегодня же вышлют за нами спасательный борт, так? Чимин едва заметно пожимает плечами. Ему тоже хочется верить в лучшее, но приходится быть реалистом. Он не переубеждает. Не хочет лишать надежды. Он лишь покрепче ее обнимает и целует в лоб, на котором все ещевиднеются кровавые разводы. Дахён тихонько всхлипывает. — Тот парень, рядом с которым ты оставил меня, — говорит она, указывая в его сторону подбородком. Чимин прослеживает взглядом и тоже замечает парнишку с волнистыми темными волосами почти до подбородка. Он сидит один, смотря куда-то вниз, не обращая ни на кого внимание. — Да, что с ним? — Он из экономкласса. Он выходил из уборной, когда все началось, и я заставила его сесть в бизнес. — По ее рукам пробегают мурашки. — Да, я помню его. Я отправил его на место. Выходит, ты случайно спасла ему жизнь, — задумчиво говорит Чимин. В его голове возникают мысли о судьбе и предназначении. Он переводит взгляд на Тэхёна и его племянницу. Ведь они тоже спаслись только потому, что их пересадили из экономкласса в бизнес перед началом полета. Миллионный пассажир. Кто бы мог, черт возьми, подумать… И если бы не пересадили в бизнес-класс Ким Тэхёна, не был бы спасен подросток, который все так же лежит на песке, смотря в небо. А ведь того парня, которого за минуты до катастрофы в бизнес посадила Дахён, из воды вытащил тоже Тэхён. Получается, спасенный дважды. От этих размышлений по его спине проходит холодок.***
До самого вечера на берегу мертвенно тихо. Если кто и разговаривает, то только почти шепотом, между собой. Кто-то сидит парами, например, Чимин с женой, спасенная из самолета Чжиын со своим подопечным актером, или двое мужчин, которым помогала Дахён. Некоторые сидят поодиночке. Намджун сидит рядом с Хосоком. Когда солнце начинает понемногу садиться, за их спинами выстраиваются люди. Намджун чувствует их затылком и оборачивается. На их лицах вопросы. Это, в принципе, неудивительно. Кому еще они могут их задать, как не пилотам. Из немногочисленной толпы вперед выходит Дахён, неуютно обняв себя за плечи. Они встречаются взглядами. Намджун и Хосок поднимаются с песка, выпрямляясь перед ними. — Все хотят знать… — негромко начинает она. — Что произошло?.. Намджун оглядывает их всех. С каждым устанавливает зрительный контакт. Среди них не видит только мальчишку. — У самолета отказали все двигатели. Мы потеряли связь с наземными службами. Остальное вы сами видели, — безжизненно отвечает Намджун. В горле пересыхает. Хочется пить. — То есть… они не знают, где мы?.. — уточняет она. — Нет, Дахён. Не знают, — Намджун качает головой. — Некоторое время мы летели без навигации. — Кто виновен в катастрофе? — довольно жестко спрашивает молодой мужчина со сломанным носом. Повисает молчание. Собравшиеся буравят взглядом пилотов. Намджун эти взгляды выдерживает стойко. Хосок виновато отворачивается. Им нечего ответить на этот вопрос. — Ответ, думаю, ясен, — выплевывает мужчина, складывая на груди руки. — Прекратите. — Дахён выходит вперед, становясь перед толпой и оставляя пилотов позади себя. — Они сделали все, что смогли, чтобы спасти ваши задницы. Проявите немного уважения. — Да? — выгибает бровь тот. — А сколько человек не выжили? Около четырехсот, полагаю? Или больше? — Кёнсу, брось. — Его друг, парень на вид одного с ним возраста или чуть моложе, кладет здоровую руку на его плечо. — Лучше давайте думать, что делать дальше, — вполне разумно предлагает Чимин, обращаясь к пилотам. — Намджун? — Мы будем спрашивать советов у того, кто позволил самолету разбиться? — Мужчина, названный Кёнсу, морщится, скидывает ладонь друга со своего плеча и, развернувшись, уходит. Намджун смотрит хмуро, уязвленно и подавленно, хоть и понимает все. Люди, должно быть, разочарованы в нем. Возможно, они даже будут ненавидеть его. И уж точно будут обвинять во всем. Кто-то из них сегодня потерял близких, любимых. Кто-то получил травмы. Если это вообще можно ставить в один ряд с душевной болью. — Намджун? — снова обращаются к нему. На этот раз Дахён. Он на мгновение прикрывает глаза, переводя дух, и снова смотрит на каждого. Он видит в их глазах надежду. Они полагаются на него. Уверены, что он знает, что им делать. — В самолете… осталась бутилированная вода и еда. Нужно все достать и разделить поровну между нами. Пледы также раздать всем. Их должно быть много, каждому достанется по несколько. Сегодня переночуем так. Завтра разберем все чемоданы. Найденные в них предметы первой необходимости тоже поделим между всеми поровну. Приготовьтесь к тому, что мы можем застрять здесь на какое-то время, пока нас ищут. Отнеситесь к вещам экономно. Завтра нужно будет исследовать местность. Пойдут те, кто в хорошей физической форме. Мы пока не знаем, что там, — кивает он в сторону леса. — Сейчас нужно разжечь костер на берегу, побольше. Такой, чтобы было видно с воздуха. И… нужно будет похоронить тела, которые есть на суше. Завтра. Иначе на жаре они начнут быстро разлагаться. Большинство согласно кивает, хоть он и увидел, как надежды в их глазах поубавилось, а уголки губ совсем опустились. Несмотря на это, почти все принялись за работу, чтобы успеть до наступления ночи. Доставать еду и воду из самолета снова пошли мужчины – Намджун, Чимин, Тэхён и Хосок. Парень с травмированным плечом порывался пойти тоже, но его с собой по понятным соображениям не взяли. Дахён в это время принялась записывать выживших пассажиров, найдя в каком-то из валяющихся на берегу чемоданов чековую книжку и ручку. К тому моменту, как мужчины возвращаются с провизией, которую сложили на металлический лист – обломок самолёта, – на берегу уже горит костер. — Все, чем можно развести огонь – зажигалки, спички, – тоже нужно сильно поберечь, — отмечает Хосок, разглядывая огонь. Солнце село за горизонт. На водной глади появилась расплывчатая, подрагивающая Луна. — Итак, нас пятнадцать, — говорит Намджун, усаживаясь на песок у костра. — Четырнадцать, — поправляет Дахён, сверяясь со списком. Намджун хмурится. — Было пятнадцать утром. Ты кого-то пропустила. — Намджун протягивает руку, и Дахён отдает список ему. — Я точно записала всех, кто здесь есть, Намджун. Ты, наверное, ошибся. Намджун проходится по списку, куда Дахён записала имена, фамилии и даты рождения. Он читает имена и не находит среди них подростка. Мальчика. Самый молодой по списку, не считая пятнадцатилетней Минджи, – двадцатилетний Чон Уён. Но тот мальчик выглядел младше. — Чон Уён – это кто? — спрашивает Намджун, и руку в ответ поднимает парень с подвязанными банданой волосами, сухими и волнистыми от соли. — Здесь не хватает мальчика, где он? Кто-нибудь видел мальчишку, который лежал на песке? — Он туда ушел. — Уён большим пальцем указывает назад, на другую часть берега, и Намджун замечает, что глаза парня раздраженно-красные, словно он плакал. — Ясно. Дахён, Чимин, пересчитайте пока пледы, воду и коробки с едой, и раздайте каждому поровну. И запишите пятнадцатого. Пойду посмотрю, где он. Пока металлический лист с продуктами и пледами двигают ближе к костру, чтобы пересчитать и раздать на всех, Намджун направляется вдоль берега. Он идет довольно долго, пока не замечает сидящую у самой воды сгорбленную фигуру подростка. Он сидит, приведя к себе колени и уткнувшись в них лицом в полном одиночестве. — Эй, — тихо зовет Намджун, присаживаясь рядом с мальчишкой. Он поднимает голову и смотрит на того, кто его потревожил. — Там развели костер. Скоро будем ужинать. Идем? — Я… не хочу, — выдавливает он. — Как тебя зовут? — Чон Чонгук. — А я Ким Намджун, — говорит пилот, и парень бросает взгляд на его изрядно потрепанную униформу. — Капитан? — Да, — кивает. — Слушай, Чон Чонгук, тебе нужно хорошо поесть. Неизвестно, когда нам удастся это сделать в следующий раз. — Не уверен, что кусок в горло полезет, — шепчет мальчишка. — С кем ты летел? — С отцом и сводным братом. — Чон Уён? Чонгук кивает. — Пойдем, Чонгук. Твой брат, наверняка, ждет тебя. — Не ждет. Мы ненавидим друг друга. Намджун на секунду замолкает, разглядывая парня. — В любом случае, ты должен поесть. Еще там есть вода и теплые пледы. Спать на песке будет не очень комфортно. Идем. Чонгук нехотя соглашается и поднимается с песка, бредя вместе с капитаном к разбитому лагерю. Пока они не спеша возвращаются, Дахён и Чимин успевают раздать всем по набору из нескольких контейнеров с едой – оставшиеся наборы с ужином, где на выбор была говядина или морепродукты, и коробки с завтраками. Также все получили по паре бутылок с водой и по четыре пледа. Остальное пока решили поберечь. Для Намджуна и Чонгука тоже оставили такой набор, отложив в сторону. Все рассаживаются вокруг костра, начиная медленно ужинать. Все слишком разбиты. Да и спешить некуда. Едят в основном молча. Первая еда за целый день, наполненный стрессом, но никто не торопится проглотить свою порцию в два счета. Растягивают, словно чувствуя, что еще не скоро они смогут поесть нормальной пищи. Что у них осталось? Только коробки с завтраками, где на выбор омлеты или оладьи, которые они все завернули в ткань и закопали недалеко от костра, пометив место все тем же металлическим листом. Почти все относительно пришли в себя к вечеру. Намджун не может удержаться от того, чтобы изучить их взглядами, размышляя при этом, как много у них отняла эта катастрофа и что они вообще переживают сейчас, о чем думают. Насколько сильно ненавидят экипаж, допустивший страшное. Кажется, из всех, кто сейчас был здесь, потеряли близкого только братья Чон, младший из которых сидел подле Намджуна, практически прижимаясь к нему плечом и дрожа будто от холода. Второй даже не смотрел в его сторону. Он думает о словах мальчишки о том, что они с братом друг друга ненавидят, и пытается понять, что это за ненависть такая, где даже гибель отца не может их сблизить. Чонгук периодически вздыхает, пережевывая рис с говядиной, которые Дахён и Чимин любезно подогрели на огне и для них с Намджуном тоже. Когда он думает о выживших, его мысли не обходят и тех, кто погиб. Он вспоминает свой экипаж, из которого удалось спастись только им пятерым, и с трудом сдерживает слезы. В горле ком встает, мешает проглатывать пищу, но он заставляет себя есть. Ему понадобятся силы, ведь завтра у них много работы. На плече Намджуна оказалась приличного размера рана. Дахён, закончив со своим ужином, вызвалась ее промыть и перевязать. В принесенной из самолета бортовой аптечке есть все для первой помощи, что значительно упрощает задачу. Капитан сначала отказывается, уверяет, что все в порядке, но Дахён настаивает, и ему приходится все же снять рубашку, оголив поврежденное плечо. Он осматривает некогда белоснежную, отутюженную форменную рубашку, и видит, что она совсем ни на что не годится. Вся грязная, распоротая на рукаве, пропитавшаяся кровью в нескольких местах. Пока стюардесса обрабатывает его плечо, он снова перечитывает список выживших, который она записала, добавив туда самым последним Чонгука. — Дахён, а вот это кто? — Он указывает на одну из строчек, в которой написано «Парень, ~25-26 лет». — Вон он. — Она указывает на парнишку, сидящего подальше ото всех и смотрящего на океан. Того самого, которого посадила в бизнес за минуты до катастрофы. — Он не разговаривает. — Совсем? Хосок оборачивается на нее, внимательно посмотрев. Дахён грустно пожимает плечами, разрывая стерильную упаковку с бинтом. — Что ты за операцию развернула? Это всего лишь царапина, — хмурится капитан, когда она принимается за перевязку. — Это не царапина. Тут рана, и если в нее попадет грязь, то ты умрешь от столбняка. — Разве нам не делали прививку в детстве? Она снова жмет плечом и завязывает на его плече бантик из оставшихся концов бинта. — Он хоть поел? — интересуется Хосок, кивнув на парня, который молчит. Его длинноватые волосы перебирает поднявшийся с океана ветер и он убирает их в бок. — Мы выдали еду всем, — отвечает ему Чимин. — Пойду посмотрю. Второй пилот поднимается, скинув в общую кучу свои пустые коробки от еды, и шагает в сторону парня. Тот все так же сидит, смотря куда-то в даль, почти не шевелится и не поворачивается к нему, когда он присаживается рядом, словно не замечает. Хосок несколько секунд разглядывает многочисленные ссадины на его лице и руках и изодранную футболку. Его изучающий взгляд парень тоже игнорирует. — Тебе лучше все-таки поесть, — говорит Хосок, кивая на нетронутые коробки. — Думаю, мы застряли здесь на какое-то время. Тот на секунду опускает взгляд на контейнеры и снова устремляет его в сторону горизонта. — Я Хосок, второй пилот. Как тебя зовут? Вопрос он тоже оставляет без ответа. Хосок хмурится. — Ты не говоришь, да? Не говоришь совсем или это из-за произошедшего? Слушай, я понимаю, это все потрясает… но хотя бы поешь, если не хочешь или не можешь говорить. Ладно? Он едва заметно кивает, и Хосок мягко сжимает его плечо, прежде чем вернуться к костру. Намджун так и думал, что у Хосока вряд ли что-то выйдет. — Как он? — спрашивает Дахён. — Не ел и не сказал ни слова. Может, у него посттравматическое расстройство или что-то такое. — Бедный, — вздыхает Дахён, качая головой. — Нужно присмотреть за ним. — Я присмотрю. — Хосок снова кидает взгляд на одинокую сгорбленную спину. Когда с ужином покончено, все начинают разбредаться по берегу, пытаясь соорудить себе место для ночлега из подручных средств и полученных от экипажа пледов, которые теперь им будут служить и одеялом, и подушкой. Многие следуют примеру Намджуна – срывают ветки с широкими большими листьями, до которых могут дотянуться, после чего стелят их на песок, а сверху накрывают пледом, получая импровизированную постель. Кёнсу, его друг Джексон и мужчина по имени Ёнгук, которого Намджун вытащил из воды, так сильно не заморачиваются и просто настилают несколько пледов прямо на песок, друг рядом с другом. Сокджин и Чжиын тоже устроились вместе. У нее повреждена лодыжка, и он сворачивает один плед, чтобы сделать небольшой валик под ее ногу. Чон Уён, особо ни с кем не общаясь, расстелил свое спальное место дальше всех, почти у самой кромки леса, который завтра им предстоит изучить хоть немного и понять, что он из себя представляет. Пока они знают лишь то, что, вероятно, это остров. Главное, что предстоит им узнать – насколько он обитаем. Хотя, думается Намджуну, за весь день к ним никто не нагрянул, и из этого уже можно делать выводы. Вряд ли разлетевшийся в воздухе как фейерверк самолет мог остаться незамеченным.***
Тэхён предпочитает занять место подальше от воды и от костра, в импровизированном уединении. Минджи, все еще потрясенная и не очень разговорчивая, стелется рядом и отворачивается, укрывшись двумя пледами сразу. Довольно быстро она, уставшая от перенасыщенного дня, начинает тихо сопеть. Тэхён настилает себе побольше листьев и пледов и устраивается недалеко от нее под пальмой, собираясь, наконец, выдохнуть и спокойно прикрыть глаза. Только сделать это ему мешает возникший перед ним подросток. — Привет, — негромко говорит Чонгук, на щеках которого теперь непривычный румянец вместо мертвенной бледности. — Привет? — Тэхён приподнимает брови, мельком оглядывает его с ног до головы и улыбается уголком губ. — Я… хотел сказать. Ну… ты же… это же ты меня спас, — с трудом подбирает слова мальчишка и переминается с ноги на ногу. — Ох, только не говори мне, что я украл твой первый поцелуй! — Тэхён округляет глаза и прижимает к груди ладонь. — Что? — Ну… дыхание рот в рот и все такое, — играет бровями Тэхён, забавляясь реакцией парня. — Ты делал мне искусственное дыхание? Чонгук становится пунцовым, и Тэхён может это рассмотреть даже в ночи. — Грех было не воспользоваться, — широко улыбается он. — Я пришел сказать спасибо, а ты издеваешься! Кто тебя воспитывал вообще? — А тебя? Кричишь на своего хена, — качает Тэхён головой. — Я не живу в Корее, так что ты мне не хен. — Я тоже не живу, но это не отменяет того факта, что я старше и ты должен быть вежливым. — Он продолжает потешаться, наблюдая, как мальчишка злобно стискивает челюсти. — Да иди ты. — Ладно, малыш, не злись. Твоя благодарность принята. Хочешь лечь спать здесь? — Тэхён указывает на место рядом с собой. — Да я лучше на голой земле спать буду, придурок. — Чонгук, насупившись, уходит обратно к костру, к своим оставленным вещам. Тэхён по-доброму усмехается, провожая его взглядом. Забавный.***
Возле костра почти никого не осталось, да и сам он уже начинает догорать. Дахён, ополоснув контейнеры из-под еды, чтобы оставить их на будущее, составила их все в одну кучу, завернув в один из пледов, и поднялась на ноги, отряхнув их от песка. Подошедший к дотлевающему костру Чонгук в это время собирает в охапку свои пледы и оглядывается вокруг. — Ты как? — интересуется она. — Нормально, — бубнит Чонгук. — Иди ложись рядом с нами. — Дахён указывает в сторону, где Намджун, Кэти, Хосок и Чимин готовят спальные места. — Спасибо, я… сам. — Он благодарно кивает и бредет вдоль берега дальше, чтобы найти себе более уединенное место. Он идет мимо того самого молчаливого парня, который тоже предпочел одиночество, сев под дерево, завернувшись в плед, и проходит еще дальше. Удалившись на достаточное расстояние, чтобы никого не слышать и чтобы никто не слышал его, он расстилает пледы, сложив каждый вдвое, чтобы было мягче, и устраивается сверху, укрывшись едва не с головой. Дахён продолжает наблюдать за ним, видя, как украдкой стирает он слезы с лица, думая, что никто его не видит и не слышит. Вздохнув, она тоже уходит отдыхать. Все, что могла, она сегодня уже сделала. Улегшись под бок Чимина и устроившись головой на его груди, Дахён тихо вздыхает. Сон никак не идет, а голова болит сильнее, чем днем. Она слышит, что Чимин тоже не спит. Его дыхание не глубокое и размеренное, оно поверхностное и прерывистое. Он кладет ладонь на ее поясницу, начиная ласково поглаживать, и она снова вымученно вздыхает. — Ты в порядке? — шепотом спрашивает Чимин, коснувшись губами ее макушки. — Голова раскалывается, — признается Дахён. — Я же говорил, что твоя травма не ерунда. У тебя шишка. — Он находит ее кончиками пальцев. Она немного выше виска, и там осталась запекшаяся кровь. — Я знаю. Днем немного кружилась голова. — Мне не нравится это. Боюсь, что это что-то серьезное, а мы посреди гребаного океана. — Мы все равно над этим не властны. Придется потерпеть, пока нас не заберут отсюда. — Обещай, что не будешь скрывать от меня, если станет хуже. — Не буду. — Дахён приподнимает голову, тянется к его губам, и Чимин ее целует, обняв покрепче. В лагере все стихает.
