Their Beloved Prince

—Чему улыбаешься, брат? — подойдя к Гарри, сидевшему на троне Аро, спросил Алек. Четырнадцатилетний Гарри, всё ещё ухмыляясь, оторвался от письма, которое читал. — Близнецы узнали, что в их школе в этом году пройдёт Турнир Трёх Волшебников, и планируют бросить свои имена в Кубок Огня. — Благодаря Чарли Уизли, который в этом году работал в Хогвартсе преподавателем ухода за магическими существами, у него была инсайдерская информация о происходящем в школе, а также о её сомнительном директоре. Он знал о предстоящем турнире, но Чарли хотел сделать сюрприз близнецам, так что ни они, ни остальные дети Уизли не знали о турнире, пока его не объявили в первый учебный день. — Я думал, там возрастное ограничение. Разве они не слишком молоды для участия? — Возрастной лимит — семнадцать лет, а семнадцать им исполнится только первого апреля. Но ты же их знаешь — они попытаются обмануть Кубок. — А ты бы попробовал обмануть Кубок, если бы учился в Хогвартсе? — Нет! — воскликнул Гарри, широко раскрыв глаза. — Мне не нужна вечная слава или величие. И я не хочу, чтобы мне откусила голову дракониха. Я бы с радостью увидел дракона вживую, но Чарли сказал, что участникам нужно украсть яйцо у гнездящейся матери. Это просто глупо! Матери-драконихи безумно агрессивны. — Я и сам этого не понимаю, — признался Алек. — Но я не ходил в школу и не занимался спортом. Кажется глупым рисковать жизнью ради славы или призовых. Гарри кивнул в согласии. — Надеюсь, они не смогут обмануть Кубок. Я не хочу, чтобы с ними случилось что-то плохое. — Не знаю, я бы не прочь посмотреть, как их съедят, — мечтательно произнесла Джейн. — Было бы приятно не видеть их дважды в год. Они всё ещё невыносимы и раздражают. Что бы я только не дала за минуту наедине с ними! Их крики были бы музыкой для моих ушей. — Ты иногда пугаешь, — рассмеялся Гарри. — Но я знаю, что они тебе нравятся. — Нисколечко! — резко ответила Джейн. — И я пугающая всегда, принц. — Есть и плохие новости, — лицо Гарри потемнело. — Они останутся в школе на рождественские каникулы из-за каких-то мероприятий, связанных с турниром, так что мы их не увидим. — С момента первой встречи в Египте три года назад они проводили вместе две недели каждое лето на каникулах, а затем неделю на рождественских праздниках. Он действительно будет скучать по Уизли в это Рождество. — Как трагично, — саркастично заметила Джейн. — А я-то с таким нетерпением ждала неделю розыгрышей. — Ты всё ещё злишься из-за розыгрыша с рыбой в прошлом месяце на острове Эсме? — спросил Гарри, пытаясь сдержать смех. Во время отдыха на личном острове семьи Эмметта, острове Эсме, Фред зачаровал рыбу, чтобы та следовала за Джейн, делая губами «чмоки». У Фреда была огромная влюблённость в Джейн, которая, вероятно, уже стоила бы ему жизни, если бы Маркус не приказал ей не убивать и не калечить его серьёзно. Но Фред был настойчив — даже два раза подряд под проклятием боли от Джейн не заставили его перестать читать ей любовные стихи. Рыча, Джейн развернулась и выбежала из комнаты. — Знаешь, — сказал Алек, глядя на удаляющуюся спину сестры, — когда-нибудь она убьёт Фреда. Гарри пожал плечами. — Не знаю, думаю, он ей нравится. Она не признается, но, бьюсь об заклад, она будет скучать по нему в это Рождество. — Да уж, вряд ли, — фыркнул Алек. — Не у всех есть твоё терпение к ним. Твои близнецы — ужас. — Я всё равно буду скучать по ним, — вздохнул Гарри. — Они мои лучшие друзья, а вижу я их всего два раза в год. — Ты мог бы поехать учиться с ними, — неохотно предложил Алек. Он не знал, зачем это говорит, — сойдёт с ума, если брат уедет. — Нет! — вскрикнул Гарри, и в голосе его послышался страх. — Нет! Я не хочу уезжать. Пожалуйста! Алек быстро обнял брата. — Спокойно, я не хотел тебя расстраивать. — Иногда было легко забыть, что Гарри всё ещё страдал от множества страхов, неуверенности и ПТСР со времён своей человеческой жизни. За последние годы Гарри сильно повзрослел, но в нём всё ещё оставался тот испуганный, ужасно наивный маленький мальчик. Гарри посмотрел в глаза брата. — Ты хочешь, чтобы я уехал? — тихим голосом спросил он. — Нет! — Алек поспешил заверить. — Это твой дом, и мы твоя семья. Мы никогда не хотим, чтобы ты уезжал… никогда! Я только заговорил об этом, потому что знаю, что ты скучаешь по друзьям. И ещё я иногда беспокоюсь, что тебе здесь скучно. Ты же моложе нас всех. Облегчённый, Гарри начал хихикать. — Мы теперь выглядим ровесниками, брат. — Это было почти правдой: Гарри больше не выглядел маленьким ребёнком, но и не казался таким же взрослым, как Алек, хотя был того же возраста, что и Алек, когда Аро укусил его. Гарри всё ещё был невысоким для четырнадцатилетнего — Рон был выше него на целую голову и больше, — но он рос и, возможно, однажды будет выглядеть старше своего брата. Они не были уверены, когда Гарри перестанет расти, но Сангвини предполагал, что он остановится не позже восемнадцати. — Я всё равно выгляжу старше тебя, принц, — усмехнулся Алек, — и независимо от того, как ты выглядишь, я всегда буду на сотни лет старше. Гарри прильнул к брату. — Я действительно скучаю по близнецам, но по тебе и всем здесь я скучал бы ещё больше, если бы уехал в эту дурацкую школу. — Он не признался в этом, но Хогвартс вызывал у него любопытство. Письма от детей Уизли создавали образ потрясающе волшебного места с парящими подсвечниками и говорящими портретами, но ничто на свете не заставило бы его покинуть своих отцов. — Что за разговор об отъезде? — с любопытством спросил Аро, входя в комнату. — Ничего! — быстро ответил Гарри, и в его глазах читалась мольба к брату не говорить ничего. — Мы просто обсуждали близнецов и то, что я не увижу их в это Рождество. Аро посмотрел на своих мальчиков, зная, что происходит что-то ещё. Ему не лгали — Гарри никогда ему не лгал, — но он чувствовал, что кое-что осталось недосказанным. Улыбнувшись, он подошёл к Гарри и протянул открытую ладонь. — Пойдём, дитя, Уильям ждёт тебя на занятия. Гарри на несколько секунд задержал взгляд на протянутой руке отца, прежде чем сдаться и принять её. Он знал о даре своего отца и о том, что тот увидит всё, что они обсуждали с Алеком. Дело было не в том, что он боялся разозлить или расстроить отца — просто ему не нравилось, когда отец знал о его продолжающейся борьбе со страхами и неуверенностью. Аро наблюдал за происходящим с Гарри и его братом, и сердце его сжалось. Прошли годы, но Гарри всё ещё ждал, что его ранят или бросят. Будучи вампиром возрастом в сотни лет, иногда легко забыть, что Гарри было всего четырнадцать — младенец по сравнению с ним или любым другим бессмертным, обитавшим в Вольтере. Ему не следовало чувствовать обиду из-за того, что его дитя всё ещё в них сомневалось. — Прости, — тихо сказал Гарри. Аро прикоснулся к его щеке. — Не за что извиняться, дитя, я не расстроен. Если твоим другим отцам и мне придётся провести следующие пятьсот лет, заверяя тебя и говоря, что мы любим и хотим тебя оставить рядом с собой навсегда, то именно так мы и поступим. Ты наш, дитя. Гарри обнял отца. — Я знаю. Просто иногда ухожу в себя. — Это понятно, дитя. Гарри отступил назад. — Я тоже люблю тебя, и отцов Маркуса и Кая. Я люблю всех здесь. Аро усмехнулся. — Все тоже любят тебя. Но если ты не пойдёшь на занятия, Уильям может задать тебе строки для переписывания или что-то в этом роде. Широко раскрыв глаза, Гарри вылетел из тронного зала под звуки смеха Алека. --- — Вот ещё один! — безумно хихикая, Гарри указал на группу детей, собирающих сладости. — Уже шестой. Эмметт воздел руки к небу. — Почему они все зачёсывают волосы назад? Я ещё ни разу не встречал вампира, который бы так прилизывал волосы к голове. — Не знаю, — хихиканье Гарри сменилось грустной улыбкой. — Мой кузен Дадли как-то хотел на Хэллоуин быть вампиром, но моя тётя чуть не упала в обморок, когда он ей об этом сказал. Она начала вопить о уродах и демонах, и даже когда Дадли заплакал, требуя костюм вампира, она не сдалась. Дадли всегда добивался своего, так что в тот раз он выместил злость на мне. Кажется, в тот год он в итоге нарядился рестлером. Это дало ему хороший повод бросить меня на пол. — А тебе хоть раз удавалось собирать сладости? — спросил Эмметт, почти уверенный в ответе. Гарри фыркнул. — Как будто они позволили бы мне повеселиться и получить конфеты. Нет, мне никогда не разрешали ходить. Тётя даже не позволяла надевать костюм на школьную хэллоуинскую вечеринку. Я был единственным ребёнком, который каждый год оставался без костюма. — Я однажды был медведем, — признался Эмметт, желая сменить тему. Он ненавидел видеть своего партнёра грустным, и это вызывало желание выследить тётку Гарри и убить её. Он даже удивился, что короли до сих пор этого не сделали. Гарри приподнял бровь. — Разве не медведь тебя убил? Эмметт мрачно кивнул. — Думаю, я его чем-то обидел, — подмигнул он. Гарри покачал головой. — Не знаю, как тогда, но сейчас ты размером с медведя. Как думаешь, скольких медведей ты высосал, питаясь только животной кровью? — Медведи всегда были моими любимцами, так что уверен, что сотни. Не то чтобы они были вкуснее оленей или пум — просто я люблю хорошую драку. — Ещё один! — громко воскликнул Гарри, указывая на очередного ребёнка в костюме вампира. — Мне нравятся добавленные подтёки крови на подбородке. Это оживляет его образ. — Этот выглядит угрюмым, как Феликс, — пошутил Эмметт. Сердце Гарри сжалось при упоминании Феликса. Обычно с ним за наблюдением за людьми сидел именно Феликс, но сейчас он был в Румынии с отцом Каем, проверяя информацию об оборотнях в тех краях. Прошло уже три недели с их отъезда, и Гарри отчаянно скучал по ним обоим. Гарри скривился, почувствовав новую боль в сердце, но на этот раз другую. Подобную боль он не испытывал давно, ещё со времён до своего превращения. Приложив руку к груди, он надавил, надеясь облегчить её. Заметив, что что-то не так, Эмметт вскочил на ноги. — Что случилось? — спросил он, стараясь не паниковать. Его маленький партнёр выглядел бледным, дрожал и явно испытывал боль. — Не знаю, — скривился Гарри, сгибаясь пополам. — Больно! Достав телефон, Эмметт отправил Аро быстрое сообщение, предупреждая, что с принцем что-то не так. — Что болит? Где болит? Гарри всхлипнул, когда острая боль пронзила его грудь — настолько острая, словно что-то вырывали из его тела. — Эмметт, кажется, я умираю! — вскричал он. Прежде чем Эмметт успел ответить, Гарри упал с сиденья, и его начало бить в конвульсиях. — Гарри! — рявкнул он, опускаясь на колени рядом с партнёром. Не зная, что происходит и что делать, он перевернул Гарри на бок. Вроде бы он помнил, как отец говорил что-то о необходимости поворачивать пациентов в судорогах на бок. — Что происходит? — потребовал Аро, его глаза широко раскрылись от страха и беспокойства. — Не знаю! — воскликнул Эмметт. — Мы наблюдали за детьми, собирающими сладости, как вдруг он схватился за грудь и сказал, что ему больно. А потом начались судороги. Аро положил руку на щёку сына, видя, как всё разворачивалось именно так, как описал Эмметт. Оглядевшись, он нашёл взглядом Сангвини. — Что происходит? Растерянный, Сангвини покачал головой. — Честно говоря, не знаю. В отличие от остальных, Маркус смотрел не на сына, которого всё ещё били конвульсии на полу. Маркус смотрел сквозь него, видя то, что было доступно лишь ему. — Здесь связь. Скорее даже не связь, а привязка. Что-то пытается привязаться к Гарри. Нет, не прямо к Гарри, — добавил он задумчиво, — а к его магии. — Уильям? — спросил Аро. Сделав шаг вперёд, Билл взмахнул палочкой над Гарри. Он сканировал не Гарри, а его магию. Ахнув, Билл побледнел. — Магия Гарри связана клятвой, и она пытается бороться с чужеродной магией. — Гарри не давал никаких клятв, — озадаченно сказал Сангвини. Аро начал гладить волосы сына — смотреть на его страдания было невыносимо. — Не борись с этим, дитя, ты только вредишь себе. Что бы ни происходило, мы можем помочь тебе и сражаться вместе. Пожалуйста, перестань бороться. Маркус наблюдал, как связь крепчала, наконец закрепляясь. Взглянув на сына, он увидел, что конвульсии прекратились. Гарри был без сознания, но по крайней мере его больше не трясло. — Связь, или что бы это ни было, закрепилась. Билл вздрогнул, услышав громкий крик совы. Увидев, что сова его брата Чарли несётся к нему, он протянул руку, чтобы та села. Схватив пергамент с её лапы, он быстро прочитал письмо, не веря своим глазам. — Уильям! — нетерпение Аро было на пределе. — Что, чёрт возьми, происходит? Пересохшим ртом Билл посмотрел на Аро. — Имя Гарри выпало из Кубка Огня.