With The Sun's Love

На следующее утро Стив просыпается от того, что Баки трясет его за плечо. Моргая спросонья, Стив смотрит на Баки, и его сердце воспаряет только от вида Баки рядом с ним. Что бы ни случилось, он вернет Баки, и зияющая дыра в его сердце наконец-то затянется. — Доброе утро, Бак. Баки очень обеспокоен. — Мне надо–мне надо–мне надо на работу. Я должен–стаканчик должен оставаться на своем месте, и я должен–я должен следить за ним очень внимательно. Сев, Стив пытается окончательно проснуться. Баки держит бумажный стаканчик, и ясно, что он думает, что ему пора уйти и сесть на тротуар, чтобы собрать еще монет для фальшивого Стива. — Нет, Бак. Тебе больше не придется работать на этого парня. Баки хмурится. — Но...кто же–кто достанет ему лекарство? Лекарство? Ему нужно–ему нужно лекарство. — Да, ему нужно, но это его проблема. Он сам может достать свое лекарство. Баки смотрит с сомнением. — Стаканчик должен оставаться на своем месте. Я должен смотреть за ним очень внимательно. Пора менять тактику. — Этот парень сказал мне, что ты ему больше не нужен. Он сказал мне вчерашней ночью. — Но я–я хорошо выполнял работу, — Баки, похоже, очень обеспокоен. — Я знаю, что это так, но проблема не в этом. Ты должен позаботиться о себе прямо сейчас, поэтому у тебя больше нет времени зарабатывать деньги для этого парня. Баки смотрит, явно не понимая, о чем говорит Стив. Стив одаривает его мягкой улыбкой. — Ты должен выздороветь. — Но...но кто же–кто же будет зарабатывать деньги, чтобы оплачивать счета? Сейчас придет хозяин. — Не беспокойся об этом. Я буду зарабатывать деньги, хорошо? Это заставляет Баки кинуть на Стива хмурый подозрительный взгляд. Стив старается не чувствовать себя оскорбленным. Он достает из кармана бумажник и открывает его. — Видишь? У меня уже есть деньги, и я могу заработать еще больше. Не беспокойся об этом. Ты должен сосредоточиться на том, чтобы выздороветь. Нахмурившись, Баки говорит ему, что все это ему по-прежнему не нравится. — Эй, помнишь, что ты говорил мне, когда я болел? Пожевывая губу, Баки раздумывает, но потом качает головой. — Ты бы сказал мне, что я просто должен сосредоточиться на том, чтобы выздороветь, а ты разберешься со всем остальным. Ну, теперь я большой и сильный, а ты болен, так что тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы выздороветь, а я займусь всем остальным. Баки дотрагивается до своего лба, будто его лихорадит. — Я не болен. — Нет, не так. Знаешь, когда ты теряешься. Или когда ты падаешь и все забываешь? — Угу...это значит быть больным? — Да. А что ты должен делать, когда болеешь? — Я должен–я должен выздороветь. — Совершенно верно. Баки немного пожевывает губу, обдумывая сказанное. Наконец он кивает. — Хорошо. — Хочешь чего-нибудь вкусненького на завтрак? Лицо Баки тут же проясняется, и он охотно кивает. — Хорошо, но о чем мама всегда говорила, что мы должны сделать перед едой? — Мы должны–должны умыться! — Совершенно верно. Ты хочешь пойти и сделать это? Баки охотно кивает, потом хмурится. — Я не знаю, как. — Все в порядке, дружище. Пойдем, я тебе покажу, — Стив встает с кровати и направляется в ванную. Баки не идет за ним. — Когда–когда мы закончим, мы сможем увидеться со Стиви? Стив замирает, и его сердце обрывается. — Он не Стиви, помнишь? Он солгал насчет Персик. Он... К его удивлению, Баки решительно качает головой. — Нет, нет! Это не мой–это не мой Стиви. Но у тебя голос Стиви и его воспоминания–его–его воспоминания. Но его лица здесь нет. Мы можем пойти к Стиви? Итак, Баки помнит, что фальшивый Стив — это фальшивый Стив, но он все еще не верит, что Стив — это настоящий Стив. Мысли Стива лихорадочно вертятся, он старается придумать, как подтолкнуть Баки к воспоминаниям о сыворотке или, может быть, даже о войне. У Баки, похоже, меньше воспоминаний о войне, чем о его жизни в Бруклине, и воспоминание, которое он упоминал чаще всего, то, в котором он говорил другому солдату попросить у Гейба Джонса его порцию кофе, и оно было единственным, в котором был Стив, но Баки, похоже, не помнит его присутствия. Как он может вызвать воспоминания Баки? Если он расскажет Баки обо всем этом, не факт, что Баки ему поверит. Может быть, если он поищет фотографии в интернете и покажет их Баки... О, минуточку! О, он такой дурак! Идеальное решение находится всего в нескольких кварталах отсюда. — Я отведу тебя туда, где докажу, что я настоящий Стиви, хорошо? Я покажу тебе, что случилось с моим лицом и заставило его выглядеть иначе. Это заинтересовывает Баки, но он все еще колеблется. — Но сначала я получу свое угощение? — Конечно. Но перед этим нам надо умыться, верно? Баки тут же снова кивает. — Ладно, дружище. Пойдем в ванную, и я помогу тебе умыться.

* * *

Утро проходит хорошо. Стив показывает Баки, как мыть руки и пользоваться туалетом, и убеждает его принять ванну. Он боится, что у Баки случится припадок, пока он принимает душ, так что он остается с Баки, сидящим в ванне, и располагается на бортике, наблюдая за ним, что гораздо безопаснее. Это оказалось хорошим решением, потому что у Баки случается припадок во время принятия ванны. Вместо того, чтобы рухнуть в воду, Баки падает в объятия Стива, который в конечном итоге оказывается сидящим на корточках в воде прямо в одежде, потому что он не очень хорошо все спланировал. Несмотря на приступ, Баки, кажется, понравилось принимать ванну. К сожалению, Баки до сих пор не использует свою металлическую руку. Он затаскивает ее в ванну, позволяя свалиться на дно, и она остается там, не двигаясь. Но в остальном он улыбается и полон энтузиазма. Он наслаждается запахом мыла и позволяет Стиву помочь вымыть голову, но большую часть себя он моет, не прибегая к помощи. Они даже умудряются побрить его, и когда Стив причесывает мокрые волосы Баки, убирая их с его чисто выбритого лица, Баки внезапно становится гораздо больше похож на себя. Тяжело видеть, как много мышечной массы Баки потерял за последние несколько месяцев и каким изможденным он выглядит, но Стив твердо напоминает себе оставаться бодрым ради Баки и того, чтобы их уже начавшийся путь привел к полному выздоровлению Баки. Они делают перерывы во время купания, чтобы Баки мог пить из бутылки питательный коктейль, который Стив принес в ванную. Он с ягодным вкусом, и Баки, кажется, доволен им. В общем, Баки кажется гораздо более бодрым, и в его глаза возвращается искра, которая делает его гораздо более похожим на Баки Барнса, которого Стив знает и любит. Стив тоже умывается, помогает Баки надеть что-нибудь из одежды Стива и собирает его грязную одежду в пакет, чтобы обслуживающий персонал мог выбросить ее. Баки сидит на кровати, слегка подпрыгивая и попивая очередной питательный коктейль. — Мне нравится–мне нравится эта кровать. Она мягкая. Стив ухмыляется. — Это, конечно, лучше матрасов, набитых сеном, не так ли? Помнишь, наши старые матрасы были набиты сеном? У нас никогда не было денег на такие матрасы, как эти. Баки качает головой, но его, похоже, не волнует, что он этого не помнит. — Мы можем–мы можем пойти увидеть лицо Стиви сейчас? — Конечно. Стив захватывает небольшую сумку с водой, коктейлями и небольшим количеством еды для себя, и они отправляются в путь. Он не говорит Баки, куда они едут, и Баки кажется счастливым, просто идя рядом со Стивом, говоря на любую тему, которая приходит ему в голову. По пути у него случается припадок, но Стив ловит его и осторожно опускает, пока он не упал и не поранился. Несмотря на то, что у Баки после этого болит голова, он оживляется, когда Стив дает ему еще один напиток со вкусом ягод. Стив попытался предложить Баки шоколадный коктейль, но не удивился, когда тот ему не понравился. Не только потому, что Баки больше не был так голоден, но и потому, что они не видели шоколада в детстве. В первый раз они попробовали его, когда получили шоколадные батончики в своих обеденных пайках в армии, но оба поняли, что он был «золотом», когда речь шла об «обменной валюте», и было гораздо выгоднее сохранять шоколад и обменивать его на другие вещи. В результате ни один из них не пристрастился к шоколаду. Как только они добираются до места назначения, Стив ведет Баки внутрь. Им нужно попасть на второй этаж, и Стив обычно едет на эскалаторе, но решает не рисковать припадками Баки. Они поднимаются на лифте, и Стив ведет Баки к началу выставки. Они останавливаются перед огромным плакатом, на котором Стив, одетый в форму Капитана Америки, отдает честь. Он всегда ненавидел это фото, так как оно было сделано на фотосессии, когда его рутиной было изображать танцующую обезьянку. Баки останавливается перед фотографией, и его лицо пустеет. Он улыбался в лифте, но теперь улыбка исчезла и сменилась безразличием. Он указывает на фотографию. — Это–это не то лицо. Оно неправильное–мне это не нравится. У Стива колет сердце. — Я знаю. Пойдем, я покажу тебе правильное лицо. К счастью, у выставки достаточно приглушенный свет, и ранним утром посетителей немного, так что с дополнительным прикрытием в виде его низко надвинутой шапки и поднятым капюшоном Баки, он надеется, их не узнают. Последнее, чего хочется Стиву, — чтобы роящаяся толпа засыпала их вопросами и устроила неразбериху. Он никак не сможет объяснить, как сержант Джеймс Барнс, которого официально считали мертвым — и сделали в его честь этот прекрасный стеклянный стенд — ходит со Стивом по их собственной выставке семьдесят лет спустя. Не говоря уже о том, что эти вопросы ошеломили бы Баки. Стив отводит их в Бруклинскую часть выставки, где у него пока не было сыворотки. Взгляд Баки сразу же падает на рисунки Стива. Стив понимает, что мозг Баки просто взорвется, если он прочтет описание под рисунком «Персик», но глаза Баки даже не опускаются до мелких надписей под каждой фотографией в рамке. Вместо этого он смотрит на портрет мамы Стива. Стив нарисовал ее сидящей за их столом, пока она вязала, а Баки сидящего на подоконнике и читающего. — Я знаю это! Я узнаю это! — выпаливает Баки, указывая на него. — Я не–я не знал–я не помнил в первый раз, но теперь я узнаю это! Стив хмурится. — Ты приходил сюда раньше? — Угу. Но здесь ничего не было. Ничего. Я–моя голова–в ней ничего не было. Просто пусто. Никаких–никаких воспоминаний в моей голове. Она–она была незнакомцем, — он показывает на маму Стива и нежно проводит пальцами по стеклу, покрывающему рисунок. — Я ее знаю. Я знаю, — мягко говорит он. У Стива в горле встает комок. — Кто это? — Она–она миссис Р., мама Стиви. Она–она замечательная. — Да, она...она была такой, — Стив прочищает горло. — А кто сидит на подоконнике и читает? Лицо Баки вспыхивает. — Это я! Я люблю читать. — Да, это так. И кто нарисовал этот рисунок? — Стиви. Стиви очень хорошо рисует. Как–как... — он хмурится. — Не знаю. Она сказала это, но я забыл. — Лучше, чем Микеланджело, так всегда говорила мама. — Да! Лучше, чем Микеланджело! Мой Стиви рисует лучше, чем Микеланджело, — Баки сдвигается и замечает в витрине свои собственные туфли. — Эй! Там мои–там мои туфли! Мои туфли! Я–я был так горд! Я заплатил–они стоили кучу денег! Настоящую–кучу, — он кладет правую руку на стекло стенда, нажимает на него и хмурится, когда не может сдвинуть его в сторону. — Я хочу–я хочу свои туфли. Я хочу свои туфли. — Нет, они должны оставаться там. — Это мои–это мои туфли! Я заплатил кучу денег! Кучу! Я хочу свои туфли! — сейчас Баки кричит, ударяя ладонью по стеклу, и это привлекает других посетителей музея. Стив шокирован вспышкой Баки, но его первоочередная задача — успокоить его, прежде чем они привлекут больше внимания. Он бросается вперед и хватает Баки за ладонь. — Эй! Остановись! — Я хочу свои туфли! Они–я хочу–они стоят кучу денег! Схватив Баки за ладонь, Стив заставляет его отвернуться от дисплея. — Бак, посмотри на меня. Баки смотрит на него очень раздраженно. — Я хочу... — Я знаю, что ты хочешь свои твои туфли, но теперь они принадлежат музею. — Они их забрали! Они забрали мои туфли! Я не–я–они стоят кучу денег! Хотя Стив в принципе согласен с ним, согласие с Баки может привести к тому, что Баки разобьет стекло и заберет свои туфли, а это проблемы, которые им сейчас не нужны. Ему нужно как можно быстрее отвлечь Баки. — Мы заставим музей заплатить нам деньги за обувь, хорошо? Но ты не можешь взять эти. Они должны оставаться там. Стив устал, и нехорошо лгать Баки, но он начинает беспокоиться, что не знает, как с этим справиться. Он ловит себя на мысли, что надеется, что Баки быстро забудет об этой ситуации. Он знает, что это не лучшее решение, но не знает, что еще можно сделать. Ему никогда не приходилось сталкиваться с такими резкими перепадами настроения Баки, и спорить с ним еще труднее, чем раньше, потому что он не совсем понимает суть разговоров. В голове у Баки что-то не ладится, и это пугает Стива. Но ему нужно держать себя в руках, потому что он — все, что есть у Баки, поэтому у него нет времени бояться. Пришло время сосредоточиться на причине визита в музей. Оглядывая Бруклинскую часть, он ищет нужную фотографию и видит ее рядом с тем местом, где начинается раздел о сыворотке. Это фотография, сделанная, когда Стив проходил базовую подготовку вместе с другими новобранцами проекта «Возрождение». Это одна из немногих фотографий его самого до сыворотки, которые Стив когда-либо видел. Его мама часто рисовала его, но большинство этих рисунков были сделаны, когда он был моложе. Он хочет сосредоточить внимание Баки на том периоде времени, когда он получил сыворотку, так что эта фотография — хорошее начало. — Иди посмотри на это, дружище. Ты ведь хотел увидеть старое лицо Стиви, верно? Я тебе покажу. Это сразу же привлекает внимание Баки, и он охотно следует за Стивом, совершенно забыв о своих ботинках. Он улыбается, как только видит большую фотографию Стива до сыворотки на стене. — Это Стиви! О, это Стиви! — восклицает он, указывая на нее. Стив грустно улыбается. — Да. Именно так выглядел Стиви, верно? — Угу, — Баки нежно прикасается к лицу Стива на фотографии и даже проводит рукой по челке Стива, будто смахивает ее, что Баки делал миллион раз. — Ты должен убирать волосы с лица, Стиви. Это–это–ты должен выглядеть круто. — Давай. Позволь мне показать тебе, как изменилось лицо Стиви. Баки хмурится, ему не нравится, как это звучит, но он следует за Стивом, когда они достигают стены с фотографиями, на которых изображены машина, облучающая вита-лучами, Говард Старк и доктор Эрскин. Когда Стив впервые увидел фотографию доктора, он с трудом сдерживал свое горе. Он знал этого человека недолго, но он был так добр к Стиву. Во время нахождения в тренировочном лагере он чувствовал себя так одиноко и очень скучал по Баки. Присутствие доктора Эрскина там в качестве поддержки и его компания значили для него очень многое. Его внезапная потеря причинила ему такую боль. Стив знает, что на его психическое состояние после физической трансформации, вероятно, негативно повлияла смерть доктора. Было бы замечательно иметь его поддержку после введения сыворотки. Но ему нужно сосредоточиться на Баки. Стив показывает на фотографию, на которой он стоит в очереди с другими кандидатами на проект «Возрождение»: крошечная креветка среди толпы огромных мускулистых мужчин. — Это было еще до сыворотки. Этот человек... — Стив показывает на фотографию доктора Эрскина, — ...он сказал мне, что я смогу пойти в армию, если приму участие в эксперименте. Меня не пустили в армию, потому что я был слишком слаб и болен, помнишь? Баки хмурится. — Ты–ты–ты из Парамуса? Выбери кого-нибудь своего–своего размера, — затем его хмурый взгляд проясняется, и он указывает на фотографию Говарда. — Я знаю–я знаю этого мужчину! У него был летающий автомобиль! Святая–святая корова! Он ухмыляется Стиву, и Стив улыбается. — Верно! Это было на Экспо. Но Говард уже помогал в эксперименте, на который я вызвался добровольно. — Эксперимент? — Угу. Я соревновался со всеми этими большими, сильными парнями, — говорит Стив, указывая снова на фотографию, где он с новобранцами. — А потом доктор Эрскин выбрал меня для эксперимента. Баки снова хмурится, внимательно слушая. Стив надеется, что он сможет вспомнить, как Стив рассказывал ему об этом, но за исключением фотографии Говарда, он не узнает ни одной другой, что видно по лицу Баки, когда он изучает фото, на которые указывает Стив. Стив рассказывает ему о том, что произошло во время эксперимента, показывая фотографию себя, пристегнутого к машине, затем фото закрытой машины и, наконец, изображение открытой машины с большим Стивом внутри. Глаза Баки расширяются, когда он видит фотографию Стива после сыворотки. — Но...ты–ты вошел в машину! — Да. Маленький я вошел и большой я вышел. Машина изменила мое тело. Вот почему мое лицо теперь выглядит по-другому. Но я все еще остаюсь собой. Я все еще Стив. Баки ходит между фотографиями маленького Стива и большого Стива в машине, внимательно изучая их. Затем останавливается и смотрит на пустое место на стене, вероятно, глубоко задумавшись. Он медленно поворачивается и пристально смотрит на Стива, внимательно изучая его лицо. Стив молча смотрит на него в ответ. Он отчаянно надеется, что Баки сложит кусочки вместе, потому что у Стива больше нет идей. Баки немного приоткрывает рот, поднимает дрожащую ладонь и нежно касается лица Стива. Проводит ладонью по всему лицу, его пальцы нежно скользят по коже Стива. Затем он возвращается к фотографиям и снова изучает их, наклоняясь ближе и сосредоточенно хмурясь. Наконец он поворачивается и снова смотрит на Стива. — Стиви? — шепчет он. Стив кивает. — Да. Это я, Бак. — Ты–ты действительно здесь, — у Баки огромные глаза, он ошеломлен. — Да. Да, я здесь. Глаза Баки бегают по сторонам, он, кажется, пытается собраться с мыслями. — Я всегда желал, чтобы ты пришел. Я–я был так напуган и–и одинок, и я всегда–я всегда надеялся, что ты придешь. Пожалуйста, найди меня, Стиви. Мне нужна помощь, Стиви. Пожалуйста, поторопись, Стиви. Я так–так сильно этого желал. Но ты не пришел. Потом появился другой Стив, но на самом он не был настоящим Стивом. Я знаю, что это был ненастоящий Стив, но я хотел–я хотел верить–я просто хотел верить. Но ты наконец-то нашел меня. Пожалуйста, найди меня, Стиви. Я так сильно хотел, и ты нашел меня. В горле Стива встает ком, и он моргает изо всех сил, чтобы сдержать слезы. — Да, это я, — шепчет он. — Ты–ты нашел меня. Ты нашел меня. — Мне просто жаль, что я не нашел тебя раньше. Баки грустно улыбается ему. — Мне тоже. И тут у Стива начинают капать слезы, он вытирает их и сжимает челюсти, пытаясь взять себя в руки. — Ты снова собираешься уйти? — спрашивает Баки очень слабым голосом. Это заставляет Стива заледенеть. — Уйти? Нет, никогда! Я обещаю. — Потому что мне–потому что мне нужно. Это моя работа — заботиться о тебе, но мне нужно–мне нужно–моя голова работает не так хорошо. Я думаю–мне нужна–мне нужна помощь. Стив отчаянно кивает, слезы все еще катятся по его лицу. — Я позабочусь о тебе, обещаю. Баки улыбается, но это усталая улыбка. — Хорошо. Я рад, потому что устал. Я так устал. — Я знаю, это. Ты сможешь отдохнуть. Я обо всем позабочусь, обещаю. — Я устал быть усталым, — бормочет он. — Я знаю и помогу тебе. Это моя обязанность, не так ли? Мы заботимся друг о друге. Баки кивает. Его глаза медленно блуждают по телу Стива, и он хмурится. — Это–это новое... — он машет рукой, указывая на Стива, — ...это новое тело совсем другое. Мне нравилось обнимать старое тело. То–то, что поменьше. Но–это большое. Стив с трудом сглатывает и делает прерывистый вдох. — Это новое тело тоже хорошо обнимается. Если ты хочешь, можешь обнять его. Баки обдумывает предложение, затем медленно подходит к Стиву и осторожно обнимает его правой рукой за талию. Он придвигается ближе и наклоняет голову так, что его нос прижимается к шее Стива, вдыхая его запах. — Это новое тело–оно пока не очень хорошо обнимается. Стив улыбается. — Я еще не показал тебе, как хорошо оно обнимается. — Тогда покажи мне. Он звучит так похоже на самого себя, что Стив крепко обхватывает его руками, притягивает ближе и утыкается лицом в шею Баки. Впервые с той ночи, когда они отправились ловить Золу, Стив держит Баки в руках. Баки жив и невредим, и Стив никогда больше не допустит, чтобы с ним случилось что-то плохое, чего бы это ни стоило. Стив выпускает вдох, который он задерживал с тех пор, как узнал Баки во время их ссоры на дороге. Баки счастливо вздыхает, уткнувшись в шею Стива. — Это новое тело хорошо–хорошо обнимается, приятель, — бормочет он. — Ты в порядке? — Мм, угу. Я... А потом Баки обмякает в объятиях Стива. Дерьмо. У него припадок. Осторожно кладя Баки на покрытый ковром пол выставки, Стив надеется, что он закончится прежде, чем они привлекут слишком много внимания. Он немного расслабляет руки, не зная, вспомнит ли Баки их разговор, когда придет в себя. Но оказалось, что беспокоиться не о чем. Когда Баки моргает, открывая глаза, он немного оглядывается вокруг и ловит взгляд Стива, смотрящего на него. Его лицо начинает сиять. — Привет, Стиви. Стив ухмыляется ему сверху. — Привет, Бак. — Ты нашел меня. — Совершенно верно. Баки радостно прижимается лицом к животу Стива, и тот крепче обнимает его. Баки издает довольный звук. Вероятно, у него болит голова, но, кажется, он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы не беспокоиться. — Сэр? Вам нужна какая-нибудь помощь? Стив бросает взгляд вверх на музейного служащего, который озабоченно смотрит на них. — Нет, все в порядке. Он просто болен, но он в порядке. Ему просто нужно отдохнуть несколько минут. — Вам нужно, чтобы мы вызвали скорую? — Нет, все в порядке. Нам нужно всего несколько минут. Стив с удовольствием держал бы Баки в своих объятиях до конца времен, но они привлекают много внимания, а чем больше внимания они привлекают, тем выше шансы, что любой из них будет узнан. Баки не нравятся стрессовые ситуации, так что это то, чего они должны избегать. Стив бросает взгляд на Баки. Глаза у него закрыты, но Стив знает, что он не спит. Наклонившись, он трется носом о лоб Баки, заставляя его улыбнуться. — Бак, нам нужно вставать. Мы преградили путь, — шепчет Стив. — Мне уютно. Очень–очень уютно. Стив улыбается. — Я знаю. И если ты хочешь, мы можем вернуться в отель и снова почувствовать себя уютно, но мы не можем сделать этого здесь. Баки издает драматичный вздох, который так знаком, что заставляет Стива усмехнуться. — Ну, думаю, если мы должны. — Да, должны. Пошли, приятель. Сумев помочь Баки подняться, Стив ведет их к лифту. К восторгу Стива, Баки обвивает правой рукой его талию и хватается за петлю ремня с правой стороны, чтобы удержать их вместе. Баки постоянно закидывал руку на плечи Стива, и так они ходили повсюду. Похоже, Баки так компенсирует новый рост Стива. Улыбаясь, Стив нежно обвивает рукой талию Баки. Они ловят несколько странных взглядов, но ему все равно. Не только потому, что так будет практичнее, если у Баки будет очередной приступ, но и чтобы компенсировать многие года, во время которых Стив скучал по Баки и которые провел без него.