Et noc cedamus amori

      Саске терпеливо ждал, пока Наруто копался в карманах в поисках ключей. Терпеливо смотрел на то, как этими ключами, не без труда найденными в одном из всего четырёх карманов, только с третьей попытки открывал дверь. Саске терпеливо слушал во время всего этого представления одного калеки какую-то историю, нить которой даже не терял, а изначально не нашёл. И Саске почти терпеливо закатил глаза, когда это само воплощение грации шиноби влетело в неосвещённую прихожую и споткнулось у самого порога.       – В следующий раз не будешь разбрасывать свою обувь. Или хотя бы убирать вовремя, – Учиха спокойно зашёл следом и закрыл дверь, оставляя обоих в полной темноте.       – А почему это сразу моя обувь? – недовольно пробормотал Наруто, на ощупь ища включатель.       Когда парень почти дотянулся до предположительно нужного места, щелчок донёсся до слуха, и комнату наполнил свет. Саске стоял буквально в двадцати сантиметрах и выжидающе смотрел на Узумаки.       – Чего?       Учиха молча перевёл взгляд на руку, которую Наруто всё ещё не убрал со стены, и только тогда до парня дошло, что он преграждал Саске путь, буквально зажав его между собой и дверью. Немного смущённо хихикнув, он прислонился спиной к стене, давая пройти Саске, который уже через пару шагов кинул спокойное:       – Не забудь убрать обувь с прохода. Я в душ.       Наруто с кислой миной подметил, что всё-таки о свою обувь споткнулся, и начал убирать слегка отлетевший сапог, задаваясь вопросом, как Учиха умудрился разуться, убрать свою обувь и включить свет буквально за несколько секунд. Наруто всё больше и больше задумывался над тем, что жил с монстром.       Разобравшись-таки с прихожей, Наруто зашёл в комнату, попутно стягивая с себя кофту. Не обнаружив одежды на кровати, парень нахмурился. Либо предметы гардероба сбежали, либо…       – Да он серьёзно?       Одежда ожидаемо нашлась в шкафу. И ладно бы Наруто нашёл её в аккуратно сложенном виде, так нет: очевидно, как одежду схватили на кровати, так и кинули в шкаф.       – Вот ведь засранец, какого чёрта? – пробормотал Узумаки, не понимая, всё ещё возмущаться и бесновать относительно загонов Учиха, или же стоит уже смириться и принять. – И как мне удастся что-либо найти, если он постоянно убирает всё в дальний угол?       Когда рука уже была у брошенных на полке вещей, в голове Наруто промелькнул момент из вечера. Так и не взяв одежду, но докинув сверху снятую ранее кофту, парень поочерёдно стал осматривать полки, залезая в самую глубь. Через десять минут и десятка слоёв застарелой пыли поиски увенчались успехом. Узумаки победно посмеялся и, удобнее перехватив в руке обёрнутый плотной бумагой предмет, приземлился на пол, скрещивая ноги под собой.       Собственно, именно в таком виде и застал его Саске, чья бровь дёрнулась от представленного хаоса, который умудрился устроить Узумаки в комнате буквально за десять минут. Однако вид сидящего спиной – а потому и загораживающего обзор к своим действиям – и тихо хихикающего Наруто сбил Учиха с настроя самым кровавым способом вбить в этого человека хоть толику аккуратности и чистоплотности, вызывая интерес.       – Что ты делаешь?       – А? – Наруто, казалось, даже не услышал, что в комнату зашли. – Ну, я просто хотел удостовериться, что был прав.       – Что это? – спросил подошедший к Наруто со спины Учиха, слегка наклонившись, чтобы разглядеть упакованный в светлую бумагу свёрток.       – Ты запомнил, что внутри, но забыл упаковку? Хотя неважно. Помоги лучше, потому что я не могу распаковать. Как я так повторно завязал всё, ттебайо?       Саске ещё пару секунд наблюдал за тщетно пытающимся развязать все узлы Наруто, после чего скорее для виду цокнул, сгибаясь ещё сильнее и касаясь бумаги своей рукой.       – Хватит просто дёргать. Придержи с левого конца верёвку. Наруто, я сказал с левого… Так и держи.       С десяток секунд потребовалось, чтобы аккуратно развязать все узлы, которые, если судить по отсутствующей аккуратности, были когда-то завязаны самим Наруто. Саске отстранился, позволяя посмотреть на проделанную работу.       – Готово.       – Ого.       Наруто не без изумления обнаружил, что все узлы действительно были развязаны. И как только этот засранец умудрялся так спокойно обходиться одной рукой? Наруто не мог привыкнуть к отсутствию конечности вот уже почти два месяца. Казалось, никогда и не привыкнет.       Убирая последний рубеж в виде нескольких слоёв обёрточной бумаги, Наруто торжественно достал сложенный веер. Раскрыв его, не без удовольствия подметил, что за несколько лет пребывания в пыльном дальнем углу с ним ничего не случилось. Никаких потёртостей, разрезов или царапин. Даже цвета остались такими же яркими, какими их и запомнил Наруто.       – Посмотри, правда же красивый?       – Да, красивый.       От призрачно уловимых грустных нот Наруто сначала скосил глаза с сторону Саске, а затем снова посмотрел на веер, немного хмуря брови. Пробежался по аккуратному узору алых цветов на белом и фоне, когда почувствовал, как острой иглой колет понимание где-то под черепом. Чёрт, а он ведь даже не подумал в первый раз, на что это похоже. Признаться честно, Наруто вряд ли тогда вообще знал, что именно веер был изображён на спине, что всегда находилась на шаг впереди. Интересно, сам Саске и тогда понял, что ему это напоминает, или так же, как и Наруто, только сейчас провёл параллель?       Глупо. Конечно, Саске и тогда увидел в этом веере общую схожесть с гербом своей семьи. Не мог не увидеть, ведь в то время его мысли принадлежали только клану, брату и мести. Губы сжались в тонкую линию, когда в голове остро полоснула мысль:       «Когда он уже тонул, а ты ничего не делал».       Понимая, что пауза несколько затянулась, Наруто прочистил горло перед тем, как выдать максимально будничным тоном:       – Я планирую его всё же повесить.       – Не планировал несколько лет, а тут прошибло осознанием?       – Ну, лучше поздно, чем никогда. Верно?       Наруто улыбнулся, поворачивая голову в сторону Саске, и горло будто резко сдавило: дыхание едва заметно сошло со своего привычного ритма. Несмотря на то, что Саске стоял так уже с минуту, Наруто не заметил, что стоял он в одном полотенце, повязанном на бёдрах.       Ну да, логично, у него ведь не было в руке никакой одежды, когда он зашёл в ванную. Логично, что он не надел после душа одежду, в которой сидел несколько часов в кафе. И было логично, что он может выйти в одном полотенце, ведь вся одежда находилась в шкафу. Это было логично, потому что он как-то уже выходил так.       Логично было всё и со всех сторон, но это ни на йоту не спасало от капли, спускающейся по шее к ключице Учиха, которую, по своей неосторожности, поймал взглядом Наруто. Или это она поймала взгляд Узумаки, ведь переводить его парню пришлось почти со скрипом, встречаясь с уже смотрящими на него глазами. И как только эта капля вообще не сорвалась, ведь Саске был достаточно наклонён, – загадка.       Наруто немного дёргано сглотнул и ещё сильнее растянул улыбку.       – Есть идеи, куда?       Однако Саске всё так же молча смотрел в голубые глаза. И снова – вязко и гипнотизирующе. Но сейчас Наруто не чувствовал себя, как жертва очень опасной змеи, что по своей глупости подпустил к себе так близко. Сейчас гипноз не вызывал желания съёжиться и скрыться; от него не становилось холодно и неуютно. Сейчас хотелось провалиться в него полностью.       И Наруто проваливался, как-то сокрушённо выдыхая. Как будто наконец осознавая нечто очевидное, но тем не менее очень важное. Как будто снова убирая весь мир на задний фон.       Как будто снова выбирая.       Саске медленно моргнул, силком вытаскивая все те мысли и уже принятые решения, которые посещали его в общих чертах последнюю неделю и чётко собрались в этот вечер, и перевёл взгляд на стену, попутно полностью возвращаясь в вертикальное положение.       – Можно туда, – рука указала на место на стене, взгляд всецело устремлён туда же. Наруто прищурил глаза, будто пытаясь разглядеть что-то на безэмоциональном лице, в деланно расслабленных чертах, в глазах, так резко прервавших контакт. Будто там был ответ, какая мысль наконец созрела чуть более, чем за неделю, в голове Саске и сейчас пульсировала в ней, перекрывая всё остальное. Потому что Наруто увидел, как что-то буквально за долю секунды вспыхнуло в этой голове и отразилось в сузившихся зрачках. Что-то, что, если не испугало, то неслабо отрезвило Учиха. И чего точно не было до этого.       Саске всё так же стоял с вытянутой рукой, словно уже из принципа смотря в стену. Наруто перевёл взгляд в указанное место.       – Ты так считаешь?       – Будет выглядеть органично.       – Органично, – ровно повторил Наруто, слегка растягивая губы в улыбке. – Да, наверное, ты прав. Займусь этим после того, как схожу в душ.       И спокойно поднялся, кладя веер на невысокую тумбочку у шкафа. Саске зацепил взгляд на светлом затылке, волосы на котором Наруто слегка взъерошивал, обводя комнату взглядом.       – М-м, и бардак уберу уже после.       Саске было спокойно выдохнул, когда Узумаки развернулся в дверном проёме и уставился прямо на него. Учиха сжал челюсть, борясь с желанием сказать, чтобы Узумаки уже проваливал в чёртову ванную, но ответил на взгляд, ожидая. Наруто глазами пробежал по телу Учиха, немного хмурит брови, поджал губы и с максимальной серьёзностью озвучил явно волнующую мысль:       – Как, чёрт возьми, ты повязал полотенце одной рукой?       И направил палец на единственный в данный момент атрибут одежды Саске.       Учиха несколько раз оторопело моргнул не сразу понимая, что только что сказал Узумаки. В его голове промелькнула с дюжину фраз за то время, пока Наруто стоял молча, но ни одна и близко не была направлена в это русло. Уже повторно установив зрительный контакт с голубыми глазами, Саске увидел в них подступающий смех, блеском отражающийся в светлых переливах. И это как никогда помогло.       – Идиот, – на выдохе проговорил Учиха, расслабленно прикрывая глаза.       Наруто улыбнулся, победно блеснув зубами, и почти полностью повернулся, как уже Саске окликнул его. В полуразвёрнутый корпус и, по большей части, лицо прилетело домашней одеждой.       – Не собираюсь видеть твою голую задницу, не способную даже обмотаться полотенцем.       – О боже, какие мы нежные, – хмыкнул Узумаки, снимая вещи со своего лица.       – Будешь говорить это своей коже после того, как я подпалю её катоном.       – Так, а вот это уже явно лишнее. Так уж и быть, исполню твою волю, пугливый котёнок.       – Не нарывайся, добе, – Учиха прищурил глаза, как будто готовый в любой момент кинуться на стоящую напротив цель.       – Да-да, как скажете, Саске-сама, – важно протянул Наруто, но, видя, как глаза сузились ещё сильнее, поднял руку с зажатыми в ней вещами в побеждённом жесте. – Всё, ухожу.       Когда дверь всё-таки закрылась, отгораживая парней друг от друга, улыбки слетели с губ обоих.       Саске без каких-либо эмоций кинул взгляд на кучу вещей на полу, на тумбу с веером, на место на стене, которое скоро будет украшено предметом интерьера, и привычно сделал глубокий вдох. Затем медленный выдох. Он сделал это, как делал всегда: так он успокаивался в детстве, когда просыпался от кошмаров, в которых родители лежали в луже своей крови, а родные глаза отправляли в Цукиёми каждый раз; когда глушил любые чувства и эмоции, что так ненужно рвались наружу в подземных катакомбах Орочимару; когда нужно было усмирить гнев, что затмевал рассудок, а из глаз текла кровь, высвобождая силу, с помощью которой Саске вершил свою месть за – на этот раз уже – брата. С последним он справлялся не слишком удачно. Впрочем, Саске в принципе не слишком хорошо справлялся со всем, что было в его жизни. Словно одна сплошная ошибка.       Но сейчас другое.       Сейчас Саске облажался, почти позволил порыву завладеть ситуацией. Почти порушил то, что решил наверняка сохранить несколько часов ранее. Почти снова стал эгоистом.       Саске повторно выдохнул и, одевшись, пошёл в сторону кухни, слыша шум льющейся воды. Самое время было признать, что пора бы уже перестать делать всё исключительно для себя, что Земля не крутится вокруг него.       Как и его Солнце не должно крутиться.       Солнце же в этот момент вывернул кран с холодной водой почти до упора, как будто призывая и тело, и голову охладиться, прийти в порядок. Вихрь мыслей, буйствующий уже не один день, как-то слишком резко оборвался там, в комнате, где в черепной коробке Наруто наконец-то развязался, казалось бы, гордиев узел. Или же не развязался, а был разрублен мечом. Или всё же катаной. Тонкой и острой, как и её владелец, который, в свою очередь, наоборот завязал дополнительный узелок в своём собственном клубке.       Наруто запрокинул голову, позволяя каплям охладить кипевшую столько часов голову. Кто-нибудь точно сказал бы, что столько думать Наруто не стóит. Сакура, или, быть может, Шикамару. Или Саске. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Да, этот засранец наверняка сказал бы, что в голове у него, Наруто, осталась только одна извилина и трогать её нельзя, иначе всё, конец. Эдакая едкая и колючая забота от Учиха Саске. Интересно, защищал бы он эту последнюю извилину, зная, что именно с её помощью сегодня до Наруто дошла одна простая, до одури простая, но тем не менее и до одури обескураживающая мысль. Впрочем, «обескураживающая» – не совсем то слово, которым Наруто описал бы состояние, когда осознаёшь, что влюблён в собственного друга.       Кран с холодной водой вывернули до упора.       Эта мысль шокировала, пугала, вгоняла в ступор, краску и – совсем чуть-чуть – в панику. «Чуть-чуть» отдавалось дрожью в оледеневших пальцах и уже немного синих губах, к изгибам которых подступал истеричный смех.       Как – и когда – всё так повернулось? Почему последняя извилина решила, что удивлять пора не только всех вокруг, но и самого Наруто?       Интересно, а насколько все, собственно, удивились бы? Сакура ударила бы его? Сай подколол бы, сказав, что всегда видел в Наруто подобные наклонности? Какаши-сенсей обратился бы к своему покойному учителю, извиняясь за то, что не смог уследить за его нерадивым сыном? Конохамару продолжил бы смотреть на него, как на героя? А все продолжили бы?       Дрожь как-то разом отступила, и уголки губ расслабились, пропуская между собой разбивающиеся капли воды. Парень опустил голову, пробежался открывшимися глазами по кафельной стене, как будто выискивая что-то в прорезях между плитками. Поджал губы буквально на секунду, чтобы затем сдавленно усмехнуться: ему всё равно. И на удары, и на подколы, и на любые взгляды, которые он, несомненно, уже видел где-то там, в далёком прошлом. Злость, отвращение, пренебрежение – всё это уже пройденный этап.       Как бы Наруто ни старался двигаться вперёд только так, как он считал правильным – он хотел нравиться людям. Хотел, чтобы они любили его, восхищались им. Хотел всего того, что имел сейчас. И осознание, что всё то, что было приобретено так тяжело, он готов так легко отдать из-за одного человека – вторая обескураживающая мысль за вечер. Наруто никогда не признавал обязанность выбирать между чем-либо, как однажды и сказал Итачи, когда речь шла о Саске и его ещё тогда только возможном желании уничтожить Коноху. Наруто тогда сказал, что сможет и спасти Саске, и защитить деревню.       Потому что где-то внутри себя он понимал, что не смог бы сделать выбор.       Сейчас же мысль была кристально понятна – он уже не сможет отказаться от Саске. Должно быть, он решил это для себя ещё тогда, в их последней схватке, без раздумий и сожалений умерев вместе с ним. И если он смог принять такое решение до того, как это произошло, что уж говорить о последующих событиях, когда они буквально вновь оказались в тех местах, события в которых повязывали на их шеях петлю за петлёй из красной нити, которой они были связаны, как оказалось, с самого рождения. И даже задолго до.       На чаше весов Наруто Узумаки между Учиха Саске и Конохой решающая песчинка упала на сторону одного человека.       Иронично. Если верить словам Саске, Хаширама Сенджу – предыдущая реинкарнация Ашуры Ооцуцуки – выбрал деревню, убив Учиха Мадару. И хоть это шло вразрез с тем, что сделал Наруто, едва ли он смог бы судить Бога Шиноби. Наруто, в отличие от Хаширамы, не был обременён постом Хокаге или, что ещё серьёзнее, не являлся основателем системы пяти Великих деревень Шиноби. К тому же, Хаширама с Мадарой уже не были подростками, которым дозволялось поступать так, как велит чувство собственного долга, а не обязанности перед другими. Наруто не смог бы дать ответ, как бы он поступил, сойди Саске с верного пути не сейчас, когда они только сформировались как личности, а годы спустя. Заметил бы он, что другу нужна помощь? Ведь в их с Саске истории уход последнего из деревни с целью свершить месть и убить родного брата из-за того, что тот перерезал весь их клан не подразумевал таких вопросов. И как бы не хотелось этого признавать, но даже Наруто, со всей своей готовностью помогать, прощать и давать второй шанс, вряд ли смог бы вытащить Саске, сложись у них всё так, как это было у предыдущих их воплощений. Наруто даже не хотел представлять, как бы он жил, если бы ему пришлось убить Саске и идти вперёд как ни в чём не бывало. Впрочем, насчёт последнего он не был уверен. Вряд ли Хаширама остался тем же человеком после убийства своего самого близкого друга, почти что брата, несмотря на то, что его кровный брат был с ним и после. Наруто как никто другой понимал, как ощущалась связь двух основателей Конохи, потому что сам ощущал подобное.       Ну, возможно, не совсем так же. От этой мысли на щеках проступил лёгкий румянец. Да, вряд ли Первый Хокаге испытывал к Учиха Мадаре такой же «букет» чувств, который сегодня в полной мере осознал Наруто.       От утробного, как будто издевательского смеха Курамы внутренности неприятно сдавило, обдавая ледяным воздухом.       «Наивный».       Наруто нахмурился, резким движением выключил воду и стал быстро вытираться, игнорируя сказанное лисом. Он не собирался копаться в отношениях других людей. Так же, как и не собирался обсуждать своё отношение к человеку с кем-либо, кроме этого человека, даже если это существо, живущее в твоём теле всю твою жизнь.       Одевшись, парень понял, что идея устроить себе закаляющий душ была не самой лучшей. В своём желании выпить стакан горячего чая Наруто буквально залетел на кухню, где и столкнулся со спокойно попивающим напиток Учиха.       – Йо, – кинул Наруто, прошаркивая до чайника и попутно растирая шею ладонью.       Саске, немигающе смотрящий на стол перед собой, кинул взгляд на Наруто лишь на секунду, чтобы потом снова уставиться на деревянную поверхность. Наруто пожал плечами, не заостряя на этом внимания.       Неосторожное прикосновение к, как оказалось, горячему чайнику заставило с почти визгом отдёрнуть руку.       – По кружке с чаем в моей руке до тебя не дошло, что он ещё горячий?       – Да откуда ж я знаю, когда ты его нагрел, – обиженно промычал Наруто, посасывая обжёгшийся палец.       Саске посмотрел сначала Наруто в глаза, потом на свою кружку, из которой шёл столп пара, затем снова на Наруто, выгибая бровь.       – Ой, да не смотрел я на твою кружку. Чего вообще докопался? Всего-то, не подумав дотронулся.       – Как и всегда.       – Эм… – Наруто, который уже было развернулся доделать желанный чай, в пол оборота посмотрел на Саске. – Кого и когда я трогал?       – Что?       – А?       Саске приподнял брови, смотря на Узумаки, как на идиота. Взгляд был схож с его повседневным, разве что излом бровей отличался на несколько градусов.       – Я говорил о «не подумав», добе.       Наруто закатил глаза, возвращаясь-таки к чаю. Уже сев напротив, больше себе пробормотал:       – Думаю я.       – Ты думаешь, что думаешь.       – Если я думаю, что думаю – значит, я уже думаю.       Саске, сквозь сжатую челюсть, досчитал до десяти перед тем, как посмотреть в лицо Узумаки, издевательскую улыбку которого не скрывала даже поднесённая к губам кружка.       – В любом случае, – Наруто спокойно сделал глоток. – Ты не можешь говорить, думаю я или нет, даже если я иногда поступаю слегка не обдуманно.       – Иногда? Слегка?       – Ой, ну часто и с размахом, какая разница? Главное – самые важные вещи я всегда тщательно обдумываю.       – Неужели?       – Да, Саске, неужели.       От спокойствия и уверенности, с которыми была сказана последняя фраза, позвоночник обдало холодом. Очередные гляделки, очередной раз Саске не понимал, куда испарялся привычный контроль. В который раз только за этот вечер уводя взгляд на любой не интересующий предмет, как сейчас на стену, Саске прокручивал одни и те же мысли.       Наруто слегка потянул уголки губ вверх, делая глоток за глотком, и сидел абсолютно спокойно. Будто на него снизошла какая-то божественная благодать, впервые за последнее время позволяя ощущать в голове лёгкость. А ведь когда они выходили из этой квартиры ещё буквально несколько часов назад, она казалось клеткой. Сейчас Наруто обвёл взглядом комнату, посмотрел на сидящего напротив такого всего из себя задумчивого Саске, и понял, что эта квартира ещё никогда не была настолько ему домом. И сидящий напротив такой весь из себя задумчивый Саске его неотъемлемая часть.       Наруто хотел было что-нибудь сказать, как до слуха донеслось короткое:       – Я ухожу из деревни.       Из приоткрытых губ вырвался коротких выдох, как будто под дых прилетел один точный удар.       – Что ты сказал?       – Я собираюсь поговорить с Какаши насчёт этого. Как только Старейшины удовлетворятся своим надзором из шайки Анбу и успокоятся – я уйду.       Ответа, на удивление, не последовало. Саске оторвался от созерцания стены и колюче посмотрел на Наруто. Узумаки молча смотрел с пятнадцать секунд, даже не моргнув, и, разжав плотно сомкнутую челюсть, тускло спросил:       – Почему?       – Я говорил тебе, что моё возвращение не будет означать, что я признал деревню и населяющих её жителей.       – Я спрашивал не об этом, – скрип зубов Наруто, прошедшихся друг по другу, неприятно осел в голове. – Почему?       – Наруто, – Саске прикрыл глаза, выдыхая. – Мне не за чем здесь оставаться. Эта деревня уже не станет для меня тем домом, коим была когда-то. Меня с ней уже ничего не связывает.       – А если не о деревне? Тоже не связывает?       – Ты о себе, полагаю?       – Да, Саске, я говорю о себе.       Саске удивило, что Наруто не начал говорить о Сакуре, о Какаши, о прошлых товарищах и будущих связях, что могли появиться через года. Наруто не начал говорить всё то, что, казалось бы, должен был сказать, а просто сидел и неотрывно смотрел.       – А что, по-твоему, я должен начать делать? Я не отрицаю, что признал тебя. Иначе я не сидел бы сейчас здесь, ежедневно разыгрывая послушного мальчика, чтобы Анбу передавали верхам, что они могут спать спокойно и наутро Коноха всё так же будет стоять на месте. Я не отрицаю, что ты единственный человек, с кем у меня сейчас есть связь. И я не отрицаю, что мне не плевать на неё. Но, Наруто, что я должен делать? Допустим, завтра с меня снимают надзор и признают вменяемым и не опасным для общества, насколько это возможно с моим прошлым, и позволяют в допустимых масштабах делать то, что хочется. И вот тебе уже не надо играть роль моей няньки двадцать четыре часа в сутки, что позволит тебе вернуться к обычной жизни, которая теперь не будет, как раньше. Ты будущий Хокаге, Наруто. Этот титул уже твой, но в нынешних обстоятельствах тебе нецелесообразно отдавать этот пост, ведь ты ещё не готов. Но будущее Конохи ляжет на твои плечи, и ты должен будешь быть готовым не только в случае чего нестись на поле боя, но и знать, как решать политические и экономические проблемы, которые, несомненно, не раз встретятся тебе. А это означает, что тебе предстоит многому обучиться.       – И ты считаешь, что для тебя нет места в этом моём жутко забитом расписании?       – Речь не о том, как я считаю. Ты уже всеобщий герой, за тобой наблюдают. Обычные люди, верхушка Конохи, другие страны – неважно. Ты уже не можешь творить то, что вздумается. Так же, как больше не можешь забивать голову ненужными мыслями.       – Это какими же, например? – прищурив глаза, Наруто походил на дикого лиса: смотрел цепко и выжидающе, а внутри загорался пожар.       – Теми, что не покидают твою голову последние недели.       – Мою голову? – уточнил Наруто, делая акцент на первое слово.       Саске замолчал, как будто не зная, что ответить. Наруто смотрел всё так же, ожидая следующей фразы. Саске поджал губы лишь на секунду перед тем, как продолжить:       – Я уже сказал – я не отрицаю ни нашу связь, ни моё отношение к ней. И не стану отрицать, что сейчас всё это перешло в другое.       – Говоришь, что не станешь, но даже вслух произнести не можешь, – фыркнул Наруто. – Так и я не собираюсь, Саске. Об этом ты подумал?       – Однако тебе надо.       – Что? – непонимающе вскинул брови Узумаки. – Что ещё за «надо»? Отрицать? Серьёзно?       – Тебе надо понять, наконец, – с раздражением начал Саске. – что не всё, что сейчас происходит, тебе действительно нужно.       – То есть, ты у нас не отрицаешь и, по всей видимости, всё признаёшь, а мне это всё не нужно?       – Я – другое.       – Не неси чушь! – ножки стула с жалобным скрипом проехались по полу, когда Наруто резко вскочил. В его глазах бушевал пожар. – Какое ещё, к чёрту, «другое»?!       – Успокойся, – Саске с места не сдвинулся, исподлобья наблюдая за подскочившим Наруто. – Как я и сказал, ты единственный, с кем я связан, и подобное… отношение ничего не меняет. Можно сказать, это не так уж и удивительно. Я здесь только благодаря тебе, потому и логично, что подобное возникло именно к тебе.       На несколько секунд повисла пауза. Небесные радужки задыхались от дыма внутри.       – Тебе же это не нужно, как я и сказал. Это лишнее, Наруто. Пойми ты это уже. И пойми, что тебе больше не надо бегать за мной, отрывая себя от всего мира. Миссия выполнена, успокойся, – Саске спокойно поднялся, направляясь к двери. Уже поравнявшись с Наруто, в глазах которого догорал последний костёр, обронил. – Начинай уже жить без этого.       Саске думал о том, что сходить к Какаши надо этим же утром; что можно будет сказать об опасности нападения на Коноху из-за Риннегана, чтобы это тоже учли; что, если не получится договориться уйти, попросит вернуться в тюрьму, пока решение не поменяют.       Саске думал обо всём, когда делал последние шаги к двери, и когда рука легла на ручку, прокручивая.       Но ход мыслей споткнулся, когда в плечо отдало глухой болью от давления пальцев, а затылок и лопатки встретились с гладкой поверхностью стены. Когда в лицо прорычали тихое:       – Не собираюсь я без этого, даттебайо.