Carpe Retractum

Саре казалось, что в её голове поселился маленький завод по производству сахарной ваты. Все мысли занимал один-единственный человек. О Хардине она была готова говорить круглые сутки, чем начала раздражать даже Луну, которая до этого всегда была рада выслушать подругу или помочь советом. Хотя иногда они отличались оригинальностью, но именно нестандартное мышление Лавгуд частенько спасало девушек. А теперь всё это — когда О’Нил занималась только тем, что восхваляла положительные качества обожаемого Скотта, не замечая ничего вокруг, и постоянно искала с ним встречи — не на шутку тревожило Луну. Она даже рискнула обратиться к Майклу Тёрнеру и попросила угомонить друга, чтобы тот оставил Сару в покое. Но зеленоглазый лишь невнятно пожал плечами, дёрнув щекой в ответ на просьбу, и, резко развернувшись на пятках, ретировался подальше от странной блондинки с синим гербом на груди. Хардина же присутствие помешанной на нем О’Нил раздражало с каждым днем всё сильнее. Прошла почти целая неделя, а она все так же продолжала ошиваться рядом с совершенно идиотским выражением лица. Скотт уже не ухмылялся, упиваясь победой, не гладил её волосы со смесью превосходства и отвращения на лице, когда ловил на себе недовольный взгляд Майкла. Теперь слизеринец сам был не рад тому, что вырвал победу из рук Тёрнера, магией приручив когтевранку, что бегала за ним, как верная собачонка. Казалось, парень не учел того факта, что чем больше он поил ничего не соображающую сокурсницу зельем, тем сильнее становилась её привязанность к нему. Амортенция, дающая временный эффект помешательства на выбранном объекте, на деле лишь усиливала навязанные чувства О’Нил, что уже пугало самого слизеринца до неприятной дрожи в пальцах. Он думал, что его знаний достаточно. Являясь лучшим и любимым учеником профессора Снейпа, Хардин отлично понимал принципы и механизмы производства и применения магических зелий. Но Амортенция — одно из мощнейших — могла дать совершенно неожиданный эффект при неправильно рассчитанной дозе. Почему-то Тёрнер, его лучший друг и подельник, не на шутку разозлился из-за маленькой шалости Скотта, а О’Нил продолжала докучать своей искусственной влюбленностью. Поэтому слизеринец решил, что пора заканчивать с затянувшейся авантюрой. Осталось придумать план, как доказать абсолютно всем, что он здесь единственный победитель, не потеряв при этом друга, и опозорить О’Нил так, чтобы она сгорела со стыда перед всей школой. Заучка должна наконец понять, где её место в этом мире. К пятничному ужину коварный план хитроумного Скотта был готов. Он пригласил О’Нил на свидание, обставив всё так, будто хочет познакомить девушку с друзьями, поэтому встреча должна была состояться в гостиной Слизерина. Хардин заранее договорился со старостой о визите когтевранки. Школьные правила не запрещали студентам встречаться с представителями других факультетов. Как известно, даже слизеринцы, несмотря на скверный характер и чувство превосходства над другими, были способны на проявление любви и некоего подобия заботы. Они такие же люди, как и все. Только, может, чуточку лучше. К вечеру в гостиной собралось немало ребят, в основном старшекурсников, но среди них было достаточно зевак с начальных курсов, которые пришли из чистого, нескрываемого любопытства. Удивительное дело, Хардин Скотт, один из лучших учеников Слизерина и главный засранец Хогвартса, привел девушку с другого факультета, желая ввести её в свой узкий круг избранных. Сара неловко мялась на пороге, теребя в пальцах край жилетки, то и дело нервно разглаживая складки на форменной юбке или поправляя синий платок, обвязанный вокруг шеи. Но стоило Хардину протянуть девушке руку, тут же просияла, заливаясь милым румянцем. Всё вокруг в один миг потеряло значение, кроме голубых глаз брюнета, бережно поглаживающего её запястье большим пальцем. Больше не было страха, лишь желание оставаться рядом как можно дольше. Когтевранка прильнула к груди парня, блаженно улыбаясь. Она даже не замечала, что все вокруг перешёптываются, откровенно потешаясь, и делают ставки на то, как О’Нил отреагирует на очередную шалость Скотта. Многие были в курсе того, что девушка околдована зельем, эффект которого, по подсчетам Хардина, должен был сойти на нет буквально с минуты на минуту. Главное, успеть привести в действие коварный план, а потом уже можно наслаждаться победой. Голубоглазый очень надеялся, что Майкл всё же присоединится к общему веселью, действительно не понимая, что на этот раз зашел слишком далеко в своих издёвках. — Малышка, — обратился Скотт к Саре, что беззаботно о чем-то болтала с Пенси Паркинсон, студенткой шестого курса, — я хочу попросить тебя кое-что сделать для меня. — Что угодно, — тут же отозвалась девушка. В глазах вспыхнуло пламя (не)настоящей любви. Трепетный огонек надежды, что объект её обожания наконец представит Сару в качестве своей официальной девушки перед друзьями, затеплился в груди. Все это время Хардин говорил, что они не могут показывать свои чувства на публике из-за принадлежности к разным факультетам. Тем более, парень — слизеринец, а в кругах зеленых особенно чтятся традиции. Но буквально вчера брюнет сказал Саре, что больше не может скрывать её ото всех и теперь готов сделать заявление. — Я хочу, чтобы ты разделась. — Что? — удивленно переспросила волшебница, где-то в глубине затуманенного зельем сознания понимая, что в словах Хардина нет смысла. Раздеться? Сейчас? Прямо посреди гостиной, перед слизеринцами, что практически пожирают взглядами, полными непонятного ей предвкушения? — Зачем? — Потому что я хочу, — резко отозвался Скотт, приподнимая бровь. — Ну? — Х… хорошо, — неуверенно ответила О’Нил, поднимаясь с дивана. Повернулась к голубоглазому лицом, несмело подцепляя кончиками пальцев край темно-серой жилетки. Осторожно потянула ткань наверх, снимая через голову и тут же откинула вещь в сторону, бросая непонимающий взгляд на Скотта. Хардин довольно кивнул, раскидывая руки на спинку дивана и удобно устраиваясь, и незаметно для девушки шикнул на хихикающих в уголке одногруппников. — Смелее, крошка. Ты же хочешь меня порадовать? — подначил Сару брюнет, закусывая губу. — Снимай эту чертову одежду! — Хардин! — Майкл стоял на пороге гостиной, гневно раздувая ноздри. Взгляд метался между довольным, словно вдоволь напившимся сливочного пива, Скоттом и растерянной О’Нил. По глазам девушки было заметно, что зелье начинает терять свой эффект, и она слабо понимает, какого дементора здесь происходит. — Может, хватит уже? Ты победил, я признаю это. Отпусти ее. — Заткнись, Тёрнер, — спокойно ответил Хардин, даже не глядя в сторону друга. Кивнул Саре, обозначая, чтобы она продолжала свой невольный стриптиз. — Просто сядь и наслаждайся представлением, мой друг. Сейчас заучка покажет, что скрывает под своей формой. И может даже позволит нам поиграть, — синее пламя в глазах слизеринца не на шутку пугало, явно показывая, что Скотт не намерен останавливаться. Его победа должна быть чистой и безоговорочной. — Продолжай, малышка. Мой друг просто посмотрит. Не обращай на него внимания. Майкл рванул к Саре, намереваясь увести как можно скорее из комнаты. Но Хардин с непривычной ему ловкостью мгновенно вскочил с дивана, оказываясь между ними с крепко зажатой в руках волшебной палочкой, которая уткнулась Тёрнеру в грудь. — Еще шаг, Майкл, и я не посмотрю, что ты мой друг, — угрожающе начал брюнет, вдавливая кончик палочки глубже в ткань свитера зеленоглазого, — если она так нужна тебе, так и скажи. Признайся, что влюбился в заучку и хочешь прекратить нашу игру. — Мэрлин! — выругался Майкл, невольно отступая. — Вот и отлично, — уже спокойно сказал Хардин. — Сядь! — Пошёл ты, — огрызнулся Тёрнер, обеспокоенно поглядывая на О’Нил, замершую на месте, словно кто-то наложил на неё Заклятие оцепенения. Тоска, плещущаяся в глазах слизеринца, вызывала странное чувство в груди Сары. Она ощущала, как начинает медленно проваливаться в реальность, усилием воли продираясь сквозь плотную вату, обосновавшуюся внутри черепной коробки. Но тело ещё не слушалось, машинально продолжая выполнять команды Скотта. Тонкие пальцы, будто сами по себе, уже начали перебирать пуговицы на белоснежно-белой блузке девушки, оголяя зону декольте и грудь, запрятанную в скромное нижнее белье. Едва предмет гардероба мягко скользнул к ногам когтевранки, все взвыли, одобряющее улюлюкая и подначивая девушку продолжать. Многие громко смеялись, едва ли не подпрыгивая от возбуждения, охватившего слизеринских студентов с головой. Странное представление, устроенное Скоттом, воспринималось как что-то совершенно нормальное. Только Майкл, не сводящий глаз с О’Нил, нервно сжимал и разжимал кулаки, из последних сил стараясь удержать себя в руках. Но стоило Саре опустить ладони на пояс юбки, запуская пальцы под резинку, и потянуть ту вниз, тут же вскочил, выхватывая волшебную палочку из кармана мантии. — Тёрнер, ты достал уже, — устало протянул Хардин, даже и не думая подниматься вслед за другом. Потер переносицу двумя пальцами, ухмыляясь каким-то своим мыслям, поднимая глаза на Майкла. — Просто скажи… — Что, Скотт?! Я уже признал твою безоговорочную победу, что тебе еще нужно? — Скажи, что, — Хардин приподнял одну бровь, откровенно издеваясь над сокурсником, — она тебе нужна. — Хардин! — Не будь слизняком, Тёрнер! Сара, — девушка вздрогнула. С минуту быстро-быстро моргала, силясь понять, где находится и что происходит, а затем испуганно уставилась на Майкла, старающегося не смотреть в её сторону, — ну, наконец-то. С возвращением, заучка. — М… Майкл? Что? Почему? — до когтевранки вдруг дошло, что она стоит перед парнями практически голая. Багровый румянец странными пятнами оседал на кожу, пока девушка, прикрывая руками грудь, пыталась удержать рыдания, непроизвольно всхлипывая и медленно пятясь к выходу. Не обращая на неё никакого внимания, слизеринцы встали друг напротив друга, метая взглядами молнии. Скотт чуть возвышался над Тёрнером, насмешливо растянув губы и практически не дышал, замерев в ожидании. Его левая ладонь, до хруста сжимающая волшебную палочку была готова в любую секунду взметнуться вперед, со свистом рассекая воздух, чтобы направить поток заклинания прямо в перекошенное от злости лицо зеленоглазого. Майкл, отключив эмоции, старался придумать способ, как безопасно увести Сару подальше от Хардина и всё объяснить. Холодный рассудок вел внутреннюю борьбу с сердцем, до краёв наполненным нежностью, отчего шатен противно скрипел зубами. — Ты знаешь, чего я хочу, — сухо произнес Хардин. — Не думал, что какая-то девчонка встанет между нами, друг. Я полагал, что мы оба выше этого, но, как видишь, ошибался. Не дури, Майкл, — Скотт предостерегающе зарычал, краем глаза уловив, как палочка в руке слизеринца дрогнула, явно намереваясь выпустить заклинание, — если выберешь её, нашей дружбе конец. — Хорошо, — таким же бесцветным голосом ответил зеленоглазый, оборачиваясь к Саре, — идем? Девушка неуверенно сделала шаг в его сторону, всё ещё смущённо прикрывая руками полуобнаженную грудь, робко взглянула на своего спасителя, тут же опуская глаза обратно в пол. Майкл спокойно стянул с себя мантию и протянул Саре. Та едва успела закутаться в прохладную чёрную ткань, когда в миллиметре от носа скользнула змейкой яркая вспышка, вынуждая сделать резкий шаг назад. Заклинание ловко выпущенной стрелой коснулось виска Майкла, успевшего в последний миг увернуться, оставляя после себя красную отметину. В ту же секунду град новых молний полился в сторону шатена, раз за разом рискуя ранить или оглушить. Слизеринцы, все это время безмолвно наблюдающие за ссорой лучших друзей, встрепенулись, бросаясь врассыпную по гостиной: то ли чтобы спастись от летящих во все стороны заклинаний, то ли намереваясь вступить в драку, приняв одну из сторон. Сара полетела на пол от ощутимого толчка Тёрнера и больно ударилась головой об угол стола, теряя сознание. — Ты нарываешься, Скотт! — закричал Майкл, отбиваясь от очередной волны красных вспышек, летящих в его сторону. — Брахиобиндо! — Эманципаре! — парировал Хардин, ловко уворачиваясь от стремящихся опутать его канатов, вскидывая палочку. — Сектумсемпра! — Грязно играешь, Скотт, — огрызнулся Тёрнер, отбиваясь от заклинания столпом искр, чтобы на время ослепить соперника. Пока брюнет жмурил глаза, пряча лицо за приподнятой рукой, согнутой в локте, зеленоглазый извернулся, выкрикивая громкое: «Экспеллиармус!». Победно сжав в ладони волшебную палочку Хардина, замер, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Скотт бросил на друга злобный взгляд, полный разочарования. Стёр краем мантии кровь, обильно сочащуюся из носа, брезгливо осматривая потрепанный после короткой дуэли костюм, одернул рубашку. — Ты победил, Тёрнер. Можешь забирать свою заучку, — бросил парень с омерзением поглядывая на О’Нил, которая только сейчас пришла в себя и сидела на полу, с ужасом озираясь. Ничего не ответив, Майкл протянул девушке руку, помогая подняться с пола. С беспокойством осмотрел небольшую ссадину на голове, появившуюся после неудачного падения, затем закутал когтевранку поплотнее в свою мантию и направился к выходу из гостиной, увлекая заливающуюся слезами Сару за собой.