Хроники замка Модри

Сумасшествие легче перенести, чем такую действительность… Брэм Стокер, «Дракула»

-И что мы имеем?- осунувшаяся девушка уже совсем не пугалась неожиданного появления своего спутника в карете. -Свихнувшихся соседушек, что хотят нас убить. -Мне совсем не смешно, Макс! Что вообще происходит? У них погибают люди, у нас какая-то чертовщина творится. И ни одного ответа... -Ну это же ты у нас врач. К тебе и вопросы.- парень снова ухмыльнулся, но огорчение на лице Мии заставило его чуть сбавить обороты.- Ладно. На самом деле, здесь и правда картина мутная. Может вирус или зверь какой? -Какой зверь, Макс? Бегает от поместья Модри до деревни внизу и убивает женщин? -Не кипятись, я ведь просто предполагаю. Располагает Бог. Но Влада и Виктора я со счетов не списываю. Даже наоборот... «Даже наоборот...»- эхом разнеслось и в ее голове. «Странное поведение. Их никогда не видно, появляются всегда из-за спины. Такие бледные и холодные, глаза искрятся. По такому описанию я могла бы их и за нечисть принять. Вампиры? Вурдалаки? Хах. Ну и навевает же жути вся эта ситуация, скоро бредить начну!» Вечерние сумерки сгущались, подплетаемые густым дымчатым туманом, оставляя огни деревушки в своих объятиях. Промозглость горного высотного ветра даже сквозь щели в скрипящем дереве повозки пробиралась, оставляя дорожки мурашек. Сейчас отчетливо чувствовалось: туда возвращаться совсем не хочется. Измотанные лошади с каждым метром все больше сбавляли темп, а вот темнота, наоборот, стремительно наступала. В этих черных гущах сознание так и старалось вычертить самые страшные образы. Засмотрись ты на секунду дольше нужного, и уже найдешь там ужасную пасть монстра с острыми клыками, вместо сухой коряги, а чего хуже - труп несчастного самоубийцы, качающийся от порывов ветра на толстой ветви, тогда как это всего лишь кусок отвалившейся со временем прогнившей коры. А завывания ветра приносили образы первой поездки здесь, тех самых завываний яркоглазых волков. Именно на такие случаи Мия и берегла на своем плеере заряд, ведь в замке до сих пор так и не провели электричество. Макс удивленно наблюдал, как девушка вставляет небольшие капсулы в уши, погружаясь в мир спокойных переливчатых мелодий скрипки и флейты. В тот мир, что так не пишется с происходящим на самом деле. Она, заметив его любопытство, подсела рядом и благосклонно предложила один из наушников. Поначалу скептично, он со временем так же благоговейно, как и спутница, прикрыл глаза. Так они и преодолели этот тяжелый путь, избавившись от навязчивого желания потешить свои страхи и взглянуть в окно. Света в замке уже практически не было, все здесь ложились спать с первыми сумерками. Лишь догорали свечи в коридоре на первом этаже, но скоро и их сияние исчезнет за последним ночным обходом дворецкого. Плотные стены отражали почти не слышимый разговор запоздалых постояльцев. -Доброй ночи, Макс. Надеюсь мы скоро решим все проблемы. -Доброй. Решим, я уверен. Пусть даже придется и чем-то пожертвовать... -Ты о чем?- девушка навострила уши, подозревая неладное. -Решил действовать радикально. Избавляться от факторов риска постепенно. Хочу поговорить с отцом на тему выселения его подопечных. Если не сработает, то придется действовать жёстче...-скулы парня напряглись, чуть подергиваясь. -Не делай глупостей, пожалуйста! Ты просто испортишь отношения с отцом, этим и кончится.- голос Хиллер зазвучал чуть громче обычного, в конце коридора послышались шаги. Две пары глаз обратились к источнику звука, теперь им придется закончить разговор. Макс вознес палец прямо у глазниц девушки, чуть ли не касаясь им лица. -Мне все равно, что думаешь ты. Запомни. И заруби на носу. То, что ты решила мне помогать не означает, что я буду слушать тебя. Сделаю, как считаю нужным.- он еще раз глянул в темноту, где все отчетливее слышались звуки.- Все, до скорого... Его могучая фигура растворилась в мерцании света в одной стороне, когда с абсолютно другой уже возник другой силуэт. От самых колен, до кончиков ушей неожиданно пронесся морозящий порыв. И она бы успела уйти, снова скрыться в своей комнате, как в защитном коконе, если бы не рука, что успела лечь на плечо. -Милая.- ледяные кончики пальцев легли на побледневший подбородок.- Такая милая мертвая Мия. Зловещий смех рокотом окатил пустое пространство, отражаясь от каждой поверхности, вибрацией сводя зубы. Казалось, что и без того тихие звуки скрипов, скрежетов, воя ветра за окном, на миг пропали из этого места. Даже треск пламени на свече, что казался таким отчетливым ранее, испугался этой рокочущей бури. Глаза девушки остекленели, она перестала моргать и из-за этого влага просочилась наружу в попытке защитить очи от пересыхания. Губы нелепо приоткрылись, будто так и не успев ничего сказать. Эта фраза сбила ее с ног наповал, не оставляя возможности здраво мыслить. Хиллер попыталась попятиться, дабы сбежать от этого безумца, но снова ее ожидал провал. Мужчина без зазрения совести припечатал ее лопатки к стене. -Хахахахаах!- и снова этот же безумный смех.-Хахахахаха! Его глаза в этом полумраке сияли призрачнее обычного, как в том самом лесу, в самый первый день. Сейчас отуманенное зрение фокусировалось только на двух медных осколках. «Кровь... В них так много крови. В его зрачках...»- казалось еще пара секунд и она рухнет на пол без сознания. -Еще и такая глупая. Делай ты поменьше глупостей, быть может я бы и потешился тобой.- кончик острого носа, что сейчас казался острием холодного кинжала, прошелся по ее пылающей щеке, поднялся к уху.- Это всего лишь шутка, édes*... Нежная кожа на мочке мгновенно послала тысячу импульсов в мозг, когда хищные зубы впились в нее. Из горла вырвался тяжелый вдох, оканчивающийся хрипом. Когда из-за полуоткрытых век она заметила плутовскую улыбку на тех устах, что были катастрофически близко, темнота снова разрезалась за спасительным образом. -Кхм!- Франсуа, пряча за пенсне своих чертей в зрачках, чуть поклонился.- Господа, у нас отбой и я собираюсь тушить свет. Позвольте почивать. Наконец Влад убрал руку с уже затекшего плеча. Сознание возвращалось скомкано и не особо-то торопливо. Только сейчас до Хиллер дошло, что собирался сделать этот мерзавец. И как бы сейчас не хотелось дать пощёчину подлецу, перед прислугой распинаться было низко. Да и к тому же, парень ловко воспользовался моментом, грациозно растворяясь в сводах коридора, напоследок кинув лишь красноречивый взгляд. Давно так не хотелось провалиться сквозь землю, как в эту секунду. Давно не было ничего унизительнее и пакостнее, чем произошедшее только что. Словно ребенок, сильно провинившийся, Мия повесила нос, пряча красные щеки от любопытного дворецкого. Он, поглядывая на ее потрясывающиеся плечи, свеча за свечой, тушил пламя, лишая его кислорода гасильником. Стоило остаться лишь последней искре, как Франсуа нарочито любезно произнес: -Я распорядился расположить медицинское оборудование в Ваших покоях. Спокойной ночи, мисс.- последний отблеск мелькнул в линзах на его носу. Злость не давала сновидениям спокойно захватить голову. То и дело, перед глазами вспыхивал образ нахального мужчины, что посягнул на ее личное пространство. Кончики ушей краснели от памяти прикосновений к ним. Пару раз перевернувшись на разные бока, она решила больше не заниматься этим мучением и просто немного нагулять сонливость. Покручивая в зубах золоченый мундштук с дымящейся на конце сигаретой с приличной дорожкой пепла, она накинула прямиком поверх ночной сорочки легкий халат темно-синего атласа. Наплевав на холод и грязь камня, еле слышимой поступью босых ног, девушка двинулась по черным коридорам огромного замка. Взять себе в спутники пару свечей, несомненно, романтично, но сейчас хотелось отдать предпочтение современной технике. Небольшое расстояние и тысяча любопытных глаз уже снова смотрят ей вслед. Мимолётом, словно по старой привычке, она коснулась взглядом портрета загадочного мужчины, что так удивил ее ранее. Два красных глаза выглядели уже не так жутко, да и вовсе не следили за ней. Очередное для Мии доказательство, что все страхи мы придумываем для себя сами. Тем не менее, ощущение пронзающего затылок наблюдения, заставляло быстрее оказаться на следующем этаже. Лестница, ступень за ступенью, оставляла ощущение влажности на пятках. Отдышка с каждым пролетом давала знать о покоряемой высоте. Она знала, куда идет и изначально знала, что пойдет именно сюда. Слишком важным для нее было закончить историю положительно. И снова на «чердаке» как-то темнее, чем на остальных, как-то одиноко, холодно. Дверь в комнату Марии была, на странность, чуть приоткрыта. Небольшим кулаком Хиллер, пытаясь не разбудить застарелые петли, еле немного освободила себе обзор. Но тут же оступилась. Стоило моргнуть лишь раз и странная картинка, что только что мелькнула перед глазами, уже сменилась мирно спящей женщиной в абсолютно спокойной позе. «Но ведь сейчас, прямо сейчас, как только я вошла, над ней кто-то стоял! Боже! Что-то черное, высокое! Прямо над ней, оскалившись! Будто пытался накрыть ее своим плащом...»- хоть паника и сковала горло, но молодой врач была не из робкого десятка и твердо ступила в помещение. Ткань занавесок флагом трепыхалась из-за открытых створок балкона. Снова она растворила все окна перед сном, что за глупая привычка. Заглянув за каждый угол, каждую поверхность и даже проверив под кроватью, Мия удостоверилась в их одиночестве и наконец захлопнула источник холода. Выглянула сквозь запотевшие окна наружу. Ночь была темная, луна молодая, светила совсем тускло. Хоть погода и бурная, но кроны деревьев на верхушках гор стояли непоколебимо на своих постах. Сопение Мари привлекло внимание, заставляя любопытную особу подойти ближе. Хиллер дотронулась до светлой руки, чуть поглаживая выступающие костяшки. Затем откинула в сторону толстую косу, что покоилась на шее и плече. Чуть отстранившись в бок, давая дорогу тусклому лунному свету, она пустила взгляд на раненное место. Установившееся умиротворение не было долгим, когда на пальцах, после прикосновения к жертве, остались следы свежей крови. Тугая повязка с компрессом были разодраны чуть ли не в клочья. «Боже мой, да что же это такое! Как же я устала. Что за чертовщина?!»- девушка уже бежала вниз, в свою комнату, дабы забрать свой чемодан неотложной помощи.- «Я брежу, мне самой нужна помощь. Мне мерещится не пойми что, я придумываю нелепые истории болезни. Она расчесала место ранения. Просто расчесала во сне, не ощущая боли!» Новая порция бинтов и марля с заживляющей мазью легли на шею ничего не ощущающей женщины. Руки дрожали. Сейчас Мия чувствовала себя как никогда бесполезной. Она сталкивалась со многим. Пулевыми ранениями, колотыми ножевыми, рваными от взрывов. Даже открытый перелом для нее как раз плюнуть! А сейчас она абсолютно беспомощна перед двумя сочащимися кровью точками. Из глаз одной тонкой струйкой сбежала слеза, падая под локти женщины. Пытаясь растереть оставленные за собой улики, девушка ладонью наткнулась на нечто шуршащее. Пальцы неловко подняли шершавый на ощупь объект. Уже тактильно она понимала, с чем столкнулась. Но не хотела верить. Сомкнутые кончики держали на весу пожухлый, сухой бутон белой розы, прямиком напротив окна, что своим грязным светом делал цветок еще более устрашающим на вид. Сознание, будто немое кино, посылало образы: оранжерея, чудесный незнакомец Виктор, ночные фантомы с бутонами роз на прощание... Ей не хотелось ни на одну секунду связывать этот момент с образом этого загадочного парня, что так глубоко засел в душе, не смотря на то, что их ничего даже и не связывает. Хиллер в момент оказалась на балконе, со всей силы сжимая мертвое тело в руке. Бедная Мари, будь она менее уставшей, уже давно бы проснулась и задала встряску взбалмошной девчонке. Хрупкие кусочки полетели глубоко вниз, через железные перила, кружа в своем печальном танце на ветру. «Виктор, кто ты? И кто твой брат? И что все это значит? Ты не связан с этим. Я в этом уверена. Просто я верю тебе, верю в тебя. И меня в этом не переубедить.»- наконец полуночница возвращалась в свою комнату, теперь точно достаточно измотанной, чтобы наконец заснуть. Настолько измотанной, что она совершенно не обратила внимание на пустующую раму, с ровно выкрашенным холстом, мирно находящуюся на своем законном месте в фамильной коллекции. А осколки лепестков все кружили над верхушками скал, темно-зеленой листвой, покрытой первой утренней росой. Над мощеными дорожками замковой кладки, а затем и над пыльными тропинками, что ведут в совсем иную жизнь. Они кружили, говоря лишь о своем, унося лишь свою тайну...