IV. Хотели как лучше...
21 декабря 2020 г., 01:42
«И к последним новостям: прекращены поиски отряда «Дельта» Сил Специального Назначения, отправленного в зону радиоактивного заражения две недели тому назад. Напомним, отряд перестал выходить на связь почти сразу же после высадки. Как предполагалось ранее, четверо бойцов могли стать жертвами радмутантов, однако никаких доказательств этому найдено не было. И вот сегодня глава Специальной Теневой Службы Кассио Форест-младший заявил о прекращении поисков. Семьям погибших уже выражены соболезнования и отправлены денежные компенсации. Таким образом, отряд «Дельта» стал уже пятым подразделением, пропавшим в опасной зоне за последний месяц… юбилей, господа! Кхм, прошу прощения.
К главным новостям: главы государств продолжают слать поздравления президенту Дэннису Букерову в связи с занятием им поста главы государства в третий раз. Молчание пока сохраняют лишь представители так называемой Независимой Магделанской Республики и, разумеется, Джумахирии…»
Бородач отключил экран старого плазменного телевизора и с шумным выдохом растянулся на диване. То, что от него добровольно отказалось родное государство, было неприятно и в то же время дарило облегчение — хотя бы в розыск его не объявили.
Томас Хагс, а ныне гражданин России Фома Кинияев оказался в крайне сложной и непредвиденной ситуации. Из радиоактивной зоны он бежал вначале на своих двоих, затем на попутках кое-как добрался до столицы России, Путинска. Там у него имелась личная конспиративная квартира. Подразделение, в котором служил Бородач, имело собственное, независимое от правительства финансирование, и владеть не записанными в госреестр квартирами, машинами и прочим имуществом агентам не просто позволялось, но даже приветствовалось. О расположении квартиры Бородача никто, кроме него самого, не знал, поэтому укрытие выглядело надежным.
Однако что делать дальше, Фома категорически не представлял. Его бойцы были мертвы, Дневальный как в воду канул, а выходить на контакт с представителями власти и тем более «теневиками» было опасно. Связаться, что ли, с Кадулисом? Но его тоже хрен знает, где искать.
Фома полежал еще пару секунд, размышляя, а затем вскочил и подошел к окну. Квартира располагалась в элитном районе, и потому из окна открывался великолепный вид на вечернюю панораму главной улицы Путинска, оканчивавшейся самой Красной Крепостью. Когда-то давно, еще когда этот город именовался Монтэгом, Хагс проживал на его окраине, на самой скромной и захолустной улочке, держал там магазинчик с оружием. Счастливые были времена! С особенной теплотой Фома вспоминал парочку, — блондинку с двумя конскими хвостами и худощавого лупоглазого паренька, — что чаще других заходили к нему за патронами. С ними было наиболее приятно вести разговоры. Однако затем парочка куда-то пропала, и с тех пор Фома больше о них не слышал. Теперь же времена поменялись, он взлетел высоко, однако и проблем прибавилось. «Да уж, — с мысленным вздохом подумал Кинияев, — когда я был простой пешкой, дела до меня никому не было. А впрочем, я и сейчас такая же пешка. Мне только казалось, что я что-то в этом мире значу».
Он еще раз окинул взором панораму значительно похорошевшей за последние годы столицы. Задержал взгляд на баннере с лощеным лицом Президента и надписью рядом: «Теперь мы живем в свободной стране!» Подумал еще раз, что ему делать дальше, но так и не придумал. Снова оглядел улицу, оживленную в этот вечерний час. Среди толпы прохожих чаще всего на глаза попадались темноволосые и загорелые люди — очевидно, джумахирцы. «Развелось их в последнее время как клопов», — подумал Фома, вспомнив одного из таких парней, которого ему как-то доводилось тренировать, а потом его, кажется, заслали на историческую родину. Как он там теперь, интересно?
«Стоп, Джумахирия», — пронеслось вдруг в голове у Фомы. Так вот кто во всем виноват! Вот кто вечно строит козни, из-за которых погиб его отряд и едва не погиб сам Бородач! То-то они встречаются на каждом шагу! Ну конечно же, все проблемы от них!
Осознав это, Фома бросился к стене и извлек из оружейного сейфа, замаскированного под платяной шкаф, автоматическую винтовку. Даже не погасив свет в квартире и не заперев дверь, сбежал вниз. Народу на улице как-то поубавилось, лишь все так же нарядно сияли кругом огни да смотрел сверху, с баннера, господин президент. Но смотрел теперь уже теплым, одобряющим взглядом.
Кинияев ровным шагом направился вперед по улице. Почти сразу же навстречу ему попалась парочка — высокий бородатый чернявый парень прижимал к себе белокурую девчонку, противно тычась ей в щеку носом. Не иначе как приехал совратить ни в чем не повинную российчанку, чтобы потом увезти к себе в Джумаху и сделать своей рабыней. А она, дурочка, совсем этого не понимала, поэтому лишь весело хихикала в ответ на его приставания.
— Чурка нерусская! — выкрикнул Фома (так, кажется, еще при Путине называли этих самых). Вскинул винтовку и дал очередь в голову парня. Девчонка завизжала, забрызганная мозгами незадачливого ухажера, а сам «чурка», повалившись на асфальт, смешно задрыгал ногами.
Фома побежал дальше. На углу ему попался бомжеватого вида мужик, судя по внешности, также из «чурок». Не нашел, видать, себе здесь работу, как многие его собратья. Зря тогда домой не уехал, зря.
— Гнида черножопая! — крикнул Кинияев, вспомнив еще одно смешное обзывательство, и метким выстрелом в глаз прервал страдания иностранца. Девчонка позади уже не вопила — видать, смылась поскорее. И вообще вся улица вокруг Бородача как-то резко опустела.
И наступила звенящая тишина. Звенящая — потому что слышен был лишь звон перекатывавшихся по асфальту гильз. А затем эту тишину разорвал донесшийся откуда-то из дальнего конца улицы крик:
— Бей чурок!
***
— Бей чурок! Бей нерусских! — раздалось со всех концов улицы. Зазвенели разбитые стекла, улица мигом заполнилась народом. Огромная толпа, полностью остановив автомобильное движение, тронулась по направлению от Красной Крепости к Бульвару Внешнего Кольца. Любого встреченного на пути «гражданина нерусской национальности» мигом растерзывали в клочья. Выстрелы автоматической винтовки еще слышались некоторое время, но затем полностью потонули в общем шуме. Стоявший на углу улицы полиционер поднял было свисток и электрическую дубинку, но потом, передумав, опустил обе руки. Бросаться с оружием на такую толпу дорогого стоило. Как бы ему самому при этом башку не оторвали. — Дельта-десять, я Альфа-девять! — на всякий случай произнес он в рацию. — У нас тут ЧП, народ громит все что ни попадя! Прошу подкрепления, как слышно? — Ответ отрицательный! — загремел в ответ прерываемый помехами голос. — У нас у самих тут давка — мама не горюй! Держись там как-нибудь, браток! Полиционер лишь пожал плечами. Он был уверен, что его коллега в этот момент точно так же стоит на углу площади, лениво позевывая и смотря осоловелым взглядом на беснующийся народ. Президент Букеров продолжал глядеть с плакатов на творившееся вокруг. А из всех динамиков и репродукторов неслась бодрая песня:И Путин такой молодой, Россия и долг впереди!
