Their Beloved Prince

*** Аро гневно расхаживал у изножья кровати сына. — Как, чёрт возьми, это произошло? — бушевал он. Чарли, переместившийся в Вольтеру с помощью портключа сразу после Хэллоуинского пира, покачал головой. — Честно, не знаю. Но судя по блеску в глазах Дамблдора, готов поспорить на все свои галеоны, что это его рук дело. — Как он может быть чемпионом Хогвартса, если он даже не студент? — спросил Билл. — Он не чемпион Хогвартса. Чемпион — пуффендуец по имени Седрик Диггори. Имя Гарри выпало из Кубка после того, как были выбраны чемпионы всех школ. Никакая школа за ним не значилась. — Тогда он просто не будет участвовать, — Алек скривился, глядя на рослого рыжего. — Его не могут заставить. Сангвини вздохнул. — Технически — да, не могут. Но если он не будет участвовать, то потеряет свою магию. Кубок — чрезвычайно мощный магический артефакт, и то, что имя Гарри вышло из огня, означает, что он согласился с его магическими условиями. Это магически обязывающая клятва. — Мой сын ни на что не соглашался! — выплюнул Аро. — Только очень могущественный волшебник мог обмануть Кубок, заставив его поверить, что существует четвёртая школа, — объяснил Сангвини. Аро резко повернулся к Чарли, протягивая руку. — Дай посмотреть, — прошипел он. Обычно Чарли бы возражал, но сейчас Аро был в ярости, и этот вампир внушал ему ужас. Ещё больше его пугало то, что Джейн просто стояла у кровати брата, не говоря ни слова и даже не двигаясь. Не зная её, можно было бы подумать, что это статуя. Джейн выглядела так, словно планировала массовую резню, и он не хотел оказаться на проигравшей стороне. Выпустив руку Чарли, Аро задумчиво постоял минуту, затем достал телефон. — Похоже, мы едем в Хогвартс, — мрачно произнёс он. — Я вызываю Кая и Феликса домой. Надо начинать все планировать. Прежде чем Аро успел позвонить, пришло сообщение. — А, похоже, Каллены присоединятся к нам, — сказал он, с усмешкой глядя на Эмметта. — Кажется, милая Элис увидела видение, как мы все вместе отправляемся в Хогвартс, словно одна большая счастливая семья. — Нашему сыну это не понравится, — сказал Маркус брату. Аро склонил голову. — Да, не понравится. Но мы все знали, что это лишь вопрос времени, когда его силой вернут в магический мир. Я надеялся выиграть ещё несколько лет, но что сделано, то сделано. Теперь надо готовиться. Аро уже собрался выйти из комнаты, но остановился и уставился на Билла. После нескольких минут пристального разглядывания он перевёл взгляд на Бенджамина. — Пора, — сказал он и решительно вышел. Билл побледнел, сердце забилось чаще. — Он имеет в виду…? Бенджамин взял дрожащую руку партнёра. — Хочешь отказаться? Билл сглотнул огромный ком, вставший у него в горле. — Нет, ты же знаешь, я не хочу. Просто не ожидал, что это случится сегодня. — Аро хочет, чтобы ты был сильным, когда мы столкнёмся с волшебниками, — пояснил Маркус. — Он никогда в этом не признается, но ты ему нравишься, и он хочет, чтобы ты был менее уязвимым. — Чёрт! — выдохнул Чарли, с испугом глядя на брата. — Они говорят об укусе? Бенджамин превращает тебя сегодня? Билл дрожащей улыбкой ответил брату. — Всё будет хорошо, — сказал он, не уверенный, пытается ли успокоить себя или брата. — Только не говори пока маме с папой, не хочу их беспокоить. Чарли хотел остаться, не желая оставлять брата в такой момент, но он не хотел рисковать — вдруг Билл не узнает его и, проснувшись новорождённым, случайно его обескровит. — Пришли сову, как только сможешь. У тебя есть зелье против жажды крови? — На целый год хватит, — признался Билл. Он знал, что Аро не фанат этого зелья, что тот считает, будто бессмертные должны учиться контролю, но у Билла не будет много времени на обучение перед отъездом в Хогвартс. У него всего несколько дней, чтобы освоиться в своём новом теле вампира. Чарли обнял брата. — У тебя всё получится. Ты справишься. — Да, — голос Билла дрогнул. — Это же всего лишь небольшая боль. Джейн рассмеялась. — Небольшая? Это будет в десять раз хуже, чем действие моего дара. Ты будешь молить о смерти, волшебник. Чарли начал хихикать. — Теперь понимаю, почему Фред так в неё втюрился. Глаза Джейн потемнели, затем расширились от ужаса. — Чёрт, а я-то думала, у меня будет почти год, прежде чем снова увижу этих демонов-братьев. Теперь мне придётся не только терпеть их, но ещё и пару сотен других раздражающих маленьких людей, которых хозяин не позволит мне пытать и убивать. — Уверен, школа не заметит потерю парочки, сестрица, — оскалился Алек. — Это плохо кончится, — с тревогой сказал Чарли. Вольтури и их гвардия заперты в Хогвартсе с сотнями дерзких подростков. Что может пойти не так? *** Погружённый в мысли, Гарри бродил по замку Вольтури в поисках того единственного человека, к которому он всегда шёл, когда нужно было, чтобы его просто выслушали и дали совет — кого-то, кроме отцов. Он знал, что может обратиться к отцам с чем угодно, но именно о них он и хотел поговорить с Феликсом. — Ищешь меня, мой принц? — мягко спросил голос, и из библиотеки вышел Феликс. Гарри остановился перед своим крупным другом, и на лице его появилась нервная улыбка. — Да, но только если у тебя есть время выслушать ещё один мой нервный срыв. Феликс усмехнулся. — Для тебя у меня всегда есть время, мой принц. Я вижу, что тебя что-то тяготит. Заходи, присядь. Я как раз читал об истории этого нелепого турнира, в который тебя втянули. Должен признать, мне это не нравится. — «Не нравится» было мягко сказано. За всю историю турнира не обходилось без смертей. В один год погибли даже все участники. Это бессмысленно, и он не хотел, чтобы его партнёр имел к этому какое-либо отношение. Гарри вздохнул, входя в библиотеку и садясь за стол, который, как он знал, был любимым у Феликса. — Мне тоже. Собственно, об этом я и хотел поговорить. Феликс сел напротив своего партнёра. — Ты же знаешь, что мы не позволим тебе пострадать, правда? — успокоил он. — Я не об этом волнуюсь. То есть, конечно, я волнуюсь — люди гибнут в этом турнире, — но я не об этом хотел поговорить. — Я слушаю. Гарри нервно заёрзал на стуле. — Я не хочу участвовать в этом турнире и не хочу ехать в Хогвартс. Но больше всего я боюсь разочаровать отцов, сказав или сделав что-то глупое или проиграв турнир. Я знаю, что не такой, как другие дети моего возраста, что я жил очень необычную жизнью. Вдруг я опозорю отцов, и они решат, что я им больше не нужен? Феликсу хотелось рассмеяться над нелепостью страхов Гарри, но он видел, что его принц действительно напуган. — Мой принц, нет ничего, что ты мог бы сказать или сделать, чтобы твои отцы разлюбили тебя. Ты мог бы вырезать всю школу, и они бы всё равно тобой гордились. Феликс фыркнул, осознав, что только что сказал. — Вообще-то, учитывая, кто твои отцы, они были бы чрезвычайно горды, если бы ты так и поступил. Гарри хихикнул, но смешок замер у него в горле. — А вдруг я недостаточно хорош? Вдруг я проиграю турнир? Папа Аро ценит только лучшее и ненавидит проигрывать. Разозлится ли он, если я проиграю? — Нет, дитя, — успокоил Феликс. — Аро даже не хочет, чтобы ты участвовал. Он только что говорил с Сангвини о том, чтобы ты просто садился во время испытаний и ждал, пока истечёт время. Это нечестный турнир. Ты не только не подавал заявку, но и будешь соревноваться с волшебниками на три года старше тебя. Твои отцы больше заботятся о твоей безопасности, чем о славе. Мы — Вольтури, нам не нужен турнир, чтобы стать известными. Нас боятся по всему миру. Это была правда. За эти годы Гарри узнал, что одного имени Вольтури достаточно, чтобы вселять ужас. Он сидел с отцами на многих встречах с другими бессмертными, и те всегда так боялись его отцов, что не могли даже смотреть им в глаза. Лично он никогда не видел, как отцы кого-либо наказывают — его всегда просили выйти, — но он знал, что их наказания бывали суровыми, порой смертельными. Феликс ненавидел видеть своего партнёра таким расстроенным и встревоженным, но кроме слов утешения, он мало чем мог помочь. Гарри будет предоставлен сам себе во время испытаний, он не сможет быть рядом. — Может, попробуешь взглянуть на светлую сторону? Гарри нахмурился. — Кроме встречи с друзьями, я не вижу в этом дурацком турнире ничего светлого. Феликс усмехнулся. — Правда? Ну а как насчёт того, что ты наконец увидишь настоящего живого дракона? Глаза Гарри загорелись. Он умолял отцов показать ему дракона с тех пор, как узнал, что они существуют. Чарли даже пытался убедить их, что посещение заповедника безопасно, но они всё равно отказывались позволить ему увидеть настоящего дракона. И вот теперь, наконец, благодаря турниру, он не только увидит его, но и должен будет украсть фальшивое яйцо из гнезда матери-драконихи. Совершенно тупо, но и совершенно потрясающе! *** Сидя за преподавательским столом, Дамблдор обводил взглядом море юных волшебников и волшебниц, наслаждавшихся вечерним пиром. Он слышал множество оживлённых разговоров, и большинство из них были о предстоящем первом испытании, до которого оставалось меньше недели. Он старался этого не показывать, но его начинало беспокоить, что Гарри Поттер до сих пор не удостоил их своим присутствием. Будучи одним из чемпионов, если он не будет участвовать, то потеряет свою магию. Он отправлял мальчику множество сов, но ни одна не вернулась. — Похоже, ваш предсказанный чемпион готов потерять магию, но не участвовать, — прошептал Северус, сидевший справа от Дамблдора. — Кажется, как и его отец, мальчик — трус. Чарли, сидевший рядом с Северусом, усмехнулся, глядя в тарелку. — Я всё ещё не понимаю, как его имя оказалось в Кубке, — сказал он, когда смог взять себя в руки. — Никто не видел и не слышал о Гарри Поттере с той ночи, когда убили его родителей. — Это загадка для всех нас, мой мальчик, — ответил Дамблдор так, словно на его древних плечах лежала тяжесть всего мира. — Истинная загадка, — саркастично протянул Северус, отворачиваясь. Почувствовав на себе взгляд, Чарли посмотрел направо, где на него были устремлены золотисто-карие глаза профессора Римуса Люпина. С самой Хэллоуинской ночи, когда имена выпали из Кубка, Римус Люпин следил за ним, почти преследовал. Он не знал, чем привлёк внимание оборотня, но с тех пор, как столкнулся с ним после возвращения из Вольтеры, тот вёл себя странно. — Профессор Люпин, — поздоровался Чарли. — Мистер Уизли, — ответил Люпин, слегка прищурившись. — Да брось, Лунатик! — громко рявкнул Сириус. — Не будь таким формальным. Это второй сын Артура и Молли. Помнишь, как он швырнул в тебя морковкой на собрании Ордена? Римус фальшиво улыбнулся. — Помню. Он был маленьким сорванцом. Чарли неловко усмехнулся. Ему нравились Римус и Сириус, но Римус вёл себя так, будто хотел выпытать у него все секреты под пыткой, а Сириус был больше похож на подростка, чем на взрослого. Годы в тюрьме Азкабан, где на нём пировали дементоры, серьёзно повредили его рассудок. Он был психом, и Чарли не верилось, что Дамблдор позволил ему помогать Люпину в преподавании Защиты от Тёмных Искусств. В прошлом году магический мир потрясло открытие, что Сириус Блэк невиновен в том, что сдал своего лучшего друга Джеймса Поттера Волан-де-Морту, а затем убил более десятка магглов. Сразу после обнаружения Питера Петтигрю, маскировавшегося под крысу его брата Рона, Сириуса освободили. Ему щедро компенсировали несправедливое обвинение и отсутствие суда, но, кроме базового лечения, он не обращался к целителю разума, который помог бы справиться с горой проблем. Сириус был ходячей бомбой. — Может, он и был сорванцом в детстве, но его братья-близнецы просто гениальны. В их возрасте они хуже нас, Лунатик. Римус кивнул в знак согласия. — Так скажи, Чарли, куда ты сбежал в Хэллоуинскую ночь после пира? Ты вернулся, пахнешь… запахом, который я не чувствовал тринадцать лет. Чарли едва не подавился едой. Вот почему Римус так странно на него смотрит. Он, должно быть, учуял на нём Гарри и узнал запах. Он пробыл в комнате Гарри всего около часа, но этого хватило, чтобы запах въелся. Честно говоря, он никогда особо не задумывался о запахе Гарри, предполагая, что тот изменился после превращения. — Эм, не знаю, почему это важно, но я ходил в паб встретиться с парой друзей с драконьего заповедника. Первое испытание — драконы. Римус хмыкнул, но не стал спорить. — Ты так и не сказал, почему решил бросить работу мечты с драконами, чтобы преподавать здесь. Чарли пожал плечами. — Дамблдор умолял меня подменить на год. Я вернусь в Румынию после окончания учебного года. — Ему было интересно, почему Дамблдор так отчаянно хотел, чтобы именно он преподавал уход за магическими существами, но после того, как имя Гарри выпало из Кубка, всё стало ясно. Дамблдор хотел, чтобы он подружился с Гарри и стал для него чем-то вроде старшего брата. Дамблдор собирался использовать все козыри, чтобы завоевать доверие Гарри, и освобождение его крёстного было первым шагом. — Отстань от него, Лунатик, — проворчал Сириус. — И вообще, к чему все эти вопросы? Прежде чем Римус успел ответить, в зал с пронзительными криками влетели восемь сов, принявшихся кружить над столами, некоторые даже выхватывали еду и задевали головы учеников. — Какого чёрта? — пробормотал Римус. Дамблдор узнал сов — это были те, что он отправлял Гарри. — Всем успокоиться! — громко прогремел он, когда дети начали кричать. Встав, он протянул руку, пытаясь призвать одну из сов к себе. Когда ни одна не подлетела, он нахмурился. Чарли изо всех сил старался сдержать смех. У Гарри действительно был особый подход к совам, вероятно, потому что он был элементалем и невероятно чувствителен к земле и природе. Покраснев, Дамблдор повернулся к Чарли. — Можете ли вы что-нибудь сделать с совами? Чарли указал на себя. — Я? Извините, профессор Дамблдор, я укротитель драконов, не сов. Дамблдор потянулся к палочке, когда двери зала с грохотом распахнулись, ударившись о стены. Он напрягся, увидев, как в зал уверенно вошли люди в плащах с головы до ног, не останавливаясь, пока не достигли преподавательского стола. Три ведущие фигуры были в чёрных плащах с яркой, кроваво-красной подкладкой. За ними шла гораздо более мелкая фигура в плаще лесного зелёного цвета с золотой подкладкой и отделкой. По бокам от неё — два массивных мужчины в похожих плащах, но с серебряной подкладкой. Остальные были в смеси чёрно-красных и зелёно-серебряных плащей. Всего было восемнадцать закутанных фигур. — Пожиратели смерти! — закричали несколько детей, к ним присоединились другие. — Тишина! — прогремел Дамблдор. — Наши гости не Пожиратели смерти. Римус наклонил голову, услышав, как одна из женщин в группе пробормотала: «Почти что». Глубоко вдохнув, он похолодел, учуяв вампиров. — Вольтури! — прошипел Северус, выпуская палочку в руку. Выступив вперёд, Аро поднял руки и откинул капюшон. — Приветствую, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Полагаю, вы нас ожидали. На лице Дамблдора появилось кислое выражение. — Не совсем, — признал он. — Я ожидал лишь юного Гарри. — А, да, понимаю, — усмехнулся Аро, и из-под губы мелькнул кончик клыка, заставив ближайшего ученика вскрикнуть. — Но разве я был бы хорошим отцом, если бы позволил своему драгоценному ребёнку одному забрести в логово змей? Дамблдор взмахнул рукой. — Разве вы видите здесь других детей с родителями? — Нет, но ни один другой ребёнок здесь не является принцем. Куда идёт мой сын, туда следует и его гвардия. Жадные глаза Дамблдора устремились на небольшую фигуру, стоявшую позади трёх королей. — Гарри, — мягко позвал он. Гарри сделал шаг вперёд, чтобы встать рядом с отцом, две массивные фигуры двинулись с ним и встали у него за спиной. Опустив капюшон, Гарри с любопытством посмотрел на директора. Дамблдор резко вдохнул, впервые увидев Гарри. Мальчик был невысок для своего возраста, но выглядел совсем не так, как он ожидал. Он ждал клона Джеймса Поттера, но у этого мальчика были более мягкие черты лица Лили, её зелёные глаза, лицо эльфийской формы, до плеч иссиня-чёрные волосы, аккуратно собранные сзади, и сияние, делающее его потусторонним. Он с удивлением обнаружил, что, несмотря на воспитание самыми беспощадными вампирами в истории, в глазах Гарри сохранилась прекрасная невинность. Это был не тот сломленный, отчаявшийся мальчик, который был нужен Дамблдору. Было ясно, что его любят и лелеют. — Профессор Дамблдор, — обратился Гарри, вежливо кивнув. — Полагаю, это ваше. — Протянув обе руки, он дал всем совам слететься к нему. Аро весело захлопал в ладоши, когда совы уселись на протянутые руки и плечи сына. Обычный человек не смог бы удержать столько сов. — Разве он не великолепен? Эти твари, кажется, обожают моё дитя. Дамблдор откашлялся. — Действительно, они принадлежат школе. Спасибо, что вернули моих сов. Глядя на сов, Гарри кивнул. В тот же миг они все взмыли и вылетели в окно. Немного помолчав, он окинул взглядом Большой зал, мельком взглянув на близнецов Уизли, которым ответил заговорщицкой усмешкой. — Этот зал великолепен, — признал он Дамблдору. — И замок прекрасен. Дамблдор одарил мальчика своей лучшей дедушкиной улыбкой. — Добро пожаловать в Хогвартс, Гарри Поттер! — прогремел он на весь зал. В зале вспыхнул шёпот, похожий на рой пчёл. Сириус вскочил на ноги. — Гарри! — рявкнул он. Он бросился к нему, но Римус и Чарли быстро схватили его и удержали. Глядя на этого человека, Гарри с любопытством склонил голову набок. Билл рассказывал ему о крёстном, и хотя он не узнал его на фотографии, которую показал Билл, увидев его лично и услышав голос, он что-то вспомнил. Отмахнувшись, он снова посмотрел на директора. — Прошу прощения, профессор Дамблдор, но я не ношу имя Гарри Поттер, уже много лет. Теперь я — Гарри Вольтури. — У него было много разговоров с отцами о том, какую фамилию ему выбрать. Большинство Вольтури не использовали фамилии, ограничиваясь именами, как Феликс, Джейн, Алек и почти все в гвардии, но он хотел фамилию, которая связывала бы его с тремя мужчинами, которых он любил больше всего. Поэтому он выбрал Гарри Вольтури. Его отцы были так горды и польщены, когда он им сообщил. — Наглый, прямо как отец, — язвительно бросил Северус. Заметив человека с длинными сальными чёрными волосами, Гарри широко улыбнулся. — Приветствую, профессор Снейп, я много о вас слышал за эти годы. — Взглянув на близнецов, он блеснул глазами и подмигнул им. Близнецы и Рон постоянно рассказывали ему истории о своем ненавистном учителе зелий. Северус скривился. Он ненавидел, что этот щенок осмелился быть так похожим на свою мать. В младенчестве он был мелким клоном своего отца. Двойника Джеймса Поттера он ещё мог вынести, но то, что мальчик больше похож на Лили, действительно вывело его из равновесия.