With The Sun's Love

Любовь Баки к ранчо не уменьшается. В течение следующих нескольких недель он очень много ездит верхом и как губка впитывает все, что узнает. Он также передает все свои новые знания Стиву. Вот так Стив узнает, что «лягушка» – это не просто маленькое земноводное существо, но и название области на копыте лошади. «Гребень Карри»* не имеет ничего общего с индийской едой, это грубый пластиковый гребень со щетиной, который используется для удаления сухой грязи с шерсти лошади. У седла есть «рог», но он не издает никакого звука и, по-видимому, имеет какое-то отношение к использованию лассо. И выражение «Вы можете привести лошадь к воде, но вы не можете заставить ее пить» – абсолютная правда. — Я не мог в это поверить! Мы были у ручья целую вечность, и он просто не хотел пить. Я поговорил с ним так мило, отпустил поводья, а он только сопел у воды, но ничего не выпил. Но как только мы тронулись и снова двинулись по тропе, он повернулся и захотел вернуться к воде! Стив посмеивается над этой историей, расслабляясь в своем кресле в их с Баки квартире. — Вот в чем разница между поездкой на машине и поездкой на лошади, а? У лошади есть свой собственный разум. Баки смеется. — Да, наверное. Но мне это нравится, правда. Я тебе говорил, что вчера научился галопировать? Это было очень приятно, как сидеть в кресле-качалке. Милли проделала хорошую работу. — Да, ты мне говорил. Я горжусь тобой, ты это знаешь? — Я знаю! Я тоже горжусь собой. В разговоре наступило затишье, и Стив решил, что настало время поднять тему, которую он собирался обсудить с Баки. Дни быстро проходят, а Баки все ближе и ближе к завершению программы, и скоро ему придет пора возвращаться домой. Стив не может дождаться, но он также был озадачен тем, как центр структурировал заключительную стадию обучения Баки. Это здорово, что ему нравится быть рядом с лошадьми, но Стив ждал, что они будут назначать ему более интенсивные десенсибилизирующие тренировки, чтобы Баки был готов столкнуться с хаосом жизни в городе. До сих пор не было никаких признаков того, что центр начнет настаивать на этом, что Стив находит странным. — Итак, Бак? — Хм? — Я знаю, что ты любишь бывать на ранчо, но эти навыки не очень полезны для жизни в городе, не так ли? Это замечательно, что тебе это нравится, но разве ты не должен сосредоточиться на изучении навыков, которые ты действительно собираешься использовать позже? — Почему мне не использовать то, чему я учусь? — он звучит, будто в замешательстве. Стив посмеивается. — В Вашингтоне нет никаких ранчо. По крайней мере, не там, где находится наша квартира. Мы могли бы ездить на ранчо несколько раз в месяц, если тебе там нравится, но я думаю, что ты должен сосредоточиться на обучении навыкам, которые тебе понадобятся для жизни в городе. Баки не отвечает. Нахмурившись Стив ждет. Но когда Баки ничего не говорит, Стив слегка подталкивает его. — Бак? — Я–я не–я не–почему там–где находится наша квартира? Внезапная перемена в поведении Баки вызывает недоумение. — Наша квартира здесь, в Вашингтоне. Помнишь, я говорил тебе, что нашел нам квартиру? Ты не хотел обсуждать это раньше, но у нас есть всего несколько недель, пока ты не закончишь программу, так что я... — Я не хочу–я хочу ранчо. Стив улыбается. — Я знаю, что тебе там нравится, и обещаю, что мы сможем навещать ранчо несколько раз в месяц. — Но мне нравится–мне нравится моя церковь, и закусочная «Солнечный–Солнечный Свет», и Джейд, и Милли, и деревья, и ручей. Я не–это слишком–здесь слишком много–я не могу–черт! Чем дольше заикание, тем злее голос Баки. Его гнев застает Стива врасплох, и в того закрадывается плохое предчувствие. У Баки все так хорошо получается, и Стив был уверен, что Баки будет счастлив, когда он напомнит об их квартире, и тот будет с нетерпением ждать, чтобы жить со Стивом. — Почему ты расстраиваешься? Ты не потеряешь Джейд и Милли или свою церковь. Я буду возить тебя в Вирджинию, когда захочешь. — Я–я–я–ты! Это не–я чувствую–это слишком, — кричит Баки, его голос дрожит. Внезапно он замолкает. Стив решает воспользоваться тишиной, отчаянно пытаясь сгладить ситуацию. Баки запутался и напуган, что вполне понятно. — Обещаю, я буду возить тебя в Вирджинию, когда захочешь. И тебе не обязательно будет ехать в «Солнечный Свет» за этими гамбургерами или ванильными молочными коктейлями. Я научусь готовить все это. — Я хочу–я хочу молочный коктейль отсюда! Я хочу–мои деревья здесь! Я хочу–черт! — Бак... — Зат–заткнись! Я должен–я должен считать. Я не могу–мне нужно–заткнись! Стив захлопывает рот, ошеломленный и раненый гневом Баки. Мысли кружатся в беспорядке, и он не может понять, почему все идет так плохо. Баки должен быть в восторге, что Стив нашел им хорошую квартиру, и что он научится готовить новые любимые блюда Баки, и что Стив будет возить его туда и обратно в Вирджинию. На самом деле он не звучит запутавшимся...вместо этого он злится, и Стив не понимает, почему. Баки тяжело дышит, и Стив слышит, как он бормочет себе под нос цифры, считая до пяти и обратно несколько раз. Наконец Баки делает глубокий вдох. — Я буду говорить, а ты–а ты–а ты не будешь меня перебивать. — Хорошо, я буду... — Заткнись! Я же сказал тебе заткнуться! Я буду говорить. Ты будешь–ты будешь слушать, или я сейчас же–сейчас же повешу трубку. Горло Стива сжимается, его охватывает паника. Что, черт возьми, происходит?! Баки некоторое время молчит, потом делает глубокий вдох. — Я не хочу жить с тобой. Это похоже на удар в живот, что выбивает Стива из равновесия. Он даже не может дышать. Это слова, которые он никогда не слышал от Баки Барнса, это, должно быть, кошмар. Нет той вселенной, в которой Баки Барнс не хотел бы быть рядом со Стивом двадцать четыре часа в сутки. Или если такая вселенная действительно существует, Стив не хочет быть ее частью. Забыв о своем обещании молчать, Стив снова пытается заговорить. — Ты ведь не это имел в виду. Бак, скажи мне, что ты не это имел в виду. Ты устал, и у тебя был... — Не указывай–не указывай мне, что говорить! Ты не можешь–ты не можешь указывать мне, что–что говорить, делать или жить! Ты не–ты не имеешь права! Тогда боль Стива быстро превращается в гнев. — Я не указываю тебе, что делать! Ты должен хотеть жить со мной, потому что ты этого хочешь! — Ну хорошо, тогда я не хочу! На глаза Стива наворачиваются слезы, и он изо всех сил старается не дать себе заплакать. Его сердце болит, когда гнев снова растворяется в боли. Почему все рушится? — Ты просто устал. У тебя проблемы со словами, и я думаю, если мы оба немного отдохнем, то... — Я использую правильные слова, но ты–ты не слушаешь! Я не–я не–это–мне нужно–мне лучше–это здесь! — Давай просто немного отдохнем, ладно? — Стив выдыхает, голос срывается от непролитых слез, когда он изо всех сил пытается сохранить контроль. — Перестань–перестань–перестань обращаться со мной как с глупым–глупым ребенком! Я не–я не глупый ребенок! — Я не... — Перестань! Говорить! Теперь моя–теперь моя очередь говорить! Стиснув челюсти, Стив закрывает рот, но уже слишком поздно. Раздается щелчок, и дальше тишина. Трясущейся рукой отнимая телефон от уха, Стив смотрит на него и убеждается, что Баки повесил трубку. Думая, что он сделал это случайно, Стив сидит и ждет, уверенный, что Баки перезвонит. Но тот не перезванивает. Проходит пятнадцать минут, в течение которых Стив вытирает усиливающийся поток слез со своих щек и изо всех сил старается не уронить телефон, глядя на экран. Наконец Стив переводит дыхание и звонит в центр. Он дозванивается до Райана, вечернего администратора, и тихо просит соединить его с комнатой Баки. Голос Райана звучит неуверенно, но Стив объясняет, что Баки случайно повесил трубку и, возможно, не решается перезвонить ему, боясь, что снова нажмет не ту кнопку. Райан связывает его, и он звонит дважды, прежде чем Баки берет трубку. — Алло? — он по-прежнему звучит зло. — Бак, я... — Закрой. Рот! Хватит! Все! Хватит! — и снова бросает трубку. На этот раз Стив знает, что Баки сделал это нарочно. Ясно, что Баки очень зол, но Стив до сих пор понятия не имеет, что сделал не так. Все, что он сделал, сказал Баки, что то, что он узнал, что такое «Гребень Карри», не поможет ему, когда они будут ходить за продуктами в большой супермаркет в торговом центре. И это правда. Стив понятие не имеет, почему Баки так разозлился, но это еще не самое худшее. «Я не хочу жить с тобой». Эти слова никогда не должны слетать с губ Баки Барнса, когда он разговаривает со Стивом. Они не соответствуют ему. В голове Стива проносится миллион вариантов: не влияет ли лекарство от припадков Баки на его мозги каким-то образом? Отец Рэй пытается вбить клин между Стивом и Баки, потому что Стив больше не верит в Бога? Неужели доктор Стюарт манипулирует Баки? Но возникает вопрос: почему? Почему они хотят держать Баки подальше от него? В этом нет никакого смысла. Стив сделал все, что ему сказали сотрудники центра. Он был терпелив и дал Баки пространство, в котором тот нуждался. Он навещает его только в дни посещений, он никогда не беспокоил персонал, когда думал, что Баки делает что-то, к чему не был готов, и сегодня вечером он впервые позвонил Баки сам. Он следовал правилам на каждом шагу, и вот как они вознаграждают его?! Забрав у него Баки?! Это точно так же, как было с фальшивым Стивом. Ну хорошо, Стив позаботился об этой проблеме и сделает это снова. Еще раз Стиву придется убедить Баки, что эти другие люди действуют не во благо его интересов, и что он должен доверять Стиву, потому что, по-видимому, Стив единственный, кто будет заботиться о Баки должным образом. Но тихий голос в его голове спрашивает, уверен ли он в этом..? Неужели единственное возможное объяснение гнева Баки – то, что им манипулируют другие люди? Неужели Стив так уверен, что ни одно из слов Баки не было его собственным? Ну, очевидно, это были не собственные слова Баки! Единственный мир, в котором Баки Барнс не хочет жить со Стивом, – это тот, где им манипулируют. И учитывая, насколько уязвим Баки, легко представить, что люди в центре и другие – отец Рэй и люди на ранчо – все пользовались им. Стив сидит на месте часами, мысли бегают по кругу. Он пытается выяснить, когда начались манипуляции и в первую очередь – почему они это делают. Он также пытается придумать хороший план, как вытащить Баки из центра так, чтобы никто не понял, что Стив уловил их план. Он только что отказался от четвертого придуманного плана, когда его телефон начинает звонить. Сейчас середина ночи, и он понятия не имеет, кто может ему звонить, пока не смотрит вниз и не видит номер телефона Баки. Это так удивительно, что Стив просто сидит, уставившись на свой телефон и не отвечая. В конце концов он понимает, что Баки скоро повесит трубку, и быстро отвечает на звонок. — Бак? — шепчет он. — Прости. Стив вздыхает. — Тебе не за что просить прощения. — Нет, есть за что. Это было неправильно с моей стороны, так кричать на тебя. Я был груб и сказал несколько ужасных вещей, которые я не имел в виду. В сердце Стива снова загорается надежда. — Так ты хочешь жить со мной? Баки издает странный гортанный звук. — Помнишь, я говорил тебе, что Алиша и доктор Стюарт не хотят, чтобы я занимался вещами, которые еще в далеком будущем? — Да... — Ну, последние пару дней мы говорили о моем будущем. Я не сказал тебе, потому что ты – большая часть этого. Стив улыбается. Все возвращается на круги своя! — Я знаю, что это так. И я обещаю, что тебе понравится наша квартира, и я буду возить тебя в Вирджинию, когда захочешь. Баки тихо вздыхает, но это не счастливый вздох...и это нехорошо. — Ты можешь приехать завтра в центр? Нам нужно кое о чем поговорить, но я не хочу делать это по телефону. И я хочу, чтобы доктор Стюарт была там на случай, если мои слова снова начнут путаться. Стиву не нравится, как это звучит. Баки звучит спокойно и рационально, но Стив заметил, что Баки намеренно уворачивается от заверений Стива, что Баки понравится жить в Вашингтоне. — Стиви? Ты можешь приехать завтра? Мы не должны делать это завтра, но я хочу сделать это поскорее. Ну, даже если Стиву ненавистна сама мысль о разговоре с глупыми людьми, которые манипулировали Баки, он все равно должен поехать в центр. Если ему удастся убедить Баки уехать вместе с ним, они смогут сразу же вернуться в Вашингтон, прежде чем кто-нибудь попытается переубедить Баки. — Да, я буду там завтра. — Отлично! Встретимся в вестибюле, хорошо? — Хорошо.

* * *

Поездка по дороге в центр дает Стиву много времени, чтобы придумать план, но он продолжает сомневаться в себе. После всех успехов, которых добился Баки, кажется неправильным, чтобы Стив ворвался туда и решил, что Баки не принимает разумных решений. Баки прошел очень долгий путь с тех пор, как Стив случайно наткнулся на него на улице. Тогда не было никаких сомнений в том, что Баки не способен должным образом позаботиться о себе и принимать разумные решения. Но Баки сейчас так похож на себя прежнего. Не совсем на того же самого, но различия незначительны. К тому времени, когда Стив загоняет свою машину на стоянку центра, он запутывается еще больше, чем когда-либо, и решает посмотреть, как идут дела, прежде чем строить конкретные планы. Как обычно, Баки ждет его в вестибюле и улыбается через стеклянные двери, и машет рукой, как только Стив оказывается в пределах видимости. Как только двери раздвигаются, Стив входит внутрь, и на его губах появляется улыбка. Независимо от того, что произошло, Баки выглядит великолепно. Несмотря на то, что Стив видел его в последний раз два дня назад, когда он видит Баки с его короткими волосами, без защитного шлема и улыбающимся той знакомой улыбкой, все это заставляет сердце Стива воспарить. — Привет, Бак. Баки спешит к нему, обнимает обеими руками и глубоко вздыхает. — Привет, Стиви. Спасибо, что приехал. Стив крепко обнимает его и гладит по спине. — Ты же знаешь, я воспользуюсь любым предлогом, чтобы прийти увидеть тебя. Посмеиваясь в плечо Стива, Баки крепко сжимает его, прежде чем отпустить. — Я знаю. Сопляк, — затем улыбка Баки становится немного напряженной. — Ты не возражаешь, если мы прямо сейчас пойдем к доктору Стюарт? У нее есть свободное время. Как только мы закончим разговор, у меня будет для тебя сюрприз, но только если ты будешь в настроении. — Я всегда в настроении для сюрприза, особенно если он от тебя. Улыбка Баки становится еще более напряженной. — Я в этом не уверен. Возможно, к концу нашего разговора ты будешь в очень плохом настроении, но посмотрим. Прежде чем Стив успевает задать еще несколько вопросов, Баки резко дергает головой в сторону коридора. — Давай, пошли. Желудок Стива сворачивается в тугой узел, пока они идут, он чувствует тревогу по поводу всего этого. Когда они добираются до знакомой терапевтической комнаты, Стив отвлекается на приветствие доктора Стюарт. Только сев в свое привычное кресло, он вспоминает, что должен внимательно следить за ней на случай, если она окажется в списке тех, кто манипулирует Баки. Но пока он сидит там, слушая, как Баки и доктор Стюарт болтают, сидя в своих креслах, Стив начинает серьезно сомневаться в своей теории, что люди в центре манипулировали Баки. Он просто не может придумать мотив, и Баки не ведет себя так, будто находится под их контролем. — Стив? Он моргает, смотря на доктора Стюарт. — Да? — Я позволю вам с Баки поговорить. Я здесь только для того, чтобы наблюдать и протянуть руку помощи, если кто-то из вас будет в ней нуждаться. Стив бросает взгляд на Баки, который выглядит очень нервным. Он шевелит челюстью и обеими руками теребит подол свитера. Видя, что Баки нервничает, Стив переключается в режим защиты и отбрасывает все мысли о своих сумасшедших теориях в сторону. Протянув руку, он сжимает колено Баки. — Чего ты так нервничаешь, придурок? Это всего лишь я. С каких это пор мы нервничаем друг перед другом, а? Рядом с другими людьми, конечно. Но ты никогда не нервничал рядом со мной. Не начинай приобретать дурные привычки сейчас. А то нам придется отправить тебя в другой центр, чтобы избавиться от них. Это заставляет Баки улыбнуться, и он тянется к руке Стива, чтобы сжать ее. Некоторое время оба молчат. Баки просто сидит, уставившись куда-то поверх плеча Стива, в то время как Стив оглядывает комнату, позволяя Баки собраться с мыслями. Несколько месяцев назад он подтолкнул бы Баки к разговору и помог бы ему держать свои мысли в нужном русле, но он знает, что все, что нужно Баки от него – немного терпения. Иногда, когда самообладание покидает его, он об этом забывает, но это то, над чем он будет продолжать работать. Наконец, Баки делает глубокий вдох и садится прямо, что является сигналом Стиву снова сосредоточиться на нем. — Стиви, это будет тяжелый разговор, но очень важный. Я хочу, чтобы ты меня выслушал, хорошо? Пожалуйста. Не перебивай меня, потому что я потеряю контроль над тем, что говорю. Стив кивает. — Я буду молчать, обещаю, — его желудок сжимается от беспокойства о том, что Баки может сказать, но его желание сделать так, чтобы разговор прошел хорошо ради Баки, перекрывает его беспокойство. Баки улыбается ему. — Я знаю тебя, и это будет нелегко, потому что тебе не понравится то, что я скажу, но, пожалуйста, пожалуйста, просто выслушай. Для меня очень важно, чтобы я правильно сформулировал эти мысли. — Я буду молчать, обещаю. Баки смотрит на него долгим взглядом, но когда Стив откидывается на спинку кресла и изображает, как закрывает рот и выбрасывает ключ, Баки мягко улыбается. — Ладно, дай мне минутку. Баки снова смотрит вдаль, собираясь с мыслями и приводя их в порядок. Когда он готов, он наклоняется вперед, упирается локтями в колени и смотрит на Стива, начиная говорить. — Последние шесть месяцев, черт возьми, да это было дольше, чем шесть месяцев, были полностью посвящены мне. Мы вдвоем каждую секунду беспокоились обо мне. И я благодарен, что мы это сделали. Я бы умер, если бы ты не спас меня. Стив пристально смотрит на него, вспоминая, как больно ему было видеть Баки голодающим, грязным и растерянным, сидящим на тротуаре и охраняющим свой бумажный стаканчик каждый божий день, потому что тот засранец солгал ему. Баки одаривает его мягкой улыбкой, будто знает, что Стив вспоминает. — Я знаю, как это было тяжело для тебя. Я помню, как тебе стало плохо, и у меня всегда болело сердце, когда я видел, как ты страдаешь. Мне всегда хотелось проникнуть в тебя, вытащить боль и забрать ее себе. Я знаю, что ты, должно быть, сходил с ума, просто сидя со мной на тротуаре все эти часы и желая обнять меня и сделать так, чтобы все было в порядке, но ты знал, что это не было так просто. И даже когда ты привел меня в свой гостиничный номер, тебе было тяжело. Я был совсем плох, и ты знал, что я не поправляюсь. Я помню, какой поднял шум, когда ты упомянул программу. Стив тоже это помнит. Кажется, прошла целая вечность, как Баки плакал и кричал, когда Стив заговорил о программе. Он обвинил Стива в том, что тот хочет бросить его и нарушить свое обещание заботиться о нем. — Даже когда я приехал сюда, тебе все еще было тяжело. Я помню, что у меня была истерика, когда Алиша хотела, чтобы я позавтракал самостоятельно в то утро, когда я встретил Вэна. Ты помнишь это? Я швырнул поднос, заплакал и поднял ужасный шум. О, Стив определенно помнит это. Этот день был одним из самых трудных в его жизни, и ему стоило огромных усилий не сдаться и не увезти Баки обратно в Вашингтон, в их безопасный гостиничный номер. — И посмотри на меня сейчас, — говорит Баки, проводя по себе сверху вниз металлической рукой, что делает этот жест еще более убедительным, чем если бы он использовал правую руку. — Ты так упорно боролся за меня и никогда не сдавался, а теперь посмотри. Помнишь, я говорил тебе, что хочу быть лучшим Баки Барнсом, каким только могу быть? Я не был лучшим Баки Барнсом, каким мог бы быть, когда был в том гостиничном номере, но теперь я определенно лучший. Я чувствую это. Стив улыбается, чувствуя гордость за Баки. Он не совсем понимает, к чему ведет этот разговор, но приятно думать о том, как далеко Баки продвинулся. Полгода назад он не ел и не одевался самостоятельно, а теперь проводит целые дни за готовкой, учится ходить за продуктами и кататься на лошадях. — Без тебя я бы так далеко не продвинулся. В этом нет никаких сомнений. Ты подталкивал меня и поддерживал, и ты всегда, всегда, всегда делал то, что было лучше для меня, даже когда я злился и говорил ужасные вещи, и тебе было бы намного легче сдаться и позволить мне вернуться в Вашингтон в наш гостиничный номер. На самом деле очень приятно слышать, как Баки выражает благодарность за то, что Стив сделал для него за последние несколько месяцев. Они спасали друг другу жизни, сколько Стив себя помнит, но благоприятность приятна. — Но сейчас я в том состоянии, когда я в порядке. Мне больше не нужно, чтобы ты каждую секунду беспокоился обо мне. Может быть, только каждую третью секунду, — Баки криво улыбается ему, но Стив не может ответить ему тем же, потому что ему не нравится новое направление этого разговора. Он хочет открыть рот и спросить, что Баки имеет в виду. Его желудок снова скручивается в узел, потому что этот разговор напоминает ему слова Баки, сказанные прошлой ночью. «Я не хочу жить с тобой». Но как только он открывает рот, Баки бросает на него взгляд, и Стив снова закрывает его, вспомнив о своем обещании. Может, ему и не нравится, к чему ведет этот разговор, но он дал обещание. В прежние времена Стив проигнорировал бы просьбу Баки, и это привело бы к ссоре, в которой они в конце концов бы разобрались. Но сегодня Баки не может выдерживать ссоры, и это несправедливо. Поэтому Стиву нужно оставаться спокойным и велеть подождать растущей панике в животе. — Я готов немного изменить наши отношения. Не слишком, но это необходимо. Ты провел последние шесть месяцев, будучи моим другом, но также и моим–моим–черт возьми, что это было за слово, доктор Стюарт? — Опекун, — тихо подсказывает доктор, внезапно напоминая Стиву о своем присутствии. — Точно, спасибо. Итак, ты был моим другом и опекуном, но мне больше не нужен опекун. Конечно, мы будем продолжать заботиться друг о друге, потому что это то, что мы делаем, но я думаю, что пришло время тебе немного сосредоточиться на своей собственной жизни. Конечно, эта жизнь может включать и меня, но думаю, что ты отложил свою собственную жизнь в сторону, чтобы заботиться обо мне, и я хочу изменить это. Стив хмурится, не понимая, о чем говорит Баки. Открыв рот, чтобы попросить разъяснений, он вспоминает о своем обещании и снова закрывает рот. Вероятно, заметив запутанный взгляд Стива, Баки мягко улыбается. — Я знаю, что все, что ты сделал за последние несколько месяцев, было сделано для меня, и я благодарен тебе, поверь. Но ты не уделил своей собственной жизни никакого времени, и это опасно. Как, черт возьми... — Это опасно, потому что если я являюсь всем твоим миром, то это очень сильно давит на меня. Это также нехорошо, потому что если я являюсь всем твоим миром, то ты никогда не ставишь себя на первое место. У тебя нет своей собственной жизни, и мне это не нравится. Теперь Стив чувствует обиду. Он несколько раз открывает и закрывает рот, и ерзает на стуле. Черт бы побрал Барнса и его дурацкую просьбу, чтобы Стив держал рот на замке. Баки понимающе улыбается ему. — Если я позволю тебе говорить, ты обещаешь, что не рассердишься? Ты знаешь, я потеряю нить разговора, если мы начнем кричать. С трудом сглотнув, Стив подавляет свой гнев и кивает. Баки долго смотрит на него, потом наклоняется и делает вид, что открывает Стиву рот. — Вот так. Стив не теряет ни секунды, прежде чем выпустить слова, которые держал в себе. — У меня есть собственная жизнь! У меня есть квартира и машина, и я нахожу нам книги для чтения. Баки смотрит на него, и в его глазах грусть. — Ты сделал все это, потому что хотел или потому что думал, что это нужно мне? Это заставляет мысль Стива внезапно оборваться. Он собирается возразить, что да, конечно, он хотел всего этого. Но хотел ли на самом деле? Жить в квартире приятнее, чем в отеле, но все в квартире было выбрано исходя из того, в чем Баки будет нуждаться или хотеть. Покупка автомобиля была той же причиной. И Стив никогда не выбирал книги, которые он хотел прочесть. Это были книги, которые Баки бы с удовольствием послушал. — Когда ты в последний раз делал что-то для себя? Что-то не связанное со мной, что-то, что ты любишь делать? — тихо спрашивает Баки. Стив изумленно смотрит на него. Он пытается что-то придумать и действительно не может. Это шокирует и одновременно тревожит. — Я...не помню. Протянув руку, Баки берет его ладонь в свою металлическую и нежно сжимает. Стив все еще не привык к тому, что Баки прикасается к нему протезом, и холодный металл всегда на мгновение кажется странным. — Именно об этом я и говорю, Стиви. Но все гораздо хуже. Ты не жил своей собственной жизнью, но планировал мою, потому что я думаю, что ты слишком напуган, чтобы сосредоточиться на своей собственной. Я думаю, ты использовал меня как–как–трость? Нет. Что-то вроде трости? Доктор Стю... — Костыль, — говорит Стив, онемев. — Я использовал тебя как костыль. Уже не в первый раз кто-то обвиняет его в том, что он использует Баки как костыль. Сэм сказал ему то же самое, когда Стив искал Баки. Стив отверг эти обвинения, и он помнит, как ввязался в большую ссору с Сэмом из-за этого, но теперь Баки говорит те же самые слова. Оглядываясь назад, Стив приходит к выводу, что они оба, вероятно, правы. Нет, не вероятно. Они действительно правы. Он всегда оправдывался перед самим собой тем, что Баки на самом деле нуждался в его помощи. Когда Стив спас его, он никак не мог оставить его одного в гостиничном номере, если бы гулял с друзьями или ходил на работу пять дней в неделю. У него не было бы свободного времени, чтобы привезти Баки сюда и проводить с ним несколько дней. На самом деле, если бы у него была работа, ему, вероятно, не разрешили бы навещать Баки дважды в неделю в течение последних шести месяцев. Похоже, Баки уже давно думал об этом и пришел к такому же выводу. — То, что ты так сосредоточился на мне, определенно мне помогло. Я не смог бы зайти так далеко, не зная, что ты всегда будешь здесь, рядом со мной, когда бы ты мне ни понадобился. Но сейчас у меня все хорошо, и я хочу, чтобы мы сосредоточились на тебе. Стив пристально смотрит на него. Его тревога возвращается, но по другим причинам. Если у него нет Баки, чтобы сосредоточиться на нем, тогда вся его жизнь – это просто зияющая пустота. Он даже потерял связь с Сэмом. У него нет ни друзей, ни хобби, ни работы, ничего. Это пугающая мысль, и Стив понятия не имеет, как заполнить эту пустоту. Но потом ему приходит в голову, что ему не придется делать это в одиночку. Если Баки переедет жить к нему в Вашингтон, он сможет ему помочь. — Я бы с удовольствием, но мне понадобится помощь. Баки улыбается. — И я собираюсь тебе помочь. Вот что мы делаем, — но потом улыбка Баки становится немного напряженной. — Но я не могу помочь тебе, переехав к тебе в Вашингтон. Паника, которую эти слова пробуждают в Стиве, так же мучительна, как и прошлой ночью. — Но я хочу все еще оставаться друзьями. Мне нужно–я... — Эй, эй, перестань, — говорит Баки, хватая обе его ладони и сжимая. — Я никогда не говорил, что не хочу быть тебе другом. Ты – неизменная часть моей жизни, Стив Роджерс. Ты всегда был ею, и это никогда не изменится. Никогда. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни точно так же, как ты хочешь, чтобы я был в твоей. Но я думаю, что это нездорово, что мы нуждаемся друг в друге только потому, что не можем справиться с трудностями жизни самостоятельно. — Но...Бак, я не могу справиться с этим самостоятельно, — Стив ощущает такую панику, что близок к тому, чтобы заплакать. Соскользнув со стула, Баки опускается перед ним на колени. Это внезапно напомнило Стиву, как Алиша вела себя с Баки во время их первой встречи, когда Баки очень расстроился. Замечательно, что Баки так продвинулся вперед, что теперь он спокойно помогает Стиву справиться с трудной ситуацией, но это ничего не облегчает. — Ты будешь не один. Ты никогда не будешь один. Я помогу тебе и буду с тобой на каждом шагу. Просто не...физически. Я не могу быть в Вашингтоне. Не потому, что я не хочу быть с тобой, а потому, что это не очень хорошая среда для меня. — Но...ты уже был со мной в Вашингтоне. Я буду заботиться о тебе. Баки сжимает его ладони. — В том-то и дело. Я не хочу, чтобы ты тратил каждую секунду своей жизни на заботу обо мне. Я хочу, чтобы ты поддерживал меня, когда мне это нужно, но не каждую секунду. Я хочу, чтобы ты сосредоточился на своей собственной жизни, и хочу поддерживать тебя, но это значит, что я должен оставаться здоровым. Стив хочет поспорить, что его присутствие будет гарантировать, что Баки останется здоровым… ...но ведь это не совсем так, правда? Если Стив действительно собирается приложить усилия для поиска хобби, друзей и работы, то он не может быть рядом с Баки двадцать четыре часа в сутки. Сможет ли Баки выдержать пребывание в Вашингтоне в одиночку в течение нескольких часов каждый божий день? Часть Стива хочет настаивать, что да, конечно, он может… ...но опять же, это неправда, и Стив это знает. Похоже, Баки не уверен, что Стив придет к тем выводам, которых пытается мысленно достичь, поэтому он спокойно облекает мысли Стива в слова. — Я много работал с упражнениями на снижение чувствительности, но все еще не могу справиться с тем, что вокруг слишком много шума и слишком много движущихся вещей. Я не могу уследить за происходящим, я запутываюсь и нервничаю. Но я также не хочу оставаться в доме все время, чтобы избежать шума и хаоса. Я люблю быть снаружи, независимо от того, гуляю ли я здесь или на ранчо. Я провел годы, запертый в темной клетке Гидры и помещенный в камеру для заморозки. Я хочу быть снаружи, под теплым солнцем, где я могу свободно передвигаться, сколько захочу. Стив кивает, чувствуя себя немного мрачным, но он видит, к чему ведет этот разговор. — Но если вокруг слишком много людей, машин или других вещей, тебе не нравится быть снаружи. — Да. Вот почему я люблю бывать на ранчо. Там только я и большое открытое небо, огромные поля и да, пара людей и лошадей, но очень мало шума и никакого хаоса. Все движется в нужном мне темпе. Это свобода для моей души, но это также то, что нужно моей голове. И я люблю бывать в городе тоже. Иногда это немного напрягает, но я люблю ходить в закусочную «Солнечный Свет». Ты же знаешь, я с трудом запоминаю имена людей, и разговоры могут быть трудными. Но они все меня знают. Я сажусь за один и тот же стол, они не сажают слишком много других людей вокруг меня, и они знают, что я хочу заказать, и они знают мое имя, и это так приятно. Забавно, что Баки наслаждается именно тем, что Стив ненавидел в этом городе. Он терпеть не мог, когда все узнавали в нем Капитана Америка или пытались вести себя с ним слишком фамильярно. Может быть, потому, что он не привык к этому, но ему нравится анонимность, которую обеспечивает город. Но эта анонимность только вызовет у Баки стресс. И если Стиву придется выбирать между тем, чтобы вызывать стресс у себя или у Баки, то выбора у него нет. Глубоко вздохнув, он сжимает ладони Баки и улыбается ему. — Хорошо. Так ты хочешь найти для нас жилье в городке? Баки улыбается, но затем, к замешательству Стива, качает головой. — Нет. Я знаю, что тебе не нравится быть в этом городке. Тебе все еще нравится шум и хаос большого города. — Я привыкну к деревенской жизни, не беспокойся об этом. — Я буду беспокоиться об этом, потому что ты снова это делаешь. — Делаю что? — Ты сосредотачиваешься на мне, а не на себе. Ты полностью игнорируешь то, что нужно тебе. Стив улыбается. — Мне просто нужен ты. Баки отвечает ему мягкой улыбкой, но в ней есть стальные нотки. — Я знаю, и это то, что мы должны изменить. Я не могу быть всем твоим миром, Стиви. Это слишком большая ответственность, и это несправедливо по отношению к нам и вредно для нас обоих. Если ты хочешь жить в деревне, так как действительно желаешь этого, тогда конечно, мы найдем домик в городке или в какой-нибудь глуши, чтобы жить в нем. Но я знаю, что ты хочешь сделать это только потому, что думаешь о том, что лучше для меня. Я хочу, чтобы ты выяснил, что лучше для тебя. Это...вопрос, на который у Стива нет ответа. — Я понятия не имею, что может сделать меня счастливым, если мне не позволено брать в расчет тебя. — Именно. Вот это мы и должны выяснить. Мысль о том, чтобы действительно, по-настоящему сосредоточиться на себе и попытаться заполнить зияющую пустоту тем, что не является частями его жизни, связанными с Баки, ужасает. Он, вероятно, слишком сильно сжимает ладони Баки, когда смотрит на него сверху вниз. — Я даже не знаю, с чего начать. Баки улыбается, но это улыбка, полная уверенности, будто он уже знает, что они добьются успеха, даже если они понятия не имеют, как это сделать. Эту улыбку Стив видел на его лице миллион раз. — Мы что-нибудь придумаем. Шаг за шагом. Мы разобрались со всем для меня, теперь мы сделаем то же самое для тебя. — Я не могу сделать это сам. Я даже не–это–мне страшно, — шепчет Стив, чувствуя себя немного нелепо. Баки отпускает ладони Стива и обхватывает его лицо одной теплой рукой и одной холодной, но одинаково решительными. Улыбаясь Стиву, Баки наклоняется и целует его в лоб. — Я помогу тебе, обещаю. Тебе не нужно бояться, потому что мы разберемся со всем этим вместе.