Et noc cedamus amori

      Сначала Наруто казалось, что он понял что-то неправильно. Что-то, что заставляло заржавевшие шестерёнки мозга скрипуче заедать, ритмичными движениями взад-вперёд останавливая все процессы внутри черепной коробки. Что-то, что тремором отдавалось на кончиках пальцев.       Но это «что-то» не было любым абстрактным объектом, мыслью или явлением, нет. Это «что-то» имело острое ломаное тело, скверный характер и колючий взгляд.       Да, Учиха Саске был вполне конкретным физическим объектом. На который сейчас была вполне конкретная физическая реакция.       И вот где-то тут у Наруто не сложилось два плюс два: конечно, он всегда признавал, что Учиха вызывал у него в буквальном смысле ураган эмоций, однако раньше все они лежали несколько в иной плоскости. Сейчас же плоскость отказывалась оставаться плоскостью, отдаваясь болезненной пульсацией в районе паха.       В первый раз Наруто испугался.       Не самому возбуждению как явлению, конечно, а причине. Ничего страшного не произошло бы, окажись ею какая-нибудь эталонная дама из тематического журнала или же даже любая девочка из ряда друзей. Нет. Причиной того, что Наруто с глухим стуком захлопывает дверь в ванную комнату и включает воду на максимум, чтобы его ни в коем случае не услышали; того, что он с паникой оглядывает просящий внимание внушительный бугор является никто иной, как Учиха, что б его, Саске. Спящий, к слову, за соседней стеной.       – Твою мать, – с рыком выругался Наруто, расстёгивая ширинку.       Возможно, идея выпить была не такой уж хорошей, как казалось пару часов ранее, раз повлекла за собой подобные последствия. Узумаки под угрозой смерти не смог бы ответить, в какой момент – быть может, вернее будет сказать "после какого глотка" – действия Учиха стали видеться под другим, пугающе неожиданным углом. Расслабленная атмосфера и лёгкое ощущение жара от повысившийся температуры скатализировали то, что незримо обитало с того момента, как тот всё-таки вернулся в деревню. Наруто не мог не реагировать на всё, что делал Саске, будь то очередная язвительная реплика, ленивое движение или тихий смешок. Всё это буквально выбивало землю из-под ног. Казалось, из-за одновременно ощущающихся ностальгии и непривычности. Оказалось, Наруто казалось.       А быть может наоборот, именно тот факт, что Наруто находится под градусом даёт ему спасательный круг. В самом деле, такую странную реакцию ведь можно списать на причуды пьяного организма. Подумаешь, встал на друга. Бывает.       «Бывает», к сожалению, не действует во второй раз. В, чёрт всё дери, достаточно неподходящий раз.       Выбитые с таким трудом тренировки казались усладой для порядком заждавшегося тела. Тем более, тренировки с ним. Да, формально, Саске должен сейчас сидеть в тюрьме, связанный по рукам и ногам и с маской на глазах – Узумаки всё порывался узнать, какому извращенцу взбрело в голову посадить Саске под арест именно в таком виде, или чего ещё парень не знал о Морино Ибики –, но Наруто не был бы Наруто, не добейся он освобождения Учиха под громкое заявление, что глаз с него не спустит. Благо, он был сейчас слишком на хорошем счету у всего мира, чтобы ему смогли отказать. Когда орда журналистов и простых желающих встретиться со «Спасителем мира» со всех концов Земли, наконец, усмирилась, а Каге с их свитами уехали в свои деревни, двери Конохи закрылись. Дела Конохи решались непосредственно в самой Конохе, поэтому освобождение жителя их деревни, пускай и осуждённого по ряду международных преступлений, осталось в её пределах. Хотя это было, стóит признать, довольно сложно. Старейшины упирались до последнего, однако Экс-Хокаге в лице не желающей отмалчиваться в стороне Цунаде вместе с Шестым смогли изменить ситуацию. В конце концов, Наруто добивался всего, несмотря на потенциальную невозможность некоторых его затей.       Раз получилось вытащить Учиха из камеры, получилось в последующем и внести свои корректировки. В первоначальную расписку о том, что Саске не покинет квартиру Узумаки ни при каких условиях сначала был дописан пункт, в котором Саске разрешалось выходить на пару часов на улицу, но исключительно в сопровождении самого Наруто, а затем уже были услышаны и мольбы о тренировках. Разумеется, исключительно с Наруто. В этот пункт так тщательно тыкали, что Узумаки сперва даже забеспокоился, что такое распределение ролей будет оскорбительным для Саске. Наруто был кем-то вроде надзирателя.       Однако, Учиха даже бровью не повёл. У него не было желания проводить время с кем-либо ещё. Этого он, разумеется, самому Наруто не посчитал нужным озвучить. Вообще никому не посчитал. Ему не хотелось, чтобы ещё и он был в той куче, которая причисляла Наруто к лику святых.       Таким образом, пару часов в день можно было потратить на поддержание тонуса мышц. Всюду следующие по пятам Анбу тоже незримо для большинства глаз наблюдали за спаррингом, скрываясь за листвой деревьев, дабы в случае чего остановить Саске от противозаконных действий. Наивно, но необходимость сохранять видимость контроля над бывшим нукенином стояла превыше реального распределения сил.       И вот во время спарринга, такого долгожданного и, как оказалось, умеющего удивлять, Наруто почувствовал волны неконтролируемого возбуждения. Сначала он даже не заметил, списав резко поднявшуюся температуру тела на азарт. Когда же весь жар сконцентрировался в одной точке, пока ещё ненавязчиво давя на ширинку изнутри, Наруто даже застыл на секунду. Нос подобную выходку не оценил, жалобно хрустнув от точного удара по переносице. Зато это помогло прийти в себя настолько, чтобы блокировать следующий удар. Челюсть была благодарна за это.       Лучшая рекомендация себя перед членами элитной организации. Узумаки Наруто – очень деятельный, но периодически залипающий Хокаге.       На счастье Наруто, его непомерно широкие штаны для тренировок сейчас буквально спасали его от очень неловких разъяснений о том, что, собственно, творится у него в штанах и – куда более важно – в голове.       Последующий пропущенный удар обернулся встречей затылка с землёй и чужим кулаком буквально в паре сантиметров от лица. Сам же Учиха, как ни кстати, уже сидел на самом Наруто, которого от резкой смены положения заметно трухнуло. Момент был схож с их спаррингом во времена обучения в Академии. Было почти смешно от мысли, насколько разные чувства вызвал одинаковый исход.       Почти смешно. И абсолютно дико.       Секунды потекли необычайно долго, делая момент каким-то нереальным. Рваное дыхание, нетипичные для тренировок расширенные зрачки и расфокусированный взгляд, да ещё и едва заметный румянец, пятнами отпечатавшийся на слегка смуглом лице явно можно было трактовать двояко.       Парень действительно провалился бы сквозь землю, не почувствуй он, как что-то едва ощутимо давит ему в районе живота. Интуиция подсказывала, что это не кунай. Не обращая внимания на находящийся в опасной близости кулак, Наруто немного нахмуренно перевёл взгляд туда, где именно сидел Саске, который в эту же секунду оказался уже стоящим спиной к опрокинутому парню. Ему потребовалась буквально секунда на резкие вдох-выдох, и он спокойно развернулся снова, протягивая руку помощи.       Наруто только сейчас обратил внимание, что вокруг бёдер у Саске боком повязана накидка, очень удачно прикрывая то, что могло бы выдать Учиха с поличным. Это совпадение, предусмотрительность или у Саске есть скрытые способности предвидения? Но сейчас Наруто даже в шутку не был намерен что-либо говорить на этот счёт, просто принимая жест помощи и предлагая идти домой. Саске только коротко кивнул.       Дома ни один, ни второй никак не высказали даже намёка, что на тренировочной площадке произошло что-либо странное.       После этого случая Наруто казалось, что он просто запутался. Он ведь не мог на самом деле хотеть своего друга? Парню казалось, что между словами «Саске» и «хотеть» потерялось уже надоевшее всем «вернуть в Коноху». Можно было ещё добавить «набить морду» или «превзойти», но никак не хотеть… хотеть. Наруто до крови закусил губу, думая об этом. Он на протяжении нескольких лет непреклонно твердил, что вернёт Саске обратно. Потому что так ему будет лучше, потому что дом. Потому что друг. Он ведь раз за разом говорил это, смотря тому в глаза.       Потому что ты мой друг, да?       Становилось тошно от самого себя. Он точно не собирался позволить рухнуть тому доверию, которое буквально выбил стёртыми в кровь кулаками. Он ведь оправдал ожидания всех, выполнил все обещания. Смог всё-таки достучаться до запертого за тысячью замками Саске. Он поступал столько раз правильно, так что и в этот раз справится. Как же иначе.       В итоге парень сослался на банальное перенапряжение – как физическое, так и моральное –, постоянное времяпрепровождение с Саске и просто искреннюю радость, что друг снова здесь, в Конохе, рядом с ним. Именно это дало такую странную реакцию. Касательно реакции Саске парень старался не думать, запихивая интуицию, быть может, впервые в жизни куда подальше, готовый уже поверить и в кунай, и во что угодно. Всё это было просто рядом каких-то недоразумений. Наруто просто не мог позволить себе думать иначе.       В отличие от Саске. Его мысли были обращены в противоположную от столь платонических в своём толковании мыслей Узумаки сторону. Нет, он кристально ясно с первого раза понял тот факт, что у него встал на Наруто. И что это не одноразовая акция – тоже. Однако осознание, что Узумаки и сам реагировал на него подобным образом, как бы он сам не пытался этого скрыть, немало удивило. Самый непредсказуемый шиноби Конохи, да? Что ж, Саске готов был поставить руку – уже единственную – на отсечение, что это побило бы всякие рекорды во всей деревне. И эта мысль обожгла Саске.       Деревня.       И всегда – такая важная Коноха. Драгоценные жители, любимые друзья, да даже любой кустик на любой дороге – всё это было не просто «важно» для Наруто; он был готов отдать жизнь за каждую песочницу и фонарный столб, что уж говорить о людях. Зато Саске мог точно сказать о людях, что они не отличаются особым пониманием. Бесспорно, авторитет Наруто сейчас был незыблем: его боготворили так, как подобало боготворить Спасителя мира. Однако, это не подразумевало, что вся эта армия в рот смотрящих фанатов с бывалым благоговением «проглотила» бы новость о том, что их Спаситель испытывал к своему не в меру остропроблемному другу несколько не дружескую… симпатию? Уже вторая мысль обожгла Саске, побуждая буквально на секунду скривить губы в ухмылке.       Смешно.       Чем бы там тело Узумаки не руководствовалось, оно явно не было синхронизировано с его головой. И раз уж Наруто молчал как рыба после последних событий, хотя Учиха был более чем уверен, что его собственное состояние на тренировке не было не замечено, значит, он не знал, что говорить и делать. Впрочем, как и сам Саске. И именно это вызывало жгучее желание, чтобы Узумаки первым нарушил этот абсурдный театр под названием «у нас с другом всё прекрасно», выдав хоть что-то вменяемое из своего ежедневного потока бреда. Не хотелось этого признавать, но Учиха боялся: наконец-то годы скитания во тьме в полнейшем одиночестве были прерваны, позволяя взглянуть на мир не затуманенными ненавистью и жаждой мести глазами. И Саске до дрожи боялся снова это потерять. Его пугало, что Наруто банально мог отдалиться.       Единственное, что сейчас держало Саске на плаву, могло порушиться из-за непонятно откуда взявшегося желания.       В итоге, оба просто не нашли ответа, что делать со свалившимся на голову ураганом чувств, и оставили всё внутри себя на растерзание собственным демонам.       Тема так и висела немым вопросом в воздухе, перекрывая доступ кислорода в лёгкие обоим, пока в один день Сакура не пригласила их встретиться вечером в кафе.       Наруто воспринял эту идею с энтузиазмом. Его не могла не радовать мысль, что Саске, наконец, сможет снова почувствовать себя частью деревни, частью седьмой команды.       И ещё одна, в которой сам Наруто мог бы покинуть четыре стены и развеяться.       Саске на такое воодушевление отвечал весьма и весьма скептично.       – Тебя все идеи приводят в восторг, добе.       – Тц, не шурши, а? Расслабься и получай удовольствие, ттебайо.       Саске прикусил кончик языка, чтобы не съязвить на столь вызывающую фразу, прикинув, насколько это будет лишним сейчас. Сильно так будет.       Наруто же, посчитав себя победителем в этой «полноценной» перепалке, закинул по старой привычке уже одну единственную руку за голову, блаженно прикрывая глаза.       Прохладный ветер первых дней декабря оставлял колючие поцелуи на щеках, а заходящие лучи Солнца всплывали оранжевыми пятнами на внутренней стороне век. Парень действительно был в приподнятом настроении. Жаль, что, как бы не хотелось считать, что причиной этого является подруга, которую Наруто не видел уже достаточно давно, такое настроение было из-за ощущения, что с Наруто, пускай и ненадолго, но сняли давящий ошейник, позволяя вдохнуть полной грудью.       Нет, он всё ещё был счастлив, что смог добиться того, чтобы Учиха жил у него, а не коротал дни в тюрьме, где единственное занятие – слушать, как надзиратели играют в карты и распивают бутылку другую. Наруто бы не нашёл себе места, зная, что его друга держат в подобном месте, бесцельно околачивался бы там, капая на нервы буквально всем. Собственно, чем он и занимался до того, как Учиха выпустили.       Просто последнее время Наруто было трудно находиться с Саске. Обычно собственный не затыкающийся рот сейчас мог только задать пару вопросов, и то как правило примитивно-бытовых. Вишенкой на торте был просто постоянно наблюдающий за ним Учиха. Ни вопросов, ни действий его взгляд не предвещал, лишь неотрывно следил за передвижениями, заставляя напрягаться ещё сильнее. Чувствовать себя натянутой пружиной, вот-вот готовой лопнуть.       Наруто казалось, будто за ним наблюдал питон. И ему ни в коем роде не нравилась роль добычи.       Именно поэтому приглашение Сакуры было воспринято с таким энтузиазмом. Наруто чувствовал себя паршиво, думая, что это некрасиво по отношению к обоим своим друзьям, но ничего не мог с собой поделать. Поток мыслей оборвал звонкий голос, звучащий уже совсем неподалёку:       – Саске-кун, Наруто!       Сакура подходила к стоящим у нужного кафе парням – пойти в Ичираку, к большому сожалению Наруто, отказались оба –, приветливо махая вытянутой рукой ещё за несколько десятков метров. Наруто широко улыбнулся, даже сейчас чувствуя на себе этот невыносимый взгляд. Когда уже Сакура остановилась рядом, Саске отвёл его, и, кивнув девушке, направился внутрь заведения.       На удивление, вечер проходил достаточно нормально. Изначально в воздухе витало стойкое ощущение неловкости, исходящее от Сакуры, которая, очевидно, не знала, как вести себя рядом с Саске. Разумеется, этому способствовал ряд факторов, начиная от пропасти в несколько лет, в течение которых Учиха был преступником, заканчивая всё той же не прошедшей симпатией. Стараниями Наруто неловкость сошла на нет, и буквально через полчаса девушка уже более расслаблено делилась историями со своей работы в больнице, из-за которой она, собственно, не могла встретиться с ними вот уже с месяц. Конечно, сложность составляла и поначалу строгая изоляция Саске, из-за чего Наруто тоже не видели несколько недель, хоть он и выходил иногда из дома, но в основном это были необходимые визиты в Резиденцию или просто походы в магазин за продуктами – оставлять Саске одного не хотелось. Знал бы тогда Наруто, что уже через каких-то пару недель он не сможет нормально дышать рядом с этим человеком, перевариваясь по сотому кругу в своих мыслях. Даже сейчас он не мог не косить взгляд в сторону парня, который, впрочем, без особых эмоций слушал рассказы девушки.       За размышлениями был пропущен, по всей видимости, какой-то вопрос, адресованный непосредственно Наруто, раз уж Сакура перешла от слов к действиям.       – Ай! Сакура-чан, за что? – Наруто чуть было не въехал носом в тарелку, ведь удар напротив сидящей девушки прилетел чётко в затылок, в то время как голова Наруто была повёрнута в противоположную от него, удара, сторону. В ту, по которую от него сидел Саске.       – Чтобы ворон не считал, когда с тобой разговаривают.       – Но зачем же сразу со всей силы? – пальцы растирали уже слегка выступающую шишку.       – Ударь я со всей силы, пробил бы носом пол. Не ной давай. Ответь лучше, почему отказался провести ученикам Академии лекции? Я понимаю, что одно только слово «лекция» вызывает в тебе огромный страх, но от тебя не требуют ничего заумного. По сути, просто надо рассказать о своих тренировках и всякое такое.       – Ну спасибо… Пряма́, как и всегда, Сакура-чан.       – А ты как-то не очень.       – Что за лекции? – тихий голос, почти постоянно молчавший до этого, заставил обоих несильно вздрогнуть.       – А… Наруто попросили в Академии провести что-то вроде автобиографической лекции, чтобы воодушевить будущих шиноби в наше непростое послевоенное время. Герой, все дела, – Наруто не успел вставить своё недовольное явным подколом слово, как девушка продолжила. – Но он отказался.       – С чего бы? Разве ты не спишь и видишь, как толпа детишек выслушивает твои россказни о собственном великолепии? Где же ещё можно будет уместно в тысячный раз поорать о том, что станешь Хокаге?       – Ой, заткнись, а? – огрызнулся Наруто, с недовольством услышав смешок подруги после реплики засранца. – Вот вместо того, чтобы болтать без умолку, мог бы и дать слово вставить. Не отказывался я ни от чего. Просто попросил перенести это на потом, пока… – парень сразу почувствовал, как за секунду напрягся Учиха, хоть и никак не выдал этого внешне. – Пока у меня куча дел, вот. Да и вообще, чего об этом говорить? Это не самое важное, чем надо заниматься в Академии. Там же учиться надо, ттебайо… Чего?       Сакура выдержала ещё буквально пару секунд перед тем, как сорваться на слегка истерический смех. Даже не выражавший до этого никаких эмоций Саске не удержался от тихого смешка.       – Эй, вы какого чёрта ржёте? Я серьёзно, блин!       – Да-да, Наруто, конечно. Прости, – голос девушки всё ещё подрагивал от смеха. – В любом случае, я считаю, что потом тебе всё-таки стóит сделать это. Учитывая тот факт, что на всё это придут посмотреть не только ученики Академии.       – А?       – Ну, знаешь, сейчас очень многие хотели бы послушать и посмотреть на мирового героя. Я часто это слышу от своих коллег, пациенток и вообще знакомых. Хотят познакомиться и всё такое.       – Что ещё за «и всё такое»? – недоверчиво пробубнил Наруто, слегка хмуря брови и не до конца понимая, к чему клонит сокомандница.       – Боже, Наруто, а вот это я уже не хочу обсуждать. Я просто по-дружески решила сообщить тебе о том, что тобой интересуются многие… дамы. Вот и всё. Просто, чтобы знал.       – Ага…       Наруто не понравилось, куда свернула тема буквально за секунду. Из всех возможных направлений беседа ушла в то, о котором сейчас было максимально нежелательно ни говорить, ни тем более думать. Потому что говорить было страшно, а думать уже невыносимо. И снова причина сидела по левую руку и, похоже, находилась в какой-то прострации. Наруто издал неконтролируемо нервный смешок и продолжил:       – Ладно тебе, Сакура-чан, я обязательно покрасуюсь своей крутостью перед мелкими из Академии. Не надо меня, э-э, завлекать чем-то… другим.       Сакура удивлённо вскинула брови, отпивая из трубочки коктейль.       – Странно. Я думала, ты будешь без ума от этой новости, хвост распетушишь или что-то в этом роде, но нет… Впрочем, так даже лучше. Пора уже, наконец, приглянуться к тому, кто рядом.       – Сакура-чан...? – Наруто наклонил голову вперёд, в то время как брови поползли вверх, тем самым выражая не озвученный вопрос.       – Нет, придурок, я не о себе, – девушка демонстративно закатила глаза. – Вот в этом и твоя проблема, что не туда смотришь. Я-то думала, что всё наконец станет понятным после… ну, нападения Пейна.       Уголки губ парня на секунду дёрнулись, а сам он слегка скривился от не самых приятных воспоминаний. Зато стало понятно, кого имеет в виду Сакура. И от этого стало ещё более тошно. Не контролируя порыв, Наруто скосил глаза на Саске, который, впрочем, никак не реагировал. Казалось, он полностью абстрагировался от диалога. Проследив за глазами парня, Сакура слегка смутилась. До неё только сейчас стало доходить, что они, вообще-то, обсуждают достаточно интимную тему, а рядом сидит… он. В голову ударили собственные чувства, отчего она поспешно затараторила:       – В любом случае, не надо тут из себя благочестивого человека строить и делать вид, что тебе ни в коем роде не интересно, что о тебе спрашивают. Уверена, в голове ты уже вовсю себя расхваливаешь.       – Хей, а вот это грубо, Сакура-чан! Будешь такой грубой, точно не дождёшься, чтобы про тебя так спрашивали.       – Что сказал?!       Ни последние фразы, ни последующие вопли Узумаки Саске уже не слушал. В голове вязко стекала сказанная девушкой фраза.       «Всё наконец станет понятным».       Хоть имя и не было озвучено, Саске прекрасно понял, что речь шла о принцессе Хьюга. Ещё со времён Академии она не могла даже смотреть на Наруто, постоянно отводила смущённый взгляд. По всей видимости, за последние годы она всё же набралась смелости хоть как-то проявить свои чувства.       Нападение Пейна, да?       Верно. Тогда вся Коноха сплотилась против лидера Акацуки, пришедшего перебить всё наследие деревни. Саске не сомневался, что в конечном итоге именно Наруто разобрался со всем, хоть тот сам на этот счёт обязательно начнёт говорить о том, что никогда бы не справился без помощи всех, даже последнего старика и ребёнка.       Саске почти рассмеялся от собственных мыслей. Пускай он и говорил, что не сможет признать и принять – по крайней мере, сразу – весь мир, однако он не вправе размышлять на тему важности вклада каких-либо людей в те трудности, с которыми за последние годы встретился Наруто. Как минимум потому, что самого Саске рядом не было. И, что более смешно, в момент нападения Пейна Саске находился у тех самых Акацуки, строя планы по уничтожению если не всего мира, то точно одной деревни.       Да, Саске точно не имел права на подобные мысли.       Учиха исподлобья наблюдал за защищающим свою честь Наруто, который активно доказывал Сакуре, что никогда не наливался спесью, если становился объектом чьего-либо интереса.       Так же, как и наблюдали несколько людей, сидящие за соседними столами. За весь вечер мимо них прошёл не один человек, здоровавшийся с сидящими Наруто и Сакурой. И каждый раз Саске не мог не цепляться за эти взгляды, которые с нескрываемым восторгом смотрели на Наруто, почти щуря глаза, как будто их слепило Солнце. И в этом Саске был солидарен с этими людьми. За прошедшие дни он неотрывно смотрел, следил, изучал Наруто взглядом, совершенно не понимая, почему не может отвести его. Но сегодня будто увидел себя со стороны. Даже в отражении глаз этих людей Саске мог увидеть эту открытую, чистую улыбку. И теперь, наконец, люди отвечали на неё такой же. Но как бы Саске не понимал этого, он не мог отделаться от жгучего желания перебить их всех. В чёрном пламене сжечь, чтобы не видеть эти лица, эти улыбки. Они не заслуживали того, чтобы он так улыбался им. Чтобы смеялся так честно и открыто, чтобы дарил им часть того тепла, от которого чувствуешь себя в безопасности. Саске буквально скручивало от того, насколько хотелось всё это оборвать.       Потому что чугунной тяжестью давила мысль, что он был куда более недостоин всего этого. Ни смеха. Ни улыбок. Ни прощения.       Ничего.       Эта мысль не была так осознана тогда, в Долине Завершения, когда они были одни, разрушая километры рельефа и столетия проклятий двух неупокоенных душ. Тогда они умерли вместе, буквально прожив жизни друг друга, и разве что Мудрец Шести Путей знал, как смогли вернуться в мир живых. И как бы Саске не хотелось признавать этого, но в глубине души он даже хотел бы остаться там навсегда. Ведь именно там он до конца осознал, насколько они схожи в том одиночестве, которое оба не заслуживали, но получили сполна. И тогда Саске понял, что можно не одному против всего мира, да и вообще, что мир этот не имеет такого уж значения. И тогда же поверил, что важен человеку настолько же, насколько этот человек важен ему. В том мире между живыми и мёртвыми, в котором они были вдвоём.       Но вот сейчас – реальность. В ней Наруто уже не напуганный одинокий ребёнок. У него есть люди, прошедшие вместе с ним не один поворот судьбы, даже самый тяжёлый; у него есть связи, которые уже не разрушатся ни временем, ни обстоятельствами. И для Саске было непозволительно ставить их связь друг с другом выше всех остальных в жизни Наруто. В той жизни, в которой он отныне и навсегда – герой, что в будущем обязательно войдёт в историю как величайший Хокаге, объединивший Пять Великих Деревень Шиноби, приручивший всех биджу; человек, чей лик не будет забыт в истории шиноби, даже если все рукописи сгорят, а монумент Хокаге сотрут в пыль. И эту жизнь Наруто заслужил как никто другой, пройдя через ад, что начался с рождения и длился до сегодняшних дней. Саске буквально видел, как этот человек через года – пока что можно дать этим плечам отдохнуть от груза – будет проходить мимо людей, а те будут кланяться вслед белой накидке с красными всполохами огня. Саске не согласен, что Наруто подходит быть Тенью Огня. Нет, он определённо горит ярче любого пламени в этой стране, а потому может быть только Солнцем. И светить он будет не только для Саске. Наруто будет светить в каждом доме, каждой семье, которая уже не будет знать, каково это – терять близких в бессмысленных войнах.       И такая же семья должна быть у Наруто. Наконец-то полноценная, со всем спектром чувств и эмоций, которыми наполнена буквально каждая вещь в доме. Не пустота и прокисшая упаковка молока. У Наруто должна быть любящая жена, и Хьюга подходит как никто другая. Наследница прекрасного клана, лишённого проклятой силы и крови собратьев на руках друг друга. Чтобы гордо носила титул Первой Леди Конохи. Чтобы подарила ему ребёнка, а быть может и не одного. Чтобы наконец-то всё было правильно.       А Саске одна сплошная неправильность, свалившаяся на голову Узумаки из-за того, что давно ушедшие братья чего-то не поделили. Братья… Этот факт вносил ещё больше комичности в сложившуюся ситуацию. Братская связь не должна влечь такие чувства и желания. Это неправильно. Это не нужно Наруто. Саске до тризма желваков не хотелось снова становиться для этого человека тем, из-за кого на него будут смотреть, как на умалишённого. И сейчас речь шла не о возвращении сбредившего нукенина. Наруто отговаривали, призывали к голосу разума, вправляли мозги, но не считали его неправильным. Разве что глупцом. Но сейчас речь шла о далеко не самом допустимом виде отношений ни во всём мире, ни тем более среди шиноби. Так ещё и с всё тем же сбредившим нукенином. За это уже Наруто не посадят на стульчик и не будут говорить, что порой пора принять действительность и осознать, отпустить, забыть и жить дальше. Было бы даже интересно понаблюдать за реакцией людей, произойди такое. Посмотрели бы они снова на своего героя с непониманием и презрением? Отвернулись бы? Ведь люди так и поступают с неугодными: они показывают свои спины. Хотя что касалось более близких кругов, то там скорее всего просто связали бы Саске по рукам – руке, если быть более точным – и ногам и выкинули в океан, чтобы даже демон не смог найти. Избавились бы, наконец, от проблемы, что разрушала жизнь Наруто последние годы. И даже сейчас, Саске опять был стеной между Наруто и остальным миром. Даже сейчас Узумаки приходилось отказываться почти от всего в угоду роли няньки-надзирателя.       Наруто бы сейчас радоваться жизни в Конохе, а не находить пятый угол в крохотной квартире с человеком, с которым бы даже Бог Смерти испустил дух; проводить бы эти лекции, наслаждаясь горящими глазами юных шиноби, а не загибаться от холодного немигающего взгляда из тени; строить, в конце концов, чёртову личную жизнь с девчонкой Хьюга, а не выкручивать кран на полную, чтобы никто ни за что не услышал, что Узумаки Наруто вконец запутался.       Всё это Наруто не нужно.       – Да не было такого! Скажи же, Саске?       – Хн? – Саске сморгнул оцепенение, которым сковало его мысли, и посмотрел на Наруто.       – Засранец, ты вообще слушал нас?       – Наруто, нечего докапываться до Саске-куна. Просто признай, что ты никак не мог корону снять из-за того, что та девочка из Водопадов запала на тебя.       – Вы о чём? – Саске не мог понять, при чём тут Водопады, какая-то девочка и, собственно, он сам.       – Ну миссия в деревне Водопадов. Вспоминай давай, теме. Когда ещё мы случайно наткнулись на орудующего в деревне вора, которого я словил.       – Да, и просто держал грудь колесом, когда дочь владельца магазина вся смущённая преподносила ему благодарность в виде подарка из товаров той лавки, часть из которых он спас от похищения. Что там было, кстати? Ваза?       – Да не помню я. Куда более важно – я не «держал грудь колесом». Просто было приятно из-за подарка.       – Или из-за того, как тебе его дарили.       – Да обычный я был, ттебайо, – насупился Наруто, поднося стакан к губам.       – Веер.       – А? – недоумённо произнёс Узумаки, слишком резко поворачивая голову в сторону на Саске, из-за чего капли напитка скатились по уголку губ, примагничивая на себе взгляд Учиха.       – Подарок. Это был веер. Настенный.       – А… – Наруто слегка нахмурился, будто пытаясь вспомнить, и провёл языком по губе, слизывая пролитые капли и вызывая в Саске желание разбить стакан в его руке об его же голову. – Кстати, да. Красивый был. Куда я его, интересно, дел? Я точно его никуда не выносил… Ты не видел его дома?       – Нет. Но не удивлюсь, если он окажется всё же в его пределах, погребённый под грудой мусора и хлама.       – Засранец, – с усмешкой ответил Наруто и дерзко улыбнулся, слегка обнажая зубы. – Будто там сейчас хоть что-то осталось из того, что лежало и, несомненно, никому не мешало. Ты выгреб всё. Спасибо, что хотя бы не спалил всё до последней футболки.       – Потому что эти футболки должны находиться в шкафу, а не валяться рядом, мешая любому, кто хочет пройти по полу без преград из горы одежды.       На какое-то время оба затихли, так и держа зрительный контакт. Наблюдавшая за этим Сакура вначале улыбалась из-за перебранки, но отчего-то смутилась повисшей тишине, которая, по всей видимости, была неуютна только ей.       – И… Как вы проводите дни?       Голос девушки заставил Наруто вынырнуть из глаз напротив, и он резво крутанул голову на Сакуру, давая понять, что вовлечён в разговор. До Саске только сейчас дошло, что он выпал из реальности на какое-то мгновение, пока длились эти «гляделки». Опустив глаза лишь на секунду, будто бы загружаясь в действительность, он тоже посмотрел на напротив сидящую. Эта секунда смутила Сакуру ещё сильнее.       – Проводим дни? М-м, да так-то ничего особенного. Скучно сидеть в четырёх стенах, ттебайо. Тем более с этим засранцем, ты только посмотри на него. Зануда, как и всегда.       – Не моя вина, что ты гиперактивный. Мог бы последовать разумному примеру и начать читать, раз уж в твоём доме появились книги. Помимо эротических.       – Да ты достал мне в это тыкать! Я же говорил – это память. Не я же виноват, что Извращённый Отшельник предпочитал писать такое.       – Ещё скажи мне, что ты их не читал.       – Да говорю, память! Ты что, тупой, ттебайо?       – Зато не извращенец.       – Да завались уже! Ты что, даттебайо, нарываешься?!       Наруто со всей готовностью развернулся уже корпусом к ухмыляющемуся Учиха, как до ушей обоих донёсся смех. Парни перевели взгляд на сокомандницу, которая с открытой улыбкой наблюдала за этой недоперебранкой.       – Я смотрю, у вас как всегда кулаки чешутся сцепиться друг с другом. Очень рада, что вы не изменяете своим привычкам, но предупреждаю: я не буду останавливать вам кровотечение, если вы снова удумаете поотрывать друг другу конечности.       К концу фразы Сакура улыбалась так, что даже Саске стало не по себе. Наруто без слов повернулся обратно и нервно хихикнул.       – Да нет, Сакура-чан, ты что, мы же это, э-э, душа в душу, вот. Нормально всё. Так ведь, Саске?       – Насколько это возможно, когда речь идёт о тебе.       – Да ты совсем охренел?!       – Наруто, – со всё той же улыбкой окликнула парня Сакура, вызывая у того рой мурашек по спине, но в следующую секунду удивлённо вскинула брови. – Да, точно. Вам, кажется, спарринги разрешили проводить? Какаши-сенсей говорил об этом, когда я заходила в Резиденцию.       – Ага-ага. Клёво, да? Конечно, сначала не хотели позволять нам этого, но я со всеми договорился, – победно улыбнулся Наруто, буквально излучая волны самоуверенности.       – Удивительно, – изогнула бровь девушка и, не давая Наруто вклиниться, продолжила. – И как?       Наруто, уже открывший было рот для возмущённой тирады, так и застыл. Потупленный взгляд и дёрнувшиеся уголки губ удивили девушку, но до того, как она успела что-либо спросить, Саске спокойно проговорил:       – В последнем выиграл я.       – Вот как, – Сакура ещё секунду смотрела на Наруто, который в упор смотрел на стакан, и перевела взгляд на Саске. – Ну, не удивительно.       Даже эта фраза, вопреки ожиданиям девушки, не вывела Наруто из транса. Он лишь ещё раз дёрнул уголками губ и немного сдавленно посмеялся.       – Ну, я поддавался, конечно же. А то куда ему тягаться со мной, ттебайо?       Сакура поняла, что уже вряд ли сможет достучаться до друга. Да и Саске, без капли заинтересованности, но упорно смотрящий куда-то вбок, дал понять, что не сто́ит.       – Что ж… К сожалению, мне завтра рано вставать, а после сегодняшней смены я хотела выспаться. Утром операция.       – А? – Наруто оторвался от гипнотизирования стакана и посмотрел на девушку. – У тебя разве завтра не выходной был?       – Должен был быть, но сегодня Цунаде-сама сказала, что завтра придётся мне вести важную операцию, так как у неё… дела.       – В пятницу вечером? Представляю, какие. Ну Бабуля даёт, совсем совесть потеряла.       – Да ладно. Всё нормально, – почти весело улыбнулась Сакура, но весь её вид кричал о боли и несправедливости, которые на неё взвалила Экс-Хокаге. – Вы тоже пойдёте, или ещё останетесь тут?       – М-м, думаю, нам тоже пора. Не хотелось бы нервировать Анбу, а то потом от Какаши-сенсея выслушивать, что у него и без того дел по горлу, кроме как тратить время на отчёты о наших передвижениях и бла-бла-бла.       Сакура понимающе улыбнулась, и уже через десять минут вся троица стояла на улице, вдыхая холодный зимний воздух.       – Тебя точно не надо проводить до дома?       – Спасибо, конечно, но я и сама могу дойти, а вам, как ты правильно заметил, не следует лишний раз «нервировать Анбу».       – Ну, как знаешь.       – Всё хорошо. Я очень рада, что смогла с вами увидеться, пускай всего на пару часов. Доброй ночи, Наруто, Саске-кун.       – Пока-пока, Сакура-чан! Обязательно связывайся с нами, как только у тебя будет свободное время. Если что – запряги Бабулю работать, а то совсем сопьётся без дел, – рассмеялся Наруто, снова закидывая руку за голову в привычном жесте.       – Хорошо. И обязательно передам, что именно ты посоветовал мне это – улыбнулась девушка и перевела взгляд с нервно хихикающего Наруто на Саске. – Ну, я пошла.       – Доброй ночи, – кивнул Саске и, увидев слабую улыбку Сакуры, выдохнул. – Спасибо за вечер. Будь аккуратна по дороге домой.       И, не говоря больше ни слова, развернулся и пошёл в сторону дома. Сакура после этих слов ожидаемо покраснела, вызывая у Наруто новую порцию смешков. Тоже пожелав хорошей ночи, он отправился вслед за отдаляющейся тенью.       Сакура ещё какое-то время смотрела им вслед, тепло улыбнувшись, когда буквально после одной фразы Саске Наруто возмущённо начал махать рукой, что-то эмоционально доказывая ему. Но по мере того, как их фигуры отдалялись, улыбка сходила с лица девушки, а тягучее чувство грусти поселилось где-то в груди. Сжав губы, Сакура отвернулась, когда две абсолютно непохожие друг на друга фигуры были совсем далеко, и пошла в сторону дома.       С её мальчиками что-то происходило. Это ощущалось на протяжении всего вечера, но в конце стало почти невыносимым. Что-то было не так. И девушке до дрожи в губах было грустно, что она не могла ничем помочь. Снова. Как и всегда, ей оставалось лишь наблюдать, как эти двое решают свои проблемы.       Впрочем, в этот вечер Сакура в который раз уверилась в ещё одной вещи: никто им, по сути, кроме друг друга и не нужен.