Цитадель

      Всё началось немногим раньше. Глава семьи Харгривз был вполне доволен Восьмой. Она была послушна, немногословна и, что самое важное, ей хватало ума не искать себе приключений, подвергая опасности всех остальных. Реджинальд долгое время пытался подобрать слово, которое могло бы её охарактеризовать. Номер Один был верен как отцу семейства, так и своим принципам. Номер Два — нуждающимся в любви, уважении и во всём остальном и ищущем поддержки у вечно улыбающейся и такой нежной матери. Номер Три, считал он, была заботливой, и эта черта могла стоить ей многого — вспомнить хотя бы ту же заботу о своих братьях и сестрах. Номер Четыре — неординарный, он мог быть всем и никем одновременно, тем, кто не обращает внимания на ярлыки и действует по первому своему «хочу». Номер Пять — неуловимый… И дело даже не в его перемещениях в пространстве, мало кто в доме мог успеть за ходом его мыслей, полностью проникнуться тем, что он говорит, по-настоящему понять его. Номер Шесть — понимающий, он был как раз тем, кто правда понимал Клауса с его выкрутасами, понимал всю мощь своей силы и её важности, кто в конце концов понял и принял свою смерть. Номер Семь — мнительная, она сомневалась в своих способностях, умении играть на скрипке… В самой себе.       А что же с Номер Восемь? Реджинальд мог описать её как неконфликтную или же непробиваемую, но всё это было не то. Некоторое время позже, внимательно просматривая записи с камер, он понял. Понял, что крутилось у него на языке, но никак не могло сложиться целым паззлом. Она была тем, кто подстраивался под ситуацию, под человека — неважно. Восьмая могла быть спокойной и милой с Первым и Седьмой; дерзкой, но в тоже время терпимой по отношению ко Второму; впечатлительной и хихикающей с Третьей; одобряющей и дружелюбной с Четвёртым и Шестым. Но вот с Пятым получалось не так хорошо. Он будто знал, какую линию поведения она выбирает, и вел себя совершенно наоборот — не зря ведь он неуловимый, да? Мужчина не мог вычислить причину её подстраиваемого поведения, но это опредёленно могло сыграть свою роль в будущем.

***

      В доме было тихо. Подозрительно тихо, учитывая многообещающий план Клауса проникнуть в комнату Пого и стащить один из его костюмов. Как Эдна узнала об этом «совершенно секретном» плане? Всё просто. Четвёртый и Шестой схватили её, незаметно втягивая в комнату. После еле слышного щелчка замка, который, между прочим, отец каждый раз снимает, а бунтующий Клаус привинчивает вновь, мальчик заговорил:       — Эдна, ты не поверишь, — Клаус ходит взад-вперёд и еле сдерживает себя. — Я такое собираюсь устроить!       Мимолётного взгляда на Бена хватает, чтобы понять — Клаус снова что-то учудит.       — Ты только никому, хорошо?       — Конечно, — на автомате отвечает девочка и отводит взгляд.       — Я собираюсь пробраться в логово Пого и одолжить один из его костюмчиков!       — «Одолжить»? — она смотрит на него недоверчиво. Четвёртый если и собирается «одолжить» одежду, то только если навсегда. Восьмая до сих пор отчётливо помнит, как Клаус так «одолжил» у неё плюшевого медведя — подарок Грейс, между прочим! Вон он, кстати, лежит под кроватью, высунув свою лапку.       — Ну, конечно. Вот он удивится, увидев меня в своей одежде! — довольно тянет Четвёртый, но тут же осекается, подозрительно сузив глаза. — Или ты сомневаешься во мне?       — Я никогда не сомневалась в тебе, Клаус. Будьте осторожнее, мальчики, и надеюсь на тебя, Бен, — Эдна подмигивает Шестому, на что тот закатывает глаза и улыбается. Да, совестью и успокоением Клауса являлся Бен. Восьмая выходит из комнаты под шуточную ругань Четвёртого и спускается на кухню. Очень хотелось эклеров Грейс и горячего чая. Привычную тишину нарушает громкое тиканье настенных часов и свистящий чайник. Эдне не хочется общаться с кем-нибудь ещё, натягивая на лицо приветливую улыбку. Всё, чего ей хотелось, — это запереться в своей комнате и втыкать в потолок. Но она задерживает дыхание и заходит внутрь.       — Привет, Восьмая, — проговаривает Пятый, не поднимая головы и аккуратно собирая сэндвич с зефиром и арахисовой пастой.       — Здравствуй, — с заминкой ответила Эдна, проходя к холодильнику. — Как ты…       — Просто знаю и всё. Это проще некуда.       Он словно знал, что Номер Восемь спросит именно это, предугадал, что опять будет осторожничать, поэтому не стал дожидаться окончания её фразы. Снова спешит.       — Хм, — Эдна не торопится отвечать, аккуратно вынимая из холодильника тарелку с эклерами. Им по двенадцать лет, а он ведёт себя слишком серьёзно для своего возраста. Хотя и она не лучше.       Тусклый свет жёлтой лампы рассеивается где-то вверху, оставляя большую часть кухни в полутьме. Пятый отходит к плите, шуршит чем-то за спиной Эдны, и комнату наполняет аромат кофе. Девочка на автомате косится в сторону, опасаясь увидеть у входа отца. Все в этом доме прекрасно знали о запрете кофе, а вот Пятому хоть бы хны, спокойно попивает свой кофеёк прямо под носом у отца. Нет, правда буквально под носом, при этом невинно улыбаясь на камеру.       — Провоцируешь ведь, — тихо подмечает девочка, откусывая кусочек пирожного. — Ты же знаешь, что это запрещено.       — Знаю.       — Тогда почему?       — Малышка Эдна, — Пятый ставит перед ней кофе, присаживаясь напротив. — Ты всегда такая послушная?       Она поджимает губы. Согласиться с ним — значит остаться в его глазах маленькой папенькиной дочкой, которая щенячьими глазками заглядывает в рот своему «хозяину» в ожидании похвалы. Но и лгать ей не хочется. Строить из себя независимую и сильную — абсурд. Восьмая не хочет угождать людям, но по-другому не может. Поэтому буравит кружку взглядом и молчит.       — Всё бывает впервые.       Эдна поднимает на Пятого удивлённый взгляд. Тот с хитрым прищуром посматривает то на неё, то на кружку. В голове всплывает образ змея-искусителя из Библии, соблазнившего Еву вкусить запретный плод. Но Эдна не поведётся на такую провокацию. Абсолютно точно. Номер Восемь смотрит на мальчика настолько пристально, что становится уже неприлично. Впервые подмечает россыпь родинок на левой щеке, блестящие зелёные глаза. Странное наваждение ощущается в воздухе.       А он смотрит в ответ. Новое для них ощущение где-то внутри приятно обволакивает. Их гляделки могли продолжаться ещё какое-то время, если бы не забежавший на кухню Клаус. Он активно жестикулирует руками и пытается что-то сказать сквозь смех. Пятый оценивающе смотрит на Четвёртого и приподнимает бровь.       И вправду — Клаус, одетый в пижамную рубашку, что заправлена в уличные шортики, и с одной гетрой смотрелся нелепо. Номера Пять и Восемь переглянулись, подмечая приподнятые уголки губ друг у друга. В комнату тихонько заходит Бен и облокачивается о дверной косяк.       — Такое ощущение, — Клаус переводит дыхание, — что Пого каждый день носит один костюм.       — Клаус посчитал, что с пустыми руками уходить нельзя, поэтому прихватил еще кое-что.       Договорив, Шестой многозначительно смотрит на Четвёртого, из-за чего тот спрятал руки за спину. Клаус странно выгибается, просовывая руки под рубашку, старательно что-то делает и через какое-то мгновение достаёт оттуда трость Пого.       — Это даже круче, — Номер Четыре размахивает тростью из стороны в сторону. — Эй! Эдна, у тебя такой взгляд, словно я целую кучу наделал…       — Вообще-то... — но её снова перебивают.       — Кофеёк?! Сто лет его не пил! А ну делись, проказница.       В два прыжка Четвёртый оказывается у края стола и, облокотившись на трость, сцепляет пальцы на керамической ручке. Номер Восемь, не раздумывая, накрывает своей ладонью кружку, чуть морщась от горячего пара. Она не успевает задаться вопросом, почему не желает отдавать этот напиток. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Клаус вмиг нахохливается, не собираясь упускать такую возможность.       — Ты ведь даже не пьёшь его — так отдай мне.       Пятому интересен исход этой «перепалки», поэтому он устраивается поудобнее и не вмешивается. Ему интересно, как поступит она: уступит или… Внимательно наблюдает за сменой эмоций на её лице. Вот Восьмая удивлённо моргает и буквально через секунду-другую сводит брови у переносицы. Поджимает в недовольстве губы и буравит взглядом. И в полутьме кухни она кажется ему… Какой?        «Очаровательной», — от осознания сказанного, пусть и в мыслях, слова он чуть заметно вздрагивает.        Что это сейчас было?       Из-за потока так некстати лезущих мыслей Номер Пять чуть не пропускает самое интересное: Эдна вырывает кружку из рук брата и делает большой глоток. Горечь напитка неприятно оседает на стенках горла, из-за чего девочка морщится. Всё же повелась.       Бен издаёт нечленораздельный звук, делая шаг вперёд. Эдна с громким звуком ставит кружку на место и встаёт, чтобы подняться в свою комнату.       — Вот, значит, какая из тебя сестра, — обиженно проговаривает Клаус и замахивается.       Он знает, что не навредит ей. Ведь это то же самое, что состязаться с Лютером в армрестлинге или метании ножей с Диего. У неё есть сила, и Четвёртому она нравилась.       Трость не успевает прикоснуться к девичьей коже, как неведомой силой отлетает — Клаус с трудом её ловит.       — Что ты делаешь? — она интересуется, притворно улыбаясь. Натянутую сквозь усталость улыбку подмечает только Номер Пять. Он не торопится встревать, давая Восьмой время.       Удары тростью лишь усиливаются. Она бьётся о какую-то преграду и чуть ли не трещит.       — Что. Ты. Делаешь? — повторяет Номер Восемь, выделяя каждое слово.       — Пытаюсь узнать твой предел!       Бен пытается вмешаться, но ни Клаус, ни Эдна не обращают на него должного внимания.       — Расслабься, — советует ему Пятый. — Будешь эклер?       Бен думает: насколько же сильно ему не повезло с братьями? Косится в сторону Пятого и не понимает. Он всегда такой спокойный, как удав на солнышке, или это его защитная реакция? Но в итоге всё же присоединяется к нему.       Когда азарт застилает трепещущую в конвульсиях совесть, Номер Четыре ударяет со всей силы. Щит, что куполом закрывает от любых атак девочку, не выдерживает. Поглотив удар и отбросив трость в дальний угол комнаты, защита спадает — и можно увидеть, как щит взрывается золотым фейерверком, осыпаясь на пол.       — Как красиво… Попробуем ещё раз? — Клаус заворожено наблюдает за рассыпающимся куполом. — Что? Ладно, прости меня, забылся.       У неё не хватает слов. Четвёртый никогда не рвался испробовать на прочность чужую силу. Что с ним сегодня?       Эдна переводит взгляд на Бена с Пятым. Если первый выглядел удручённо, явно сожалея о произошедшем, то второму всё нипочём. Она вспыхивает, подобно спичке, и так же быстро берёт себя в руки.       — Иди ты знаешь куда?!       Шепчет Клаусу и, в последний раз встретившись взглядом с Пятым, покидает кухню.       Следом слышится хлопок, и в голубой вспышке исчезает Номер Пять.

***

      Утром Эдна чуть не опаздывает на завтрак. Впервые сарафан неприятно колет, а волосы не желают заплетаться в тугую косу. За столом, как обычно, тишина. Реджинальд отрезает кусочек яичницы и застывает в раздумьях. Поправляет свой монокль и подаёт голос:       — Я в курсе того, что произошло вечером, — он одаривает каждого цепким взглядом и продолжает: — Нарушен ряд правил, которые я, между прочим, не просто так создавал.       — Отец... — начинает было Клаус, но под строгим взглядом мужчины тушуется.       — Поэтому сегодня Номера Четыре, Пять, Шесть и... — старший Харгривз смотрит на Эдну буквально секунду, но тут же возвращает взгляд к тарелке, — Восемь, вам предстоит усиленная тренировка. Может, это уменьшит ваш юношеский запал.       Никто не смеет ему перечить. Кто знает, что ещё могло прийти в голову старому маразматику.       — Номер Четыре и Номер Шесть, зайдите ко мне в кабинет сразу после завтрака, — Реджинальд вытер руки и встал из-за стола. — Номера Пять и Восемь, жду вас за час до обеда. Приятного аппетита.       «Нет, нет, нет», — крутится в голове одно слово.       Эдна ходит взад-вперёд по комнате и нервно прикусывает указательный палец.       — Я ведь никогда не была наказана, этого не должно было произойти.       Ей страшно, но хоть Отец и бывает строг, все же он не тиран. Восьмая не раз слышала — да хоть от тех же Клауса и Диего — о наказаниях, которые назначал им старший Харгривз, но ощутить всё это на своей шкуре было как минимум волнительно.       — Я же говорил, что всё бывает впервые.       — Что?       Она оборачивается на звук и видит перед собой Номер Пять. Мальчик переминается с ноги на ногу и краем глаза осматривает комнату.       «Ах, да, он же никогда не был у меня», — думается Эдне.       Они молчат какое-то время, пока Пятый обводит комнату взглядом — та ничем особо не отличается от остальных. Такого же цвета стены, односпальная кровать с синим пледом и светло-коричневая мебель. У неё нет постеров или лежащих на комоде украшений. Создавалось ощущение, что это обычная гостевая комната. Не было ничего, что могло бы рассказать о живущем здесь человеке. Словно пустая оболочка.       Эдна взглянула на закрытую дверь и пришла к выводу, что Пятый всё же телепортировался к ней.       «Ха, а ты даже не заметила. Отцу бы это не понравилось», — ехидничает голос в голове, и девочке хочется закатить глаза.       — Нам пора идти, — напоминает Номер Пять, и Эдна вздрагивает.       До кабинета они доходят в полном молчании. Восьмая украдкой поглядывала на Пятого, но тот не взглянул на неё ни разу. Ну и пусть. Так будет даже лучше.       Реджинальд смотрит на них исподлобья, стоит детям оказаться на пороге, и возвращает взгляд на бумаги. Они стоят так минуту-две в полном неведении, почему же Отец не обращает на них должного внимания. Эдне думается, что Отец нарочно тянет время, дабы они «прочувствовали момент». Но если Восьмая испытывает весь спектр эмоций — начиная с волнения, незнания, что будет дальше, и заканчивая негодованием, — то Пятый спокойно стоит рядом, спрятав руки в карманах шорт. И возникает ощущение, что Пятый раскусил планы старшего Харгривза, подключаясь к игре и принимая все её правила. Смотрит в упор на него хитрым прищуром и чуть улыбается. Во что Эдна позволила себя втянуть?..       Вот он — Реджинальд — встаёт из-за рабочего стола и молча проходит мимо, намекая, чтобы те следовали за ним. Они идут через весь коридор, пока слева не открывается дверь и оттуда не выглядывает макушка Диего.       — Я решил совместить наказание с чем-то полезным, поэтому, — мужчина отходит чуть дальше, жестом приказывая им остановиться, — сегодня будем уворачиваться от режущих предметов.       Номер Пять фыркает на только что произнесённые слова, и Реджинальд усмехается. Было ожидаемо, что мальчишка недооценит фантазию старшего Харгривза — и не без последствий для себя самого.       — Номера Пять и Восемь, вы спасаете друг друга от кинжалов Номера Два, но только при помощи своих способностей. За каждое нарушение будут накладываться штрафные баллы.       И вот тут-то появляются проблемы. Пятый не уверен, что сможет перемещаться в пространстве вместе с Эдной. Концентрируется на поиске нужного расчёта для своих действий, подыскивает под них подходящую формулу.       У Восьмой же был опыт в передаче щита — на нескольких миссиях она уже закрывала защитным куполом своих братьев и сестёр. Но это были, можно сказать, разовые случаи, где не требовалась постоянная концентрация на удержании барьера. А сейчас не получится застать Диего врасплох своей способностью — это порядком усложняло задачу.       — Начинаем.       Номер Два неохотно кидает в сторону Пятого свой кинжал. Эдна успевает возвести между Номером Пять и острием невидимый щит, из-за чего оружие, с характерным звуком соприкоснувшись с преградой, отскакивает в сторону. Видимо, Диего понимает, что как таковой опасности его брату и сестре не грозит, и поэтому начинает метать кинжалы увереннее. Их становится больше, и девочке всё меньше удаётся удерживать защитный купол вокруг Пятого. Одно дело защищать себя и совсем другое — возводить защиту на другом человеке. Поэтому Номер Восемь решает немного схитрить, делая несколько шагов в сторону Второго. Тот молниеносно реагирует и мечет острый предмет в её сторону. Холодный металл летит ровно на уровне глаз с целью вонзиться остриём в переносицу, но снова натыкается на преграду и, звякнув, приземляется на пол. Вскоре сдерживать натиск летящих то в тебя, то в Пятого кинжалов получается с трудом. Купол уже перестает быть незаметным и, ослабевая, отдает золотым свечением. Метательное оружие перестает отскакивать так же далеко, как раньше, и просто падает мёртвыми птицами у края барьера.       Всё происходит как в замедленной съёмке: вот два кинжала соприкасаются со щитом и падают на пол, а сам купол искрится подобно бенгальскому огню. По комнате раздается звук разбивающегося хрустального шара, и Пятый понимает — сейчас или никогда. Купол осыпается золотыми осколками, а мальчик исчезает в голубой вспышке, в тот же миг оказываясь возле Эдны. Хватает её за руки, пока Диего достаёт ещё несколько кинжалов и запускает точно в цель.       «Давай же!», — терпение заканчивается, хочется скорейшего окончания этого дня и хорошего сна.       Они успевают исчезнуть в пространстве до того, как холодный металл вонзается в их тела, и появляются в двух метрах от прошлого местоположения. От такого скачка Эдна падает на пол, не удержавшись на ногах, и, пошатываясь, встаёт. Голова всё ещё кружится, а перед глазами двоится, когда она делает несколько шагов влево, оказываясь между Отцом и Пятым. Из-за телепортации к горлу подкатывает тошнота, мимолётная слабость сбивает с толку. Дальнейшие действия происходят медленно и словно неестественно: Номер Два достаёт последние два кинжала и кидает их в Эдну и Пятого. Номер Пять собирается телепортироваться, но Восьмая в этот самый момент возводит два купола, ограждая их от опасности. И странность заключается в том, что, оказавшись под барьером, Пятый по непонятным причинам не может телепортироваться. Он пробует ещё раз, но ничего не выходит. Эдна и Реджинальд отвлекаются на мальчишку и… Диего делает свой ход. В этот же момент он меняет траекторию движения одного кинжала, который — по первоначальной задумке — собирается врезаться в щит, окружающий девочку.       «Шах и мат», — проговаривает про себя Номер Два, двигая угол полёта так, что оружие целится ровно в левое лёгкое старшего Харгривза.       Эдна видит изменившийся путь кинжала и понимает, что не успеет поставить ещё один щит. Но она готова рискнуть. Её купол с треском разбивается, окропляя комнату оранжевым свечением, и в солнечных лучах поблескивает звёздной пылью. В последнюю секунду успевает возвести барьер возле отца. И оба щита меняют свой оттенок с золотистого на тёмно-оранжевый. Они переливаются от более светлых оттенков к тёмным, чуть ли не багровым, как бы предупреждая, что ещё немного — и силы девочки иссякнут. Два кинжала ударяются о возведённые щиты и отлетают, вот только не совсем удачно. Срикошетив, металл рассекает девичье плечо, и Восьмая невольно вскрикивает. Защита спадает с Реджинальда и Пятого, горячими искрами оседая на пол. Кровь расползается пятном на рукаве пиджака. Номер Восемь инстинктивно прижимает рукой рану, ощущая ладошкой горячую жидкость.       Что она успевает запомнить — так это три удивлённые пары глаз. Реджинальд стоит на том же месте, не собираясь подходить, лишь одаривает на секунду взглядом, так похожим на благодарность. Но это же Реджинальд Харгривз — он не может так смотреть.       — Эдна!       Она не может различить, кто говорит. Голоса Второго и Пятого накладываются друг на друга, смешиваясь.Получается какая-то неразборчивая каша у неё в ушах.       — Я в порядке, — в третий раз повторяет Восьмая. — Всего лишь царапина.       Дальше всё было как в тумане. Она не помнит, как оказалась в «медкабинете». Как забралась на металлическую кушетку и как сняла пиджак.       Зато отчётливо чувствует, как шипит перекись водорода, красноватой пеной стекая по руке. Металлический запах крови и медицинских принадлежностей. Перед глазами белая пелена, и Эдна не может понять, кто туго фиксирует ей повязку.       В следующий миг Номер Восемь закрывает глаза от слишком яркой вспышки белого и голубого, оказываясь в своей комнате.       Её осторожно сажают на заправленную кровать. Эдна откидывается на подушку, тихо застонав.       — Как ты привык к перемещениям? — сглатывая вновь накатившую тошноту, она озвучивает свои мысли. — Это ужасно.       Пятый усмехается, присаживаясь на край кровати. Он смотрит на неё какое-то время, прежде чем ответить.       — Так же, как ты привыкла находиться под куполом.       Эдна не понимает его ответа. Что именно он имеет в виду? Пятый, глядя на недоумевающее выражение лица Восьмой, решает пояснить:       — Он, то есть щит, давит, — Номер Пять старательно подбирает слова, не отрывая взгляд от её лица. — Я не смог переместиться.       А ведь это действительно странно. То есть, понятное дело, что до этого момента у Пятого не было нужды пытаться телепортироваться под куполом. Но и Эдна никогда не возводила вокруг него щит, ведь на миссиях он прекрасно справлялся и без её помощи, с лёгкостью прыгая в пространстве.       На тело резко накатывает усталость, из-за чего веки наливаются свинцом и постепенно закрываются. Она засыпает в присутствии Пятого, из последних сил что-то бубня себе под нос.       Пятый тихонечко покидает её комнату спустя ровно три минуты, с трудом сдерживая улыбку.       И почему ему вдруг стало так тепло на душе?