Декан Гриффиндора

Остаток каникул мы провели в праздничных развлечениях, даже мой новый… личный воспитанник взбодрился и с огромным рвением ринулся грызть гранит анимагии. Я ему не мешал: во-первых, пацан быстрее забудет, что его фактически сбагрили «любящие» родители, во-вторых, чем быстрее он научится ладить со своим волком, тем безопасней для него и для окружающих. Директор долго пытался уговорить Люпина «дать второй шанс немного заблуждающимся взрослым, которые очень любят сына!». Он несколько раз вызывал его к себе в кабинет, но я сопровождал своего студента, а то мало ли что. Я помнил, что Минни восхищалась способностью Дамблдора к чтению мыслей. Мне же этот навык казался очень опасным и аморальным в случае применения его к невиновным людям. Кому, скажите, понравится, если в его мозгах будет кто-то шастать и читать все воспоминания? Хорошо, что эта фанатичка всё же овладела окклюменцией, чтобы сделать приятное своему кумиру, а то и не знаю, что бы я делал, узнай посторонние о моём попаданчестве. Хоть в нём и нет моей вины, но я тут уже столько шороху навёл, что могут найтись и недовольные. В Гриффиндор традиционно распределялось больше всего маглорождённых волшебников. Не знаю почему, но это было большой проблемой в нынешних реалиях, потому что урок магловедения был, а вот маговедения — нет. Опять пришлось писать письмо попечителям и объяснять, чем опасны такие необразованные маглы с палочками. По поводу двух моих заявок меня вызвали на очередной совет, гм, спонсоров нашей школы. Что интересно: Дамблдора на него не пригласили, хоть он и сильно желал узнать тему собрания. Но я только дёрнул плечом и сказал, что это по поводу предметов, исключённых из расписания. Уважаемые маги собрались в лондонском особняке семьи Булстроудов девятого января, так что я смог спокойно отлучиться из школы — каникулы ещё не кончились. В старинном доме меня встретил слуга — для разнообразия, человек, а не эльф. Он принял моё пальто и проводил в просторный кабинет, где уже сидели все попечители, негромко переговариваясь. — Приветствуем вас, профессор Макгонагалл, — учтиво склонил голову хозяин дома, указывая мне на удобное кресло у чайного столика. Я также вежливо поздоровался с присутствующими и принял чашку чая от слуги, который тихо скользил по комнате, обслуживая всех. — Мы внимательно ознакомились с вашими заявками и должны сказать, что были очень удивлены тем, что никто раньше не говорил нам о таких важных упущениях, — начал обсуждение глава совета лорд Корвус Лестрейндж, кажется, пятый или шестой носитель родового имени. — Я даже поговорил со своими детьми и выяснил, что старший сын ещё застал маговеденье и основы домашнего колдовства, а вот младший уже начал учиться без этих важных предметов в расписании. — Да, моя внучка тоже слышала о них только на первом курсе, но как вы понимаете, она их не проходила — была слишком мала, а потом и позабыла. А ведь каждая приличная ведьма должна уметь обихаживать свою семью и дом без посторонней помощи. Мало ли в какую ситуацию можно попасть, и что же: сидеть и ждать, пока не появятся слуги или домовики, и зарастать грязью? — немного раздражённо добавила миссис Роули, постукивая веером о стол. — Это наше общее упущение, — согласился мистер Бёрк. — Мы должны были требовать от директора объяснений, а не невнятного лепета о том, что это временно. — Ничто не бывает более постоянным, чем временное, не зря так говорят! — воскликнул мистер Фоули. — Дамблдор твердил, что это только на один год, а теперь мы узнаём, что в течение почти десяти лет наши дети получают неполное образование! И мы молчим, потому что всем всё равно! — Ну, не всем, — усмехнулся неизвестный мне мужчина. — Как видите, заместитель директора начала выполнять свои прямые обязанности, хотя и не она должна была поднимать этот вопрос, а как раз таки наш любезный директор Дамблдор. Скажите, профессор Макгонагалл, есть ли ещё проблемы с уроками или с недостаточным финансированием? — Эм, мистер… — взглянул я на него и получил кивок и подсказку: «Риддл, Томас Риддл». — Так вот, мистер Риддл, мы сейчас активно занялись переделкой бюджета, так что денег пока хватает. Но вот преподавателя истории надо бы заменить. Я, конечно, понимаю, что шляпа и призрак — это забавно, но в плане обучения — полный ноль. — О чём это вы, профессор? — не на шутку разволновались присутствующие, так что пришлось рассказать: — Профессор Катберт Бинс умер в позапрошлом году, но всё ещё ведёт занятия у студентов по истории магии. Он был уже довольно стар на момент смерти, так что в виде призрака читать лекции интересней точно не стал. Чтобы не дать ученикам засыпать на его занятиях, я уговорила Распределяющую Шляпу время от времени рассказывать студентам об основателях Хогвартса. Но всё равно я считаю, что живые учителя всяко полезней мёртвых, хоть и уважаемых. — Что?! Как это возможно?! — Почти два года призрак ведёт уроки?! Дамблдор совсем ополоумел?! — Срочно провести проверку в школе, пока он вампиров не притащил или оборотней! — Оборотень у нас уже есть, — улыбнулся я. — Это мой студент — мистер Римус Люпин. Он на моём попечении с прошлой недели, так как родители от него отказались. В кабинете повисла глубокая тишина. Маги и колдуньи разглядывали меня так, словно у меня выросла вторая голова или нимб воссиял. Ага, вместе с рогами и прочим супнабором, судя по их шокированным лицам. Наконец отмерли все, причём одновременно и очень громогласно. Кто-то заявлял, что пора вызывать авроров, но присутствующий мистер Крауч успокоил всех, сказав, что он как начальник департамента магического правопорядка уже здесь и всё держит под контролем. — Профессор Макгонагалл, вы понимаете, что оборотень в школе, полной несовершеннолетних волшебников, очень опасен! — Он учится уже на втором курсе и пока никому не навредил, — чопорно ответил я, включив самую занудную Минни Макги. — Во время полнолуния он находится в запертом помещении. А теперь, раз я стала его… опекуном, то и контролировать буду полностью даже во время его обращения. — Вы же анимаг? — полюбопытствовал кто-то из попечителей. — Так точно. Зарегистрированный в министерских списках, совершенно законный анимаг-кошка, — так же занудно продолжил я. — Так что все правила соблюдены! А с оборотнем мы проходим усиленную программу по анимагии и трансфигурации живого, поэтому вскоре он станет не цикличным, а полноценным оборотнем-волком. — Это возможно? — заинтересовался мистер Риддл. — У нас есть стая, которая с удовольствием переняла бы ваш передовой опыт на этом поприще. Тогда, наверное, оборотней, прошедших подобное обучение, можно было бы вывести из списков тёмных тварей, как вы считаете, мистер Крауч? — Эм, думаю, что при видимых результатах мы могли бы обсудить такой деликатный вопрос. Скажите, профессор Макгонагалл, какие успехи у вашего подопечного и насколько тяжело ему справляться с нынешним положением? Это ведь так ужасно — быть ликаном! — обратился ко мне Крауч, сверля глазами. — Пф-ф, что же такого «ужасного!» вы увидели в положении оборотней? — нарочито беспечно фыркнул я, словно подчёркивая ничтожность таких предположений. — Римус силён как подросток и как волшебник. Он абсолютно ничем не болеет, регенерация у него выше, чем у обычных людей, в несколько раз. Ещё он быстр, отличается чутким слухом и отменным зрением и как минимум будет жить дольше среднестатистического волшебника раза в два. Я бы и сама не отказалась от такого «ужасного» усиления организма и защиты от всех болячек! Представьте, что смертельно больного человека можно обратить. Он станет совершенно здоров, да ещё и омолодится. А после прохождения обучения он станет анимагом-волком, который полностью контролирует обе свои ипостаси в любом облике, независимо от фаз луны и прочего. Я вещал и видел, как расширяются глаза и вытягиваются лица у моих слушателей. Крауч о чём-то серьёзно задумался, остальные тоже, видимо, прикидывали такие нежданные плюшки со стороны ликантропии и примеряли их на себя. Что уж скрывать, совет попечителей состоял из совсем немолодых магов. Не знаю, сколько лет кому было, но смерти боится каждое разумное существо независимо от пола, расы и наличия дара магии. Так что все господа переглянулись и начали допрос: — Как долго вы занимаетесь по усиленной программе? — Всего несколько месяцев. — Какие уже есть заметные изменения? — Римус может частично, но осознанно менять тело, не целиком, а например, отращивать когти или покрываться шерстью. — Он контролирует себя во время полнолуния? — Пока не совсем, но это всего третий цикл, который мы проводим вместе за медитацией, к тому же ребёнку всего двенадцать лет, а до этого его просто запирали в клетке. — Насколько быстро он регенерирует? — После каждого оборота у него с тела пропадают все шрамы. Точнее я не могу сказать, вы ведь понимаете, что я не дам калечить ребёнка ради какого-то эксперимента! И так далее, далее, далее… Ещё пару часов я отвечал на те же самые вопросы, заданные в другой форме, но смысл был один: маги хотели узнать, насколько это может быть реально и безопасно для них самих. Чувствую, что после того, как Люпин станет тем самым истинным оборотнем, магическую Британию захлестнёт мода на здоровье от укуса Фенрира. А что, откроет какой-нибудь бьюти-салон, как в моём прошлом/будущем, и начнёт омолаживать всех подряд, у кого есть достаточно бабла. Сами прикиньте, расходы минимальные: зубы, клыки, слюна в наличии и, так сказать, в частной собственности доброго доктора — кусай и греби галеоны стопками! Надо бы намекнуть Фенриру, чтобы провёл рекламную акцию, типа, только укус вожака стаи имеет самый лучший эффект! Волшебники любят всё эксклюзивно-пафосное, так что скупиться и экономить на себе и своих близких точно не будут. А волки-оборотни смогут подзаработать и выбраться из нищеты, да и устроиться с семьями получше, чем в своих землянках в лесу.

***

Из гостеприимного дома я вывалился уже в ранние зимние сумерки с гудящей головой и слезящимися глазами — эти волшебники кого хочешь до полусмерти заболтают! Решил пройтись немного по городу, наслаждаясь морозом и пока ещё празднично украшенными улицами. Я оказался рядом с Косой аллеей и вспомнил, что мне не мешало бы прикупить для Римуса тёплой одежды, потому что его родители позабыли дать ребёнку денег на прощание, а гардероб у него не то чтобы сильно велик. Направился я в магазинчик, но не к монополистке Малкин, а вглубь Цветочной улицы, где находились заведения «для своих». Проходя мимо лавки старьевщика, я услышал какой-то шум, ругань, а потом мне чуть ли не под ноги вывалился какой-то пацан. В свете, падающем из витрины, я увидел, что это слизеринец Снейп, а вот следом за ним выскочил Блэк — мой ненаглядный хулиган. Не заметив меня, он начал кидать заклинания в лежащего неприятеля, пока я твёрдой рукой не вмазал ему хорошего леща. А что? Применять магию к несовершеннолетнему чужому ребёнку — неэтично, так что лучше врезать по-простому, чтобы мозги на место встали. — Ты оборзел?! — заорал Сириус, подбирая палочку, от неожиданности выпавшую из руки, и поворачиваясь ко мне. — Да я тебя… Ой, декан! — Декан, — согласно кивнул я и продолжил осипшим голосом: — Кто позволил вам, мистер Блэк, колдовать вне школы? Я только что вышла с заседания попечительского совета Хогвартса и не помню, чтобы мне сообщили об изменениях в законе для несовершеннолетних волшебников. — Но Нытик сам! — начала было как обычно оправдываться моя любимая мозоль и мигрень в одном лице. — Насколько я вижу, мистер Снейп без палочки. Так? — повернулся я к слизеринцу, который уже пришёл в себя достаточно, чтобы подняться с мостовой. — У меня нет палочки, она мамина, поэтому на каникулах я её возвращаю, — неохотно пробубнил тот в ответ, зыркая на нас с Блэком, который презрительно фыркнул: «Нищеброд». — Ну что же, к вам у меня нет вопросов, но разговор будет, так что не уходите далеко, мистер Снейп. А вы, мистер Блэк, готовьтесь ко встрече с работниками отдела надзора за несовершеннолетними магами. Я достал палочку и призвал патронуса, начав говорить: «Уильяму Прюэтту, отдел контроля…» — но тут почувствовал, как в мою руку вцепился Сириус, глядя испуганными глазами и причитая: «Пожалуйста, нет!» Я нахмурился, глядя на него, мой сияющий кот повисел немного передо мной и истаял, рассыпавшись серебристыми искрами. Снейп, что характерно, не смеялся и не издевался над своим врагом, а только посмотрел на меня и буркнул: «Я у Фортескью подожду, профессор», — и ушёл в сторону кафе. — Декан, прошу вас, не надо сообщать, иначе мне влетит от маман и от отца! Пожалуйста, они и так меня попрекают Гриффиндором, особенно после того как Рег поступил к слизням, а теперь и вовсе запилят! Раньше я мог сбежать к Джиму, а теперь он тоже святоша, противно на него смотреть… — Ну, так вы же бунтарь и анархист, а они всегда одиноки и не поняты окружающими, — усмехнулся я. — Да! Нет. Не знаю… — склонил голову Блэк. — Раньше было так весело шутить над Нытиком, а потом обсуждать с друзьями… а теперь их нет… — Так, может, вы им и не друг? — спросил я у опечаленного ученика. — Друзья обычно вместе не только в радости, но и в беде. Но это всё лирика, а реальность требует действий. — Что вы имеете в виду? — побледнел Сириус. — Клятва, мистер Блэк.