Особенности национального вопроса, или Добро пожаловать в Джумахирию

      Под днищем вертолета насколько хватало глаз расстилалось металлическое море различных бурого цвета конструкций. Впрочем, не целиком металлическое и не совсем бурое тоже. Встречались в нем и вкрапления зеленого в виде полуоблупившейся краски построек, и совсем черного - в виде мазутно-нефтяных рек. Но основным цветом, господствующим повсюду, была ржавчина. Именно она подчинила себе ажурные вышки электропередачи, старую военную технику и плоские крыши зданий.       «Прямо-таки ржавое сердце России», — пришло почему-то в голову Бородачу, взиравшему на все это море сверху, из люка вертолета. Хотя нет, главным органом, пульсировавшим и дававшим жизнь всей стране, это назвать было сложно. Пусть будут почки. Да-да, «ржавые почки России» — именно так следовало бы назвать это место.       Бородач смотрел на ржавое море, выглядевшее спокойным и безжизненным, и знал, что это лишь иллюзия. Там внизу, среди груд хлама, в уголках бараков притаились кровожадные мутанты, только и ждавшие прибытия нового мяса, чтобы впиться в него ржавыми зубами. Но Бородач и его ребята, разумеется, так просто им даваться не собирались. Более того, они должны были очистить от мутантов это место раз и навсегда. — До первой точки высадки десять секунд, — прогремел в наушнике голос пилота. — Все понял. Плазма, приготовься, ты пойдешь первым, — прокричал Бородач. Собственно, кричать было бесполезно, шум вертолетного винта все равно заглушал все, а говорить в коммуникатор можно было и тихо. Повысил голос Бородач лишь по старой командирской привычке.       Плазма, простоватый на вид, но на самом деле страшно отчаянный и безбашенный паренек, подался к люку, на ходу опуская на глаза пластиковые очки и проверяя подсумок любимой пушки. Обычно за ним был нужен глаз да глаз, да и в одиночку он почти что не работал, справится ли теперь? Справится, мысленно успокоил себя Бородач, не маленький. Пятый год вместе служат, пора бы уже и самостоятельным стать.       Вертолет завис над местом высадки, коим оказался старый универмаг со стеклянной крышей. Плазма пристегнул карабин к тросу и сиганул вниз. Спустя секунду оттуда донесся звон разбитого стекла и громкий мат. — Ты как там? — с тревогой осведомился Бородач, пытаясь разглядеть сослуживца в форме хаки на ржавом фоне внизу. — У меня стекла в заднице, вот как, — прозвучал в наушнике недовольный голос Плазмы. Бородач хохотнул. — Ну так выковыривай их и приступай к зачистке. Как справишься, доложи.       Вертолет двинулся дальше. Следующим к выходу подался Умник. Этот сдержанный и молчаливый прибалт был во всем полной противоположностью Плазме и за ним контроль точно не требовался. — У меня контакт, командир! Ага, упал! — донесся из наушника азартный голос Плазмы, прерываемый стрельбой и мутантским ревом. — Эх, Рыжая, зря ты все-таки не согласилась мне отсосать перед вылетом! Умереть с моей спермой на устах для тебя было бы высшей наградой. Да и мне было бы не страшно подыхать после прелестного ротика такой чики. — Да пошел ты, урод, — беззлобно сплюнула Рыжая, показывая микрофону средний палец. Из наушника в ответ загремел истерический смех. Вертолет меж тем замер во второй раз, и вниз, на груду металлических обломков, спрыгнул уже Умник. В салоне вертолета остались только Рыжая и сам командир.       «Эх, и почему только у других нормальные позывные, а у меня и Рыжей какие-то дворовые погоняла? — в который раз с горечью подумал Бородач. — Да и я ведь тоже рыжий, к чему эта диски… дискри… короче, это самое по цвету волос? Не любит наше командование баб, видать». Хотя Бородач готов был понять тех людей, никогда не служивших вместе с такими, как Рыжая, и видевших женский пол в деле лишь в роли всяких секретарш и прочих кабинетных крыс. Сам он ни на кого не променял бы ее, боевого товарища, уже не раз спасшего ему жизнь. — Ну, а для леди мы выбрали самое комфортное местечко, — забавлялся меж тем пилот, останавливая машину над поросшим гнилой травой холмиком. — Приземлитесь мягко, как на шелковую перину. — Какая же она леди, — подключился к разговору второй пилот. — Настоящая леди не смогла бы так врезать по яйцам тому каптенармусу. — Да заткнитесь вы оба, — бросила на это Рыжая, пристегиваясь к тросу и обращая свой взор к Бородачу. — Ну пока, командир. Не поминай лихом, если чо.       Сердце у Бородача екнуло, когда он взглянул на хрупкую девичью фигурку с автоматом в руках, соскальзывавшую по тросу вниз. Вот ее терять будет по-настоящему больно. Хотя, с другой стороны, все они знали, на что шли. Пусть это и не война в полном смысле слова, но очистить ржавые пустоши от мутантов было необходимо. Иначе они расплодятся и начнут нападать на мирных российчан.       Самого же командира высадили на крышу небольшого сарая. Ощутив твердую почву, а точнее, шифер под ногами, Бородач крякнул, размял мышцы и снял с плеча автомат. Над его головой вертолет, сделав полукруг, уже направлялся в сторону заходящего солнца, возвращаясь на базу. Бородач вслушался в эфир: к звукам импульсной пушки Плазмы добавились громкие выстрелы из обычного оружия. Отлично, значит, уже все члены команды вступили в контакт. — Как закончите зачистку, встречаемся в точке сбора, — напомнил командир своим бойцам, спускаясь с крыши. Приготовившись к бою, он как всегда разгладил окладистую бороду. Как ни советовали ему многие сбрить ее, чтобы не мешалась лишний раз, Бородач был непреклонен. Как можно расстаться с тем, что давно стало его неотъемлемым атрибутом, без чего его никто уже не представлял? Хотя без бороды ему, наверное, и позывной дали бы нормальный…

***

      Первый мутант обнаружился в углу сарая. После выстрела Бородача, разорвавшего мутантскую глотку на куски, наружу полезли другие твари, желавшие отомстить за товарища. Их кожа, давно покрывшаяся ржавчиной, на фоне окружающей обстановки практически терялась. Бородач привычно жал на курок, каждый раз гоня от себя мысли о том, что когда-то все эти страшные куски радиоактивной плоти были такими же простыми людьми, как и он сам, а теперь, по сути, он стрелял по безоружным гражданским. «Приказы не обсуждаются», — напоминал себе в такие моменты Бородач. Прикажут ему прыгнуть с крыши — он и… но, наверное, до такого все-таки дело не дойдет.       Когда с мутантами было покончено, и их бесформенные, едва дергавшиеся тела остались лежать позади Бородача на земле, он понял, что участок для зачистки ему попался один из самых сложных. Отправившись исследовать свой квадрат дальше, он довольно скоро наткнулся на полуразрушенный коллектор, куда стекала отравленная дождевая вода. Тяжело вздохнув, Бородач принялся спускаться туда.       К его удивлению, внутри коллектора мутантов не оказалось совсем. Лишь с писком разбегались из-под ног обычные, не радиоактивные крысы да блестела в редких лучах солнца, проникавших сквозь дыры в потолке, паутина. Бородач прошлепал по воде дальше (хорошо еще, что на нем были защитные ботинки со штанами, а то как минимум без выросших потом щупалец дело не обошлось бы), вспугнул стайку летучих мышей, но мутантов так и не встретил. Лишь в самом конце туннеля коллектора ему улыбнулась удача. В широком проеме, выходившем на радиоактивную реку, сидел, подогнув колени, явно местный индивид, лениво покачивал ногой и напевал что-то мелодичное себе под нос. На обычного мутанта он, впрочем, был как-то мало похож. Бородач застыл в нескольких шагах от него, держа автомат наготове. Индивид поднял голову и пустым взглядом посмотрел на командира отряда. Нападать он, по-видимому, не собирался. — Ну, чего стоишь? Стреляй, раз пришел, — напоминавшим скрежет ржавого металла голосом произнес он. — Ты не похож на мутанта, — удивленно промолвил Бородач, опуская автомат, но на всякий случай не расслабляясь. — Да какая разница, для твоего правительства я все равно что мутант, — ответил индивид. — Меня ведь давно объявили вне закона. — Для правительства? Ты о чем? — удивился Бородач, как вдруг его осенило. — Постой, так ты из этих… — он пощелкал пальцами, вспоминая нужное слово, — из олигархов, да?       Недомутант встал, выпрямился во весь рост и повернулся к Бородачу. Хотя он весь был покрыт ржавчиной и одет в лохмотья, лицо его, заросшее до самых глаз густой русой бородой, было простым, человеческим и ничуть не подверженным радиации. Чем-то оно даже показалось Бородачу знакомым. — Не узнаешь? — промолвил незнакомец. — Дневальный я, Дневальный. — Серьезно? — хмыкнул Бородач. — И что же ты тут тогда охраняешь? — В каком смысле? — наморщил лоб недомутант. — Ну, дневальный — это такая должность в армии, — пояснил Бородач. — Что-то вроде часового. Я им часто бывал во время службы. И часто засыпал в наряде с непривычки, а потом являлся прапор и орал мне прямо в ухо: «Дневальный!!!» — Он тяжело вздохнул, с горечью ныряя в воспоминания. — Один раз даже избил до потери сознания… — А, понятно, — кивнул недомутант. — Дневальный — это моя фамилия, а все это, — он обернулся и указал широким жестом на пространство снаружи, за проемом, — когда-то мне одному принадлежало. Да неужели ты меня совсем не помнишь? Тебе в пору моего расцвета лет двадцать точно уже было. — Я политикой никогда особо не интересовался, — пожал плечами Бородач. — А как тогда называлось это место, которым ты владел? — «Российский лес», — гордо выпятил грудь Дневальный, но тут же сник. — Его так назвал Путин сто лет назад, когда прогнал отсюда коммунистов. Потом, при Объединенных Землях, я здесь купил участок, получал с него дохода по миллиону в месяц чистоганом. Пока наконец не скупил всю эту землю и не зажил кум королю. А потом… — Командир, я закончила, выдвигаюсь к точке сбора! — зазвенел в наушнике Бородача голос Рыжей. — Понял тебя, — ответил командир и снова обратился к Дневальному: — Ну вот что, мил человек, убивать я тебя не буду, нравишься ты мне пока. Поможешь мне это место от мутантов зачистить? — А зачем мне тебе помогать? — усмехнулся Дневальный, ковыряясь длинным желтым ногтем в гнилых зубах. — Мы с тобой теперь по разные стороны баррикад. Вот если ты мне поможешь в люди вернуться да доброе имя восстановить, я тебе не то что помогу — я лично это место в райский уголок превращу, тебя в мою корпорацию начальником охраны возьму. — А не много ли просишь? — расхохотался Бородач. — Ладно, пошли со мной, я тебя хотя бы накормлю. Может, если командование позволит, и вывезу отсюда.

***

Пока они поднимались из коллектора наверх, Бородач спросил Дневального: — А что было потом, ты начал рассказывать? Ну то есть, как ты свою власть потерял? — Да отжала у меня «Арвато» мою компанию, — вздохнул бывший бизнесмен. — Нынешний президент у них тогда еще юристом работал, он против меня и закрутил интригу. — Букеров? — От удивления Бородач даже застыл на месте. — А то. Ты, кстати, знаешь, что никакие корпорации он сам не уничтожал, как постоянно об этом твердит? Или ты совсем политикой не интересуешься? — Серьезно? Да как же это? — А вот так. Они сами все друг друга перегрызли. Простой народ тогда совсем не знал, как быть, вот Букеров им запудрил мозги своими юридическими терминами, а сам потихоньку пролез наверх. А на меня тогда охоту открыли, потому как я был последним, кто еще мог ему помешать. У меня знаешь сколько компромата на этих воров у власти имеется?       Бородач шел, лишь потрясенно качая головой и гадая, сколько еще страшной правды ему доведется услышать. Привычная картина мира старого вояки стремительно рушилась, и он не знал, сможет ли она когда-нибудь собраться воедино.       Точкой сбора командование определило старый заводской цех, половина крыши у которого попросту отсутствовала, и потому над головой можно было спокойно видеть грязно-оранжевого оттенка небо. В главный зал цеха вслед за Бородачом и Дневальным вскоре прибыла и вся команда. Как только Рыжая увидела грязного волосатого недомутанта, челюсть у нее картинно отвисла. — Это же… Дневальный, серьезно, это ты?! — едва смогла вымолвить девушка. «Вот те раз! — подумал Бородач. — Она же меня на пятнадцать лет младше, а таких древних личностей знает!» — Но что с тобой стало? — подходя ближе к Дневальному и рассматривая его так, словно до конца не верила, что это он, спросила Рыжая. — Как ты вообще дошел до жизни такой? — Правительство охотилось на меня, — горестно вздохнул Дневальный и повернулся боком, демонстрируя уродливо пузырившуюся кожу на шее. — Пыталось отравить полонием, чтобы я больше был похож на мутанта, а затем пристрелить. Но я, как видите, жив. Жив и готов мстить. Внезапно он бухнулся на колени перед отрядом и, театрально заламывая руки, заголосил: — Увезите меня отсюда, прошу! А я в долгу перед вами не останусь, отблагодарю чем смогу! — Не положено, — покачал головой Бородач. — Согласно приказу мы не можем увозить из опасной зоны никого живого. — Вообще-то согласно приказу мы должны любое встреченное в опасной зоне живое существо убивать на месте, — строго сощурившись, процедил Умник. — А вы, господин командир, уже нарушили этот приказ.       Бородач так и вздрогнул. И что же этот несносный, вечно молчаливый любитель техники собирается сделать? Неужто сейчас вскинет автомат и расстреляет Дневального? Последний, видимо, также предполагал такую возможность, потому как задрожал и съежился, прикрываясь руками. Бородач был уже готов защищать его, если понадобится. — Не нравится мне все это, — медленно покачав головой, произнес Плазма. Фраза эта, сказанная донельзя ленивым тоном, сразу как-то разрядила напряженную обстановку. — Да вы только подумайте! — выскочила вперед Рыжая. — В наших руках такой неоспоримый козырь против власти! Да мы фактически владеем тем, что может перевернуть историю! Если Кадулис об этом узнает… — О, точно, Кадулис! Отвезите меня к нему! — так и подскочил на месте Дневальный. — Я же немногого совсем прошу! — Так, спокойно, ребята, — примирительно подняв руки, произнес Бородач. — Поскольку у нас демократия, предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы взять господина Дневального с собой?       Руки, естественно, подняли Рыжая и сам «господин Дневальный». Бородач посчитал в уме голоса, а затем, решившись, тоже вскинул руку. — Ну вот, трое против двоих, — произнес он. — И вообще, я командир, так что мой голос решающий. Теперь ждем вертолета. Дневальный весь так и сиял от радости. Плазма с Умником, разумеется, выглядели недовольными. Рыжая улыбалась. — А как мы его вообще в вертолет посадим? — хмыкнул Плазма. — Ерунда, место в салоне для еще одного найдется, — махнул рукой Бородач. — А с пилотами как-нибудь договоримся.       Еще не закончив фразу, он услышал с запада шум приближавшегося вертолета. «Рановато они что-то, — удивился Бородач, глядя на часы. — Пять минут еще в запасе есть». — Что-то звук у машины странный, — произнес вдруг Умник. — Словно бы и не наша совсем.       Подозрения Бородача лишь усилились, когда в поле его зрения над крышей показался сам вертолет. Он был длинным, черным и с закрытым люком — совсем не похож на тот, что привез их сюда. «Ну, мало ли что бывает, — постарался успокоить себя Бородач. — Наши не смогли прилететь, вот и послали других».       Однако когда вертолет приземлился на крышу и из люка наружу полезли странные люди в черных комбинезонах и наглухо закрытых шлемах, с короткоствольными лучеметами в руках, Бородач окончательно понял, что тут что-то не так. — В укрытие, быстро! — взвизгнул над самым ухом Дневальный, когда черные бойцы, спустившись в зал, рассредоточились четким полукругом, держа оружие наготове. Отряд Бородача скорее чисто инстинктивно, чем сознательно бросился в разные стороны, вовремя увернувшись от полетевших в них голубых лучей. Бородач, Рыжая и Дневальный укрылись за станком слева, Плазма и Умник — справа. — Вы что, не поняли сразу? — выкрикнул Дневальный. — Это же парни из Специальной Теневой Службы! Они явились прикончить нас! — Но какого черта?! — прокричал в ответ Бородач, высовывая из укрытия автомат и отстреливаясь. — Как они узнали? Я же никому ничего не докладывал! — Дайте-ка подумать!.. — простонал Дневальный, сжимая ладонями виски. — Ну конечно же! Ты не зачистил до конца свой квадрат от тварей! А в этом случае группа считается провалившей задание и подлежит ликвидации — секретный протокол.       Бородач заскрежетал зубами. Правду говорил этот полумутант или нет, но положение, в котором они оказались, было хуже некуда. И как выбраться из него, он не знал. Пока что приходилось только отстреливаться.       Форма «теневиков», похоже, имела способность к автоматическому камуфляжу, меняя расцветку в зависимости от ситуации. Бородач едва успевал замечать, как юркие фигурки, переливаясь всеми цветами радуги, сновали из одного конца помещения в другой. Он все стрелял по ним, уже не наугад, а более прицельно, и с десяток врагов общими усилиями команде удалось-таки уложить. Но оставшиеся, все так же посверкивая камуфляжем в последних солнечных лучах, наступали, и казалось, им не будет конца. А вот патроны у Бородача и его бойцов стремительно редели… — Постойте!.. Я знаю неподалеку надежное укрытие! — схватил Бородача за рукав безоружный и потому бесполезный здесь Дневальный. — Если вы пойдете со мной, я смогу вас там спрятать! — А-а, черт с тобой! Выхода у нас, похоже, все равно нет! — сплюнул Бородач и скривил губы к микрофону: — Плазма, прикрой нас! Мы отходим!       Плазма выскочил из-за станка. В его длинных нескладных руках мощный плазмоган, в честь которого он и получил позывной, выглядел несколько нелепо. Однако с этим оружием паренек обращался так умело, как никто другой. — Получайте, твари! Вот вам, а-ха-ха! — громогласно выкрикнул он, поливая «теневиков» импульсным огнем. Однако почти сразу же в грудь ему прилетел сначала один голубой луч, затем второй. Наружу брызнули фонтанчики крови, Плазма закашлялся и медленно опустился на пол. Пластиковые очки, соскользнув с его головы, остались одиноко и печально лежать рядом с телом хозяина.       «Ну вот и накаркал, дурак», — подумал Бородач, изо всех сил стискивая зубы, чтобы не показать остальным свои слезы. Пожалуй, терять товарища, с которым прослужил бок о бок пять лет, и вправду было тяжело. Особенно учитывая, что погиб он от рук своих, а не мутантов. Но раскисать было рано… — А-а, к черту все! Я прикрою! — крикнул командир, выскакивая из укрытия и мчась через зал к главному выходу. — Все за Дневальным, живо!       Он понимал, что поступает безрассудно, подвергая себя и свою команду страшному риску, но другого выхода в сложившейся ситуации попросту не видел. По чистой удаче ни один заряд не попал в Бородача, лишь кусок бороды ему срезало лазером. Отчаянно стреляя в ответ (несколько пуль, кажется, достигли цели), он выломился из цеха наружу и в сгущавшихся сумерках бросился бежать, огибая горы ржавых конструкций и то и дело оборачиваясь, чтобы выстрелить. За ним гнались всего трое «теневиков», и вскоре они затерялись где-то в темноте. То ли они умерли, подстреленные, то ли просто отстали, то ли в своем камуфляже стали полностью невидимыми — Бородач этого не знал. Он пробежал вперед еще пару километров и лишь после этого решился связаться со своими, потому как совершенно не представлял, в какую сторону их увел этот пройдоха Дневальный. — Мы тут… в паре километров… к востоку… — донесся из наушника прерываемый помехами голос Рыжей. — Их тут слишком… Скорее…       Затем голос прервался совсем. Все сильнее предчувствуя недоброе, Бородач кинулся на восток. Сбивая дыхание и не разбирая дороги, он мчал в темноте, спотыкался и лишь каким-то чудом умудрялся не падать. Остановился он, лишь споткнувшись обо что-то мягкое и теплое. А когда, достав фонарик, разглядел это самое мягкое и теплое, к горлу его подступили рыдания.       Умник. Он лежал ничком, лишь слегка повернув голову в сторону. Взгляд остекленевших глаз был странно спокоен, словно парень впервые в жизни не размышлял напряженно о чем-то. В правом виске виднелась аккуратная дырка, вокруг которой запеклась кровь.       На ватных ногах Бородач двинулся дальше. И спустя сто метров наткнулся на Рыжую. Она лежала в окружении трупов «теневиков» и была еще жива. Нагнувшись над ней, Бородач увидел, что грудь ее разорвана выстрелами, а земля вокруг почернела от крови. — Я… не… смогла… прости… — хрипя и задыхаясь, вымолвила девушка. На губах ее пузырилась кровавая пена, взгляд медленно тускнел. — Люси!.. — Кажется, впервые за много лет он назвал ее по имени. — А где Дневальный? — Он… он… — Люси не договорила и махнула рукой куда-то в пространство. Бородач вгляделся в темноту, посветил фонариком — никаких признаков присутствия полумутанта там не было. Как сквозь землю провалился. Или полностью растворился в темноте. А Люси была тут, перед ним.  — Нет!.. Мы выберемся!.. Держись!..       Он прижимал к себе тело, уже не сдерживая слез, но Люси молчала. Что ни говори, а сражалась она перед этим достойно. И, наверное, ее смерть можно было назвать героической. Вот только легче ли от этого ему?       Когда сердце девушки перестало биться, Бородач вскинул голову. Поднял взгляд на засиявшую на небосклоне луну и завыл горько, словно одинокий рыжий волк.