Et noc cedamus amori

      – Не собираюсь я без этого, даттебайо.       Жар чужих губ настойчиво согревал собственные.       Наруто стоял вплотную, буквально на расстоянии полувздоха.       Не то чтобы Саске это мешало сделать этот вздох.       Не то чтобы Саске вообще что-то мешало разорвать хватку и уйти.       Но и не то чтобы Саске не слышал, как Узумаки подходил к нему, чтобы схватить и развернуть. Встать на расстояние полувздоха.       – Наруто, от-       – Заткнись и слушай, – перебил Наруто, сильнее сжимая пальцы. – Я ведь дал тебе сказать всё, что ты надумал, верно? А теперь заткнись, потому что, знаешь, тебе абсолютно точно нельзя давать думать о чём-то, и уж тем более решать что-либо. Потому что это полное дерьмо, Саске. Потому что нет никаких «надо», если это касается меня, нет «ненужных мыслей», если это касается тебя, и тем более нет никакого «другое», если это касается, чёрт возьми, нас! Тебе надо было оторвать голову вместо руки, чтобы до тебя, наконец, дошло это? Ты можешь сколько угодно расписывать мою «совершенную» будущую жизнь, в которой ты опять свалил из деревни, чтобы, видите ли, Узумаки Наруто выглядел просто образцовым Хокаге, шиноби и вообще идеальным мужиком. Чтобы не прикопались, да? А то как это так, Спаситель мира, а влюблён в собственного друга. Не вяжется как-то. Мир же такого просто не переживёт. Нахера, спрашивается, спасали его, да?       – Наруто.       – Я же сказал молчать и… – не договорил Наруто, переводя взгляд на руку Саске, которая сейчас перехватила его собственную в районе локтевого сгиба. Однако вместо стального хвата, на который способен Учиха, пальцы больше в останавливающем жесте вцепились в руку. Возвращаясь к лицу, он уже не смог посмотреть в глаза напротив: Саске с плотно сомкнутой челюстью смотрел куда-то за плечо Узумаки.       – Просто заткнись.       Наруто нахмурился, немного отстраняясь корпусом, будто бы глазами ища причину такой реакции. Прокручивая же мысленно последнее сказанное, парень споткнулся от промелькнувшей мысли, которая заставила растянуть губы в немного издевательской улыбке, обнажая ровный ряд зубов.       – О, да ладно? Учиха Саске – мистер «холодная непоколебимость» – смутился от слов, что в него влюблены? И это ты мне пять минут назад говорил, что не станешь что-то там отрицать? Или только на словах такой крутой?       – Ты сам только и делаешь, что говоришь, – раздражённо проговорил Саске, обратно поднимая взгляд. Намерение сказать что-либо ещё обрывается, когда Наруто снова поддался вперёд, возвращая то расстояние в один судорожный полувздох.       – А можно?       В глазах Наруто – весь спектр чистого неба, а блеск глянцевой плёнкой лёг поверх. А ещё в глазах Наруто Саске увидел так много того, чего, казалось бы, не должно было быть в подобной ситуации: привычные Узумаки решимость и непоколебимость сейчас выбивали из равновесия. Саске понимал, что Наруто изменился за эти несколько лет, волей-неволей становясь взрослее, но подобное спокойствие ему априори было несвойственно. Наруто по обыкновению должен был начать кричать, запинаться, размашисто жестикулировать. Выдавать привычную для него гамму эмоций.       Однако сейчас он просто стоит напротив, выжидающе наблюдая и улыбаясь.       Саске немного нахмурился, не понимая, к чему был задан последний вопрос, но не разорвал зрительный контакт даже тогда, когда Наруто сильнее растянул губы в улыбке и на тон ниже обычного проговорил:       – Не убежишь? А то ты это любишь.       Саске всегда было сложно признавать поражения. Он не любил их, не привык к ним, и абсолютно точно не был готов к такому поражению. В голове всё ещё пульсировала мысль, что он прав в своих предыдущих размышлениях и в том выходе, который посчитал единственно верным и возможным. Так же, как и когда-то был уверен во всех своих решениях.       И так же, как и когда-то, всё это рушил один и тот же человек.       Который просто стоит напротив, выжидающе наблюдая и улыбаясь.       В глазах которого просто невообразимый ураган, но не было ничего, от чего стоило бы бежать. Только чистое и несокрушимое небо. Только то, чему всецело можно довериться. И Саске к своему стыду понимает, что чувствует облегчение, доверяя, полагаясь не на себя. Снова признавая, что можно не одному против всего мира.       – Получилось бы ещё хоть раз убежать от тебя.       Абсолютная, безоговорочная капитуляция. Пусть все боги небес и земель видят – Учиха Саске хотел сделать, как лучше. Как правильнее.       Но очень сложно поступать не эгоистично, когда тебе это позволяют.       Саске прикрыл глаза, когда Наруто прижался ко лбу Учиха своим и несильно боднулся, всё так же едва слышно шелестя:       – Не дождёшься, теме.       – Много болтаешь, добе, – ухмыльнувшись, спарировал Саске.       Наруто сначала замер на несколько секунд, чтобы потом отодвинуться и поймать взгляд открывшихся разноцветных глаз. С секунду пробежался по лицу взглядом, и обескураженно произнёс:       – Я собираюсь тебя поцеловать.       Вдох оборвался лишь на секунду, чтобы в следующую Саске с деланным раздражением смог почти ровным тоном сказать:       – А я собираюсь тебе врезать. Проверим, кто окажется первым?       Наруто не сдержал улыбку, с которой и сократил последние сантиметры, уже в разделённый на двоих горячий воздух проговаривая:       – Я не проиграю.       Губы Наруто – ожидаемо горячие и немного потрескавшиеся – сначала почти невесомо коснулись холодных губ напротив, как будто согревая, давая время привыкнуть – то ли этим губам, то ли себе самому, но когда Саске расслабил до этого сжатый в тонкую полоску рот, Наруто с хриплым надрывом прижался ближе, наконец целуя. Рука с плеча переместилась на шею, к началу роста волос, вплетая в него пальцы, пряча их дрожь в чёрных прядях.       Саске начало не хватать воздуха буквально сразу, как будто даже остаточный объём покинул лёгкие, вынуждая их почти гореть. Голову вело как при хорошем ударе, пальцы до побеления костяшек сжимали оранжевую футболку в районе груди, где под рёбрами отбивало бешеный ритм сердце. Впрочем, собственное этот ритм переняло до смешного точно. Поцелуй получился немного смазанным, немного неуклюжим и просто до одури неловким. Потому что сразу после него пришлось отодвинуться и посмотреть в глаза напротив, в которых зрачки почти полностью заполняют небесное пространство.       – Почти как в Академии, хах.       – Серьёзно? – Саске не сдержал смешок, когда вспомнил тот идиотский случай. Мог ли он тогда предположить, что когда-нибудь поцелуй с этим же человеком не будет случайностью?       – Ну, зато в этот раз меня никто не толкал в спину.       – Задницу.       – Так звучит ещё тупее, чем было на самом деле. В любом случае, в этот раз меня никто не толкал... никуда.       – То-то ты всё стоял, как вкопанный.       – Засранец, я вообще-то твою психику берёг. Сам-то почти не дышал.       – Не выдумывай, усуратонкачи.       Наруто усмехнулся, вспоминая выражение лица Саске буквально минуту ранее, и до того, как Учиха успел что-либо сказать на это, снова подался вперёд, целуя уже куда более спокойно. Сначала губы, их уголок, затем вдоль линии скул, по жилке на шее вниз, касаясь губами ключицы. И от ключицы к плечу, которое тугими швами обрывается где-то под рукавом футболки.       – Наруто...       Парень поднял взгляд, когда белые пальцы ещё раз сжали ткань его футболки на груди, немного оттягивая.       – Саске, я… – Наруто на секунду замолк, быстро облизнул губы, будто в один момент воздух стал сухим, как в Суне, и как-то задушенно сделал короткий вдох. – Я, знаешь, не совсем понимаю, что мне сейчас стóит сделать, потому что, чёрт, я не планировал, что это всё произойдёт именно так. Я вообще ещё не планировал, как это должно было бы произойти, но точно не так, ведь я даже представить не мог, что ты опять заговоришь об уходе из деревни. В смысле, это не значит, что я это сделал только из-за того, что ты сказал, что уйдёшь, нет, просто я не…       – Узумаки, умолкни.       Вот это уже больше походило на Наруто. Удивительно, насколько быстро этот человек менял уверенный тон на беспокойный лепет. Будто маленькие блондинистые тараканы в его голове переключали какой-нибудь рубильник с «я абсолютно уверен, что делать» на «что, чёрт возьми, делать?!». Саске усмехнулся своим мыслям, а потом ещё раз растерянности в голубых глазах напротив.       – Ну и что смешного? Я вообще-то серьёзен.       – Да, несомненно. В таком случае тебе следует сначала обдумывать свои действия немного лучше, а не задаваться вопросами уже после того, как всё сделал.       – Не всё.       Учиха почти подавился воздухом. У Наруто, несмотря на толику растерянности во внешнем виде, взгляд дикого лиса, коим он смотрел на Саске, даже не моргая.       – Не всё, – снова повторил парень, сглатывая. – Поэтому я и спрашиваю: что мне следует сделать, Саске? Потому что сейчас мои желания и здравый смысл расходятся в разные стороны.       В голове Саске за секунду пронёсся рой мыслей; снова начали просачиваться все «правильно» и «дóлжно», но Учиха просто смотрел с несколько секунд в глаза напротив, уже на периферии признавая, что упустил – проиграл – тот последний момент, когда возможно было уйти.       – Они разошлись у тебя в разные стороны давным-давно, если вообще сходились когда-то. И если ты хотел выбрать сторону здравого смысла, тебе стоило поступить, как я тебе говорил буквально пять минут назад, – Саске прервался на мгновение, чтобы на этот раз самому переместить руку на светлый затылок и придвинуться ближе, уже в губы договаривая. – И выбери здравый смысл я, ты бы стоял здесь один.       Возможно, Саске пожалеет об этом где-то там, в будущем. Возможно, он будет проклинать свою юношескую слабость спустя десятки лет. Возможно, он будет испытывать стыд перед остальным миром за то, что не смог полностью отдать им этого человека.       Возможно.       Но сейчас Саске чувствовал, что смог, наконец, принять верное решение без тернистых путей. Что дальше действительно получится "к звёздам".       Когда за спиной послышался негромкий хлопок двери, Саске вынырнул из мыслей: до него только сейчас стало доходить, что они уже находились в комнате, что, вообще-то, бок кровати упирался в ноги, вынуждая под напором спереди откинуться на её поверхность, лопатками ощутить прохладу простыней, а грудью жар тела, навалившегося сверху. Этот жар через кожу передавался Саске, хаотичными вспышками отдаваясь в разных частях тела. Или почти хаотичными. Низ живота стянуло тугим узлом, ткань штанов начала неприятно натирать ещё не до конца возбуждённый орган.       Наруто спускался поцелуями по шее вниз, укусил у бешено пульсирующей вены. Затем ещё ниже, но уже только укусами.       – Наруто…       Узумаки замер на несколько секунд, упёрся носом в изгиб белой шеи, шумно вдыхая и едва различимо выдыхая тихое «чёрт».       Саске потянул яркую футболку вверх, ногтями оставляя бледные полосы в изгибах рельефа спины. Наруто перехватил складки ткани, стянул её резким движением и отбросил в случайном направлении. Учиха мазнул взглядом по тяжело сокращающимся мышцам пресса, когда Наруто отстранился, садясь на его бёдрах ровно, и толкнул Узумаки вбок, головой на подушку, чтобы самому упереться ладонью в простынь и нависнуть над тихо посмеявшимся от такого порыва телом.       Наруто улыбался, притягивая за шею и целуя. Белые пальцы непроизвольно сжали и без того помятую простынь, дыхалка снова подводила, заставляя на секунду отстраниться и судорожно выдохнуть, что снова вызвало улыбку на губах напротив. Учиха недовольно нахмурился и укусил за нижнюю губу, оттягивая.       От горячей руки на пояснице спину непроизвольно прогнуло. Рой мурашек неровным маршем прошёлся где-то в позвонках, растворяясь горячей пульсацией в висках.       Наруто зацепил край футболки Учиха и протянул по выгнутой спине, уже у шеи перехватывая удобнее и снимая. На коже Саске – тонкой и с мраморным отблеском – свет уличного фонаря, мешаясь со светом луны, оставлял неровные тени, причудливо изменяющиеся даже от дыхания.       У Наруто вело голову от ирреальности происходящего, он сел и поперёк спины притянул Саске ещё ближе, смазано поцеловал сначала губы, потом шею и грудь, как будто губами пытаясь поймать эти тени. Коснулся поцелуями там, где под рёбрами стучало взбесившееся сердце, прикрывая глаза на секунду, и поднял взгляд.       В глазах напротив плясали огоньки желания и такой юношеской нетерпеливости, которую столь редко можно было увидеть на этом лице в любое другое время. Наруто никогда не видел. И понимание, что теперь и эта сторона Саске открылась перед ним, отдавалось электрическими уколами на кончиках подрагивающих пальцев и кое-где ниже.       – Саске, – имя сорвалось тихо и смазалось с поцелуем, от которого губы начинало саднить.       Наруто крепче обхватил талию, уложил обратно на кровать, устраиваясь между стройными ногами, и хрипло прорычал, когда Учиха повёл бёдрами навстречу. Парень не без тремора, казалось, во всём теле положил руку на резинку тёмных домашних штанов и вместе с нижним бельём стянул их, оголяя сначала бёдра, а затем и ноги. От вида лежащего обнажённого и возбуждённого тела ожидаемо кружило голову, а внутренний жар будто сжигал дыхательные пути, заставляя дышать сбивчиво и через рот, как после многокилометрового забега. В голове едва ли могла сформироваться связная мысль, да и опыт у Узумаки в данном вопросе не сказать, чтобы был, однако где-то на задворках пульсировала мысль, что нужно – необходимо – найти что-нибудь гелевой или подобной текстуры.       Спасибо, Джирайя-сенсей, ваши работы не будут забыты.       И пускай в его работах немного не тот половой состав, учитель у Наруто повествовал о самых разнообразных вещах.       Наруто дотянулся до прикроватной тумбы в попытках нашарить охлаждающий гель, часто используемый в случае ушибов, который, если верить памяти, лежал именно в первой полке. Это оказалось достаточно проблематичным занятием, если учитывать всё неудобство позы – Наруто мог опираться только на колени, которые проседали в мягком матраце, не имея возможности поставить вторую руку на тумбу ввиду отсутствия этой самой руки, да ещё и пляшущий фокус не способствовал спокойному обнаружению искомого.       Заветный тюбик на ощупь был найден и извлечён из тумбы достаточно быстро, когда слегка подрагивающие пальцы на секунду подвели, выронив предмет, упавший на вовремя подставленную белую ладонь. Взгляд Наруто метнулся на Учиха и снова на руку. Саске чуть изогнул ладонь, так, чтобы тюбик соскользнул на пальцы, обхватил его и большим пальцем поддел крышку. Характерный «чпок», и Саске поднёс тюбик к руке Узумаки. Наруто чуть рвано выдохнул, когда прохладная мазь оказалось на пальцах. Буквально секунда на прогрузку, и Наруто негромко проговорил:       – Ты мне доверяешь?       Саске хотелось сказать, что уже несвоевременно задавать подобный вопрос, но Наруто перевёл взгляд со своих пальцев, что слегка размазывали гель, на него, и Учиха промолчал. По Узумаки видно, что, скажи ему сейчас остановиться, и он действительно сделал бы это. Тяжело, но сделал бы.       – Я уже говорил: иначе меня бы здесь не было, – Саске выдохнул эти слова, пока в голове звучало «только тебе и доверяю». – Не заставляй меня больше это повторять.       Наруто тонко улыбнулся, кажется, удовлетворившись ответом, наклонился, подцепляя взгляд, который боковым зрением уловил опускающуюся руку, и мягко поцеловал.       Саске почти ровно выдохнул в поцелуй, когда почувствовал прикосновение пальцев. Давление, и инстинктивно тело среагировало, желая защититься, увернуться. Саске прикусил чужую губу и сжал пальцы на плече, ногтями оставляя лёгкие полулунные «узоры». Наруто остановился буквально на секунду, чтобы затем углубить поцелуй, буквально вжимая Учиха в кровать, и ввёл пальцы на две фаланги.       Тихое шипение, и узоры превратились в полосы. Саске закрыл глаза и вжался затылком в подушку, стараясь не заострять внимание на процессе. Ощущения, не испытываемые до этого, вызывали ожидаемый дискомфорт. Конечно, за свою жизнь Саске приходилось ощущать на себе различные виды боли, но это оказалось совсем иным. Это заставляло чувствовать себя слишком уязвлённым. И смущённым, да. Даже слабое освещение из окна полностью передавало весь спектр розовых оттенков, что сейчас пятнами отпечатывались на белом лице. Потому что пальцы, которые уже полностью были внутри, ощущались слишком остро. Всё ощущалось слишком остро. Пальцы, находящиеся внутри его тела, губы, зацеловывающие линию нижней челюсти и бешено пульсирующую вену на шее, горячее дыхание, щекочущее эту шею. Собственный ноющий член, в конце концов.       Саске не знал, зачем с выдохом зовёт Узумаки по имени. И ещё раз за разом, пока способность говорить не заблокировали поцелуем. Наруто отстранился, снова садясь на кровати, и плавающим взглядом осмотрел Саске: его шею, на которой, безусловно, оставил несколько отметин, его неслабо проступающие на вдохе рёбра, его немного подрагивающий член, на котором проступала смазка. Наруто на пробу развёл пальцы в стороны, и, не встретив сопротивления мышц, вытащил их. Саске с приоткрытыми глазами наблюдал за тем, как Наруто приспускал домашние шорты, снова взял гель, выдавил его на член и, откинув тюбик уже куда-то по направлению к недавно улетевшим футболкам, размазал по всей длине.       Когда входа коснулась головка, Учиха почти неощутимо вздрогнул, сжимая на секунду желваки. Однако этого достаточно, и Наруто склонился, касаясь губами плеча и выговаривая:       – Я остановлюсь, если только слово скажешь. Только не молчи. Я ведь с тобой.       Вдох.       Саске закрыл глаза, сглотнул вязкую слюну и вплёл пальцы в светлые пряди.       Выдох.       – Продолжай.       Губы Узумаки ещё с секунду грели кожу, но место поцелуя не перестало гореть и после.       Горело вообще всё: горело от поцелуя плечо, горели от бурлящей крови щёки, горело от наполняющей боли внутри, когда Наруто продолжал движение, горело от бессвязного потока в голове. Кажется, горел и воздух.       Пара минут, ощущающиеся как вечность, и к Саске вернулось ощущение происходящего. Тянущая боль ожидаемо начала чувствоваться легче, чего не скажешь о каше в голове. Несмотря на то, что тело смогло под приказом разума расслабиться, сам разум расслабляться не желал ни при каких обстоятельствах. Саске казалось, что его мозг вот-вот разорвётся, как очень натянутая нить проволоки.       И пока Учиха тщетно старался настроить своё дыхание, горячая ладонь буквально обожгла касанием аритмично поднимающуюся грудную клетку.       – Саске…       Парень открыл глаза и, несколько секунд смотря в пляшущий от мерещащихся узоров потолок, перевёл взгляд ниже, пока не встретился с двумя почти синими огнями, что лихорадочно блестели в темноте. Ладонь чуть сильнее нажала на грудь, фокусируя давление в кончиках пальцев, как будто успокаивая слишком быстрое сердце.       – Я с тобой, помнишь? – Наруто приподнял уголки губ, всё так же не двигаясь. Удивительная неожиданно появившаяся выдержка, хоть и было видно, насколько сложно она ему давалась. – Ты только дыши, ладно? Дыши вместе со мной.       И Саске хотел последовать этим словам, пока чужая рука не переместилась с груди ниже, накрывая всё ещё возбуждённый член, что не могло не заставить почти поперхнуться воздухом от неожиданности и резкой острой волны по телу. Наруто вёл рукой медленно, немного надавливая большим пальцем на головку, и сжал челюсть от первого тихого стона. Выдержка, и без того полная трещин в такой ситуации, растворилась вместе с этим стоном, и Наруто на пробу сделал первый толчок. Он дался куда легче, чем думалось до этого, отчего Узумаки расслабленно выдохнул и, не прекращая действия рукой, начал пускай и неторопливо, но двигаться.       Саске в который раз сжал простынь и, слегка прогнувшись в пояснице, прикрыл глаза. Толчки, становящиеся с каждым повтором сильнее и размашистее, вкупе с непрекращающимися движениями руки вынуждали почти прокусить губу в попытках заглушить подступающие стоны. Тело то и дело скользило по кровати, сбивая ритм, и уже через несколько таких толчков Наруто остановился и, встречаясь взглядом с посмотревшим на него Учиха, наклонился для короткого поцелуя.       – Перевернись, пожалуйста.       Саске стянул светлые пряди, притягивая ещё раз, целуя глубоко и нетерпеливо, и выполнил сказанное.       Упираться на ладонь только одной рукой было неудобно и достаточно ненадёжно, поэтому Саске упёрся на всё предплечье и спрятал лицо в локтевом сгибе. Наруто от представившейся картины, казалось, впал в секундный ступор, немигающе смотря на прогибающуюся линию позвоночника. Ему начинало думаться, что он не переживёт этот вечер. Или снесёт Коноху волной взбесившейся чакры. Неловкий конец для столь великой деревни.       Наруто почти невесомо провёл рукой по столь манящей спине, подмечая рой бегущих по этой же траектории мурашек, положил руку на бедро, слегка сжимая, и одним толчком полностью вошёл, наполняя комнату синхронным стоном. Двигаться в такой позе оказалось действительно удобнее, как и набирать темп.       Саске закусил складку простыни и начал подаваться навстречу с каждым движением бёдер. Ещё один толчок – и в комнате на секунду стало слишком громко. Наруто удивлённо выдохнул, обрабатывая услышанное, и сжал белое бедро, которое неслабо дёрнуло. Посмотрел на чёрный затылок буквально пару секунд, и, игриво улыбнувшись, крепко зафиксировал Саске в одном положении, чтобы снова возобновить движения, ища тот же угол. И растянул улыбку сильнее, когда ещё один стон донёсся до ушей.       Через несколько минут подобного ритма Саске, уже сорвавший, казалось, голос, бессвязно шептал имя, носитель которого подавался вперёд, дотягиваясь губами до выступающих шейных позвонков, горячо выдыхая и целуя. Рука с бедра снова переместилась на налитый кровью член, начиная быстро и ритмично дрочить.       Учиха издал нечто подозрительно напоминающее всхлип и закусил кожу на руке, когда Наруто почувствовал на пальцах несколько капель. Он перехватил дрожащее тело поперёк груди, сильнее прижимаясь своей грудью и целуя шею, и сделал несколько глубоких толчков перед тем, как выйти и, разгибаясь в спине, рукой довести себя до заветного оргазма.       Восстановить дыхание получилось не совсем успешно, и даже дикая усталость в мышцах не заставила двинуться с места, отчего оба с десяток секунд не меняли позы. Наруто бросил взгляд на поднимающиеся в затравленном ритме дыхания плечи, на всё ещё сжатый кулак, и аккуратно положил руку Саске на талию, отчего последний несильно вздрогнул. Узумаки наклонился, оставляя поцелуй между лопаток, и прижался лбом, немного поглаживая белую кожу большим пальцем. Когда Саске двинулся, на выдохе приподнимаясь, Наруто отстранился и лёг рядом. Судя по замеревшему Учиха, тело у него неслабо затекло, но буквально через мгновение он выпрямился на руке и больше бедром упёрся на кровать, так и садясь.       Уличный свет со спины подсвечивал его фигуру, создавая почти трепетную картину. Наруто подумал, что это действительно выглядело очень красиво, пока скользил взглядом по острым линиям тела, и посмотрел на лицо. Саске сидел несколько секунд с закрытыми глазами и не выражающим никаких эмоций лицом, отчего Наруто даже немного стало не по себе, но затем медленно открыл глаза и посмотрел в ответ. Наруто смог только слегка улыбнуться. Учиха неизменно смотрел с безучастным выражением лица, пока снова не прикрыл глаза и с тихим выдохом прошептал:       – Сука.       Узумаки, ожидавший, пожалуй, чего угодно, несколько раз оторопело моргнул, до конца соображая, что только что сказал Саске, и сорвался на тихий, но истеричный смех, накрывая глаза ладонью. С каждой секундой ситуация казалось всё более комичной, но Наруто подавил смех и, опустив ладонь до уровня губ, посмотрел в уже упрекающие глаза. Левый – с Риннеганом – выглядел ко всему прочему ещё и угрожающе.       – Прости, – с неконтролируемыми смешками между слогами проговорил Наруто. – Прости, просто, чёрт, ты сейчас сидел такой божественно красивый в этом свете у себя за спиной, а потом… Прости.       Последнее извинение в конце смешалось с новым приступом смеха, который уже выражался в беззвучно подрагивающих плечах. К упрёку и угрозе примешалась тень смущения от слов, на которые Узумаки, по всей видимости, даже не обратил внимания. Или не сообразил, что сказал. Саске поджал губы, переводя взгляд куда-то в сторону и радуясь, что из-за истерики Наруто не смотрел сейчас на него, и уже громче проговорил:       – Идиот.       Наруто, усмирившись, смотрел в потолок какое-то время. Затем, переместив руку на живот, повернул голову. Саске из принципа смотрел куда-то в стену, пока не понял, что взгляда от него не отводят.       – Ну? – с изогнутой бровь, но неизменно в сторону.       Но Узумаки молчал и просто расслаблено смотрел, пока уголки губ не приподнялись буквально чуть-чуть.       – Я-       – Заткнись.       От вида повторно сжавшихся губ Наруто ещё сильнее улыбнулся, обнажая белые зубы.       –...люблю тебя.       Саске, как казалось со стороны, отказался от такого немаловажного действия, как дыхание. И всё так же не поворачивал голову. Наруто принял сидячее положение, подался вперёд, упираясь рукой между бедром и рукой Учиха, и замер буквально в десяти сантиметрах от упорно его игнорирующего лица. Саске всё-таки повернул голову, несколько раз медленно, как будто загружаясь, моргнул, и наклонился совсем немного, пока лбы не соприкоснулись. Немного боднул, слыша короткий смешок, и отстранился.       – Я… – Наруто задержал дыхание в ожидании, что копилось с каждой молчаливой секундой. Саске сглотнул, как будто собираясь с мыслями, и ровно продолжил. – ...хочу в душ, так что подвинься.       Наруто смотрел перед собой какое-то время, медленно повторяя только что сказанные слова, и сокрушённо уронил голову на острое плечо.       – Засранец. Чёрт, какой же ты засранец.       – Кончай липнуть ко мне, я и так весь липкий. Свали уже.       В голове Наруто пронеслась мысль, почему именно мимо того пирса с одиноким грустным мальчиком он проходил каждый вечер своего детства, но всё-таки отодвинулся. Саске покосился на вставшего и идущего к вещам Наруто, но ничего не сказал, взяв новый комплект одежды и, недовольно посмотрев на кучу вещей, так и не убранных, пошёл в душ. Уже когда дверь в ванную перехватили, не дав ей закрыться, Учиха понял, что не ошибся в своих доводах.       – Что ты делаешь?       Наруто замер, непонимающе посмотрев в разные стороны от себя, очевидно, действительно не понимая, с чего был задан подобный вопрос.       – Ам, хочу искупаться?       – И почему ты это делаешь тогда, когда я уже зашёл сюда?       – Ам, – Наруто на секунду завис, пропустив нервно дёрнувшийся глаз Учиха. –...хочу искупаться вместе?       – Издеваешься? – больше удивлённо, нежели раздражённо спросил Саске, но, увидев то же непонимание, добавил. – Неудобно будет.       – Думаю, мы справимся, – Наруто ободряюще похлопал по плечу и пошёл в душевую.       Саске устало выдохнул, не желая что-либо ещё говорить, положил вещи и зашёл следом, больше для галочки кинув:       – Подвинься.       Наруто в побеждённом жесте поднял руку ладонью вперёд, отодвигаясь.       В принципе, никаких неудобств не возникало, за исключением комментариев Наруто типа «ничего себе ты пятнистый» и «да ты глянь». Саске же приказал заткнуться и спокойно принять душ, отметив при этом, что эти следы оставил сам Узумаки и так удивляться попросту по-идиотски. Проигнорировав какое-то бурчание, подозрительно похожее на «кто же знал, что у тебя такая нежная кожа», Саске вышел из душевой и подхватил полотенце. Наруто, по всей видимости, выходить не собирался, потому Саске, разобравшись с одеждой, пошёл по направлению к кухне, ощущая, как сильно хочется пить.       Опершись о кухонную тумбу бедром, Саске не без удовольствия сделал большой глоток, наконец почувствовав, как голова прояснялась. Он окинул комнату взглядом, воспроизводя недавний диалог и своё сокрушительное фиаско. Несмотря на то, что Учиха не собирался уже сейчас анализировать, правильно ли всё вышло, а уж тем более жалеть о чём-либо, мозг справедливо напоминал, что некоторые вопросы всё ещё были актуальны, даже если они с Наруто пришли к такому исходу.       Некоторые проблемы всё ещё были не решены.       Выскочивший из ванной комнаты Узумаки оживлённо открыл холодильник, доставая упаковку холодного апельсинового сока и отпивая с горла.       – Чего не садишься? – буднично спросил парень, уже усевшись на один из стульев.       Саске, до этого находящийся в собственный мыслях, выразительно посмотрел на Узумаки, изломом брови буквально спрашивая «издеваешься?». Наруто потребовалось несколько секунд, в течение которых он непонимающе смотрел Учиха пряма в глаза, пока лампочка таки не включилась. Брови метнулись вверх, а губы старательно пытались не расплыться в улыбке.       – Оу, – только и выдал парень, снова делая глоток сока.       Саске отстранённо уставился куда-то в пол, как будто в голове собирая сложный паззл, и после глубокого вдоха нарушил тишину.       – Наруто, я хотел бы вернуться к тому разговору.       Узумаки чуть не поперхнулся соком. Недоумённо посмотрев на Саске и, не найдя и тени шутки в словах, непонимающе спросил:       – Тебе это кухня не даёт думать о чём-то другом, или какого чёрта?       – Тихо ты, – бросил Саске, останавливая потенциальную пламенную тираду. – успокойся. Я не о том. Точнее, не совсем о том же. Ты же понимаешь, что только потому, мы разрешили одну нашу… проблему, всё остальное, о чём я тебе говорил, не изменилось.       – Ты про тот пункт, где я умираю в ближайшем будущем от нескончаемых занятий? – скептично спросил Наруто, всем своим видом показывая, как относится к этому моменту.       – В том числе. И про то, что в один момент с меня снимут надзор.       – И что? С тебя снимут надзор, а значит, ты можешь заниматься чем угодно. Я буду под надзором на занятиях, но я тоже смогу заниматься чем угодно, когда они будут заканчиваться. Не будут же меня и дома караулить. Это, знаешь ли, слишком.       – Позволь уточнить, в твоём понимании дома тебя ждать буду я? – Наруто молчал, и Саске выдохнул. – Ты и сам понимаешь.       – Но это же не означает, что нам нельзя видеться. Я при любом раскладе не допустил бы этого. Кроме того, где ты сваливаешь, конечно.       – Дело не… – Саске замолчал, как будто забывая, что хотел сказать. Смотрел в стену какое-то время, но продолжил. – Я хочу отправиться в путешествие. Посмотреть на мир. Теперь уже не так, как это было раньше. Думаю, мне это действительно нужно.       Тишина, изредка нарушаемая свистом буйного ветра за окном, почти звенела. Наруто отстранённо смотрел перед собой, то ли о чём-то размышляя, то ли не думая вовсе. Но сердце пропустило удар, когда до слуха донеслось:       – Я хочу вернуться в эту деревню не как преступник.       Наруто прикрыл глаза и шумно вдохнул, вставая со стула.       – То есть, моё дело сейчас добиться того, чтобы надзор с тебя не снимали как можно дольше?       – Что? – Саске немного растерянно кинул взгляд на почёсывающего затылок Узумаки.       – Ну, ты хочешь отправиться в путешествие – кстати, неплохое слово – после того, как с тебя снимут все ограничения, верно? – Наруто заговорщицки улыбался. – Значит, чем дольше ты под надзором, тем мне лучше. Нет, я, конечно, клеветать на тебя не буду, я же не такой, но кто знает, что там взбредёт в головы верхам, верно?       Наруто сильнее растянул губы в улыбке и пошёл в комнату. Саске смотрел ему в спину и осмысливал сказанное, когда парень развернулся в дверях и буднично спросил:       – Ты спать не идёшь?       И скрылся за дверью.       Саске усмехнулся, поставил стакан в раковину и пошёл за Узумаки, на ходу бросая лаконичное:       – Но сначала ты уберёшь бардак в комнате.       – Чёрт…

***

      Мартовский ветер порывисто вскруживал молодую листву в мягком танце, разнося листья в разные стороны. Наруто наблюдал за этой картиной, наслаждаясь приятной погодой. Он всегда любил периоды потепления. Да и вдыхать освежающий воздух, не застуживая при этом лёгкие, куда более приятно. Зима всегда не нравилась ему своей колючестью и одиночеством. В дни, когда было слишком холодно, не было возможности даже прогуляться, вынуждая сидеть в холодной квартире и находить развлечения в рисунках и каких-нибудь играх. Жаль только, было не так уж много игр, в которые можно было сыграть одному. Эта проблема, конечно, была решена, когда Наруто научился использовать технику теневого клонирования без риска создать умирающую версию самого себя, но от этого он зиму больше не полюбил.       Ещё снег ассоциировался у него с нехваткой воздуха. Формально, в этом виноват не сам снег, да и было это в тех краях, где снег круглогодичен, но всё равно белые сугробы стали напоминать о замёрзших коленях, биении сердца где-то в глотке и невозможности сделать вдох. Единственная в жизни паническая атака произошла с Наруто в снежных буранах по направлению на собрание Пяти Каге.       Наруто хмыкнул, вспоминая те события. Возможно, снег у него ещё немного ассоциировался с ощущением безысходности.       А ещё снег – это румянец на бледной коже и снежинки в чёрных волосах. Это лужи воды в прихожей после прогулок. Это обжигающий язык чай и тихое «сам виноват». И ещё горячие объятия по ночам.       Возможно, последняя зима немного смогла изменить мнение о себе, забрав с собой намного больше тепла, чем может дать Солнце в любое другое время года. Наруто улыбнулся этой мысли.       Когда знакомая чакра ощутилась достаточно близко, парень повернул голову, фокусируясь на тёмной фигуре. Должно быть, он уже попрощался с Какаши-сенсеем и Сакурой. Быстро, хотя и ожидаемо.       Саске повернул голову, смотря в глаза.       – Не думал, что и ты придёшь меня проводить.       Наруто слегка улыбнулся, протягивая руку. Саске опустил взгляд, смотря на протектор, зажатый в пальцах, и немного прищурил глаза.       – Я возвращаю её тебе.       – Я оставлю её у себя до нашего следующего поединка, – ответил Саске, протягивая руку.       Несколько скоротечных секунд глаза в глаза, и Саске развернулся, не обронив больше ни слова.       Наруто смотрел ему в спину какое-то время и, растянув губы чуть шире, повернулся в сторону деревни, идя в противоположную сторону по только что прошедшим следам.       «Возвращайся, даттебайо».

Omnia vincit amor et noc cedamus amori.*