ретровейв

За несколько дней до окончания рабочей недели в школе случилось невозможное. Шатен, руководствуясь только лишь своими желаниями, а никак не чужими приказами, первый проявил инициативу в разговоре с одноклассником. С почти что не натянутой улыбкой, парень завёл беседу с Эваном, сообщая тому, что в понедельник он выйдет на поле вместе со школьной командой. Параллельно с новостью об игре, Осаму протянул знакомому пакет со спортивной формой, пожал руку на глазах у всего класса, и увенчал разговор фразой: «увидимся вечером в баре». Фёдор наблюдал за происходящим, сидя за своей партой. Парень подпёр подбородок рукой, в голове строились разные алгоритмы и искалось объяснение поведению Дазая. Шатен в свою очередь радостно улыбался каждому, прежде чем наконец-то добрался к близкому другу, усаживаясь за соседнюю парту. — К чему весь этот цирк? — несмотря на возможное выражение эмоций, которое пытался воспроизвести парень, их не было видно за плотной, будто бы атласной лентой равнодушного тона и леденящего взгляда. Дазай чуть удивленно посмотрел на друга, будто бы тот самостоятельно должен был догадаться, в чем же причина такого настроения шатена сегодня, а после вовсе повернулся к доске, закрыв глаза и улыбаясь. Сидел он, к слову, далеко не за своей любимой партой возле окна ближе к концу класса, а на среднем ряду за третьей партой возле Достоевского. — Только не говори, что это из-за того рыжего парня, — фыркнул Фёдор, отворачиваясь, а после так же быстро повернулся обратно, — Дазай? В ответ шатен только загадочно заулыбался, не поворачиваясь к другу. — Ты не подчиняешься никаким шишкам в нашей школе, и не желаешь заводить полезные связи в академиях или других учебных заведениях, зато при первом нелепом высказывании этого рыжика, который не является ни шишкой, ни человеком с полезной связью ты тут же стал танцевать под его дудку. — Он капитан команды по баскетболу, — спокойно заметил Дазай, — И потом я сам подумал: пора бы начать контактировать с людьми. — Двенадцать лет подряд ты об этом и не заикался. — Ну, — Осаму развел руки в стороны, пожимая плечами, — Всему свое время. Кто-то захочет получить высшее образование в сорок, а мне вот только в восемнадцать захотелось с людьми общаться. — Просто никто никогда не указывал тебе на это, а этот рыжик позволил себе заикнуться. — Просто все всегда позволяли себе заикаться, а этот рыжик указал мне на это, и указал он по-другому — правильно. — Так дело в том, как он указал, или кто указал? Парни перекинулись взглядами, как это было обычно. За бесстрастными гляделками имел место быть свой язык. — Что плохого в том, что на эти выходные мы сходим в бар с Эваном? — шатен уставился на друга, будто бы они говорили про общего знакомого, которого Фёдор оскорбляет за спиной, а вовсе не про одноклассника, с которым первый разговор в жизни произошел на этой неделе. — Вопрос в том, зачем это надо? В кабинет заскочил учитель, шумно уведомляя о начале урока. Послышалось разнообразие вздохов, больше всего из которых выражалась досада и гнев. Дети, которые уже успели понадеяться на то, что учитель сегодня не придет и урок будет пустым, разочаровались при виде молодого человека. Дазай тяжело вздохнул, осознавая, что добраться до своего места ему сегодня не суждено, а после быстро пришел в себя, решив посвятить урок разговорам с другом. — До меня дошли слухи, — Осаму чуть наклонился, опуская голову, чтобы не было заметно то, что он разговаривает, — «Рыжик» тоже будет в баре на выходных. — Сдался он тебе, — Фёдор вновь фыркнул, прикрывая лицо ладонями. — В том и дело, что пока не сдался, — Дазай прикусил губу, и задумчиво посмотрел куда-то вверх, — Ну, ничего, это вопрос времени. Фёдор вопросительно уставился на друга, а тот будто бы и не чувствовал сверлящего взгляда. Шатен читал тему урока, пока парень лихорадочно пытался составить подходящий вопрос в голове, правильно сопоставить слова, чтобы результат не прозвучал так, словно он возмущен или недоволен. — Дазай, ты натурал? — Достоевский в открытую повернулся к другу, не опасаясь замечаний преподавателя, и опер голову на ладонь; сосредоточив взгляд на шатене, ему казалось, что тот в этот момент задает себе этот же вопрос. Хотя Осаму особо не подавал виду, но Фёдору не составило труда разглядеть то, что его глаза бегают далеко не по теме сегодняшнего урока, просто взгляд остается направленным туда, чтобы придавать вида занятости. — Хороший вопрос, — наконец-то выдает Осаму, поднимая голову, — Обдумаю его позднее, — и отвернулся так, будто бы ничего и не было. Всем своим видом шатен продемонстрировал свое нежелание продолжать диалог, и Фёдор, как бы ему ни хотелось задать ещё тысячу вопросов на один его ответ, умолк, устремив взгляд в учебник.

Днями позднее. Двадцатое апреля, суббота.

Владея информацией о местонахождении бара и о том, что рыжик определенно будет там, Дазай вместе с Фёдором и Эваном завалились в бар. Но они ни в коем случае не знали, во сколько ждать гостя, ради которого шатен собрал всех сегодня, несмотря на игру через день, и просьбу о воздержании от алкоголя в ближайшее время. К счастью Дазая, прийти как можно позже, но не слишком, было его лучшим решением. Выискивая взглядом свободный столик, Осаму встретился глазами с рыжиком, заметно находящимся здесь пару часов как минимум. Этому свидетельствовал повисший на спинке стула пиджак, и расстегнутая пара пуговиц сверху на рубашке парня, а также на манжетах. И, разумеется, томный, слегка опьяневший взгляд, который при виде высокого шатена еще издалека становится возмущенным и обозлённым, даже когда этот шатен и словом не обмолвился в его сторону. Вселенная сегодня играла за Накахару, поэтому Дазай, окинув его коротким взором, отвернулся, и последовал за Фёдором, нашедшим свободный столик в поле зрения Чуи. — Дазай-сан, можно узнать, почему вы решили позвать меня в бар? — нервная улыбка растянулась на лице юноши, пока тот говорил слегка дрожащим голосом. — В понедельник ты спокойно обратился ко мне без уважительной приставки, это присутствие моего друга заставило добавить её сейчас? — Осаму ловко избежал ответа, облокачиваясь на спинку небольшого дивана у стены. — О, должно быть в понедельник я очень волновался об игре, прошу прощения, — Эван трещал все так же быстро, почти что непонятно. — Ничего страшного, — тем не менее, Дазай даже не намекнул на то, что парень может перестать употреблять уважительную приставку; шатен поднял руку с вытянутым указательным пальцем в воздух, оставаясь в такой позиции, пока не подошел официант. Высидев нужное время, и выпив не так уж и много, Дазай приподнялся из-за стола. — Я отойду, — сообщил он, разворачиваясь. — Знаю я твои отходы, — Фёдор поднялся за ним, а шатен только пожал плечами, показывая, что против его компании ничего не имеет. — А я за столиком останусь, покараулю ваши вещи, — растянуто сказал Эван; парень немного перебрал, — Дазай-сан, я могу взять еще напиток? — Валяй, — Осаму спрятал руки в карманы, и двинулся, казалось бы, на выход, но ожидаемо затормозил у столика Накахары, — Итак, у нас тут Тюя, и… Надо же, а это твой дружок-собачка? Шатен, будто бы увидел щенка, с умилением на лице уставился на парня, сидящего рядом с Чуей. Тот быстро подхватился, встал на ноги, и уперся кулаками в стол. Чуть выбеленные пряди пошатнулись от его резких движений. — Как ты меня назвал? — выдает парень совершенно скучную и банальную фразу, которую Осаму, как раз таки, и ожидал услышать. — Рю, не надо, — Чуя слегка дёрнул парня за край рукава, пытаясь угомонить и усадить обратно за столик; сам он сохранял спокойствие, словно не видел причины злости друга, или хотя бы пытался игнорировать таковую. — Дружок-собачка, — повторился Дазай, демонстрируя одну из своих самых обворожительных ухмылок, — Так высказался твой приятель, никак не я. — Чего? — парень скрестил руки на груди в знак протеста, — Чуя меня так не называл, — подобно маленькому ребенку выдал он; тон его был похож на канючащее чадо, желающее игрушку. — Называл-называл, — быстро отпарировал Дазай; он быстро отвернулся от незнакомого ему собеседника, к своей первоначальной цели, — Тюя, можно тебя на пару слов? — Нам не о чем говорить, — Накахара словил на себе непонимающий взгляд своего друга; тот бы и в трезвом виде не понял, почему эти двое говорят, словно бывшие партнёры. — А если я попрошу Чую? Рыжик беспристрастно осматривает собеседника, кривя лицо. Подражая своему приятелю, парень точно так же скрещивает руки на груди, но не излучает такого раздражения во взгляде, что присуще ему обычно. Возможно, дело в алкоголе, возможно, в нежелании разводить конфликт в людном месте при друге. — Не понимаю, — после недолгой паузы выдает Накахара, — От этого у нас появились темы для разговора? — рыжик приподнимается из-за стола, оказываясь ниже своего друга, — Собирайся, Рю, мы уходим. — Как же так, Тюя? — Дазай, действительно расстроенным, или же умело инсценированным взглядом смотрит на покидающего его парня. — Если ты ради меня притащил невинного человека в бар, дал ему взятку за то, чтобы он вел себя, словно твои ближайший друг, но при этом совершенно обычный человек, и споил его ради сцены для меня, — Накахара кидает мимолётный взгляд куда-то вправо, и все поворачиваются за ним. Эван, совершенно бестактно лезет на барную стойку, требуя фиолетовую трубочку и четвёртый кубик льда, — То ты, — рыжик ткнул пальцем в грудь шатена, и тот сразу же обратил все свое внимание на него то ли от прикосновения, то ли от внезапно продолжившейся речи, — Глубоко заблуждаешься в том, за что я стал бы тебя уважать. — Да кто ж его спаивал? — неожиданно заговорил Фёдор, всё это время стоявший по правую руку около Дазая; снова таким же медленным и притихшим тоном, снова припустив веки, словно всё вокруг раздражало его, хотелось закрыть глаза и уснуть, — Он сам по себе такой. Накахара выгнул бровь при виде Достоевского, будто не замечал его до того, как он не подал голос, а после закинул пиджак на плечи, схватился за портфель, и демонстративно покинул бар. Единственный раз он оглянулся, чтоб удостовериться, что его друг следует за ним, и словил на себе очередной взгляд Дазая, который, вероятно, решил, что рыжик обернулся в поиске его внимания. — Привет Норе! — воскликнул Осаму, взмахнув рукой и широко улыбаясь. Фёдор вместе с ним проследил за тем, как Накахара с другом удаляется всё дальше, вскоре покидая пределы бара. — Я ничего такого сказать не хочу, но неужели тебе нормально, когда этот парень вот так общается с тобой? — по уходу двух гостей, Достоевский чуть смягчился во взгляде, переставая выглядеть настолько равнодушным, — Ты уверен, что он знает твой статус в обществе? — Знает-знает, — лениво ответил Осаму, растягивая каждое слово, — И поверь, у него статус ничуть не хуже. — Тебе откуда знать? — на деле вопрос заключался в том, откуда Дазаю действительно известна такая информация, а вовсе не в наезде на шатена, — Судя по его манере речи, он вовсе не из какого-то высокого общества, и однозначно не стремится туда. — Ты знаешь его чуть меньше, чем я. Откуда такие выводы? — Осаму развернулся, шагая к своему столику, и коротким движением вытянул телефон из заднего кармана, уже набирая чей-то номер. — Говорю же, это сразу видно. Манера речи: раскидывается словами, говорит то, чего не стоило бы, потом стиль одежды: обычный школьник. Просто школьная форма, ты же не мог этого не заметить! Я не говорю, что смокинги и костюмы, это не для крутых, ведь мы не в девятнадцатом веке, но я имею это в виду. — Тогда стоит посмотреть на него в повседневной одежде, — Дазай ловко находил ответ к любому высказыванию друга насчет Чуи. Удерживая телефон между ухом и плечом, Осаму похлопал Эвана по плечу, и тот посмотрел на него тяжелым взглядом, вызванным десятком алкогольных напитков, — Добрый вечер, — шатен коротко указал Фёдору на парня, и отошел, вовлекаясь в телефонный разговор, — Я бы хотел заказать машину. Дазай забрал свои вещи, направляясь к двери и расплачиваясь на выходе. Пока Достоевский смог вывести опьяневшего Эвана из бара, такси уже подъехало, и стояло на месте. — Эван, — Осаму встряхнул парня за плечи, прежде чем усадить в авто, — Сможешь назвать водителю свой адрес? В ответ парень издал ряд не связанных по смыслу звуков, и шатен, похлопав его по плечу, затолкал приятеля в авто. Машина тронулась, оставляя Дазая с Фёдором смотреть вслед удаляющимся фарам. Вскоре Достоевский в упор уставился на друга так, что даже сквозь темноту на улице, освещаемую тусклым светом фонаря, можно было прочувствовать его настойчивость, желание что-то знать. Шатен шумно выдохнул спустя несколько секунд под тяжелым взглядом приятеля; под таким любой бы сдался. — Не знаю я, — выдает Дазай, продолжая смотреть на проезжую часть, не поворачиваясь к другу, — Ты не давал мне никаких сроков, я просто сказал, что подумаю. Фёдор молча продолжал сверлить парня взглядом. Осаму, не походя на самого себя, повернулся резким движением, вовсе не плавным, как это бывало обычно. — В конце концов, он не сделал практически ничего нового, чтобы я смог дать тебе ответ на твой дневной вопрос. Только продолжает качать права, и… — Вокруг столько красивых девушек, а тебя только и влечёт его грубость. — Ну, что я могу сделать? — шатен посмотрел на друга, устало улыбаясь, — Едем домой, — он вытащил ключи из кармана, щёлкая по кнопке, и открывая дверь рядом стоящего автомобиля. — Весёлый будет год, — Фёдор тихо буркнул себе под нос, продвигаясь к двери со стороны пассажира.