With The Sun's Love

После возвращения в отель Стив дает Баки пару спортивных штанов и большой свитер; улыбка на лице Баки может осветить всю комнату. Он все время трогает мягкие брюки и трет пушистые рукава о свое свежевыбритое лицо, вероятно, наслаждаясь комфортом. — Хочешь попробовать настоящую еду, Бак? Может попробуешь справиться с овсянкой, а? Я могу попросить принести нам немного. Стив садится на кровать и звонит по номеру обслуживания номеров. Как только он садится, Баки делает шаг к кровати, но он, кажется, колеблется. Улыбаясь, Стив опускает телефон и скользит дальше, прислонившись к спинке кровати и подтягивая к себе подушки. — Чего ты ждешь, придурок? Если хочешь, можешь сесть со мной. Улыбаясь, Баки ускоряется и забирается на кровать. Он останавливается, оглядывая тело Стива. Затем на его лице появляется озорная улыбка, он преувеличенно вздыхает и с глухим стуком падает сверху. К счастью, его металлическая рука просто падает на матрас рядом со Стивом, но остальная часть Баки падает прямо на него. Издав смешок и преувеличенно хмыкнув, Стив бросает телефон на кровать и обнимает Баки за спину. — Ты в полной мере пользуешься этим новым телом, да? Баки кивает, уткнувшись лицом в грудь Стива и вцепившись пальцами в его рубашку. — Угу. Надо–надо протестировать его. — Как проходит тестирование? — спрашивает Стив, потираясь подбородком о голову Баки. Баки возится, устраиваясь поудобнее. Он перебрасывает ногу через ноги Стива и ерзает, потираясь лицом о его рубашку. — Все проходит замечательно. Я–я–я одобряю. — Да? — какое облегчение. — Оно лучше обнимает, и я не–я не должен беспокоиться о том, что могу раздавить его, — бормочет он. Стив нежно гладит его по спине. — Ну, ты должен немного побеспокоиться об этом. Я ведь не резиновый. Это заставляет Баки посмеяться в грудь Стива, и от звука его смеха у Стива подкатывает комок к горлу. Он чувствует себя цельным и счастливым. Как не чувствовал себя с довоенных времен. — Так ты хочешь попробовать что-нибудь съесть? Баки зевает. — Не знаю, — бормочет он. — Или ты хочешь спать? — Я–я устал. — Ладно, засыпай. Тебе нужно одеяло? Баки качает головой, закрывает глаза, и через несколько минут Стив чувствует, как выравнивается его дыхание, и он засыпает. Это не удивительно. Баки уже несколько месяцев нормально не спал, и его тело нуждается в продолжительном отдыхе. Стив подхватывает свой телефон и пишет Сэму, прежде чем включить телевизор с выключенным звуком. Он понятия не имеет, что смотрит, но ему действительно все равно. Его взгляд постоянно опускается на Баки, спящего у него на груди, выглядящего умиротворенным и спокойным. Через некоторое время Стиву действительно нужно пописать, но он ни за что сейчас не разбудит Баки. Вместо этого он сосредотачивается на том, что показывают по телевизору, и посылает Сэму последние новости. Он не может следить за сюжетом телешоу без звука, и ему хотелось бы слышать, что говорят люди. Но Стив развлекает себя тем, что угадывает, о чем они говорят, и понимает, как смешно он ошибается, когда они делают что-то, противоположное тому, что он придумал. Спустя два шоу Баки шевелится и немного потягивается, сонно сопя в грудь Стива. Стив улыбается, глядя на него. — Эй, Бак. Как ты себя чувствуешь? Баки издает счастливый стон. — Мне очень удобно. Потирая его спину, Стив усмехается. — Да, полагаю. Но ты не хочешь отодвинуться на секунду? Мне очень нужно пописать. Это заставляет Баки нахмуриться. Он садится, чтобы позволить Стиву спустить ноги с кровати, но как только Стив встает, Баки поднимается тоже, следуя за ним в ванную. Стив смотрит на него, пока идет в туалет. — Тебе тоже надо? Баки качает головой. Стив улыбается. — Я не бросаю тебя, Барнс. Я просто иду в туалет. — Угу, — бормочет Баки, почесывая нос и оглядывая ванную, пока Стив занимается своими делами. Когда он заканчивает, они возвращаются на кровать, и Баки снова устраивается на Стиве поудобнее. — Эй, ты голоден? Баки энергично кивает. — Да. Я–я получу еще одно угощение? Мне нравятся эти–эти напитки. — Давай посмотрим, понравится ли твоему животу овсянка и другие простые блюда, хорошо? Знаю, тебе нравятся коктейли, но тебе нужно есть нормальную еду тоже. Стив знает, что это риск — кормить Баки твердой пищей, когда у него может случиться припадок в любой момент, но считает, что если Баки будет есть очень маленькими кусочками и это будет мягкая пища, то он будет в порядке. Издав раздраженное ворчание, Баки тычет Стива в живот. — Ты можешь тыкать в меня сколько угодно, но я хочу, чтобы ты попробовал. Мы будем делать это медленно. — От этого–от этого у меня болит живот. Я не люблю, когда меня тошнит. — Мне тоже не нравится, когда тебя тошнит, так что мы будем делать это очень медленно. Ты немного поешь, а мы посмотрим, что будет, ладно? Баки драматично вздыхает. — Хорошо. Наклонившись, Стив целует Баки в макушку, как делала его мама, когда Баки соглашался сотрудничать в чем-то, что ему не очень нравилось. — Спасибо, Бак. Ты просто персик. Это заставляет Баки улыбнуться, и Стив тянется к телефону, чтобы позвонить в службу обслуживания номеров и заказать овсянку, прежде чем Баки передумает. Когда она прибывает, он и Баки идут к двери вместе, чтобы принести поднос внутрь. У маленького столика в углу стоят стулья, но Баки морщится и тянет Стива обратно к кровати. Стив захватывает несколько бутербродов из сумки Сэма, а также поднос, и они садятся обратно на кровать. На этот раз Стив пытается заставить Баки сесть как следует, но Баки только нахально улыбается и забирается на колени Стива, обхватывает его собой и кладет подбородок на плечо. Он полностью покрывает Стива, за исключением металлической руки, которая просто волочится по одеялу всякий раз, когда Баки двигается. Смеясь, Стив крепко обхватывает его руками и потирает его спину. — Тебе не пять лет, Барнс. — Нет, — соглашается Баки, стукаясь головой о голову Стива. Они сидят так некоторое время, и Стив не может сдержать улыбки, которая теперь навсегда застыла на его лице. Так приятно держать Баки в руках. Он знает, что это все не только потому, что они скучали по друг другу. Баки всегда любил физический контакт и все время старался коснуться Стива: обнимал его, тыкал, закидывал руку ему на плечи, перекидывал ноги через ноги Стива, подталкивал его стопами, щекотал. Мать Стива также была очень ласкова тактильно к ним обоим, поэтому большое количество физического контакта с людьми, которых он любил, было для него нормальным. А потом он потерял Баки, потеряв весь свой мир, и потеря этого ежедневного источника человеческого прикосновения усугубила его горе. Он быстро понял, что люди сегодня не так свободны в своих привязанностях, и физический контакт, особенно между мужчинами, не принят так, как это было в его дни, за исключением того, если они не связаны романтическими отношениями. И даже в таком случае это многими не одобряется. Поэтому, как бы сильно он ни хотел прижаться к Сэму, он не хотел, чтобы Сэм терпел это только потому, что ему было жаль Стива. И как бы он ни доверял Сэму, он просто не мог заставить себя поговорить с ним об этом. Это заставляло его чувствовать себя жалким. Но теперь он не только вернул Баки, но и Баки, похоже, все еще любит физический контакт так же сильно, как раньше, и либо его не волнует, либо он даже не знает о том, что их поведение будет рассматриваться как странное для двух платонических друзей. Стив знает, что Баки, вероятно, изголодался по прикосновениям, как и он. Возможно, даже больше. Так что если Баки хочет прижиматься к Стиву, это прекрасно, потому что Стив хочет провести остаток своей жизни, прижимаясь к Баки тоже. Но они должны поесть. — Бак, нам надо немного перестроиться, ладно? Ты можешь остаться у меня на коленях, но ты должен повернуться, чтобы мы могли поесть. — Ладно, — бормочет Баки ему в шею, но даже не пытается пошевелиться. Стив кожей чувствует его ухмылку. Ухмыляясь, Стив решает провернуть трюк, который применяла его мама, когда Баки и Стив проказничали и цеплялись за нее, когда она должна была идти на работу. Наклонившись, Стив прижимает Баки к кровати, наваливается на него всем весом и обхватывает его голову руками. Баки издает радостный смешок и крепче прижимается к Стиву, очевидно, вспоминая, как проходила игра. — Кажется, на мне поселился клещ, — говорит Стив, ухмыляясь Баки. Баки все еще смеется, его глаза сияют. — Я не клещ, — говорит он, как обычно говорил, когда ему было восемь. Стив хмуро смотрит на него сверху вниз и делает вид, что изучает его лицо. Он бережно дергает Баки за уши и нос, приподнимает подбородок, чтобы осмотреть его шею. — О, я думаю, что это клещ. Он выглядит именно так. Баки качает головой. — Нет. Я не похож на–не похож на клеща! — он смеется. — Ну есть только один способ, чтобы это доказать. Клещи не любят, когда их щекочут, — Стив опускает руку Баки на бок и осторожно щекочет его. Баки тут же начинает извиваться и смеяться, пытаясь схватить руку Стива. Стив опирается на кровать другой рукой, поэтому, как только Баки удается схватить его блуждающую руку, Баки выкручивается и умудряется перевернуть их. Стив позволяет ему это сделать и улыбается Баки. Баки улыбается ему, торжествующе держа щекочущую руку Стива и покачиваясь у него на коленях. — Может ли клещ сделать... А потом его глаза закатываются, и он падает в обморок. — Черт! — Стив ухитряется схватить его прежде, чем он упадет навзничь с кровати, и притягивает к себе так, чтобы Баки приземлился ему на грудь с глухим стуком. Нежно поглаживая Баки по спине, Стив ждет, когда тот придет в себя. Это напоминает ему, что в то время как они прекрасно проводят время вместе, Стиву нужно помнить о цели: необходимо оказать Баки медицинскую помощь. Но для этого нужно, чтобы Баки привык к мысли, что его будут осматривать незнакомцы, а на это потребуется время. Первый шаг, решает Стив, — представить Баки Сэму, чтобы понять, как Бак поведет себя с другим человеком. Пока он думает, Баки сдвигается и приходит в себя. — Все в порядке, Бак. У тебя был еще один припадок, просто расслабься. Стив осторожно сдвигает их, чтобы они лежали на кровати на боках. Стив осматривает Баки, который выглядит несчастным. — У тебя болит голова, да? Баки кивает. — Ладно, пойду принесу тебе воды, — но когда Стив начинает сползать с кровати, Баки перекидывает ногу через его бедро и выглядит расстроенным. — Я хочу–я–ты–я хочу–я... Стив уже понял, что Баки, как правило, чаще затрудняется с подбором правильных слов, когда напряжен или расстроен. Чтобы успокоить его, Стив падает обратно на кровать, показывая, что никуда не денется. Баки немного расслабляется, и вспышка паники исчезает из его глаз. — Не хочешь сходить за водой вместе? Баки энергично кивает. — Да. — Тогда пошли, — встав с кровати, Стив ждет, пока Баки соскользнет, и они направляются в ванную. Стив наполняет водой один из стаканов, стоящих на стойке, и протягивает Баки, который осушает его. Когда они возвращаются к кровати, где их ждет еда, Стив берет бутылку с водой из сумки и ставит ее на прикроватный столик. — Хорошо, Барнс. Давай поедим. Стив соскальзывает на кровать, и когда Баки снова пытается забраться к нему на колени, Стив ухмыляется и слегка шлепает его по заднице. — Ты можешь посидеть у меня на коленях, но не должен облокачиваться на меня, когда мы едим, хорошо? Он все еще беспокоится, что у Баки будет припадок во время еды, но Баки не может выживать, питаясь только коктейлями, поэтому они должны попробовать. Баки послушно отодвигается назад ровно настолько, чтобы между ними оставалось свободное пространство, и теребит рубашку Стива, пока тот подтягивает поближе поднос с едой. — Давай сначала попробуем овсянку, ладно? Он протягивает миску Баки, но тот робко улыбается и качает головой. — Что случилось? — Я хочу, чтобы ты–чтобы ты это сделал. — Что? Хочешь, чтобы я попробовал ее первой? — Угу. Стив послушно съедает немного овсянки под внимательным взглядом Баки. Проглотив, он снова протягивает миску Баки, но тот отрицательно качает головой. — Я хочу, чтобы ты это сделал. — Я только что это сделал. Ты что, слепнешь на старости лет? Ты что, не видел? — говорит Стив, улыбаясь и легонько тыча Баки в живот. Баки фыркает от смеха и шлепает Стива по руке, но все еще склоняет голову и выглядит застенчивым, что для него необычно. Он ведет себя так, как обычно никогда себя не вел, но Сэм вбил Стиву в голову, что Баки, вероятно, никогда не будет тем человеком, каким был до войны, и было бы несправедливо, если бы Стив ожидал этого. Но Баки не вел себя застенчиво или так по-детски, когда Стив впервые встретил его на улице, так что Стив догадывается, что это новая черта поведения. Она другая и немного странная, но Стив сможет привыкнуть. — Ты не хочешь есть овсянку? Хочешь, я закажу что-нибудь еще? Покачав головой, Баки бормочет что-то, чего Стив не может слышать. Несколько прядей волос скрывают его лицо. Стив протягивает руку и убирает пряди за ухо Баки. — Повтори еще раз, дружище. Я тебя не расслышал. — Ты сказал, что позаботишься обо мне. Ты–ты обещал. Вот тогда Стив и понимает. И кивает, улыбаясь. — Да, обещал. — А заботиться о ком-то, значит–значит помогать ему, не так ли? Я–я помогал тебе есть. — Да, помогал, но только когда я был болен. — Но я на самом деле болен, — говорит Баки, широко раскрыв глаза. Это классический ход Баки Барнса, предназначенный для манипулирования людьми, чтобы они дали ему то, чего он хочет. К несчастью для Баки, у Стива выработался иммунитет к этому с самого первого дня, но, похоже, он все еще пытается. Кроме того, Баки все еще жаждет прикосновений и комфорта, и это детское поведение — легкий способ заставить Стива продолжать прикасаться и заботиться о нем. Ну, если Стив покормит Баки, и это заставит его чувствовать себя лучше, Стив будет делать это до тех пор, пока им не исполнится по сто лет, и любой, кому это не понравится, может отправляться к черту. — Хорошо, дружище. Мы будем делать это медленно, — Стив опускает ложку в миску и зачерпывает немного овсянки. Баки широко улыбается, получив то, чего так отчаянно желал, и открывает рот, когда Стив подносит ложку ближе, и ест с ложки, счастливо жуя. — Молодец. Баки усмехается и снова открывает рот, ожидая следующей порции. Внезапно из коридора доносится крик, — кажется, ребенок кричит и бегает по коридору — и Баки вздрагивает и напрягается. — Все в порядке, они за дверью. Баки испуганно смотрит в том направлении. Отставив миску, Стив обхватывает Баки руками и кладет подбородок ему на плечо. — Все хорошо. Они сюда не войдут. Мы в отеле, помнишь? Здесь вокруг всегда будут другие люди. Как по сигналу, раздается голос раздраженной женщины, кричащей сыну: «Вернись сюда!» — и снова топот бегущих ног, когда ребенок возвращается к ней. Баки выглядит недовольным шумом и прячет лицо на плече у Стива. Давая Баки успокоиться в течение нескольких минут, Стив потирает его спину и думает, не купить ли ему радио. Баки, возможно, хотел бы иметь некоторый фоновый шум, чтобы заглушать тревожащие звуки. Делают ли еще радиоприемники? Он понятия не имеет; он спросит об этом Сэма. Наконец Баки немного сдвигается. — Я могу–я могу съесть еще овсянки. Крепко прижав его, Стив целует его в висок и снова берет миску, пока Баки садится к нему на колени. — Отлично! Ты так хорошо справляешься. Я очень горжусь тобой. После того, как Баки съедает половину миски, Стив протягивает ему питательный коктейль со вкусом ягод, чтобы закончить с его обедом. Он не хочет снова переполнить желудок Баки. Когда Баки допивает коктейль, он снова прижимается к Стиву, который доедает овсянку и съедает один из бутербродов Сэма. Пока Баки, уткнувшись в грудь Стива, теребит его рубашку, Стив отправляет Сэму сообщение с последними новостями. Сэм в восторге от идеи с овсянкой, но, как и Стив, он ждет, чтобы понять, как желудок Баки справится с ней. Они действительно должны выйти на улицу до захода солнца, но Стив не хочет рисковать тем, что Баки снова стошнит на людях и создаст неловкую ситуацию, поэтому он включает телевизор. — Давай посмотрим телевизор, хорошо? Мы можем найти что-нибудь, что тебе понравится. Включив телевизор, Стив обнаружил повтор одного из эпизодов, которые он смотрел во время сна Баки, и это здорово! На этот раз можно смотреть со звуком и понимать, что происходит. Баки с интересом смотрит телевизор, потом садится и устраивается поудобнее между ног Стива, прислонившись к его груди. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Стив, потираясь подбородком о макушку Баки. — Нет, — говорит Баки. Прежде чем Стив успевает спросить, что еще ему нужно, Баки берет Стива за руки и обнимает себя ими. Стив помогает, держа руки там, куда их кладет Баки, поскольку Баки не использует металлическую руку, чтобы помочь себе. Затем Баки осторожно тычет Стива локтем в живот. — Крепче. Стив ухмыляется, но руки держит свободными. — Джеймс Бьюкенен Барнс, по-моему, ты разучился себя вести. Тебе напомнить о хороших манерах? Баки смеется и выгибает шею, чтобы посмотреть на Стива. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Ты не можешь заваливать меня своими «пожалуйста», даже если это будет длиться целый месяц. Это плохое поведение, и ты это знаешь. — Пожалуйста, можешь, пожалуйста, обнять меня крепче, пожалуйста? Улыбаясь, Стив послушно сжимает руки крепче, и Баки теснее прижимается к его груди. Повинуясь прихоти, он перекидывает свои ноги через ноги Баки, полностью окутывая его. Баки ухмыляется и сверкает глазами. Он наклоняется и целует Стива в подбородок. — Спасибо Вам большое! Я буду вечно–вечно благодарен. Я никогда не забуду ту удивительную доброту, которую Вы мне оказали. Я буду рассказывать своим детям и внукам об этом дне. Стив смеется и целует Баки в висок. — О, Вам лучше не забывать. Я не предоставляю эти услуги кому попало. — Я буду вечно благодарен. Я никогда этого не забуду. Никогда, никогда, никогда. Баки ухмыляется своей озорной ухмылкой, а Стив делает вид, что злится, и шлепает его по животу. — Ваши слова благодарности мешают мне смотреть телевизор, Барнс. — Мне очень жаль, сэр. Очень, очень, очень жаль. Я буду сожалеть до конца... И тут Стив накрывает рукой рот Баки. Нахмурившись, Стив рукой, прижатой ко рту Баки, наклоняет его голову то в одну, то в другую сторону, глазами скользя по лицу. — Хм...я не вижу, где выключатель, — бормочет он себе под нос. — Может, он не на лице? Может быть, он на животе? Когда Стив убирает руку ото рта Баки и опускает ее к животу, Баки четко вспоминает ту игру, в которую он играл миллион раз, когда мама Стива, его собственные мама или папа затевали ее, чтобы заставить его замолчать на две секунды, и он, кажется, знает, что скоро его будут опять щекотать. Баки хватает блуждающую руку Стива, снова подносит ее ко рту и изображает, плотно сжимая губы, как закрывается его рот рукой Стива. Стив взрывается смехом, и Баки тоже смеется, но его губы плотно сжаты, а глаза сияют. — Ты дурак, — говорит Стив, снова обхватывая Баки и раскачивая их взад-вперед, в то время как Баки продолжает смеяться. — Но ты все равно любишь меня, верно? — спрашивает Баки с ухмылкой. Стив улыбается и целует Баки в щеку. — Я всегда буду любить тебя, придурок. — Сопляк, — говорит Баки, и сердце Стива воспаряет. Не имеет значения даже то, что любовь Стива к Баки немного отличается от той, о которой думает Баки. Стив всегда знал, что Баки не чувствует к нему того же, но все в порядке. Стив знает, каково это — потерять этого замечательного мужчину, и это было худшее, что когда-либо с ним случалось. Быть с Баки вот так — самая невероятная вещь в мире. Быть с Баки в более интимном смысле было бы вишенкой на торте, но Стив знает, каково это — вообще не иметь этого торта, поэтому он счастлив и благодарен только за то, что у него есть. Баки отворачивается к телевизору, и несколько минут они молча смотрят его. Звук по-прежнему выключен, поэтому Стив тянется к пульту и снова включает громкость. Слыша, о чем говорят актеры, Стив сразу же понимает, что происходит. Он открывает рот, чтобы рассказать об этом Баки, но чувствует, как тот напрягается и дергается в его руках. — Бак? Ты в порядке? — Стив слегка наклоняется в сторону, чтобы видеть лицо Баки. Баки хмурится, быстро моргает и сильно напрягается. — Я–я–я не–это–я–это слишком... Стив хватает пульт и выключает телевизор. — Не торопись. — Я–это слишком–я–ты... — он дышит очень быстро. Стив гладит Баки по животу и бережно покачивает их взад-вперед. — Все в порядке. Дай себе несколько минут, чтобы успокоиться, и слова сами придут. Ну, он надеется, что придут. Он продолжает потирать живот Баки, а Баки все сильнее прижимается к груди Стива, так что Стив крепко обхватывает его руками и ногами. Постепенно напряжение покидает Баки, и его дыхание успокаивается. — Подожди, пока не будешь готов, а потом расскажи мне, что случилось, ладно? Мы больше никогда не будем смотреть телевизор, если ты не хочешь, но я должен знать, что случилось, чтобы не допустить повторения. Баки кивает, и они некоторое время молчат, пока он полностью не успокаивается. — Это было слишком, — бормочет Баки. — Слишком чего? — Там было слишком много... — Баки вытаскивает руку из кольца рук Стива и слегка машет ею, как будто это поможет выразить то, что он имеет в виду. — Слишком много шума? Слишком громко? Баки морщится. — Дело не только в шуме. Дело и в картинке. Она двигалась слишком быстро, и слишком много всего происходило. Это–это выглядело сбивающим с толка, и это заставило меня запаниковать, и эти звуки сделали все еще хуже. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Теперь все в порядке. Мне это–мне это не нравится. Можешь посмотреть, если хочешь, но мне это–мне это не нравится. Стив крепко сжимает Баки и целует его в висок. — Я могу не смотреть телевизор. Я хочу делать то, что делает тебя счастливым. Хочешь, я позвоню на стойку регистрации и попрошу набор карт? Баки морщится. — Нет. Я–я не–я знаю, что не смогу сосредоточиться. — Не хочешь прогуляться? — Я не хочу–я не хочу слишком много людей. Если там не слишком много людей, тогда ладно. Но я не хочу слишком много–слишком много людей. Это–это слишком. У меня от этого голова идет кругом. Стив бросает взгляд на часы. Время близится к часу пик, а это значит, что улицы вокруг них будут полны людей и машин, а это именно то, что Баки сейчас абсолютно не нужно. Это странно, потому что Баки любил быть окруженным людьми. Чем больше людей, тем больше азарта, чем больше деятельности окружало его, тем счастливее он был. Стив всегда чувствовал себя несуразной белой вороной, несмотря на попытки Баки вовлечь его, поэтому, хотя Стив и привык находиться в таких условиях, он никогда не любил это так, как Баки. Может быть, это еще одна перемена, к которой Стиву придется привыкнуть. — Мы можем пойти в парк. Нам придется взять такси, но в парке будет тихо. Баки снова морщится. — Мы можем–мы можем просто остаться дома сегодня? — Конечно. Как насчет того, чтобы завтра проснуться пораньше и прогуляться, пока еще никто не проснулся? Тогда все будет тихо. Баки улыбается и расслабляется, прижимаясь к Стиву. — Хорошо. — Эй, как там твой желудок? — Он в порядке. Не болит. — Может, попробуешь съесть что-нибудь еще? — Я хочу еще одну вкусняшку. Белую. — Это питательные коктейли. Белый — это ванильный, а розовый — ягодный. — Угу. Я хочу ванильный. Стив улыбается. — Ну конечно, мистер сладкоежка. Как насчет того, чтобы я принес нам немного яиц, и ты съешь их перед коктейлем? Баки морщится. — Я не хочу, чтобы у меня снова заболел живот. Я–я не–я не люблю вырывать. — Я тоже не хочу, чтобы тебя стошнило, но ты хорошо справился с овсянкой, верно? Мы должны снова приучить тебя к настоящей еде. Баки морщится еще раз, но потом драматично вздыхает. — Хорошо, ладно. Но если я–если я вырву, я буду винить тебя. — Хорошо, — потянувшись к телефону, Стив заказывает яичницу-болтунью и несколько ломтиков простого тоста. К сожалению, стук в дверь снова пугает Баки, но Стиву удается отвлечь его мыслью о том, что прибыла новая еда. Соскользнув с кровати, Стив направляется к двери, Баки следует за ним, несмотря на настороженный вид. К сожалению, через несколько секунд после того, как Баки выпрямляется, у него случается припадок, и Стиву едва удается подхватить его и направить падение на кровать. — Одну секунду! — кричит Стив в сторону двери, опускаясь на колени на кровать рядом с Баки и ожидая, когда тот очнется. Когда Баки моргает и открывает глаза, Стив мягко улыбается ему. — Привет, дружище. У тебя был припадок. Баки хмуро смотрит на Стива и выглядит запутавшимся. Он очень медленно моргает и вздрагивает, когда в дверь снова стучат. Стив ругается себе под нос. — Просто оставьте поднос за дверью, пожалуйста! Я заберу его через секунду, — выкрикивает он. Баки выглядит испуганным, и он смотрит туда-сюда между дверью и Стивом. — Что–что–я–что... Стив нежно сжимает ладонь Баки и другой рукой пытается погладить его по лицу, но Баки отшатывается от него, падает с кровати и отползает от Стива, пока не ударяется о прикроватный столик; металлическая рука волочится за ним. — Кто–кто–кто ты? — сердится он. Дерьмо. — Бак, это я. Я Стиви, помнишь? Я... — Ты украл его голос! Ты–ты украл... — Баки с каждой секундой злится все сильнее, глядя на Стива с пола. Подняв руки, Стив остается на месте. — Я Стиви и могу это доказать. — Ты! Ты–я–ты не знаешь... Стив понятия не имеет, поможет ли то, что Баки увидит фотографии Стива до сыворотки прямо сейчас, или это просто еще больше запутает его. Было бы лучше, если бы он мог щелкнуть пальцами и заставить музейную экспозицию появиться в их гостиничном номере, но это не вариант. Отчаявшись найти решение, Стив решает использовать аргумент, который использовал раньше. — Если бы я не был настоящим Стивом, то не знал бы того, что знает только Стиви, верно? Баки смотрит на него, дрожа. — Я знаю, что мама пела нам, когда я болел. Ты помнишь? Она пела нам песню про Звездочку*, и мы так любили ее, хотя она была для маленьких детей. Но когда я болел, и ты был напуган, мы любили слушать ее, даже когда были подростками. Взгляд Баки немного смягчается, и он хмурится, прислушиваясь. Не зная, что еще делать, Стив начинает петь песню. Он поет ее впервые с тех пор, как был подростком, но знакомые слова приходят к нему сами собой. — Ты мигай, звезда ночная! Где ты, кто ты — я не знаю, — поет он, голос немного дрожит от напряженной ситуации. Не желая расстраивать Баки, он поет тихим, мягким голосом. — Высоко ты надо мной, как алмаз во тьме ночной. Он останавливается, глядя на Баки, чьи глаза расширились, когда Стив начал петь. — Я знаю–я знаю эту песню, — бормочет он. — Я знаю. — Миссис Р. всегда–она всегда пела ее, когда Стиви болел. — Когда я болел, да. Потому что я Стиви, помнишь? Я получил сыворотку. Сыворотка заставила меня... — Спой еще! Ты–ты–Стиви знает–Стиви знает всю–всю песню, — Баки все еще смотрит недоверчиво. Стив начинает второй куплет, мягко напевая: — Только солнышко зайдет, тьма на землю упадет, — ты появишься, сияя. Так... — Мигай, звезда ночная, — бормочет Баки, заканчивая куплет. Он не поет, но Стив чувствует прилив облегчения, услышав, что он помнит слова и, по-видимому, доверяет Стиву достаточно, чтобы присоединиться. Стив ухмыляется. — Правильно! Молодец, Бак. Медленно двигаясь, Стив садится напротив Баки, но оставляет достаточно места, чтобы Баки мог уйти от него, если захочет. Надеясь, что Баки вспомнит, что они видели в музее сегодня утром, Стив решает немного подтолкнуть его к воспоминаниям. — Я вошел в машину, и она сделала меня большим. Ты видел фотографии в музее сегодня утром. Маленький я вошел в машину, а вышел большой. Но я все еще Стиви. Баки хмурится, и его глаза мечутся во все стороны. Думая, что Баки нужно больше времени, чтобы подумать, Стив решает спеть третий куплет. — Тот, кто ночь в пути проводит... — тихо поет он, делая паузу после каждой строчки, чтобы дать Баки возможность присоединиться, если он захочет, — знаю, глаз с тебя не сводит. — Он бы–он бы сбился и–и пропал... — тихо бормочет Баки, и в его словах слышится немного мелодии. Похоже, он пытается петь, но голос у него хриплый и слабый, будто он не может сделать это правильно. Закончив строчку, он останавливается и выжидающе смотрит на Стива, который заканчивает последнюю строчку. Он поет немного громче, все еще сохраняя нежный тон. Это напоминает ему, как его мама пела им, когда он был болен. — Если б свет твой не сиял. Баки одаривает его усталой улыбкой и смотрит вокруг в замешательстве. — Почему я сижу на–на полу? Слава Богу! Чувствуя прилив облегчения, Стив старается сохранять спокойствие. — У тебя был припадок, а потом ты немного запутался. — Мы пели песню про Звездочку. — Да, так и было. — Но мы ее не закончили. — Нет. Ты хочешь закончить ее или пойти за нашей едой? Баки ухмыляется. — Я хочу закончить ее. Но подожди! — он ползет по полу и забирается Стиву на колени. — Хорошо, теперь можешь закончить. — Ты поможешь мне, придурок? Я не собираюсь делать всю работу сам. — Стив крепко обнимает Баки и целует его в висок. Баки хихикает и начинает следующий куплет, его голос все еще дрожит и слаб. — В темном небе ты не спишь, — это далеко не тот густой, бархатистый голос, который Стив привык слышать из его уст, но сам факт, что он поет и правильно подбирает слова, наполняет Стива радостью. Когда его голос затихает, он тычет Стива в бок. Поняв, что теперь его очередь, Стив поет следующую строку. — Ты в окно ко мне глядишь... — Бодрых глаз не–не закрываешь... — Видно, солнце поджидаешь. К тому времени, когда они заканчивают петь последний куплет, Баки снова счастливо расслаблен в объятиях Стива. — Хочешь сходить за едой вместе? — Ладно, — Баки слезает с колен Стива, встает и ждет, пока Стив встанет, прежде чем направиться к двери. Как только они снова возвращаются на кровать, Стив спрашивает Баки, не хочет ли он поесть сам, но Баки снова становится нехарактерно застенчивым и качает головой, поэтому Стив помогает ему пить воду и кормит его понемногу яйцами и маленькими кусочками тоста. Выпив на десерт обещанный ванильный коктейль, Баки прижимается к Стиву. Он радостно сопит и играет с рубашкой Стива, пока Стив ест и пишет Сэму одной рукой, а другой гладит Баки по спине. Пока Стив ест, Баки засыпает, поэтому он старается быть неподвижным, как только может, давая Баки отдохнуть. Через час Баки просыпается и снова требует еще коктейль, но на этот раз он хочет ягодный, и пока он пьет, Стив остается в недоумении, что им делать дальше. Уже смеркается, и у Стива нет никакого желания выходить и иметь дело с пробками и людьми в темноте, когда Баки только что успокоился. Они выйдут на улицу завтра. Но еще слишком рано для ночи, и Стив оглядывается вокруг, ища, чем бы заняться. У него нет никаких игр, а телевизор — не вариант, и Баки, вероятно, нашел бы компьютер таким же подавляющим, как и телевизор. На столе есть ручка и маленький блокнот, но он терпеть не может рисовать ручкой и, возможно, не сумеет скрыть от Баки свое недовольство. Ему снова придется раздобыть приличные принадлежности для рисования, но это не решит его сегодняшней проблемы. Наконец его взгляд останавливается на маленьком ридере**, который Сэм купил ему несколько недель назад. Стив знает, что может читать книги на своем компьютере, но он все еще находит эту машину немного пугающей, поэтому Сэм удивил его маленьким ридером. Он размером с книгу, что гораздо приятнее, чем большой компьютер, и очень прост в использовании. Он был поражен, что мог скачать любую книгу, какую захочет, почти ничего не заплатив. И он знает еще кое-кого, кто раньше любил читать. Стоит попробовать. — Эй, Бак? — Хм? — Хочешь что-нибудь почитать? Или хочешь, чтобы я тебе почитал? Это заставляет Баки застыть на полпути. — У тебя есть–у тебя есть книги? — Вроде того, — Стив показывает на ридер на столе. — На этом маленьком устройстве есть любая книга, которую мы только захотим. Баки пожевывает губу. — Она не похожа–не похожа на телевизор? — Нет, не волнуйся. Тебе даже не нужно смотреть на нее, я просто скачаю любую книгу, которую ты захочешь, и прочитаю ее тебе. — Хорошо, — они встают с кровати, и Баки следует за Стивом, который берет ридер; позже они снова устраиваются на кровати. Стив включает ее и смотрит на Баки, пока ридер включается. — У тебя есть какие-нибудь предпочтения, что бы мы могли прочесть? — Мы можем–мы можем прочесть что-нибудь, что я помню? — Конечно! — Стив вбивает в поиск запрос по детским книгам, которые были опубликованы в 1920-х годах, и находит список. Он пробегается взглядом и находит несколько названий книг, которые Баки читал раньше. Они всегда делились книгами, когда были маленькими, или Баки читал Стиву. Даже если Стив был занят, Баки всегда рассказывал ему о том, что он читал. — Хочешь, чтобы я прочел доктора Дулитла? Я знаю, что он тебе нравился. Баки хмурится. Он обдумывает это, прежде чем покачать головой. — Не помню его. Может быть, позже. — Ладно...о! Как насчет истории о Джонни Таун-Маусе? Помнишь ее? Там о двух мышатах, и один живет в доме, а другой — в саду? Баки улыбается. — Звучит знакомо. Давай ее. Стив покупает книгу, и как только она загружается, он наклоняет экран так, чтобы свет не беспокоил Баки, и свободной рукой обнимает Баки за спину. — Хорошо, поехали, — он прочищает горло и начинает историю, — Джонни Таун-Маус родился в чулане. Тимми Вилли родился в саду. Тимми Вилли был маленьким деревенским мышонком, который по ошибке отправился в город в корзине. Садовник отправлял овощи в город раз в неделю с носильщиком; он складывал их в большую корзину... Это так странно — читать вслух историю, которую, как он помнит, Баки читал ему много лет назад. Он все еще может представить их сидящими на кровати в их квартире, но это был Стив, который лежал на груди Баки, слушая, как Баки читает. Глаза Баки закрыты, но он улыбается. Стив не знает, действительно ли он слушает историю или просто ему нравится слушать голос Стива, но он расслаблен и, кажется, чувствует себя хорошо, а это самое главное.