With The Sun's Love

После разговора о своем будущем — или же его отсутствии — Стив действительно хочет убраться из центра. Доктор Стюарт предлагает поговорить о его планах на будущее, но Стив устал и все еще немного встревожен, и не знает доктора достаточно хорошо, чтобы чувствовать себя комфортно рядом с ней. Вероятно, почувствовав, что чувствует Стив, Баки спрашивает, в настроении ли тот для сюрприза. — Я немного устал. Баки мягко улыбается ему. — Я знаю, но от сюрприза тебе станет лучше, обещаю. Стив решает сдаться, главным образом потому, что у него нет желания возвращаться в машину для полуторачасовой поездки обратно в Вашингтон прямо сейчас. — Ладно, хорошо. Баки ухмыляется. — Спасибо, ворчун. Сперва мы поднимемся в мою комнату и захватим кое-что, а потом сядем в твою машину. Нахмурившись, Стив понимает, что Баки действительно продумал план. — Что именно мы делаем? Покачав головой, Баки отходит от него, направляясь к лестнице, ведущей в его комнату. — Это будет сюрприз. Я тебе ничего не скажу, и мне все равно, сколько ты будешь ныть. Они поднимаются наверх и заходят в комнату Баки. — Не устраивайся поудобнее, мы уйдем через несколько минут, — Баки идет прямо к прикроватному столику, где стоит его телефон. Наклонившись над столиком, Баки проводит пальцем по листку бумаги, приклеенному к поверхности столика, и берет телефон. Стив хмурится, гадая, кому звонит Баки. Насколько ему известно, Баки может звонить только Стиву, и он стоит рядом с ним. — Привет, это Баки... Привет, Глория! Как твои дела? Стива должен чувствовать гордость, что Баки позвонил кому-то и разговаривает с ним сам, но это заставляет желудок Стива скручиваться. У Баки есть целый список людей, которым он может позвонить, а у Стива есть только Баки. Это...кажется ему неправильным. Впервые Стив чувствует себя немного неловко из-за того, как основательно ему удалось заставить вращаться вокруг Баки всю свою жизнь. Он до сих пор не знает, как собирается это изменить, но уже начинает этого желать. Он тоже хочет список людей, которым может позвонить. Стив так сосредоточен на своих мыслях, что даже не пытается вспомнить, кто такая Глория, и не обращает внимания на разговор Баки, пока тот не затихает. — Да, мы будем там минут через двадцать... Отлично! Спасибо тебе большое! Скоро увидимся, — Баки кладет трубку и улыбается Стиву. — Ладно, только захватим мою сумку и можем идти. Баки хватает с кровати знакомую спортивную сумку, ту самую, которую Стив упаковал для самой первой поездки в центр, — и перекидывает ее через плечо металлической руки. — Ладно, пошли. Ты ведешь машину, а я покажу дорогу. — Куда, черт возьми, мы едем? И на кой черт тебе понадобилась целая сумка вещей? — бормочет Стив, чувствуя себя угрюмее, чем раньше. Баки только смеется. — Ты поймешь это минут через пять. Когда они спускаются вниз и проходят мимо стойки регистрации, то прощаются с Дон, которая желает им хорошо провести время. Они добираются до машины Стива, Баки бросает свою спортивную сумку на заднее сиденье и забирается на переднее, застегивая ремень безопасности, в то время как Стив продолжает смотреть на него с подозрением. — Ладно, ворчун, поехали. Скоро солнце начнет садиться. — Сейчас только начало третьего, — ворчит Стив. Как и большую часть своей жизни, Баки игнорирует настроение Стива. — Угу. Заводи мотор. Стив делает, как ему говорят, и выводит машину со стоянки. Он следует указаниям Баки, и они добираются до главной дороги, где они могут либо повернуть направо, чтобы направиться в Вашингтон, либо налево, чтобы отправиться в городок. Баки указывает металлической рукой налево, так что, очевидно, они направляются в сторону городка. Когда Стив указывает на это Баки, тот только смеется. — Да, поздравляю, ты просто гений. А еще точнее, мы едем в закусочную «Солнечный свет». Стив сейчас действительно не в настроении быть среди других людей. — Это был тяжелый день, и я правда не... — Ты не в настроении быть среди других людей, вот и прекрасно. Поэтому ты припаркуешься перед закусочной, а потом будешь ждать. Все еще ничего не понимая, Стив везет их в городок и останавливается перед закусочной «Солнечный свет». Расстегнув ремень безопасности, Баки улыбается ему. — Мне нужны деньги. Дай мне свой бумажник. Закатив глаза, Стив вытаскивает бумажник и бросает его Баки, который посылает ему воздушный поцелуй и смеется. — Спасибо, ты просто персик. Жди здесь и не двигайся. Стив остается на месте и наблюдает, как Баки выходит из машины и направляется в закусочную. Он возвращается через несколько минут, держа в руках большой бумажный пакет и поднос с четырьмя напитками. — Какого черта?.. — Открой дверь! — просит Баки, и Стив протягивает руку, чтобы открыть перед ним пассажирскую дверь. — Можешь взять поднос с напитками? Стив забирает у него напитки и убирает в надежное место. Пока Баки втискивается в машину с большим бумажным пакетом и бросает Стиву бумажник, тот не может сдержать любопытства и наклоняется, чтобы отпить из одного стакана. Это ванильный молочный коктейль. Улыбаясь, Стив смотрит на Баки. — Ты заказал нам еду на вынос? Баки улыбается в ответ. — Ага! Мы поедим в кое-каком особенном месте. Заводи машину. Следуя указаниям Баки, Стив увозит их из городка в бескрайнюю пустоту, из которой в основном состоит эта часть мира. — Вон там! Видишь вон то дерево, которое наклонено к дороге? Стив ищет взглядом сквозь редкие деревья, которые тянутся вдоль бесконечных полей и бесконечной линии заборов, и видит дерево, которое выглядит так, будто держится в земле исключительно благодаря собственной силе воли и может свалиться в любую секунду. — Это дерево стоит так уже пятьдесят лет, — говорит ему Баки. — Оно только выглядит так, но корни очень крепкие. В любом случае, как только мы проедем его, мы должны сосчитать до пятнадцати, и там будут ворота. Очевидно, люди здесь никогда не слышали о дорожных знаках. Это самая странная навигация, которой Стив когда-либо следовал, но как только они проезжают мимо дерева, он подыгрывает и присоединяется к Баки, когда они считают до пятнадцати...и, конечно же, видит ржавые ворота справа от себя. — Вот они! Подъедь сюда. Это даже не похоже на дорогу, но как только Стив сворачивает с главной дороги, он видит остатки старой грунтовой дороги, которая в основном заросла травой и сорняками. — Ладно, стой. Я открою ворота, ты проежай и жди меня. Я должен закрыть за собой ворота. Это очень важное правило. Стив понятия не имеет, почему кого-то будет волновать, если ворота посреди «нигде» оставят открытыми. Вокруг нет никого и ничего, кроме случайной машины, проносящейся мимо них по главной дороге. Но все это вызывает другое опасение. — А нам можно здесь находиться? — О, да. Но я не собираюсь говорить тебе, откуда я знаю, пока мы не доберемся туда, потому что это испортит сюрприз. Я пойду открою ворота. Баки выскакивает наружу и распахивает старые ворота, которые издают громкий металлический скрежет. Махнув ему, Баки ждет, пока машина Стива с грохотом проедет внутрь, прежде чем закрывает ворота и запрыгивает обратно в машину. — Ладно! Вверх по холму! — Баки показывает вдаль, где Стив видит травянистый холм, покрытый небольшими участками деревьев. Стив осторожно едет по заросшей дороге, сжимая дребезжащий в его руках руль, и молча благодарит себя, что решил купить большую машину вместо одной из этих крошечных городских машин. Маленькая городская машина не выживет, если Баки ожидает от него повторения такого типа вождения с этого момента. Он везет их вверх по холму… ...и как только он достигает вершины и видит открывшийся вид, он узнает это место. — Вот куда вы, ребята, приходите на свои пикники! Баки смеется, и голос у него очень счастливый. — Ага! Я знал, что ты узнаешь этот вид! Как только они выходят из машины, Стив встает и оглядывается вокруг. — Здесь даже красивее, чем на фотографиях. Баки подходит сзади и нежно обнимает Стива за плечо металлической рукой. — Я знаю! Вэн всегда показывает мне снимки, которые он делает, и я всегда расстраиваюсь, потому что они выглядят не так хорошо, как в реальной жизни, и я хотел, чтобы ты увидел, как это выглядит на самом деле. Солнце сияет над головой, и голубое небо нависает над ним, простираясь так далеко, насколько Стив может разглядеть. Он никогда не видел такого безграничного неба. Он привык видеть маленькие клочки неба в промежутках между высокими небоскребами. Под небом раскинулись десятки зеленых холмов. Тут и там виднеются серые полосы, вероятно, дороги, и несколько разноцветных точек, должно быть, фермерские дома. — Видишь вон там? — Баки показывает вдаль, и Стив видит большую группу разноцветных точек. — Да. Это городок? — Ага! Ещё, что замечает Стив, — то, как здесь тихо. Теперь, когда он заглушил мотор и Баки затих, его окружает тишина. Это немного жутковато. Уши Стива напрягаются, пытаясь что-то услышать, и он улавливает несколько звуков: щебечущую птицу, легкий ветерок, шелестящий листьями на деревьях, свое собственное дыхание, но в основном это тишина. — Не могу поверить, насколько здесь тихо, — бормочет он слишком громко. Баки смеется. — Я знаю! Мне нравится это. Я могу думать и расслабляться. Но это должно быть странно после пребывания в городе, да? Стив морщится. — Да. Это...жутко. Сняв руку с плеча Стива, Баки идет к машине и достает свою спортивную сумку. Бросив ее на траву у своих ног, он роется в ней и достает свой музыкальный плеер. — Вот. Засунь в ухо одну из этих слушательных штук — я забыл название, — и тишина не будет тебя так сильно беспокоить. Взяв у Баки музыкальный плеер, Стив включает его и вставляет в ухо один наушник. Начинает играть мягкая классическая музыка, и это действительно помогает. Музыка дает мозгу Стива что-то, на чем можно сосредоточиться, и тишина кажется не такой уж ужасной. Ироничность ситуации не ускользает от него. Баки использовал музыкальный плеер, чтобы чувствовать себя более комфортно в городе, а Стив теперь использует его, чтобы чувствовать себя более комфортно в деревне. Баки роется в сумке, достает одеяло и машет им перед Стивом. — Вот, расстели его. Я принесу еду. Встряхнув одеяло, Стив расстилает его и садится. Он не помнит, когда в последний раз садился на траву, чтобы поесть. И это не просто клочок травы в городском парке. И на многие мили вокруг нет ни людей, ни зданий. Баки приносит пакет с едой и поднос с напитками и садится рядом со Стивом, роясь в пакете и вытаскивая завернутые гамбургеры и жестяные тарелки с логотипом закусочной. — Я взял нам всего понемногу. Бургеры, пасту, куриные крылышки – все. И каждому по два ванильных коктейля. Ухмыляясь, Стив берет бургер и разворачивает его, классическая музыка в его ухе переключается на новую песню. — Тут здорово. Баки одаривает его мягкой улыбкой, пока достает из пакета пластиковую вилку и вскрывает один из контейнеров с пастой. — Я рад, что тебе понравился сюрприз. Не возражаешь, если я произнесу молитву перед едой? Стив замирает, его бургер почти во рту, и он поспешно опускает его. — О. Конечно. Баки смеется и толкает его. — Я не говорил, что ты должен делать это со мной. Ты продолжай, ешь, а я прочту молитву и потом тоже начну. Так мы оба насладимся нашим обедом, верно? Прежде чем Стив почувствует себя еще более неловко из-за этой ситуации, Баки достает из кармана свой блокнот. Открыв его, он находит нужную страницу и кладет рядом с собой. Подняв правую руку, он прижимает кончики большого, указательного и среднего пальцев друг к другу, прежде чем прикоснуться ко лбу, затем к животу, затем к левому плечу, а затем к правому, осеняя себя крестным знамением. Это движение настолько плавное, что внезапно возвращает Стива назад во времени, когда он видел, как Баки делал это сотни раз до и после каждого приема пищи, которую они ели вместе и в церкви. Это первый раз, когда он наблюдает, как Баки заново знакомится с религией в физическом плане, и это заставляет Стива чувствовать смесь различных эмоций: некоторую грустную ностальгию, много гордости за уверенность Баки и намек на ревность, потому что это еще одна вещь, которую Баки сделал частью своей жизни, которая напрямую не связана со Стивом. Это выбор Стива, но он все еще чувствует себя странно. Сложив свои ладони вместе: одну из плоти, другую из металла, Баки смотрит на слова, написанные на бумаге рядом с ним, и тихо произносит слова, знакомые Стиву, как акт дыхания. — Благослови нас, о Господь, и эти Твои дары, которые мы собираемся получить от Твоей щедрости через Христа, нашего Господа. Аминь. Баки заканчивает тем, что снова осеняет себя крестным знамением, и Стив обнаруживает, что его собственная рука делает эти движения вместе с ним. Он едва сознает, что делает это. Это движение, должно быть, привлекает внимание Баки, потому что он ухмыляется Стиву. — У тебя проблемы с мышечной памятью, Роджерс? Стив смеется. — Да. Ты можешь вытащить меня из церкви, но я думаю, что ты не можешь вытащить всю церковь из меня, да? Баки посмеивается и втыкает вилку в тарелку с пастой, вращая ее между нитями спагетти и восхитительно пахнущим мясным соусом. Глядя на Баки, Стив не может привыкнуть к тому, как сильно он изменился. Полгода назад Баки поднимал шум, если Стив не кормил его с ложечки, и ему нужно было слушать детскую песенку каждый раз, когда он тревожился. Теперь от этого испуганного, растерянного Баки не осталось и следа. Это заставляет Стива осознать, что он на самом деле не позволял себе осознать, насколько сильно Баки продвинулся. Он видел и слышал об этапах, которые преодолел Баки, но он все еще думал о Баки, как о том испуганном маленьком мальчике, застрявшем в теле мужчины, который цеплялся за Стива, потому что не хотел заботиться о себе. Теперь Баки не просто стоит на собственных ногах, а бежит «на всех парах» вперед. Как это ни парадоксально, но все, что Баки сделал за последние несколько часов, убедило Стива, что Баки действительно в порядке. Стива убедили не заверения Баки в кабинете доктора Стюарта, а все остальное: он позвонил в закусочную «Солнечный свет», чтобы заказать еду; он направлял Стива к месту их пикника; он прочел молитву перед едой; и самое главное, он спланировал все это приключение, потому что знал, что Стив будет обеспокоен после их разговора, а Баки хотел, чтобы Стиву стало лучше. — У тебя правда все хорошо, да? — бормочет Стив, уставившись на него. Баки мягко улыбается, проглатывая пасту. — Да. Я бы не справился без тебя, и я всегда так поражаюсь, когда звоню тебе вечером и рассказываю о том, чем занимался весь день. Иногда я не могу поверить, что это действительно я, но это так. — Я чертовски горжусь тобой, — тихо говорит Стив. — Я знаю. Я тоже горжусь тобой, потому что помогать мне в последние месяцы было очень тяжело. Но сейчас я действительно в порядке. Тяжело вздохнув, Стив таращится на свой бургер, который так и не начал есть. — Я так привык делать тебя центром своей вселенной, что не знаю, как перестать это делать. Протянув металлическую руку, Баки берет ладонь Стива и сжимает ее. — Я знаю, но мы разберемся с этим. — Я даже не знаю, с чего начать. — Во-первых, ты съешь свой ланч, и мы будем наслаждаться свежим воздухом, и ты будешь слушать свою музыку. А потом мы будем лежать и расслабляться на солнышке, и мы придумаем, каким будет твой первый шаг. Облегчение захлестывает Стива. — Ты действительно поможешь мне? — это не похоже на вопрос. Баки пихает его металлической рукой и закатывает глаза. — Ну конечно же, сопляк! Я буду с тобой на каждом шагу. А теперь давай, ешь свой бургер, пока он не остыл, и пей свой ванильный коктейль, пока я не выпил все четыре. Ты же знаешь, что я могу. Смеясь, Стив хватает два коктейля и сует их в траву позади себя, подальше от Баки. — Даже не пытайся, Барнс.

* * *

Они разговаривают часами. Как только его желудок становится полным и Стив чувствует уверенность в том, что Баки действительно поможет ему заполнить огромную пустоту, из которой состоит его жизнь, он чувствует себя намного лучше. Они лежат на спинах на одеяле, глядя на тонкие белые облака, проплывающие по голубому небу, и Стив дает Баки второй наушник, чтобы они могли слушать музыку, пока разговаривают. Баки решает проблему с той же решимостью, с которой он всегда справлялся со всем остальным, и ему удается преодолеть каждую проблему, которую придумывает тревога Стива. К тому времени, когда они все обговаривают и составляют четкий план, Стив чувствует себя намного лучше. Прежде чем они уходят, он обнимает Баки и делает несколько снимков, на которых они оба улыбаются и взволнованы будущим. К тому времени, когда они возвращаются в центр, Стив так взволнован началом своей новой жизни, что решает вернуться в Вашингтон тем же вечером. После того, как Баки выходит из машины в центре, он обегает машину, чтобы крепко обнять Стива и поцеловать в щеку. — Позвони мне, когда вернешься домой, ладно? Я буду ждать звонка. — Хорошо. Отступив назад, Баки улыбается ему. — Мы справимся, Стиви. Нет ничего в этой жизни, что мы делали вместе и не справлялись бы с этим, и с этим мы тоже справимся. А теперь езжай. Впервые за шесть месяцев Стив проводит всю дорогу до Вашингтона в предвкушении завтрашнего дня, вместо того чтобы печалиться, что он не увидит Баки еще несколько дней. Вернувшись домой, он звонит в центр и просит Райана соединить его с комнатой Баки. — Привет, Бак. Я уже дома. — Хорошо. Отдохни как следует, потому что завтра будет большой день. Во-первых, телефонный звонок со мной. Затем – телефонный звонок с Сэмом. Далее, покупка продуктов и готовка, а затем... — Затем я буду искать новую квартиру. — А потом я позвоню тебе, и ты расскажешь мне все о своем дне. Улыбаясь, Стив практически вибрирует от восторга. — Хорошо. — Ты справишься с этим, я знаю. Сейчас я собираюсь прочесть свои молитвы, а ты пойдешь спать. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя сильнее. Стив засыпает, чувствуя себя легче, чем когда-либо с тех пор, как вышел из-подо льда.