Дикий, дикий квест

Не то, чтобы Стив ожидал более радушный прием, но… Вот так, без какой-либо подготовки, нормальных объяснений (все эти стенания о разрушении Мультиверса впечатляющи, но как-то чересчур обобщены) забросить его в неизвестное место с неизвестной целью… Это выглядело даже похлеще странных русских сказок, с которыми его познакомила Наташа. «Пойти туда, не зная куда. Принести то, не знаю что» – только вот у Стива еще более неконкретные исходные. «Стабилизировать реальность» – а как? Своим существованием в ней? Так при подобных условиях оно долго не продлится, существование имеется в виду. Если не считать за существование бытие в виде замерзшего окоченелого трупа. Чужая реальность встретила его бескрайним пространством ночной снежной пустоши. Уж насколько Стив был стоек, но его почти сразу продрало ознобом, при такой температуре можно запросто снова «заморозиться». Проклятье, да даже в Арктике кажется было теплее! Он, собственно, и не помнил процесса – его оглушило ударом падения, а очнуться пришлось уже в другом времени, благополучно пропустив все неприятные и болезненные ощущения от замораживания и размораживания. Так что осталась лишь память тела – подсознательная неприязнь холода, наложенная на воспоминания не самого благополучного выживания во времена Великой Депрессии и далеко не комфортных военных будней, где даже улучшенное состояние тела не спасало от холода, голода и усталости. Так что ничего прекрасного в своем новом положении посреди ледяной пустоши Стив не видел. Но, словно этого мало, поднялся колючий шквальный ветер, и его буквально ослепило: в этой снежной круговерти он не то, что ног, даже рук своих не видел. Чувство направления тут не работало – его просто выбросило посреди ледяной пустыни. Вот это и означает: «путь, который он или пройдет, или погибнет»? В этом жутком холоде все мысли были поглощены отчаянным желанием согреться. Только вот как? Закопаться в снег? Попробовать дойти… а куда? Попытка выкопать углубление, чтобы хоть как-то укрыться от пронизывающего ветра с треском провалилась, лишь пальцы отморозил, да ногти до мяса содрал. Слежавшийся снег, точнее многовековой лед презрительно игнорировал все его усилия, если и поддаваясь, то на смехотворные миллиметры. Костюм для путешествия во времени, который должен был мимикрировать в любое состояние по желанию носителя, отказался превращаться во что-нибудь теплое, оставаясь бело-красным нечто, опасно затвердевшем на теле. То ли выдохся, что нереально – Старковские изобретения всегда имели запредельный запас прочности, то ли это место какое-то аномальное и техника просто не может работать? К примеру, другой спектр излучения солнца, которого, к сожалению, не видно… Про «Хронолет» и говорить нечего – теперь это просто мертвый странный браслет на запястье, никакой реакции, а учитывая отсутствии частиц Пима… Не так Стив думал окончить свои дни – только не снова в холоде! Выбора, как и говорил двойник, ему не оставили и Стив шагнул в объятья белой стужи, не выбирая направления, положившись на тот странный русский «авось», на который так часто упоминала Нат. Что ж, даже если он умрет, то не потому, что сдался, Стив обещал вернуться, и пусть теперь это обещание выглядит смешным и неосуществимым, никто не скажет, что он не пытался. Шаг, еще шаг, затвердевший на морозе костюм, потеряв пластичность, больно врезался в мышцы. Что ж, кажется, Стив не просто помрет в этом снежном аду, он помрет голым – на такие испытания костюм точно не был рассчитан. Через сколько шагов Стив перестал чувствовать ноги, он не знал. Просто двигался вперед, а возможно ходил кругами – ресницы слипались в колкие сосульки, не давая раскрыть глаз, руки, которыми он обнял себя, уже не разгибались. От костюма осталось одно название, кажется, остатки сохранились только на поясе и животе – точно Стив не поручился бы. Он не в состоянии был ни пощупать, ни увидеть, ни тем более почувствовать: осталось ли на нем хоть что-нибудь. Просто двигался, понимая, как только остановится, то окончательно замерзнет и рухнет без сил, чтобы уже никогда не подняться. Что ж, может, так и было задумано, Стив не справился, и расплатиться за это придется своей жизнью. В какой-то момент ему почудился теплый отблеск вдали, а отчаявшееся воображение услужливо донесло до него дымок костра. Скорее всего, это был мираж, самообман измученного разума, но Стив, не раздумывая, двинулся в новом направлении – в конце концов, что еще ему оставалось делать? Четко поставленная цель подстегнула, мобилизуя, а уж когда он уверился, что огонь ему не привиделся, то Стив даже приободрился. Черная громадина длинной скальной гряды, на удивление не засыпанная снегом, выросла неожиданно и очень вовремя. Возле скалы, освещенной теплыми отблесками костра, Стив словно попал в островок безмятежности – ураганный ветер тут лишь отдавался звуком, да легкими взмахами снежной крупы. Запахи стали четче, не сказать, что приятней, но даже доносившееся до Стива амбре в миллион раз перевешивало снежное одиночество. Кто там, у костра, с чем он столкнется, ничего из этого не имело значения – на последнем издыхании Стив ввалился в открывшийся благодаря путеводному свету лаз и рухнул на колени. Тепло. Правда, к костру подобраться не удалось. Утробно зарычав, что-то огромное и темное, остро пахнущее зверем и немытым телом заслонило живительный источник тепла. Стиву пришлось мотнуть головой, пытаясь собраться, потому что ему послышалось странное… - Гладкая самочка! Моя! – кому подобное адресовалось, стало понятно, когда гигант в шкурах потянул к нему растопыренные грязные пальцы. Стив усомнился в своем слухе, но рисковать не стал и попытался увернуться. Обманчивое освещение костра не позволяло четко оценить обстановку, лишь то, что у костра грелось несколько темных пятен. Слух, зрение, как и всё тело, работало с перебоями, поэтому хоть захвата странного незнакомца и удалось избежать, но едва-едва, да и в итоге он, спотыкнувшись, покатился по каменному крошеву прямо в костер. Попадание в огонь притормозил другой незнакомец, не уступающий габаритами первому, впрочем, своему зрению Стив сейчас не доверял. Тем более что когда получилось проморгаться и рассмотреть препятствие, то захотелось помотать головой и развидеть увиденное. На него с равнодушным любопытством смотрел очень волосатый и заросший Таузиг, смачно грызущий кость с едва тронутым огнем мясом. Такое… Стив ошарашено отшатнулся и чуть не угодил в лапы первого, которого теперь с ужасом опознал как Роллинза. И да, «гладкой самкой» явно назвали его, Стива. Уж по сравнению с этими до дикого заросшими, неухоженными и грязными гигантами, Стив в жалких остатках хронокостюма выглядел действительно очень гладким… а что до гендера, то судя по всему, для ТАКИХ Роллинза с Таузигом половые признаки Стива мало что значили. Такой подставы от Древней он никак не ожидал. Ладно – смерть, но… САМКА??? Если уж на то пошло, то если ЭТОТ Роллинз и получит желаемое, то к описанию «гладкая» добавиться еще и «мертвая»! Ноги, как и всё тело, охватило зудом, словно безумный рой ос решил им отобедать – реакция на тепло сейчас очень мешала, нарушая координацию. Но Стиву не впервой справляться с неудобствами, поэтому жестко ударив по загребущим лапам Роллинза, он сумел встать на ноги, готовый защищаться до последнего. От костра довольно зауркало и загоготало, но Стив не отвлекался, следя за начинающим злиться Роллинзом, что скинув с себя меховую накидку, оказался раза в полтора больше того, каким помнился, что совсем не обрадовало. Битвы всерьез не вышло: Стив успел лишь разок отмахнуться, едва не сломав запястье об каменно твердую ручищу, как взъярившееся его сопротивлением лохматое чудовище похожее на Роллинза неуловимо быстро выбросило навстречу кулак, висок взорвался болью, и свет в глазах погас. *** Давненько Стив не падал в обморок. Полностью возвращаться сознание не спешило, ограничиваясь краткими вспышками. Вот затуманенное зрение подсказывает, что его словно куклу закинули на плечо, уткнув лицом в широкую спину, отмеченную рваными шрамами… Вот уши заложило от рева… Вот его больно ударило о землю, когда без всякого пиетета сбросили с плеча на холодные камни... Вот над ним высятся две темные фигуры, яростно что-то выясняя... Вот снова безоблачный прозрачный взгляд Таузига, мерно пережевывающего мясо… …было тепло. Так замечательно тепло. Под ним лежало что-то мягкое и пушистое. Правый бок грело остывающее кострище. Слева заслоняло от холода что-то тяжелое и живое. Ничего понятно не было, соображалось с трудом, но главное, он перестал мерзнуть и это дорогого стоило, вот бы еще не тяжелый звериный дух, бьющий в нос… а потом в его шею слишком горячо для чувствительной кожи задышало и тяжесть слева стала елозить. Очень так сказать… в смущающем и откровенно бесстыдном ритме. Наверное, Стив еще не проснулся. Точнее, ему всё это снится. Такой странный и непрекращающийся кошмар… а может, он вообще просто замерз и это видения его замерзающего и умирающего тела? Хотя, когда он рухнул во льды Арктики, такого он не помнил. Лишь удар, холод и темную пустоту. А вот сейчас… Чувствительная кожа, лишенная защиты хронокостюма, буквально сводила с ума противоречивыми и яркими ощущениями. Теплая колючесть меха снизу, грубость елозящих шкур сверху, рассыпающиеся в крошево остывающие угольки костра. Вот если б еще сверху никто не… делал того, что прямо сейчас делали НА Стиве, который просто не находил в себе сил и желания шевелиться. Может это малодушно, но… пока неизвестный обходится эдаким петтингом, не покушаясь на большее, Стив просто полежит. Его, наверное, хватит на рывок, но память услужливо напомнила габариты и мощь тех, к кому он попал, а разум холодно оценил шансы отстоять свою свободу как призрачные. И потом, об него всего лишь просто трутся и не очень прилично дышат… На этом самом моменте его рассуждения прервало горячее и влажное обслюнявливание ключицы, шеи и местечка за ухом. Мысленно Стив взвился, но на деле всё, на что его хватило, это дрогнуть ресницами. Как оказалось, он очень сильно недооценил свою немощь… К его великому облегчению, дальше агрессивного вылизывания и довольного порыкивания дело не зашло. Дергание стало хаотичным, на живот плеснуло горячим, а тяжелое тело над ним сыто обмякло, придавливая, согревая и смущая. Горячая грубая ладонь принялась размазывать следы своего удовольствия, болезненно царапая чувствительную кожу живота. Откуда-то с другой стороны костра обиженно заскулили, Стив бы тоже поскулил, но не рискнул даже глаз открывать. Веки хоть и подчинялись, но он благоразумно опасался показывать, что пришел в сознание. Его и в бессознательном состоянии можно сказать попользовали, а что будет, когда он подаст признаки жизни? Как-то не хотелось форсировать события, тем более в текущем плачевном состоянии. Поэтому Стив, в кои-то веки, порадовавшись своим девчачьим длинным и густым ресницам, попробовал осторожно осмотреться. Без особого результата. Во-первых, Стив ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не мог двигаться, даже повернуть голову не было сил. Во-вторых, затухающий костер давал слишком мало света, порождая причудливые тени, больше путая, чем помогая. Удалось определиться только с источником звуков, те доносились из большой темной кучи – сколько именно аборигенов грелись друг о друга, отогнанные от костра, возле которого лежал беспомощный Стив, разобрать уже было нереально. Если принять за основу дикую теорию, пришедшую на ум, то самый сильный из дикарей забрал «гладкую самочку» себе, отогнав остальных от своей «добычи». Странно было думать о себе, как о «добыче», но ничего более дельного на ум не приходило. Оставалось только выжидать и слушать. Кроме того, первого, не особо внятного вопля гиганта, похожего на Роллинза, больше никаких слов Стив не слышал, только звериный рев и прочие малопонятные звуки. Звуки, которые стали усиливаться. С той стороны, где скулили, стали громче дышать, а после от большого темного пятна отпочковалось пятно поменьше и тон звуков перешел из обиженного в угрожающе требовательный. Теплое тело на Стиве недовольно заворчало и поднялось. Рассмотреть того, кто пометил его своим семенем, в виду невозможности шевелиться не вышло, а вот возмущенного дикаря вполне. И это удивило. Как-то Стив был уверен, что над ним занимался пошлыми делами тот, кто похож на Роллинза, но он ошибся. Дикарь с лицом Роллинза зло размахивал гигантской дубиной, наступая на того, кто сейчас поднялся со Стива ему навстречу. Неприятная мысль о том, что если «Роллинз» настоит на своем, то Стиву придется послужить матрацем еще раз уже для этого гиганта, подхлестнула, и ему удалось пошевелить пальцами. Ног. Жаль только, что этим выплеск адреналина закончился, и Стиву осталось лишь беспомощно наблюдать за разворачивающимся действом. Более низкий и не такой широкий, как «Роллинз», дикарь легко увернулся от тычка дубиной и резко нанес несколько молниеносных ударов. Таких быстрых, что Стиву захотелось ошеломленно проморгаться, даже он сам, кажется, не был так быстр! «Роллинз» обиженно завопил что-то снова про «гладенькую самочку» и, выронив дубину, сложился на землю, а после ускорения, приданного по задней точке победителем, подвывая, уполз в темноту, злобно распихивая тех, кто, как и Стив, с любопытством следили за этой короткой схваткой. Победитель, глумливо сплюнув вслед побежденному, развернулся. И Стив всё понял. Это сон. Кошмарный, странный, необъяснимый. Потому что такого не может быть. Пусть один дикарь напомнил Роллинза, а второй Таузига. Но сейчас он не мог и не хотел верить глазам. Так не бывает. На него темными дьявольскими глазами жадно смотрел замотанный в шкуры дикарь с остроскулым приметным лицом, которое Стив до сих пор отчетливо помнил. Нет, это просто выверт его умирающего сознания, это не может быть Рамлоу! Просто кто-то очень похожий на командира Страйка своим пронзительным наглым взглядом, в котором тлеющие угли костра отсвечивали хищной желтизной. Очень надеясь, что скоро этот бред закончится, и он или очнется, или уже умрет окончательно, Стив плотно смежил веки, не желая верить в то, что предстало перед глазами. Только вот упрямые галлюцинации и не подумали исчезать, оставляя его в покое. Хриплое низкое урчание раздалось прямо над ухом. Темноглазая галлюцинация умела бесшумно передвигаться, совсем как настоящий Брок Рамлоу. И, так же, как и нахальный Рамлоу, начисто игнорировала личное пространство и правила приличия. Только полное бессилие не позволило Стиву взвиться в воздух от бесцеремонного щипка за сосок. Проклятье – никому и никогда не… не… жесткие горячие ладони по-хозяйски помяли ему грудь, а после одним слитным движением пройдясь по бокам, опустились на бедра и… задница Стива взлетела в воздух, а промежность обдало горячим дыханием… Это было за гранью того, что Стив мог вытерпеть, он попытался дернуться, закричать, ударить, но всё, что ему оказалось под силу, так это вяло трепыхнуться и заскулить. Непослушное тело отказывалось подчиняться. А уж после того, грубые пальцы до синяков вцепились в его ягодицы, а безумно горячий и влажный рот накрыл беззащитный член, Стив мог только заполошно моргать и мечтать, чтобы умереть сию же секунду! Мысленно он уже несколько раз свернул шею этому… бесстыжему негодяю, из-за которого испытывал такое всепоглощающее унижение, и… начинал терять рассудительность в наплывающем мареве острых ощущений. То, что творил дикарь, так похожий на Рамлоу сводило с ума, превращая все мысли в непонятную кашу, заставляя теряться в противоречивых желаниях. Было безумно стыдно, мерзко, обидно, но при этом и отвратительно сладко. Его глупое тело отказывалось подчиняться, но при этом всё прекрасно чувствовало, чертова физиология! Колючая щетина болезненно царапала нежную кожу, пока дикарь делал свое грязное дело. Делал совершенно не стесняясь – шумно дышал в пах, громко чмокал, удовлетворенно порыкивая, то заглатывая предательски твердеющий член полностью, то ловко проходя языком по всей промежности не брезгуя основательно разлизывать анус, выцеловывать яйца. А после, снова надевался на член, щекоча головку, усердно обсасывая, словно пытаясь через член высосать из Стива всю его жизнь… Ноги Стива безжизненно висели на мощных плечах дикаря, что уже сбросил с себя меховую накидку и всё больше внимания уделял не бесстыдно окрепшему члену, а тому месту, которое по собственной воле Стив никому и никогда не собирался демонстрировать. Медицинские осмотры не в счет – хотя и тогда это было для него крайне унизительно. Но прямо сейчас в его заду горячий упругий язык упрямо лез внутрь, и остановить это безумие не получалось. Протестующие стоны дикаря не впечатляли, а тело, всегда такое послушное с момента принятия сыворотки, оказалось беспомощным. И если бы не стыдное удовольствие, в котором не хотелось признаваться даже себе самому, то Стив мог сравнить свое состояние с досывороточным прошлым, когда его могло снести с места даже несильным порывом ветра. Видно «Роллинз» ударил настолько сильно, что Стива практически парализовало, а такое даже сыворотке быстро не преодолеть. Только почему осталась чувствительность? Едва слушались пальцы на руках, да веки… Стив предпочел бы возможность двигаться этой лавине ощущений, в которой тонул. В итоге всё, что он мог, это смотреть, слышать, ощущать, скулить. Ну, еще зарываться пальцами в колкий густой мех, мечтая свернуть наглому дикарю шею… К чему всё идет Стив прекрасно понимал. То, что он этим не занимался, не означало наивности в этом вопросе. Тот же Тони не стеснялся в попытках «открыть» глаза последнему «девственнику» Америки. Будто Стив, живший в бедных окраинах Бруклина, не знал, откуда берутся дети, стыдные болезни и чем занимаются за тонкими стенками соседи. И не только за стенками. Частенько в некоторых подворотнях запросто можно было наткнуться на разной социальной принадлежности личностей, жадно пытающихся получить свою порцию удовольствия. И не обязательно парочка была разнополой и не обязательно это была только парочка… А кордебалет? Девочки, что очень быстро привыкли к тихому и неконфликтному силачу в маскарадном костюме и не стеснялись, не только обсуждать, но и… Просто сам Стив этого избегал. Не хотел, не желал и не нуждался в этом. И даже не собирался пробовать… разве что однажды, с Пегги, такая мысль ему приходила в голову… но ненадолго, а после всего пережитого, Стива тем более не интересовали отношения. Ни долгосрочные, ни разовые. Его не раз пытались соблазнить, принудить, шантажировать, но он даже мастурбацией не увлекался – получая нелицеприятные обвинения в импотенции. Сам себя Стив считал скорее асексуалом, физическое возбуждение всё же у него случалось, но это было чистой физиологией, без всякой эмоциональной окраски. И вот. Теперь его, неспособного защититься, собирается взять как женщину грязный и жуткий дикарь, так похожий на Брока Рамлоу, командира Страйка, предателя, террориста, который в ином мире (?) в иной реальности (?) погиб буквально на его руках, когда Стив отчаянно пытался найти и спасти Баки. Баки… сможет ли Стив когда-нибудь выполнить обещание и вернуться к нему? Закрытые глаза не спасали, более того, словно усиливали ощущения. Ведь заткнуть уши не получалось, как и прекратить чувствовать то, что с ним творил «Рамлоу». Первое проникновение было почти незаметным, обильно смоченное слюной кольцо мышц без сопротивления пропустило палец, отозвавшись лишь легким дискомфортом. Ноги, безвольно лежавшие на широких плечах практически голого насильника (а, по мнению Стива, того, кто, пользуясь беззащитностью жертвы, творит подобное, по-другому и не назовешь) одновременно мерзли от холодного воздуха и согревались, соприкасаясь с обжигающей кожей увлеченного своим грязным делом дикаря. Одно нельзя отрицать – как бы ни ужасно было то, что со Стивом творили, но это его согревало… и не причиняло боли. Физической. Пока. Два пальца уже не получалось игнорировать – ощущалось это не то чтобы больно, скорее неприятно. А ведь два пальца – это едва ли половина толщины того, чем этот негодяй собирается… одна надежда, что сыворотка в очередной раз выручит своего носителя и Стиву удастся избежать несчастливой участи окончательно стать «гладкой самочкой»! Но всё это возмущение и все эти размышления шли фоном, бледнея перед тем неожиданным стыдным удовольствием, в котором Стив отказывался сознаваться даже самому себе. Оказалось, что это просто восхитительно, когда чужой язык щекочет дырочку уретры. Щекотно возбуждающе, когда чужое дыхание опаляет нежную кожицу под яйцами. Когда чужой бездонный рот пропускает головку члена в горло и так правильно сдавливает при сглатывании. Стив никогда в жизни не ощущал этого мокрого горячего, вытягивающего душу ощущения от минета – попросту никому не позволял такого, а те немногие неудачные попытки слишком самоуверенных дамочек, сумевших добраться до его тела, вызывали только раздражение и брезгливость. Знали бы все эти охочие до тела суперсолдата, что неприступный бастион однажды будет повержен диким варваром без всякого на то согласия! А потом наглые грубые пальцы нащупали то самое место и больше его не теряли, растирая и тыкая прямо в него, отчего Стива буквально оглушило и выбило из тела на несколько роковых мгновений… Он не мог сопротивляться тому, что происходило. А после того, как его скрутило неконтролируемыми судорогами, мучительно захотелось испытать подобное еще… много раз… и третий палец уже не пугал, как и напряженно растянутое отверстие ануса, потому что дикарь оказался достаточно опытным и знающим, продолжая сладко мучить узелок простаты, превращая Стива в комок бездумного животного удовольствия. Наверное, он был размазней, но с этого момента Стив окончательно сдался. Какая-то часть сознания продолжала оставаться трезвой, хладнокровно отслеживая происходящее, но лишь фоном. Стиву хотелось еще. Больше. Его уже не волновали ни условия, ни свидетели, ни то, что дикарь, смазав себя явно животным жиром, толкнулся в него уже не пальцами, а твердым и толстым членом. Потому что этот член с первого раза протаранил простату, ослепляя его очередным витком удовольствия… Заросшее лицо «Рамлоу» оказалось слишком близко, и Стив не смог удержаться, открывая глаза, и тут же оказался пойман в ловушку темного взгляда. Так близко. «Рамлоу» было слишком много для него. На нем, в нем… Дикарь длинно толкнулся в него, отслеживая, как заполошно дышит Стив и оскалился, ускоряя ритм, каждым ударом проходясь по чувствительному местечку, заставляя свою жертву задыхаться от нарастающего удовольствия. Удовольствия, смешанного с болью. Так странно – его буквально распирало снизу, давило, растягивало, неприятно, болезненно, резко, но… каждое вторжение в него чужой твердой плоти задевало так правильно, так точно, что становилось просто до дрожи болезненно сладко. Пошлые хлюпающие звуки повышали градус безумия происходящего, от паха по всему телу волнами расходилось тепло, и горячее невозможное наслаждение, отчего отчаянно путались мысли. Чувство непривычной наполненности дарило странное ощущение безопасности. Весь мир сузился до них двоих. «Рамлоу» словно закрыл обессиленного и сдавшегося Стива собой от всего и всех, забрал на себя все заботы, теперь от Стива ничего не зависело, и это странное чувство вопреки здравому смыслу оказалось таким сладким… Когда острые зубы прихватили его за челюсть, а шершавая ладонь по-хозяйски ухватилась за член, напряжение достигло пика, то Стив увидел то самое «небо в алмазах» и отключился. Пробуждение не порадовало, но ему было тепло, а главное – тело еще едва-едва, но худо-бедно подчинялось. Стив проснулся закутанным в шкуры по самый нос, на костре медленно обугливалась внушительная кость с мясом неизвестного животного. Выглядело это не то, чтобы особо аппетитно, но пустой желудок выдал заунывную руладу, такого голода Стив давно не испытывал. Однако выпутываться из шкур не спешил, пусть двигаться получалось, но зачем? Чем Стив так провинился, что в итоге оказался неизвестно где, непонятно с кем, голый, изнасилованный и совершенно не представляющий, что его ждет дальше и на что может рассчитывать? Кажется, сделав его своей «гладкой самочкой», «Рамлоу» окончательно сломал Капитана Америку. Об этом ли говорила Древняя, Стив понятия не имел. Но в свете пережитого это выглядело жестокой насмешкой. Что именно Стив должен был тут сделать, какой путь пройти… неужели стать шлюхой для дикаря? Он был разменной монетой для правительства, клоуном, мальчиком для битья… какая восхитительная карьера!.. Однако долго страдать самобичеванием Стиву не дали, бесшумно двигающийся «Рамлоу» легко подхватил меховой сверток из бывшего Капитана Америки, по-хозяйски устроил в своих объятиях и сунул под нос местами обугленное, местами сырое, но вполне съедобное мясо. Что ж, залупаться Стив не стал и позволил себя накормить. Вот значит как: кто «самочку» гуляет, тот ее и кормит. Позволив запить полусырое, но горячее мясо странным травяным настоем из кожаного бурдюка. «Рамлоу» поощрительно погладив Стива по голове, вновь положил у костра, словно любимую куклу. Что было недалеко от истины. Избирательно работающая сыворотка милостиво нивелировала неудобства в натруженной пятой точке, но не спешила возвращать силу и контроль всему телу, Стив ощущал себя полудохлой амебой, запредельная чувствительность сменилась притупленной вялостью. Его изнасиловали, но при этом согрели, накормили и напоили, теперь хотелось просто спать и ни о чем не думать. А с другой стороны, что ему еще оставалось? И Стив задремал, перестав о чем-либо беспокоиться – иногда плыть по течению не так уж плохо. Он больше не при исполнении. *** Очередное пробуждение не принесло ни покоя, ни удовольствия. Кто-то рычал и ругался, мешая сну, а еще Стива лапали за зад, раскрыв его голое тело холоду. Совсем не так, как это было до этого. Руки были какие-то не такие. Не горячие и не надежные: не похоже на «Рамлоу». Эта мысль вызвала возмущение, но какое-то ленивое. Тело до сих пор ощущалось ватной подушкой, и Стив лишь поморщился на бесцеремонные пальцы, прислушиваясь к разгорающемуся спору. Да, кто бы сомневался, что причиной спора является сам Стив? - Гладкая… - это с порыкивающими стонами в районе голого Стивого зада. - Нельзя! – это очень сурово с той стороны, куда голову поворачивать и тяжело и… лень. - Хочу! – снова первый, причем с выдохом, вызвавшим мурашки на основательно подмерзающих ягодицах. - Самка Брока! Не твоя! – второй голос, с угрозой и уже ближе. В ответ не те руки (уж точно не «Рамлоу», и можно без кавычек, раз имя совпадает) вцепились уже совсем неприятно. - Брок далеко. Самка здесь! Брок первый, я… - но договорить первому не дали, поскольку появился еще один претендент на «самку», с ходу предъявивший тем самым неприятным «Роллинзовым» рыком: - Брок отдаст самку мне! Не слабому Дэнли! - любителя тискать зад снесло со Стива жестким ударом, но опасение, что теперь «Дэнли» заменит «Роллинз» к счастью не оправдалось. Тот голос, отстаивающий права Брока, оказался совсем близко и, судя по звукам, заслонил «самку» от обоих любителей делить Стивов филей. «Роллинз» угрожающе зарычал… кстати, а ведь все голоса Стиву знакомы. Если отмести некоторую невнятность звуков, скудость выражений с перебором грассирования, то уже можно с уверенностью определить того же Роллинза, Дэниэлса, чье имя было созвучно Дэнли и третий скорее всего мог оказаться Таузигом, единственным, кто кроме Брока мог легко остановить гиганта Роллинза, по воспоминаниям Стива. Но какова вероятность, что оказавшись в другом мире, посреди снежной пустыни, он смог наткнуться на местного Брока Рамлоу и его команду? Однако почему-то Стив больше не сомневался, что все остальные, кто появятся, обязательно будут кем-то из отбитой на голову команды Страйка. В местной «пещерной» вариации, конечно. Версия про очень забористую галлюцинацию, чем дальше, тем достоверней выглядела. Верить в реальность происходящего было сложно, да и приглушенные сигналы от тела тоже лили воду на эту мельницу. Поэтому смысла реагировать Стив не видел, окончательно определив свою роль как статиста. Пока, по крайней мере. Спор тем временем перешел в стадию угроз, и да, если забыть про сильный странный акцент со склонностью к порыкивающим звукам, то каких-то проблем с пониманием односложных предложений и нехитрых умозаключений Стив не испытывал. Можно было представить, что Стив смотрит фильм о том, как переполненные тестостероном первобытные самцы меряются… Самцы. А вот сам Стив, с теми же явными половыми признаками, почему-то фигурирует в споре в качестве «самки», что не только странно, но даже обидно… - Не отдаст! Брок кормил самку. Сам! – прогудел Таузиг, чем вызвал ярость Роллинза. - Мы в походе. Общая добыча! Мое Право Первого!.. – рыкнул Роллинз, но его тут же перебили. - У Брока Право Сильного. Самка Брока! – ввязался в спор новый глуховатый, размеренный голос, чьего владельца Стив не сразу опознал. Этот мужчина с индейскими корнями редко говорил при нем… в прошлом. Но идеальная память не подвела. Пока Стив заторможено предавался размышлениям, спор перешел в драку, но перед этим, кто-то успел заботливо прикрыть его теплой шкурой. Клубок дерущихся тел выкатился в зону видимости, окончательно подтверждая выводы. Страйк. Вон, даже четвертый участник, тихо присоединившийся к разборке, тут же был идентифицирован как Вэйго, не открывающий рот попусту, но очень результативно отрабатывающий в поле, наверное, именно он и укрыл «самку» шкурой… Стив равнодушно зевнул и закрыл глаза. Когда-нибудь или этот бред закончится, или сыворотка, наконец, справится с повреждениями, вот тогда он и подумает, что ему делать. А пока можно еще поспать…