Alcohol is my enemy.

Утром мне как назло не спалось. Как только взошло солнце, и первые лучи попали в комнату, я проснулся. В комнате было до ужаса тихо и мне казалось, что если я пошевельнусь, то вся эта тишина разобьется как хрупкое стекло. Тем более мне не хотелось будить Гарри в такую рань. Пролежав в одной и той же позе минут двадцать, я не выдержал и покинул теплую постель. Кудрявый, оказывается, спал настолько крепко, что даже мой удар локтем об дверной косяк его не потревожил. У меня было достаточно времени, чтобы принять душ и как тихая мышка собрать все разбросанные вещи на полу после нашей бурной ночи. В гардеробе Гарри я подобрал по размеру простые шорты и футболку. Видимо, это его домашняя одежда. Главное, что мне комфортно, а хозяин дома по-прежнему спит. Гуляя по дому, разглядывая не увиденные раньше фотографии, каково было мое удивление, обнаружить телефон возле одного из комодов. Похоже он упал у меня с лестницы, когда мы с Гарри зажимали друг друга, пробираясь в комнату. «3 не принятых звонка. Зейн. 2 новых сообщения». Я неуверенно открыл первое. Мне долго не хотелось читать его содержание. Чтение я отсрочил минут на пять, пока добрался до кухни и налил себе стакан воды. (От кого: Зейн 22:08) Какого хуя, Луи? Почему твой язык залез в рот этого поганца? Я прикрыл глаза. Мне хочется стереть из памяти только что прочитанные предложения, но это невозможно. Медленно дыша через нос, я поджал губы и неуверенно открыл второе сообщение. (От кого: Зейн 22: 25) Когда вдоволь натрахаешься с этим мудаком, позвони. Я не знаю как это понимать. Что значит его второе сообщение? Он не сердится? Или.. - Ну почему все так? – Вздыхаю я, вставая из-за стола. Телефон тут же отправился в карман шорт, а я, словно что-то ища под ногами, поплелся наверх. Единственное, что меня сейчас отвлечет, это Гарри. Может, он уже не спит и ждет меня? А если нет, то посижу рядом и понаблюдаю за его подрагивающими ресницами и милыми кудряхами, раскинутыми на подушке. В комнате по-прежнему тихо. Он все еще сладко спит, иногда шумно выпуская воздух через нос. От таких звуков у меня поползла улыбка. «Даже и не скажешь, что этот парень круто трахается». Я тихо сел рядом, но быстро устав, лег. Хотя, кого я обманываю? Мне просто хочется вблизи разглядывать лицо этого парня. Тишину ничто не смело нарушить, даже мои недовольные звуки от скуки. Но не все так гладко. Неожиданно в кармане зазвонил телефон, и мерзкая мелодия напугала меня и разбудила моего парня. - Да? – Прошипел я. Странно, но я не посмотрел на то, кто звонит. - Потерял голос после минета? – Усмехнулись надо мной. - Зейн, черт, нет. Просто, - Я взглянул на Гарри. Он, открыв глазки и, не понимая в чем дело, смотрел на меня. – Ничего. – С нормальной громкостью сказал я. - Мы должны поговорить, - Твердо начал Малик. – Не по телефону. Я буду ждать тебя в три часа дня в кафе Перри. - Это обязательно? - Да, блять, обязательно! – Проорал Малик от чего у меня чуть не выпал телефон из рук. Гарри все прекрасно увидел, да и услышал. Больше ничего не сказав друг другу, мы прервали разговор. - Доброе утро, - Нежно прошептал я, распутывая пару запутанных кудряшек Гарри. - Что случилось? – Не отошедшим ото сна голосом спрашивает парень и лениво потягивается. – Зейн ругает моего малыша? - Я посмеялся. Гарри по утрам безумно милый. - Есть немного. Сегодня мне предстоит серьезный разговор. - Ты справишься, - Подняв уголки губ, прошептал кудрявый. Мы долго смотрим друг на друга, пока я не начинаю смущенно улыбаться. Не знаю о чем подумал этот ребенок, но я точно не о детском. У меня перед глазами картинка нашей ночи. - Как твоя попка? – Гарри двигается ко мне ближе и, уткнувшись в ключицы лицом, хватается одной рукой за ягодицу. – Болит? - Да, - Честно ответил я. Но мне не хотелось жаловаться или, вообще, обращать на эту боль внимание. Все рано или поздно пройдет. Гарри сильнее обнял меня за талию и, поцеловав в шею, отпустил. - Ты, наверное, голоден. Надо что-нибудь приготовить, - Вставая с постели, бормочет он и, скрывшись в ванной, предупреждает: - Потерпи минут десять, я скоро выйду. «Повар из Гарри шикарный». – Думаю я, пока мой парень вез меня домой. Не знаю, что скажет мама? Я вновь прогулял школу и не пришел домой ночевать. Я самый плохой сын на этой планете. - Не переживай, - Неожиданно для меня говорит Гарри. - Все будет хорошо. Я киваю и поворачиваюсь к окну. Как бы меня не утешал кудрявый, мне от чего-то плохо на душе. Такое ощущение, будто я превратился в урода. *** Кафе у Перри на половину было пустым. Да и девушка сегодня не пришла на работу. Мы называем это место ее кафе, ибо она первая, кто начала в нем работать и до сих пор продолжает, не смотря на то, что рабочий персонал менялся раза три. Я пытался глазам найти Зейна, но его не было. Придется ждать. Заняв место в самом дальнем углу, и заказав себе чашечку кофе, я стал разглядывать новые детали этого места: картины, цветы, стулья. Наслаждаясь заказом, я пропустил приход Малика. Парень, можно сказать, напугал меня, когда неожиданно «упал» напротив. - Мне тебе врезать или как? – Сразу с такой ноты начал друг. - Что-то не так? - Да нет. Просто моего друга как шлюху оттрахали этой ночью… Я не хотел терпеть оскорбления и унижения от друга. Мне очень важно то, что думает Зейн обо мне, но когда всё переходит границы, я не намереваюсь терпеть. - Если ты здесь для того, чтобы оскорбить меня, то мне лучше уйти, - Говорю я, медленно вставая с места. Мои слова как-то влияют на Малика и его лицо становится не таким циничным. Парень тут же меня останавливает, схватив за запястье. Я молча смотрю на эту картинку, и медленно опускаюсь на место, удобно рассиживаясь на диванчике. - Получается ты теперь гей? – После долгого молчания, интересуется Зейн. Я тут же начинаю отрицательно качать головой. – Но ты встречаешься с парнем. – Слово «встречаешься» брюнет произнес словно вопрос. Заметив мое спокойствие, друг все понял. - Если я встречаюсь с одним парнем, то это не значит, что я буду заглядываться на других, - Начинаю я. - Я… - Тут я немного притормозил. У меня чуть со рта не вылетело слово «влюблен» и, пока Зейн ничего не заметил, я быстро заменил это слово: - Заинтересовался его душой. - Душой значит, - Повторяет за мной Зейн. - И что ты будешь делать дальше? М? Ладно сейчас ты окрылен, возбужден и твой мозг затуманен. Но что будет потом? Потом, когда твоя мама захочет узнать о существовании твоей девушки, когда ты окончишь школу, и тебе придется идти в новое общество, где сейчас с «этим» туго. Не все тебя примут. Я долго слушал его речь, но после последнего предложении я сорвался: - Но. Я. Не. Гей. Малик, словно сдавшись, вскинул руки и, поджав губы, замолчал. На вид по нему совсем не скажешь, что он возмущен моими переменами. Не знаю как внутри, но… Мне кажется, он вот-вот и благословит нас. - Все завтра собираются у меня, - Спокойно говорит Зейн. Я поднимаю глаза, словно заинтересовался. – Приходи. - Только я? – Малик кивает. – Гарри не пустит. Я замечаю ехидную улыбку Зейна. Он точно хочет съязвить, но отчего-то сдерживается. - Ладно, приходи с ним. Черт, этот парень мне совершенно не нравится, а из-за тебя… - За это я тебя и люблю, - Наконец улыбаюсь я. С этого момента беседа становится проще. Мы не задеваем тему отношений и моих пьянок, которые, кстати, Зейн упомянул, но не стал заострять на них внимание. Он только попросил меня меньше пить. Я постараюсь, хотя не обещаю. В кафе мы сидели до пяти, а к вечеру за мной заехал Гарри. Он отвез меня домой, пожелав удачи напоследок. Мне предстоит разборка с мамой, и она мне понадобится. - Луи, - Спокойным голосом встретила меня мама. Знаете, это даже намного хуже, чем крики. Ты не можешь понять: злая она или нет? – Ты ничего мне не скажешь? Я виновато опустил голову, изучая пальцы ног. Женщина вздохнула и, ничего не сказав, ушла в другую комнату. Смотря ей в спину, мне стало так тяжело на душе. Со всеми своими похождениями и развлечениями, я совсем забыл о маме. Я даже не помню, когда в последний раз с ней говорил по душам. Не помню, когда мы вместе обедали. - Мам, - Вошел я в ее спальню. – Я был с Зейном. – Соврал я. - Но почему ты меня не предупредил, что не придешь ночевать? – Тут же завелась она. – И какое ты имеешь право прогуливать школу? А? «Значит, злая» - Только один раз, - Между ее возмущениями вставляю я. - Ты посмотри на себя. Посмотри, - Мама тыкает в меня пальцем, рассекая им воздух. – Тело в синяках, - «Засосах» . – Под глазами синяки. Весь бледный и исхудал. «Ну мам. Ты как что наговоришь. Зачем преувеличивать настолько?» - Со мной все хорошо. - Было. Месяц назад, а сейчас… - Мама молчит, пытаясь подобрать слова и, видимо, так и не находит нужных. – Этим ты ранишь меня. - Мам… - Ты даже не представляешь, как мне тяжело смотреть на то, как ты медленно «погибаешь», - Я вижу, как мама пытается удержать слезы. От этого вида, я чуть сам не пускаю слезу. – Не знаю что бывает на ваших вечеринках и встречах с Зейном, с твоими новыми друзьями, но это всё делает тебе только хуже. Это портит тебя. - Я… - Ты не тот Луи. Ты не тот мальчик, который бежал ко мне поделиться впечатлением о прочитанной книжке. Не тот, кто заботился о сестрах. Луи, ты не тот, - Повторяет мама, а вместе с этим мои внутренности разбиваются как стекло. Кажется, меня «разбили». Разбили слова и слезы матери. «Кем я стал? Неужели я испортился? Я же все еще тот Луи, да?» - Прости, мам. - Прошу, разберись с собой, - Мама смахивает слезу, а я почти срываюсь к ней для объятий, но почему-то быстро останавливаюсь. – Я не вправе лезть в твою жизнь, но я не дам тебе испортить ее. Этой ночью я все не мог уснуть. В голове крутились слова матери. Вспоминались возмущения Зейна. Когда я вырвался на «свободу», я даже подумать не мог о том, что будут страдать родные. Видимо, мне стоило оставаться в комнате, чем идти на люди. «Луи, что ты несешь? Надо было вести себя как человек, тогда все было бы идеально. Ты придурок, который «ослеп», попав под солнце». Как бы я не ложился: на спину, боком, на живот, сон не шел. Я не мог уснуть. Вроде и мысли покинули голову, а уснуть не могу. Приходится взять телефон. «00:15. Гарри, наверное, уже спит». Набираю короткое смс и откидываю телефон в ноги. Надо пережить утро. День в школе, а потом к Малику. Завтра хочу сделать все по-другому. Завтра я не потеряю голову и не расстрою маму.