Fairy/Tail

POV Джисон

      День бы начинался хорошо, если бы Уджин с утра не будил, но мы должны продолжать учиться, чтобы продолжать передавать опыт.       Мамочка, спасибо, что я волшебник, я бы не пожелал родиться, если бы приходилось действительно раскладывать вещи из полок шкафа, искать новый шкаф и вообще, самое роскошное то, что мой мир — сплошное однообразие. Один цвет каждый день и всё к лицу, раньше я мог сказать, что не замарал новую мантию, а мама могла и не обращать на это внимания, потому что они все одинаковые. Но нет. Называть их одинаковыми неприлично. Надо различать: небесный, темно-синий, светло-синий, темно-голубой, голубой в звёздочку и темно-синий в звёздочку, а если ты идешь на прогулку, просто надень цвета морской волны, бирюзовый, если на свидание.       Кровать заправляется только дуновением с ладони, а волосы можно только расчесать — готов не спуститься, а полететь на луну.       Уджин серьёзно осмотрел нас и решил, чем озадачить нас сегодня. До этого он не был так серьёзен, а сразу читал нам лекции про новый ингредиент или про новую технику пользования маной. Я вот уже обрёл совершенно нужное ей применение, чтоб она не просто копилась — заправляю кровать и зажигаю огонь.       Но сегодня задание намного сложнее, я уже предчувствую, как придётся пожимать руки, потому что правая ладонь почесалась к знакомству, а паук на паутине снова сделал загадочный узелок. Аж горло пересохло.       — Доброе утро, как спалось? Что-нибудь снилось?       Наверное, он каждый раз спрашивает, потому что думает, что, может быть, у Сынмина проявится, наконец, магия. Может, он и не волшебник, но некоторые люди, рождающиеся в семье магов, обладают излишне не человечьими дарами. Телепатия, предвидение, сверхсила, левитация, астральные проекции или знания, о которых никто не знает. Мне кажется, это возможно, но стоит подождать. У половины силы просыпаются после первого пятидесятилетия, у четверти под последний год жизни, а у оставшихся — после несчастного случая, с детства, либо никогда.       — Мне снилось только, как я попивал квас, который сварил вечером, а от меня сбежала невеста.       — Если бы мне снились такие сны, они бы были не к добру, — я постоянно поддерживаю Сынмина, вижу, как Уджин давит энергией, стараясь её сдерживать. Страшный хён, можно только посочувствовать Мину.       — Ваше задание на сегодня было предопределено ещё вчера, когда ко мне заходила клиентка с просьбой дать ей мощное средство на удачу. У неё будет свадьба где-то через двадцать один день. Но ей нужна больше неудача, потому что кроличьи лапки у меня ещё есть. Ей бы понадобилась вода, сваренная из русалочьей чешуи и корня имбиря, мандрагоры, листьев тмина и метисы, для того, чтобы уберечь от сглаза, внести спокойствия в семейную жизнь.       Сразу видно, что она знает, чего хочет. Не желает она видеть зелья на любовь, брак, ей надо, чтобы никто не смог отобрать то, что уже есть. И любовь, и брак есть, а вот насчёт доброты окружающих и собственного мандража она не уверена. Моя мама и про такое рассказывала, но я не любил слушать эти психологические мелочи. Магия есть магия, а вот с остальным к трактирщику, инвалиду, бездомному или простому неудачнику. Я просто откладывал знания, как данные, общение — ненужная связь умных homo sapiens.       — Поэтому вам задание, которое является на данный момент самым сложным, даже я бы с ним управился не за один час, поэтому, если ничего не получится, возвращайтесь с заходом солнца, но не позже. Всё понятно? Если да, так за работу. Судя по этим трём нитям, мне нужно будет ещё сегодня троих выслушать.       Сынмин начал скулить от того, как ему не нравилась идея куда-то выходить днём, вообще куда-то идти, но я видел в этом куда больше, чем приключение. Это ещё и новый опыт. Даже если идти далеко, важно то, что это задание. Всегда хотел стать высококвалифицированным магом, а для этого нужно много практики. Даже сто пятьдесят лет мне бы не хватило, чтобы наслаждаться жизнью.       Я решил попробовать что-то новое ради задания, поэтому выбрал полупрозрачную мантию-дождевик, а под него синюю хлопковую рубаху и штаны коричневого цвета того же материала. Шляпа на веревочке и очки. Мы идём к русалкам, а первое, как они показывают, что вам тут рады, — обливают водой так, что и твои внутренности подавятся соленой водой.       Круговая лестница сквозь все эти этажи была лучшим решением архитектора. Места можно было сделать больше и вместить другую, но, видимо, он такой же антифанат больших помещений, как и я. А об эту лестницу можно биться головой, зато, счастливо потирая ушиб, знать, что это вместо лучшего маминого поучения, сразу все ненужные мысли уходят, а печали забываются в осознании, что я — неудачник и на большее можно не надеяться.       — Вау, прекрасно выглядишь, — Мун оценил мой прикид старичка-дождевичка, а он просто взял резиновые сапоги и зонтик.       Дорога проходила с сухостью в горле, хотелось просто упасть и умереть в пыли, навозе и соломе. Самое мучительное, когда кто-то едет поблизости, а я не могу сесть, потому что действуют три сценария: водитель не останавливается, водитель не внушает доверия, Мун не хочет. Недоверчиво, но я бы лучше выбрал какого-то бабника-детолюбителя, который бы всю дорогу гладил по коленке, а на прощание взял плату поцелуем. Я так думал, пока не увидел чуть ли не джунгли посреди этой полупустоши. Хотя бы не под палящим солнцем. Обратную дорогу точно надо соблазнить какого-нибудь дурачка, чтоб довёз.       Вскоре мы увидели среди этой зелени островок воды, много камней, водопад и вытекающий путь. Как главный утопившийся в своём поту по пути, я хотел напиться воды как никогда раньше, поэтому упал около бережка и два раза отпил с ладони, а когда промыл лицо водой, передо мной очутился людской лик. Мгновенно я успел помолиться Одину и другим богам, которых я знаю, только вслух ласково попросил прийти на помощь единственную женщину, что я успел полюбить за эту жизнь. Пусть все мои стихи достанутся ей.       — Поглядите, кто к нам пожаловал, — красивая дамочка с рыбьим хвостом присвистнула и крикнула подружке, или даже нескольким подружкам. Только повернув голову, я осознал масштаб предстоящей проблемы — около пятидесяти подростков, они разного возраста, но самым старшим лет двадцать пять. — Зачем ты мамочку позвал? Тут вечеринка поинтереснее, чем с твоей мамой.       «Фу, какая грубая», — я только так подумал, но отошёл от берега. Она тянулась к лицу мягкими ручками, причмокивая, будто пародируя мою мать. Я даже слово «мать» произнес так грубо в своей голове, хотя никогда такого не было.       Сынмин не стоял как вкопанный, он видел не трудность работы, а очень много людей. Понимаю, что испытывает истинный интроверт, когда входит в общество, даже если это куча русалок. Мун сглотнул последнюю свою воду и жалобно потянул за дождевик:       — М-может, домой пойдем? У-У-Уджин говорил, что это задание мы можем п-пр-ровалить, если раньше таким н-не занимались.       — Это будет значить, что сделает он всё сам, мы намного сильнее, — я просто сжал губы и немного успокоился, перед тем как зажать руку Муна за собой, она быстро вспотела, но я её не отпустил. —Девочки и мальчики, а можно надеяться на хорошую компанию, а не на агрессию?       — Такие деловые давно к нам не заходили. Давайте такое предложение: вы с нами тут навсегда, а мы скрасим вашу негустую девственную жизнь.       — Моя жизнь — уже топленый шоколад, а вы любите сладенькое?       — Мальчик, ты бы ещё спросил, что такое туфли.       Все только ехидно захихикали, как гиены. Со мной говорили две главные, но это не точно. У одной были заплетены волосы, и немногословный мальчик с синим хвостом ей вплетал розовые цветы. Вторая была с темными волосами, прикрывающие голые округлости. Я нашёл даже более привлекательную с длинными светлыми волосами, оттеняющими рыжим, и черными большими глазами, но она носила рыбацкую сеть, обрезав её за избежанием недопонимания. Мое мнение. Но, может, она была более скромной, чем черноволосая. Но, стоп, задание.       — Ну, может, тогда хотите попробовать? Это того стоит. Говорят, его любят девушки, и он разглаживает морщинки, на которые вы жалуетесь после пробуждения!       — Ты, моряк чёртов, не хочешь ли ты опять попробовать найти свою лодку и уплыть отсюда как можно дальше?       — Ну, девушки, красавицы, я не моряк, я — волшебник, могу фокусы показывать, гадать и колдовать.       Я игриво мешаю колоду и подхожу к более удобному бережку, пока Мун только глазками хлопает. Тут немного парней и они выглядят дружелюбно, почему бы тебе просто не подойти и попросить во имя задания? Может, он догадается, пока я попытаюсь расположить новых подружек на свою сторону.       Всего одна колода, и я делаю старый фокус с картой, которую ты загадала. Русалочки поплыли ещё ближе, а пока Ким-младший всё ещё тупит и только глазами подзывает того самого парикмахера, я заново мешаю колоду, становлюсь на одно колено перед той самой красивой русалочкой и показываю новый фокус:       — Прости, как тебя зовут?       — Меня зовут Момо.       — Отлично, Момо, меня зовут Джисон, выбери карту, — она покусывала аккуратный ноготь, но другой рукой показала на даму черви. Я засунул её в колоду и, пока отвлекал внимание, кинул карту в рукав. — Дама черви в гаданиях самая популярная, если другие дамы — любовница или сплетница, старуха, подруга, они могут быть злыми, а могут быть безразличными, то эта дама мечтательная и романтичная — вы сами, ждущая любви и своего прекрасного суженого. Проверьте свои волосы, дамы, обычно, на них наводят порчи такие злые женщины на таких красивых, как вы.       Все восхищенно заохали, а девушка передо мной смутилась и спрятала румянец в ладонях. Я подошёл ближе и убрал прядь с волос, заодно опуская руку к задней стороне шеи, и из моего рукава с рубашки, потом с дождевика, скатывается проклятая карта. Протягиваю её в руки Момо и спрашиваю:       — Твоя карта?       Она довольно кивает головой и моргает большими глазками. Лучшая реакция для девушки, которая ничего не говорит и только смотрит сплошной загадкой. Победно улыбаюсь и я, ни одна картина маслом с прекраснейшими портретистами не нарисует её.       Девочки изумились и главной что-то шепнули на уши с обеих сторон. Она подняла палец вверх:       — Ты очень искусный волшебник, даже фокусы показываешь на одних картах, с тобой посоха не видно, а твой дружок зубы младшенькому заговаривает.       Я уже подумал, что зря посылал мысленные сигналы. Было бы проще их убить и собрать с неё уйму чешуи, но тогда та девушка точно на меня больше не взглянет. Знал, что Момо возненавидит, она не моя судьба, но слишком красивая, что я не могу отвести взгляда и причинять ей боль совершенно не хочется. Внутренняя чистота и совесть тоже не позволяют убивать.       Мальчишка первый подал голос:       — Сёстры, Момо, Наён, Джихё, Цзюй, эти люди — нам не враги, они такие же, как мы, но живут на суше.       — Молчал бы! Вот весь морской мир бы обрадовался, что ты договариваешься с людьми! Они нас погубили, видел, в чем ходит твоя любимая сестра? Сети! Её хотели поймать ради наживы пришлые сухопутные, а мы стащили всю сеть. Перерезали мусором с корабля, что потонул. Они кидают и забывают про этот мусор! А нам что остаётся? Жить тут и радоваться собственной компанией и случайными проходимцами. Изредка моряками.       Другая сестра положила руку ей на лопатку, а ближняя этой, и всё они образовали сестринство. Их история про эту девушку не единственная, что хотел её ещё раз коснуться, но увидел красные следы на плечах от этой сети. Одергиваю руку, понимаю, что тот самый «пришлый сухопутный», даже если не человек, я ей не могу подарить больше счастья от боли. На моих глазах она скорее роза за стеклом.       — Сестра, они могут исполнить некоторые наши желание, взамен им кое-что надо и они уйдут и больше не вернуться. Если только ты этого пожелаешь, — у него были серьёзные узкие глаза и чёрные волосы, не длинные и не короткие. Он осмотрел меня. — Меня зовут Ян Чонин, Джисон, освободи её от сети в знак доверия, что ты не просто пришёл фокусы показывать.       Мне и говорить дважды не надо, но, возможно, она хотела бы другой фасон этой сети. Сначала сделаю, как велят, а потом, как хочу. Шнур был толстым и узлы крепкие, поэтому я сжал в петлях пальцы, и они начали исчезать только в местах, переливаясь красными прожилками, будто горят под огнем.       Русалка удивилась, но её следы от сети не уходили, что злило ту Джихё. Сынмин вовремя опомнился, раскрывая сумку. Там была маленькая коробочка с заживляющим кремом, которую он без зазрения совести подарил.       — Она заставляет быстро затягиваться шрамы и глубокие раны, но мазать надо, чтобы высохло и на сухую кожу, хорошо?       Она открыла рот, что показалось неестественным, казалось, она картинка без звука, но в несколько кадров.       — Спасибо большое.       Опять сестры зашушукались, одна Наён хмурилась и понимала что-то для себя, создавая собственное независимое мнение, а Джихё переползла ближе и оперлась, тоже внеся свою лепту. Хоть и не жарко, но сейчас это был бы выговор всех наших успехов. Мун держал кулачки и жмурился. Момо всё ещё была близко для связи и защиты в кругу своих же зверей. Потом они определились:       — Ваша помощь стоит больших благодарностей, но ни одному из вас не рады. Чонин хочет вам доверять больше всех, если вы осчастливите моего брата, чтоб он сиял, как неограненный алмаз, то мы дадим вам то, чего вы ходите вдвойне. Но мы не делаем частых одолжений, придете сюда в следующий раз, рискнете быть утопленными.       Сынмин шепнул на ухо Яну, что они попросят взамен, а тот сестре. Она одобрила взглядом сей деяние, тогда Мун снова достал большую банку и отдал русалу:       — Спасибо, сестра.       Она отковыряла три чешуйки и сложила в банку, передала Джихё, потом всем остальным, что уже вся банка была переполнена, а последняя была Момо, что передала их мне и спрятала половину лица за водой. Пришло время исполнять и наше обещание.       Я отряхнул колени и наклонился к Чонину. Совсем не зная его желания, я думал, что оно будет несбыточное, и я мечтал о самом лёгком. Русалки могли же даже иногда ходить по суше. Что же ему надо от меня, в конце-то концов? Ян помялся, поэтому я покряхтел и снова посмотрел на небо, а солнце было на часов шесть вечера, мы сюда добирались за три. В глазах темнеет, что нас ночью может ожидать за опасность: вампиры, просто люди пьяные и злые, духи, оборотни, господи, моя мама ночью наступила на мышеловку!       — Хён, мое желание не особо сложное, мне просто нужна одежда, последнюю одежду на нашей жертве порвали мои сёстры, а я бы хотел пойти в лес и посмотреть людей поблизости.       — Подожди, даже если так, мне нужны какие-нибудь подручные средства, хоть какая-то ткань или листья?       Все русалки разошлись разговорами, будто нас и нет, а моя русалка сидела и обсыхала на солнце, разглядывая баночку. Ян уплыл ненадолго, а прибыл со скелетом в руках, что чуть сердце не упало в воду. Он снял футболку, что была похожа на нижнее белье, потому что короче его я на людях не видел. Я принялся это приводить в человеческий вид, а Чонин смотрел на ожерелье скелета. Там была девушка с ребёнком, отчего-то сердце задрожало, и я чувствовал это, был рядом.       У меня была готова рубашка в красную полоску и такие же штаны, но я бы сменил узор. А может, и вообще узора не надо. Точно! Коралловый комплект из хлопковых штанов и рубашки длинной рукавов с полторы руки и ноги, то есть модная длина две трети.       — Вау, у тебя так красиво получилось!       — Пустяки, я просто рад, что тебе понравилось, ты счастлив?       Джихё обернулась, чтобы услышать: «Да, счастлив», — тогда и эта стерва мне улыбнулась, помахала рукой и вновь вернулась к разговору. Чонин вышел из воды, а потом его хвост раздвоился, чешуя стала кожей и сам он не смог прикрыть полную наготу, а одежда закрыла бледную кожу. Чонин стал обычным деревенским красавчиком. Я чувствую себя феей-крестной. Мин подёргал за одежду снова, показывая на небо. Опаздываем       Поклонившись хотя бы Яну, мы уже удалились в лес, а я напоследок всё равно посмотрел на неё.

***

      Мы, по-моему, бежали, когда-то я этим занимался. Прошли десять минут, а я понимаю, что стемнеет через час, и тогда я с Муном преодолею путь только наполовину.       Наполовину!       Справа ещё был лес и он подозрительно шумел, а потом показался серый дым на розоватом небе, но вижу гору, за горой поляна, лесок и наша поляна. Ничего не вижу, ничего не знаю. Только знаю, что сейчас Мини собирается меня отговорить, поэтому мы всё ещё идём вперёд. И идём, потому что я быстрее тащу рукав, не подавая поводов для того, чтобы остановиться и посмотреть по сторонам, например.       — Там что-то горит.       — Я знаю, Муни-и, эта та самая причина, почему мы идём вперед. Никаких приключений, я сейчас умру и не только от голода.       — Но мы не можем им не помочь, что, если кто-то умрет? А если это затронет русалок?       Весомый аргумент. А потом я вижу на верхушке ели огромную тушу с крыльями, которая смотрит вниз. Если это огненный дракон, то моих сил недостаточно. Я ориентируюсь быстро, достаю карманные часики на цепочке, компас и прошу Сынмина успокоится.       — Без посоха я не могу сделать большое заклинание, и если оно без ничего, я должен обратиться к Киму. Закрой мне нос насчёт десять и отсчитай ровно минуту. Потом открой и пробуди меня всеми способами! Всё понял?       — Д-да.       Всё было просто, но я не мог два раза прикусить язык в кровь, а потом все силы ушли в спокойствие и безопасность, душа не чувствовала тела и начала проявляться картинка — Сынмин и я. Отлично, быстрее уношусь в небе через те пейзажи, что мы прошли, я увидел мальчика в речке и козы в том поле, где мы гуляли. Окно в наш дом, там Уджин смотрит на часы и стукает по столу чашкой, к ним зашла соседская тётенька, но времени нет. Просто взял его лицо непонятно чем и сказал на ухо:       — Уджин!       Он поперхнулся чаем. И приостановил соседку.       — Простите, это займет немного времени, но подождите недолго. Что?       — Уджин, это Джисон, это… кинь, пожалуйста, мой посох в котёл на место, где мы находимся.       — Зачем?       Соседка подумала, что тут кто-то есть или что Ким психически больной.       — Надо, Ким, пожалуйста, ради себя, тебя и твоего брата.       — Если только пообещаешь вернуться раньше одиннадцати!       — Обещаю вернуться сегодня. Пожалуйста, хён.       — Ладно, годится, жди.       Потом я отпустил лицо, а картинка потемнела. Я ощутил боль в груди, на лице и сейчас же проявился свет, а я прокашлялся воздухом. Взволнованный друг придержал за спину, пока я дышу.       — Что-то есть?       — Конечно, есть, но мне пришлось дать обещание. Как настоящий маг, если его не сдержу — оно останется на твоей совести, а моя мана ослабеет.       Всё, чего он заслужил, — хорошего подзатыльника, но я переборол эти животные желания, как истинный джентльмен, отряхнулся, и возле меня в землю вонзился мой посох. Теперь мы готовы на помощь идти, только раз стукнул по земле, и мы уже были в нашей обычной одежде.       Сквозь лес просачивался дым, хрустели сгоревшие ветки, даже слышно крики, но чьи они? Только подбежав к поляне в этом лесу, мы увидели поселение эльфов, которое уже наполовину горело, и только сами эльфы пытались спасти друг друга. Все мужчины и старые женщины тушили пожары, никто не пытался убить дракона напрямую, поэтому я думал, что охотники лезут на дерево. Надо было предпринять что-то, но выбрать сложно. Мун!       — Мун, давай ты получишь огонь, у меня есть кое-что для тебя!       Я оторвал прорастающую почку с посоха и засунул в открытый рот на зуб, закрывая челюсть. Сынмин почувствовал горький привкус, сплюнул слюну, чувствуя, как она, несмотря ни на что, растекается по всему рту и проникает в пищевод.       — Фу, зачем ты это сделал?       — Увидишь, теперь просто плюнь и помоги людям.       Я убежал, но младший прискорбно понимал эти слова, которые каждый говорил, и не выбирал в них смысл. Я думаю, что он сможет, если попробует, но снова времени нет. Дракон только обороняется, но я уже вижу ползущих с соседних деревьев воинов с луками и стрелами. Они полностью бесполезны — могут только разозлить.       Посох будто ещё одна моя рука. Она не лишняя. Она — дополнение меня, я хочу только защитить это место и этих людей. Даже этого дракона.       Всё набирается силой и, только открывая глаза, видно большой купол над деревьями. Крона деревьев, дух леса, помоги мне. Ветки поднимают ввысь, крутят, извиваясь по земле, а я вижу глаза дракона. Дракон тоже существо, откуда и как он напал, почему сегодня и вечером, очевидно, он совсем немного голоден, но он молод и его коричневая чешуя только блестит. Он хочет домой, но не может вернуться в горы, откуда я тоже вижу присутствие чужестранцев.       — Не стреляйте, пожалуйста!       Все рядом. Я вижу боковым зрением, что они напряглись из-за вмешательства, но не стреляли. Они тянули тетиву на себя, прицеливались, если что, то в нас обоих. Я достал из кармана кусочек хлеба, что ещё был мягкий, заколдовал его в руке и протянул. Существо на это зарычало и попробовало отодвинуться. Зрю собственными глазами, оно предупреждает спалить меня дотла, но я смотрю в глаза и говорю:       — Домой хочешь? Я тоже, сегодня ел вот этот вкуснейший хлеб. М-м-м, попробуй.       Он понюхал и высунул язык, а потом загреб им хлеб в большую пасть. Что же мне подсказывает, не знаю, но скоро я тоже туда попаду. Ему понравилось и он решил послушать меня. Я только удобнее сел и положил возле посох.       — Если ты хочешь домой, я могу помочь, но ты погляди, что ты сделал бедным эльфам. Хочешь вернуться к себе домой, придётся помочь. Они не виноваты в том, что ты устроил пепелище посреди леса. Правильно?       Он вроде согласился. Посмотрел в глаза и назад, а там во всю Сынмин заливал огонь. Горжусь этим парнем.       Дракон посочувствовал, и я протянул вперед руку вверх ладонью. Сам я до глубины души боюсь, что он почувствует угрозу, но его чаем с мятой не напоить и сушками Уджина не накормить. Из-за хлеба он стал немного меньше, хлебушек отобрал магическое свойство существа — он не станет плеваться огнем. А, исходя из этого, больше не раздувается до размеров двухэтажного дома. Теперь он иссушился до размера одноэтажного.       — Я обещаю, и ты обещай, что больше не причинишь кому-то боль. Это очень плохо! Тебе же не нравится, когда тебе делают больно?       Дракон конечно взревел, поэтому я ему показал на руку.       — Вот видишь! Давай лапу, а я тебя буду кормить. Любишь рыбу?       Это было для него самым ярким аргументом, ведь в горах, где он живет…жил, не было почти пищи. Дракончик нехотя потянул лапу, посмотрел в мои честные очи и окончательно её положил, от чего рука чуть не отнялась. Я его погладил по голове и постучал на место, где я сижу, малость подвинулся. Он взобрался и спустился со мной.       Сынмин хлопнул меня по плечу, от наглости зверек задохнулся слюной, а Мин пошатнулся назад.       — Это что ещё такое? Он разве тут минут пять назад не устраивал огненное шоу в деревне?       — В том-то и дело, это всё ненормально. В его горах, видно, происходит неизведанная чертовщина. Надо вернуть чудика домой, а пока дадим прозвище. Поживёт со мной в комнате, она стала… слишком большой после недавнего.       Мин закатил глаза и пошёл вперёд. Я посмотрел на дракона, и мы вместе двинулись туда же.       — А ты как получил огонь?       — Больше никогда так не делай! Эта горечь во рту до сих пор не проходит, я чуть себя не окатил. Чем ты вообще думал, даже не рассказал, что делать.       — Я думал, волшебство не объяснить, это как что-то исходящее изнутри, ты сам должен ей овладеть.       Я споткнулся от свое тряпьё и упал. Мне ни шляпа моя, что висела огромными ушами, не мешала, ни подол мантии, а тут всё сразу, прям на выходе из леса.       — Ящиджа, дебильные корни, чуть не порвал мою любимую мантию.       Перед моими руками на земле встали две шнурованные туфли из кожи, но не парадные, а вот обычные. И запах такой…милый и душевный, как песня. Мгновенно чувствуется незабываемый человек.       — Вам, помочь?       И тут я смотрю и понимаю, что не помню букв алфавита, на котором разговаривал двадцать лет. Да что там, кто такой Уджин и почему мне надо домой? О-о-о нет, мне нужно немного задержаться.       — Парень, может, тебе и там удобно, но вы вроде бы так спешили, что даже не дали толком разобраться, что произошло и как вы усмирили существо. Как какой-то мальчик с сумкой потушил пятьдесят домов?       Земля охлаждала, кажется, солнце не недавно село, а только вошло и именно над этим молодым принцем. Мои глаза ослеплялись его неземной красотой. У этого эльфа были потрясающие волнистые волосы до плеча и на лбу резинка, держащая непослушные золотые волоски. За широкими плечами он держал колчан стрел и лук, а колчан закрепился железной пряжкой на выпирающем прессе. Тело было не такое худое, а такое, что хочется потрогать. Если это Бог, то я стану намного чаще посещать церкви. Все мои грехи уже ничто, если не то, что уже в моей голове.       — Да, слушаю вас.       — Я спрашиваю, сами поднимитесь?