Опекун

      Гермиона распахнула глаза, резко вынырнув из страшного сна. Сердце вырывалось из грудной клетки — его гул застыл в ушах, а тело ещё немного потряхивало. Дышать сложно — в горле застрял тошнотворный ком. Остатки ночного кошмара застыли перед глазами — он накрыл липким страхом и не отпускал.       В нос ударил хлёсткий запах дыма — воняло палённой пластмассой, окончательно выбивая последний воздух из лёгких. Мысли хаотично сменяли друг друга. Гермиона непонимающе повернула голову к двери, из которой продолжали валить клубки густого дыма. — Гермиона!       Надрывный крик прозвучал из родительский спальни. Мама. Ее голос отдавал безнадежностью и горечью, льющейся изнутри. Девочка вмиг вскочила с кровати, подбегая к выходу из комнаты. Ничего не видно — лишь беспощадно режущая глаза тьма. И жар, подступающий все ближе. — Мама! Папа!       Ядовитый дым резанул горло — Гермиона, согнувшись, заходилась в сильном кашле. Ей никто не отвечал. Слёзы градом катились из глаз (то ли от всплесков адреналина в крови, то ли защитная реакция организма на внешний раздражитель) — она ничего не видела перед собой. Страх затопил сознание, заставляя кинуться к окну в поисках спасения от смертельных языков пламени.       Она боялась умереть.       Она не хотела сдаваться.       Яркая вспышка света возникла из ниоткуда, рассеивая густые клубки тьмы. Золотые искры закружили вокруг девочки, разгоняя дым и плотно накрывая пламя, усмиряя. Гермиона пораженно застыла, наблюдая за блестящим вихрем, обнимающим ее тело. Она вдохнула поглубже. Внутри разливалось чувство умиротворения, и она бездумно тянулась навстречу искрам, предоставляя им всю себя. Это казалось правильным и естественным. Чем больше она давала своей энергии — тем ярче они светились. О, какое прекрасное волшебство!..       …внезапно впилось в неё, принося адскую боль, перетекающую по всему телу. Измученное сознание покинуло Гермиону, подарив блаженное небытие.

***

      Гермиона распахнула глаза, резко вынырнув из страшного сна. Сердце вырывалось из грудной клетки — его гул застыл в ушах, а тело ещё немного потряхивало. Дышать сложно — в горле застыл тошнотворный ком. Остатки ночного кошмара застыли перед глазами — он накрыл липким страхом и не отпускал.       Кошмар шагал за ней уже пять лет, наступая на пяты, постоянно напоминая о себе. Напоминая о боли минувших дней. Заставляя давиться собственными воспоминаниями и постоянно оглядываться назад, выковыривая из глубины сознания зажившую ранку.       Она уже не плакала (слёзы высохли) — устала, да и к всему привыкаешь, если это повторялось с завидным постоянством. Просто устала даже думать об этом, в один момент осознав, что она ничего не могла изменить. Взгляд упал на электронные часы, стоящие на потрепанной от времени тумбочке. Пять двадцать восемь. Гермиона устало выдохнула — уснуть больше у неё не получится. — Не спишь? — донесся тихий голос справа. — Не сплю, — Гермиона ненадолго замолчала, — а ты, Джесс?       Шоколадные глаза бездумно устремились в потолок, следя за бегающими в хаотическом порядке белыми мушками. За окном появлялись первые лучи солнца. — Я тоже. Опять кошмар приснился? — Ага. Тебе тоже?       Девушка на соседней кровати тихо засмеялась. Шелохнув одеялом, она повернулась к Гермионе. Кровать под ней протяжно заскрипела. — Да. Приснилось, что меня взяла к себе семья геев, которая по понедельникам ела только лазанью и запивала чаем с молоком, представляешь? Жуть. — Жуть? — искренне не поняла Гермиона, — тебе ведь не важна сексуальная ориентация. — Лазанья и чай с молоком, — проговорила она страшным голосом, объясняя очевидное. — Ух-х, ненавижу! А они заставляли меня это есть, гады!       Девушки засмеялись. Гермиона почувствовала тепло, разливающееся где-то глубоко внутри. Остатки сна отступали, освобождая от своих оков. Теперь это не имело значения.       Пять лет назад ее родители умерли, задохнувшись дымом. Неисправная проводка загорелась в три восемнадцать — заключение полицейских. Несчастный случай. Родственников у неё не было — только мамина сестра, которая улетела в Германию, когда Гермионе было лет семь, и после этого не выходила на связь. Постановление суда отправило осиротевшую девочку в лондонский приют, в котором она жила несколько лет. Страх перед незнакомыми людьми и местом ушёл в первый же месяц.        Каждую неделю к ней приходила пожилая соседка миссис Паркер, забирая Гермиону к себе на выходные. Она покупала ей одежду, книги, угощала домашней выпечкой, приютила ее кота — Живоглота, который чудом выжил в тот день только из-за того, что любил ходить гулять по ночам. Гермиона была благодарна за всю ее помощь и обещала отплатить, на что старушка махала рукой и злилась на правительство, потому что ей не дали разрешение приютить малышку из-за вопроса про минимальную пенсию старушки («Десять лет на страну работала и для чего? Здоровье не позволяет дополнительный заработок найти, а из-за этих копеек я не могу взять тебя!»). Гермиона не сильно расстроилась — ей и так было хорошо.       В приюте было много таких, как она. Одних бросали сразу после рождения, у других родители умерли, третьих родные отдавали в приют уже в осознанном возрасте. Здесь не было драк, ссор или задирок — они жили мирно, понимая несчастья друг друга как никто другой. Словно одна семья (почему — словно?). Их объединяла боль, глухо отдавающаяся в районе сердца.       В приюте на Уолл стрит жили пятнадцать детей, но не одиночество. Они с радостью и надеждой встречали и проводили день. Старшие помогали с малышами и следили за средненькими, за что получали пару фунтов в карман от воспитателей. В основном, Гермиона учила младших буквам, проводила уроки математики и грамматики и читала на ночь сказки. — Гелмиона, ты такая умная! — с нескрываемым восхищением пропел четырехлетний Эдвард. Он уже два года в приюте — родители отказались от опекунства. Как-то он сказал Гермионе, что не помнит их, но очень хочет увидеть, — Я выласту и буду такой как ты! — Сначала научись буквы правильно выговаривать, мой маленький вундеркинд, — Грейнджер засмеялась и потрепала его светлые волосы. — Я думаю, что ты точно станешь умнее меня в несколько раз. — В сто лаз? — В сто раз.       Частенько она приносила ребятам выпечку миссис Паркер, у которой глаза слезились каждый раз, когда она видела Эдварда (он как настоящий джентельмен провожал и встречал даму!). — Разве настоящие родители могут сознательно отдать своих детей в приют? — укоризненно качала головой миссис Паркер. Гермиона думала — нет.       Дни проходили незаметно, а суета отвлекала от навязчивых мыслей. А они были. Как бы Грейнджер их не отгоняла, словно навязчивых мух, они все равно возвращались к ней, вселяя сомнения и непонимания.       Того сияющего вихря искр она больше не видела — ее самая больная тема. Хоть он и причинил боль, но благодаря ему она осталась жива (хотелось в это верить). Что это, почему появилось, зачем спасло — Гермиона не понимала, называя в своих мыслях это явление «волшебством» (вслух такое даже произнести страшно — подумают, что умалишенная). Сама она никогда не поверила, если бы только не видела. А иногда поддавалась сомнениям: не причудилась ей вся эта «чудесия»? Возможно, этого вообще не было, и подсознание просто заменило информацию, чтобы не причинить травму? — Ты идёшь завтракать? — спросила Джесс — голубоглазая брюнетка в красивом платьице. Она только вернулась с общего душа в женской части — стянутые в хвост волосы были ещё немного влажные. — Расчешусь и пойду, можешь не ждать меня, — Гермиона сморщилась, пытаясь выпутать расческу с кудрявой копны каштановых волос. — Окей, я тебе возьму булочку с сахаром, пока Томми не присвоил себе двойную порцию, — донеслось уже из закрытых дверей. О, да. Томми мог — тот ещё проглот в свои десять («Я — растущий организм!»). — Спасибо!       Гермиона ещё раз потянула расческу и обречённо вздохнула — если вытягивать, то только с волосами.       Из зеркала на неё смотрела непримечательная шестнадцатилетняя девушка. Кудрявые волосы разлетались во все стороны, шоколадные глаза смотрели уверенно, а красная толстовка без принта, подаренная Джесс, была на пару размеров больше (брюнетка гордо назвала это «оверсайз»). Спортивные штаны простые, черные — Гермионе отдал ее приютский друг Ян, который уже из них вырос. Удобно — вот и хорошо. Пристрастия к всему блестящему-прекрасному у неё не было, в отличии от ее соседки.       Девушка удовлетворенно хмыкнула. Миссия выполнена. С прической закончено — на голове был собран небрежный пучок. Почти все волосы остались на месте.       Гермиона уже хотела встать и направиться на завтрак, как вдруг ей стало нехорошо. Плохое предчувствие крепко засело внутри, вопя о предстоящей беде. Девушка качнулась назад, падая на кровать — ноги перестали держать.       Включилась пожарная тревога, эхом отдаваясь в ушах. Свист сирены выбил из головы последние рациональные мысли. Прошибло понимание — здесь есть огонь. Здесь есть дым. Здесь есть пожар. Сюда пришла смерть. Они умрут.       Голова слегка закружилась, а к горлу подступил ком тошноты. Гермиона попробовала подняться, но тело обмякло, совсем не слушаясь. В груди глухо заболело, а воздуха не хватало. Она знала что происходило — паническая атака. Истерика. Ее накрыло полным отчаянием — она не хотела умирать… …       Яркие искры появились из ниоткуда. Девушка с облегчением выдохнула, увидев их. Они вновь закружились в резвом танце, как и прошлый раз. Волшебство мягко прикасалось к ее телу (Гермиона каждый раз дергалась, ожидая новой порции адской боли), успокаивало разгоряченное сознание. Переворачивало вещи в комнате, путалось в одежде. Ей не показалось! Она рассматривала каждую деталь, боясь упустить хоть что-нибудь. Гермиона наблюдала, словно зачарованная до тех пор, пока двери не отворились.       Волшебство рассеялось, растворившись в воздухе, а глаза устало закрылись. Она перебывала в бессвязном состоянии, пропустив момент, когда прекратила звенеть тревога. И даже не понимала, что происходит, когда в комнату зашёл незнакомый ей человек, бесстрастным голосом сообщив: — Гермиона Грейнджер, вы переводитесь в другой приют.       В тот день в столовой старый повар Брок случайно поджёг бумажное полотенце.

***

— Гермиона, какое твоё самое счастливое воспоминание с детства? — легкое прикосновение к руке девушка упорно проигнорировала, понимая для чего это все. — Наверное, — выдала не задумываясь, слегка улыбаясь, — когда мама с папой купили мне кота. Я долго просила, прочитала много литературы про котов и их воспитание. И когда я увидела рыжий комочек в коробке, подумала, что это какое-то волшебство.       Гермиону привезли сюда два дня назад. Пока напряжённую девушку вели в комнату ее три сопровождающих, она сделала вывод, что попала скорее в больницу, чем в приют. Почти сразу к ней пришла какая-то женщина, назвавшись ее воспитательницей. Кира — ее имя Гермиона увидела на бейджике. Кроме неё, к девушке больше никто не заходил. — Ты веришь в магию? — молодая воспитательница сидела перед ней, излучая доверие и чувство защищённости. Ее странные вопросы, на первый взгляд, вопросы продолжались уже второй день. Кира ходила вокруг, подготавливая ее к чему-то — было слишком очевидно. К чему? Гермиона не понимала, почему ее забрали со старого приюта в такой спешке и почему перевели вообще. На ее вопросы Кира отвечала, что стоит ещё немного подождать, и Гермиона все узнаёт. Доверять ей Грейнджер не собиралась. — Верю, — честно ответила девушка. В голове мелькала какая-то непонятная, но значительная мысль, которую Гермиона никак не могла поймать за хвост. — Почему? — опять последовало легкое прикосновение к руке. — Зачем вы спрашиваете? — Ты знаешь, как называет тех, кто владеет магией? — ее вопрос проигноривали. Гермиона задумалась: неужели те искры как-то завязаны с этим местом и ее пребыванием здесь? — Ведьмы? Маги? — Гермиона слегка отстранилась, нахмурившись, уже понимая, к чему шёл разговор, — Вы намекаете на то, что я — ведьма?       Новая воспитательница (девушка отчётливо понимала, что она таковой не была, а это никакой не приют) смотрела внимательно, заглядывая в душу, при этом не переставала доброжелательно улыбаться. — Верно. У тебя случился магический выброс два раза: первый пять лет назад, а второй два дня назад. — Откуда вы?.. — Я тоже ведьма. Это легко доказать, — воспитательница достала из кармана своей накидки палочку, и четко произнесла: — Люмос.       Гермиона резко откинулась на спинку, вжимаясь в кресло. Перед ней прямо из палочки появилось странное свечение, отдающее голубоватым оттенком. Что за?.. — Сейчас мы находимся в Магической Британии. Ты часть этого мира — мира магии. К сожалению, возникла какая-то ошибка, и ты не получила письмо из магической школы в одиннадцатилетнем возврате. И это не приют, как ты уже сама догадалась, — Гермиона осеклась. Откуда Кира узнала? — Я могу читать мысли других людей, — женщина легко засмеялась, — мы находимся в волшебной больнице Святого Мунго. Но это ещё не самое главное, — Гермиона хотела истерически вскрикнуть — не все? Полученной информации не хватит на всю жизнь, чтобы ее нормально переварить и усвоить. Голова разболелась, глухо отдавая в затылок. — Ты родственница одного очень уважаемого человека. Героя войны, — ее глаза восхищенно засветились, — и он готов взять опеку над тобой. Ты отправишься к нему через три дня.       Магическая Британия? Письмо? Родственник? Опека? Что? Она сумасшедшая? Контролировать поток мыслей Грейнджер не могла, чтобы хоть как-то скрыть это от Киры.       Светловолосая женщина с темными глазами легко улыбнулась. — Понимаю, тебе сложно. Я отвечу на все твои вопросы и расскажу самое главное, чтобы у тебя были хоть какие-то знания об этом мире. Итак, давай начнём с самого начала…       Ровно через три дня девушка стояла, сжимая в руках бляху, которую Кира упорно называла порт-ключом. В голове продолжала раскладываться по полочкам информация, полученная за все это время подготовки, а за плечами — небольшой рюкзак со сменной одеждой и любимой книгой сказок. Думать о чем либо, она боялась.       Здесь были ещё какие-то люди. В одном из них, Грейнджер узнала своего сопровождающего. Они все пришли ее провожать? Боятся, что она убежит?       Воспитательница, которая оказалась доктором, ещё раз повторила стандартный пароль для активации портала, намекая на то, что пора отправляться. Выбора не было. «Спасибо, что рассказали о волшебстве»       Кира кивнув, улыбнулась. — Портус.       Мир закружился и заиграл яркими красками. Такое ощущение, словно ее бросили в стиральную машинку, прокрутили пару раз и выкрутили. И как только под ногами оказалась твердая поверхность, Гермиона сползла вниз, ощущая нарастающую тошноту.       Теперь, когда рядом не было телепата, Гермиона могла думать спокойно. Ей это все не нравилось до зубного скрежета. Больше всего — отсутсвие выбора. Может быть, она хотела остаться там, где была. Она ведь даже не успела попрощаться с Джесс и миссис Паркер, с остальными ребятами! Её не спросили! Поставили перед фактом! Плевать на правила магического мира, Гермиона — обычный человек! За несколько дней на неё навалили столько, что ещё не один год нужно в этом разбираться. — Через минуту тебя отпустит, — услышав сверху мужской голос, Гермиона слегка отпрянула назад от неожиданности. Она даже не успела заметить как ее мягко подхватили за локоть, — Мне стоило бы тебя забрать, а не использовать порт-ключ. Прошу прощения, это моя ошибка.       Значит, это и есть ее так названный родственник. Он с ними тоже заодно?       Она подняла голову, встречаясь с зелёными глазами. И практически выплюнула ядовитое: — Здравствуйте, мистер Поттер.