Carpe Retractum

С того дня, как Тёрнер увёл рыдающую Сару из гостиной Слизерина, плотно закутав в свою мантию, прошло восемь недель. За это время слизеринцы успели отработать наказание, назначенное за устроенную дуэль, а также, к недовольству профессора Снейпа, лишить факультет тридцати баллов. К О’Нил парни больше не приближались. Накануне Рождества большая часть студентов Хогвартса разъехалась по домам, уносясь по заснеженной равнине прочь от зачарованного замка. Общий зал заметно опустел. Профессор Дамблдор по традиции, сложившейся за многие годы управления школой, приказал убрать столы, за которыми обычно принимали пищу многочисленные ученики четырех факультетов, и пригласил всех на предпраздничную трапезу за один общий стол. Необычное единение преподавателей и студентов, разделяющих вместе ужин, вызывало приятное чувство домашнего уюта и тепла. Среди студентов, оставшихся на каникулы оказались и Сара с Луной, и, к недовольству обеих, Скотт с Тёрнером. Слизеринцы сидели в противоположных концах длинного стола, стараясь не обращать друг на друга внимания. Лишь Хардин не упускал возможности нет-нет да и подколоть бывшего товарища какой-нибудь едкой фразой. Но Майкл, вопреки ожиданиям голубоглазого, реагировал на это совершенно спокойно, даже не отнимая взгляда от тарелки, на которой аппетитной горкой возвышался шоколадный пудинг, украшенный веточкой остролиста с тремя маленькими красными ягодками. Периодически парень бросал заинтересованный, непонятный остальным, взгляд на О’Нил. Девушка в последнее время была особенно молчалива, изредка перебрасывалась парой фраз с блондинистой подругой, но в основном просто поглощала пищу, после чего покидала общий зал, торопливо скрываясь за высокими дверьми. Лишь подол ее школьной мантии взметался напоследок, как бы прощаясь, и тут же исчезал вслед за хозяйкой. Майкл долго не решался подойти к ней, прекрасно понимая, что Сара и слушать не станет. Будет испуганной мышкой жмурить глаза, да бормотать себе под нос, словно мантру, просьбу оставить в покое. Но сегодня Тёрнер проснулся с полной уверенностью в том, что должен сделать первый шаг. Настоящий шаг. Не набрасываться с поцелуями, вводя когтевранку в ступор, не кидаться глупыми двусмысленными фразами, вгоняя в очаровательный, смущенный румянец. Нет. Он должен признаться. Сара занимала слишком много места в голове, уверенно вытесняя остальные мысли, и Майклу было горько от того, что все эти годы он вел себя как придурок, доставая девушку идиотскими шутками и подколами. Без Хардина становилось легче дышать, как будто до этого сокурсник забирал весь воздух себе. Но теперь, когда брюнет с холодными голубыми глазами отошёл на второй план, Тёрнер расправил плечи и впервые за долгое время вдохнул полной грудью. После ужина, зеленоглазый сразу же направился в подвалы Слизерина в надежде успеть совершить задуманное до возвращения немногочисленных сокурсников, оставшихся на рождественские каникулы в стенах школы. Спальня мальчиков, как и гостиная, встретила оглушающей тишиной. Забравшись на кровать, парень вынул из кармана волшебную палочку, приставляя к виску, и, закрыв глаза, стал думать о Саре. Тонкие нити воспоминаний, похожие на тончайшие серебристые волосы из гривы единорога, одна за другой тянулись из конца палочки к маленькому флакончику, что Тёрнер крепко сжимал в ладони. Он успел наполнить едва ли треть бутылька важными воспоминаниями, что были связаны с будоражащей его сердце когтевранкой, как дверь спальни резко распахнулась, впуская внутрь помещения Скотта. Смерив бывшего друга презрительным взглядом, Хардин фыркнул. Завалился на свою кровать, стоящую по соседству с местом Майкла, и начал чертить волшебной палочкой круги, выпуская в сгустившийся от напряжения воздух стайки маленьких птичек. Улыбка мгновенно сползла с лица зеленоглазого. Торопливо закупорив бутылек, он спрятал его в складках мантии вместе с волшебной палочкой и поспешил покинуть комнату, пока изо рта противного Скотта не полилась новая порция тупых шуток. Дико хотелось развернуться и, как минимум, наложить на него заклятие Оцепенения, чтобы тот провалялся безвольной куклой все каникулы, а лучше превратить в мерзкого слизняка и бросить в Запретном лесу, в надежде что какое-нибудь животное позарится на столь отвратительный деликатес. Уверенным шагом Майкл направился в библиотеку, надеясь застать там Сару. Вывернув из-за угла, столкнулся с кем-то, машинально извиняясь, но тут же замер на месте, встречаясь взглядом с испуганной О’Нил. Девушка в синих одеяниях шумно сглотнула, намереваясь обойти и как можно скорее исчезнуть из поля зрения Тёрнера. — Сара, — начал зеленоглазый, держась изо всех сил, чтобы не наброситься на волшебницу с поцелуями, ведь её губы, едва заметно подкрашенные нежным персиковым блеском, так соблазнительно приоткрылись, будто приглашая попробовать на вкус, — подожди. У меня кое-что есть для тебя. — Что? — девушка густо покраснела, укоряя себя за предательски сбившееся дыхание. Странное чувство кружило голову, стоило только Тёрнеру оказаться достаточно близко. Коварный четырехкамерный орган в груди начинал пропускать удары, с бешеной скоростью разгоняя кипящую кровь по венам. И сколько О’Нил ни пыталась доказать самой себе, что это ничего не значит, мысли всегда сводились к одному — зеленоглазый слизеринец заставлял её тело трепетать, вызывая одну за другой волны постыдного возбуждения и желания снова оказаться как можно ближе. Память тут же услужливо подкинула воспоминание, как он ведет её по школьным коридорам в сторону больничного крыла, прижимая к груди так крепко, словно хочет забрать весь страх и боль, причиненные ненавистным Скоттом, пока она доверчиво заглядывает в глубину изумрудных озер. Позволяет вести себя и льнет все ближе, не до конца понимая, побочный ли это эффект Амортенции или она сама что-то начала чувствовать к Тёрнеру. — Подарок на Рождество, — Майкл протянул кулак и медленно разжал пальцы, являя взору Сары бутылек, наполненный воспоминаниями. — Вечером, когда профессор Дамблдор будет в общем зале, проберись в его кабинет, — поймав на себе ошарашенный взгляд девушки, парень невозмутимо продолжил, — вчера за ужином он рассказывал какую-то совершенно неинтересную ерунду про лавку сладостей, где не так давно ему «посчастливилось отведать сахарных перьев». И я, помня о пристрастии директора ко всему, в чем содержится хотя бы малая толика сахара, подумал, что скорее всего новый пароль от кабинета будет звучать именно так, — оставив флакон в дрожащей от волнения руке девушки, слизеринец, все же не сдержавшись, оставил на рдеющей щеке короткий смазанный поцелуй, и, сам покраснев не меньше О’Нил, скрылся за углом, крикнув напоследок, — третий шкаф слева от двери, Сара. К вечеру О’Нил, навернувшая уже около двадцати кругов по гостиной Когтеврана, совсем извелась, то и дело поглядывая на настенные часы. Время близилось к Рождественскому ужину, да и желудок жалобно урчал, предупреждая хозяйку о голоде. Не решившись рассказать о неожиданном подарке Луне, когтевранка сжала кулачки. Сейчас бы ей не помешала мантия-невидимка, один из артефактов, описанных в «Сказках барда Бидля», чтобы пробраться незамеченной в кабинет директора. Но даже будь она у Сары, девушка была уверена, что профессор все равно прознает о маленькой шалости ученицы. Спрятав таинственный флакон в кармане мантии, О’Нил спустилась в холл, минуя общий зал, и, крадучись, направилась к Директорской башне. Огромная каменная горгулья, открывающая вход, смотрела на встревоженную девушку мертвым взглядом и вызывала не одну волну мурашек, холодком сбегающих по позвоночнику. Раздумывая стоит ли вообще нарушать школьные правила только из-за того, что какой-то там Тёрнер попросил, Сара выудила пузырёк, внимательно рассматривая содержимое. Тяжело вздохнув, убрала предмет на место, расправила плечи. И вовсе он «не какой-то там». Справившись с волнением, волшебница, глядя прямо в глаза статуи, четко произнесла: — Сахарные перья! Горгулья вздрогнула, словно живая. Раздался треск, отчего мелкие камушки каменной кладки посыпались на пол, рискуя выдать присутствие Сары раньше времени. Едва статуя скрылась в небольшом углублении в стене, девушка ступила к подножию лестницы, которая тут же пришла в движение, поднимая когтевранку наверх. Просторная круглая комната была увешана различными портретами, красноречиво говорящими о том, что ее хозяин прежде всего ценитель искусства и только потом директор школы. Все помещение занимали какие-то диковинные вещицы и совершенно нелепые предметы декора: будь то маленький круглый столик с витиеватыми ножками, на котором располагался магический шар, или странные приборы, испускающие в воздух клубы разноцветного дыма. Прокравшись к указанному Майклом шкафу, Сара несмело распахнула дверцы. Восторженный вздох раздался в тишине, когда студентка увидела перед собой тот самый таинственный Омут памяти, о котором так много читала и слышала на уроках. Неглубокая каменная чаша, занимающая все пространство глубокого шкафчика, клубилась голубоватым то ли газом, то ли жидкостью, переливаясь перламутровым свечением. Выудив флакон, подаренный слизеринцем, Сара вылила его содержимое в Омут. Прикрыв глаза, несколько раз глубоко вдохнула и, крепко сжав края чаши, опустила лицо прямо в зачарованную субстанцию. Ощущение странной легкости в теле закружило Сару, затягивая в Омут с головой. С округлившимися от неожиданности глазами она рухнула в вагон Хогвартс-экспресса прямо напротив Тёрнера. Парень хмурил брови, недовольно поглядывая на кого-то, сидящего рядом с когтевранкой. Заметив около себя Хардина, Сара машинально отодвинулась, пока не поняла, что здесь она всего лишь гостья, призрак, которого не видит ни один из слизеринцев. — Хардин, давай уже оставим ее в покое, — довольно грубо попросил Майкл, нервно теребя в пальцах карточку, попавшуюся в упаковке «Шоколадной лягушки». — Я больше не хочу ее мучить. — Ты влюбился, что ли? — усмехнулся Скотт, приподнимая бровь. Пару минут парни молчали, пока брюнет, вмиг становясь серьезным, не уточнил, — в О’Нил? Ты уверен? — А что такого? — раздраженно цокнул языком Майкл. — Да, нет. Ничего, — слизеринец пожал плечами, усмехаясь. Огонёк, сверкнувший на дне голубых глаз очень не понравился Саре, отчего она громко сглотнула, уже не боясь быть замеченной. — Все в порядке, Майкл. Хочешь я помогу тебе? — Каким образом? — настороженно уточнил Тёрнер, поднимая взгляд на Хардина. Невиданное дело: Скотт предлагает помощь в делах сердечных. Подозрительно. — Ну, можем, например, притвориться, что я заинтересован твоей заучкой. Сделаю какую-нибудь гадость, а ты, как настоящий принц из сказки, прибежишь спасать ее из лап жуткого чудовища? — Можно попробовать, — согласился Майкл, немного подумав. — Только, прошу, давай без фокусов. — Конечно, дружище, — улыбнулся Скотт, обнажая идеально ровные зубы. — Все будет в лучшем виде. Сару резко дернуло в бок, искажая, словно она была заснята на старую пленку видеомагнитофона, и ту неожиданно зажевало. Картинка резко сменилась, вновь роняя девушку рядом с Хардином. Но теперь парни располагались в гостиной Слизерина, откуда она сама не так давно позорно бежала, ведомая крепкой рукой Тёрнера. Майкл сидел в кресле, сложив пальцы домиком перед собой и задумчиво смотрел на пламя камина, пока его голубоглазый друг о чем-то увлеченно вещал, совсем не обращая внимания на отсутствующий взгляд собеседника. — Майкл, я больше не хочу помогать тебе с О’Нил, — неожиданно сказал Хардин, становясь непривычно серьезным. Зеленоглазый тут же подобрался, убирая руки от лица и уставился на друга. — Прости, но, кажется, я и сам не прочь поразвлечься с маленькой заучкой. — Что, прости? — растерянно переспросил слизеринец, вперившись глазами в друга. — Я не ослышался? — Нет, — твердо ответил тот. — Теперь я сам хочу заполучить её. И сделаю все, что будет в моих силах, чтобы помешать тебе, друг. Видение снова сменилось. Сара растерянно хлопала длинными ресницами, силясь понять, как так получилось, что два слизеринца, два лучших друга внезапно стали врагами. И всему виной она — девушка, которая столько лет терпела нападки обоих, а теперь вдруг оказалась объектом вожделения. Не сразу осознав, где находится, О’Нил подняла глаза. Каштановая макушка Майкла мелькнула среди остальных учеников, расположившихся в общем зале. Опустившись рядом с парнем на скамью, Сара с любопытством посмотрела на Тёрнера. Он неотрывно следил за её версией из воспоминаний, сидящей напротив за длинным столом факультета Когтевран, а потом, незаметно для окружающих, что-то записывал в маленьком блокноте. Заглянув через плечо, она увидела, как парень старательно выводит старым потрепанным пером на чистой поверхности листа её имя. Такая сторона Майкла открылась ей впервые. Посмотрев на слизеринца совершенно другим взглядом, девушка невольно улыбнулась. Теперь ей было интересно разглядывать парня, подмечая, как завораживающе-красиво дрожат его ресницы, обрамляющие изумрудно-зеленые глаза, украдкой изучать форму и плавные изгибы губ. Она вздрогнула, когда к Майклу подошел Скотт. Брюнет попросил друга выйти в коридор для «важного разговора». Быстро спрятав письменные принадлежности в сумку, слизеринец встал, и парни вместе вышли из зала. Сара рванула за ними, стараясь не отставать. Остановившись у статуи Первого директора школы, Тёрнер вопросительно посмотрел на брюнета. — Майкл, я уже говорил, что хочу заполучить О’Нил, так же, как и ты. Поэтому предлагаю честный спор, — сухо сказал Скотт, внимательно наблюдая за реакцией друга. — Когда один получит Сару, другой обязуется не вмешиваться и ничего больше не предпринимать. Что скажешь? — Скажу, что это идиотская затея. Сара не игрушка и не трофей! — Подумай об этом, иначе знаешь, с ней ведь может что-то случится, — злобно прошипел Скотт. — Разъяренный соплохвост неожиданно ужалит на уроке по уходу за магическими существами или кто-то подсыпет в еду бородавочный порошок, подпортив симпатичную мордашку. — Не смей ее трогать, Хардин! — рявкнул Майкл, с силой сжимая кулаки. Лицо исказила гримаса злости, подернутая тонкой вуалью беспокойства за девушку. — Мантикора тебя раздери! — Будем считать, что ты согласен… Картинка начала расплываться, затягивая Сару в очередной водоворот видений. Но из-за неудобной позы и затекших ног, девушка не удержала равновесия и упала на пол, больно ударившись пятой точкой, оказываясь снова в кабинете профессора Дамблдора. Чьи-то руки подхватили её подмышки, помогая подняться. Резко обернувшись, когтевранка встретилась глазами с Майклом, который обеспокоенным взглядом рассматривал её лицо. Сара сглотнула, делая шаг назад, уперлась бедром в чашу Омута, застывая на месте. — Ты все посмотрела? — взволнованно спросил Тёрнер, одёргивая рубашку, небрежно торчащую из-под школьной жилетки тёмно-серого цвета. — Похоже, что нет. Сара, что ты видела? — Спор, — выдохнула девушка, не в силах оторваться от изумрудных глаз слизеринца. — Вы спорили на меня? А потом Хардин… он… амортенция, — она всхлипнула, пряча лицо в ладонях. — Зачем, Майкл? — гулко послышалось через рыдания. — Сара, прости… Мерлин! — выругался слизринец, осторожно приближаясь к ней. — Я не хотел этого. Скотт придурок, я предупреждал, но сам не ожидал, что он может так поступить с тобой. — Аккуратно отняв дрожащие ладони от лица когтевранки, Тёрнер продолжил. — Ты простишь меня? — Нет, — ответила Сара, скидывая его руки. — Тогда досмотри, пожалуйста. Там осталось ещё одно воспоминание, которое ты пропустила. Сара, всего одно, — как-то совсем жалобно попросил парень, отступая назад. — Прошу. — Ладно, — О’Нил развернулась обратно к Омуту, неуверенно склоняясь над светящейся парообразной жидкостью… Майкл сидел на берегу Чёрного озера, кидая камушки прямо в зеркальную поверхность, которая тут же начинала заходиться недовольной рябью. Судя по голым деревьям, замершим в ожидании весны и внушительному слою снега, события происходили не так давно. Пробираясь ближе к парню, О’Нил слышала, как он о чём-то говорит сам с собой, будто споря. — …почему я еще здесь? Трус! Я просто трус! — сильно замахнувшись, Тёрнер запустил очередной камень в озеро. — Позволил Хардину провернуть эту аферу, собственноручно подав Сару на блюдечке, и даже не догадался, что он снова все вывернет так, что я останусь в дураках. Рывком поднявшись с места, Майкл отряхнул куртку и брюки от снега, шикая в такт собственным мыслям. — Я люблю ее? — вглядываясь в подернутую едва заметным слоем льда поверхность, слизеринец задал самый важный вопрос, повисший в воздухе. Оставил его парить невесомым облачком в хороводе снежинок, манной крупой падающих на продрогшую землю. — Конечно, люблю! — Тут же ответил сам себе и побежал в сторону замка, оставляя глубокие следы в белоснежных сугробах… Сара вынырнула из Омута, не решаясь обернуться к парню. Любит? Разве слизеринец способен на столь высокое чувство? Что он знает о любви вообще? Ощущая затылком его прожигающий взгляд, О’Нил в который раз нервно сглотнула. — Сара? — с заметной вибрацией в голосе позвал Майкл. — М-м-м? — Ты посмотрела? — Да, — тихо ответила девушка, силясь разобраться в собственных чувствах. Отчего-то сердце с бешеной скоростью билось в груди, а дыхание начинало сбиваться с привычного ритма, стоило ей прокрутить в голове только что увиденную картинку. Не в силах больше ждать, Тёрнер подошел в девушке, робко опуская руки на плечи и развернул к себе лицом, надеясь разгадать по взгляду, о чём она думает. Сара смотрела куда-то в сторону, не решаясь поднять на него глаза. Какие-то противные мушки мелькали перед лицом, оседая невидимой пылью на коже и одежде. Уголки губ несмело дернулись, а затем когтевранка резко задрала голову вверх. Веточка омелы, парящая в воздухе будто сама по себе, медленно кружилась вокруг своей оси, осыпая головы стоящих друг напротив друга студентов, нежнейшей пыльцой молочного цвета. Проследив за её взглядом, Майкл тихо усмехнулся. Перевел взгляд обратно на Сару, выдыхая совсем близко от её лица, пока ладони медленно скользили по рукам девушки ниже, перемещаясь на поясницу. Осторожно потянув когтевранку на себя, слизеринец мягко коснулся её губ своими, затягивая в поцелуй, на который О’Нил, неожиданно даже для самой себя, ответила так рьяно, будто только и ждала, когда же зеленоглазый решится. Портреты, развешанные по стенам кабинета, возмущенно зашептались, осуждающе кивая в их сторону, отчего Сара засмущалась, нехотя отстраняясь. — Подожди, нужно это вернуть на место, — Майкл поднял флакон, в котором ранее хранились его воспоминания, и, повернувшись к Омуту, начал водить волшебной палочкой, извлекая нужные нити и погружая их обратно в бутылек. Закончив манипуляции, он осторожно прикрыл дверцы шкафа и взял Сару за руку, ободряюще улыбаясь. Они поспешили покинуть кабинет, но Тёрнер обернулся на пороге и с легким смешком подмигнул картинам, словно давая понять, чтобы те держали язык за зубами, хоть и не надеялся, что изображенные на них волшебники выполнят просьбу.