В игру вступает Беверли

Стрэнджеры как команда неплохи. Но их приёмы устарели, их атака слишком долгая, они словно в замедленной съемке на яву. Их трехочковые летят мимо, им часто выписывают фолы, постоянно происходят замены. Наверно, это потому, что мужчинам пора на пенсию. Кто победит в схватке между молодыми и сильными и тридцатилетними курящими дядями? Конечно, первые. Их атакующий номер десять — единственный адекватный соперник, как показалось Чонгуку. Наверно потому, что тому двадцать четыре года. И как составляли команду? Почему в ней люди настолько разных возрастов? Из-за этих дяденек, десятый номер не сможет пройти во второй тур и навечно останется Стрэнджэром, играющим в слабой команде. Первый тайм заканчивается в пользу Райдеров со счетом тридцать и семнадцать. Стрэнджеры разочарованы в первую очередь в себе, хотя они на победу не рассчитывали. Почему? Потому что играли с самими Райдерами. Но попытка — не пытка. Радоваться рано, думает Чонгук, хотя понимает, что уже победил. Райдеры… нет, Чонгук, — намного сильнее десятого номера, а значит и его команда сильнее. С Беверли естественно будет сложнее — их уровень наравне. Парням молодым всегда проще даются нагрузки; парням, которые живут ради одного дела — проще выбрать, что на первом месте, проще расставлять приоритеты. Чонгук садится на лавочку, протирает пот полотенцем, параллельно беря из руки тренера бутылку с водой. Вокруг него становятся Райдеры. Хосок садится рядом, поднимая взгляд на Юнги. Тот, уперевшись руками в колени, согнулся, пытаясь отдышаться. Он, кажется, загонялся. Чонгук делает глоток, переводя взгляд на парня. Еще три тайма. Нужно Юнги заменить, иначе он согнется, а потерять одного из лучших игроков перед схваткой с Беверли — не совсем оптимальный вариант развития событий. Чонгук бы признал, что Мин многое сделал для того, чтобы парни в первом тайме набрали столько очков, но это выше его. Хотя осознание где-то глубоко скребется. — Юнги, второй тайм на скамейке, — холодно говорит Чон, ставя бутылку на пол. Он поднимается. Мин сразу бросает на него взгляд, выпрямляется, показывая, что с ним все хорошо. Ему не нужна замена. Он пришел побеждать, а не сидеть второй тайм на скамейке, наблюдая за игрой. — К-капитан, я в норме, — говорит он. Хосок поднимается, обращая на себя миново внимание. Тот смотрит растерянно, потому что просто не может сидеть, когда идет война за отборочные. — Юнги-я, капитан прав, тебе нужна замена, — Хосок обхватывает запястье Мина рукой, тянет его на скамейку, тот бессильно падает, с надеждой смотря то на Хосока, то на Чонгука. — У тебя ноги дрожат, — говорит Чон, переводя взгляд с балкончиков, на которых удобно устроились Беверли, на Юнги. — Если продолжишь, то не сможешь быть с нами во время матча с Беверли. Нашей главной задачей сейчас является обыграть их, ясно? — Юнги кивает. — Но, капитан… Если я сейчас сяду, они поймут, что я сдулся, будут думать, что я слаб. Я не хочу, чтобы мы проиграли им, я не хочу, чтобы они считали, что Райдеры способны сдуться после первого тайма. Капитан… Давай, поной ещё. — Слушай сюда, ты сейчас отсиживаешься три тайма, набираешься сил, наблюдаешь за игрой, а в матче с Беверли выходишь и показываешь всю мощь центрового, понятно? Тебя заменяют не из-за того, что ты слаб, а из-за того, что ты нам нужен. Юнги расширяет глаза, громко выдыхает. Он поднимается со скамейки и вешается Чонгуку на шею, пряча голову в плечо. — Капита-а-а-н… — ноет он, прижимаясь к Чону, руки которого машинально расставляются в сторону, чтобы ни в коем случае не коснуться в ответ. Такие сцены он ненавидит. Сантименты не его тема. Он закатывает глаза, слегка наклоняясь вперед, потому что Мин ниже, и надеясь, что тот отпустит его с секунды на секунды. Хосок наблюдает за происходящим, тренер поднимает замену Юнги со скамейки запасных. Тот подходит, команда протягивает к нему руки, зазывая в круг. Предупреждение о начале второго тайма приходит незамедлительно, чему Чонгук очень рад, потому что Юнги его отпускает. На балконах Беверли. На балконе Джонхен. Чонгук, кажется, может различать этих двоих, и его чертовски раздражает, что именно этот смотрит на него с балкона и улыбается. Он бы хотел послать ему галактический удар, чтобы тот отлетел к самому солнцу и сгорел там заживо. И разве Беверли не должны играть с другой командой? Или они настолько сильны, что их решили оставить без первого этапа? Или Райдеры настолько слабы, что для Беверли будут первым этапом?

***

Тэхён любит проводить время с кем-то. Ему нравится веселиться, дурачиться, есть фаст фуд, смотреть кино и пить колу. Он обожает гулять утром, встречая рассвет. Солнце заставляет его чувствовать себя нужным этому миру, а луна и ночь пытаются донести что пропажу одного из семи миллиардов никто не заметит. Но Тэхён всегда гонит эти мысли, потому что он не одинок, и его исчезновению точно никто не будет рад. Тэхён общительный, социальный, заботливый и добрый. Наивный. Таким людям всегда нужны люди, чтобы чувствовать себя значимыми. Таким людям всегда нужно чувствовать себя значимыми, потому что иначе они потеряются в познаниях одиночества. Одиночество убивает таких людей. В тёплой квартире, укутавшись в одеяло и попивая горячий кофе, под шум телевизора, на экране которого прямой эфир Первого Пусанского Этапа (ППЭ — говорят свои), Тэхён все думал. Он в жизни встречал много разных людей, но ни одного не хотел разгадать. Тэхён научился читать людей, как открытую книгу. И, наткнувшись на задачу, он, как человек, который не проходит мимо сложных загадок, остановится и сделает все, чтобы получить ответ. Чонгук для него книга под замком, пароль которого является сложнейшим ребусом.

***

Райдеры одержали победу. Неудивительную победу для всех присутствующих команд. Матч с Беверли вот-вот состоится. Чонгук уже представляет, какими действиями он растопчет Джонхена. Этот парень зазнается, если снова победит, но Гук не допускает такой мысли, потому что Джонхен оказался на дне, когда его брат раскрыл их тайну. Команды встают друг напротив друга, Чонгук смотрит Ви в глаза, тот должен прочитать в них его настрой. Команды минутно кланяются друг другу, что заметно сокращает расстояние между их головами. В этот самый момент Джонхен подаёт голос. — Не рассчитывай на победу. — Я не рассчитываю. Я уже ее одержал. Команды выпрямляются. Чонгук ухмыляется, читая на лице Джонхена те же эмоции, что и у него. Они так сильно похожи, что Чона это выводит из себя. Смотря в глаза этому психу, Чонгуку хочется раскрыть все его секреты, затоптать словами, уничтожить морально. Но молящий силуэт предстаёт перед глазами, останавливая от ужасных действий. Первый тайм начинается с забитого Джонхеном трехочкового. Чонгук и это ненавидит — парень хорош и на близкой и на дальней дистанции, но Гук тоже не промах. Это война будто не между Беверли и Райдерами, а между Чонгуком и Джонхеном. И борются они вовсе не за победу. На девятой минуте первого тайма раздаётся свисток, судья поднимает руку вверх, таким образом прося игроков остановиться. Тренера стоят рядом с ним, подзывая к себе игроков. Все в смятении и никто ничего не понимает. Команды, смотрящие за матчем и сидящие на балкончиках, поднимаются, устремляя взгляды на игроков. Чонгук бросает прищуренный взгляд на Джонхена, уже начиная обвинять его во всех бедах. Он подбегает к тренеру, сразу задавая вопрос, интересующий всех присутствующих. — Что происходит, черт возьми?! — следом прибегает вся команда, вставая вокруг. Тренер трёт переносицу и жмурится. — Матч отменяется, — монотонно произносит он, стараясь держать себя в руках. Он удивлён не меньше. — Сейчас объясню… — Что?! — вопрошает Юнги. — Какого черта?! — он проводит рукой по бандане и волосам. Чонгук сжимает кулаки. Его раздражает сам факт того, что матч, которого он больше всего хотел, отменяется. И ему всё равно на причину. Что может оправдать такую внезапную отмену посреди самой игры и прямого эфира? Игроки, смотрящие, зрители — каждый в этом зале в недоумении. — Послушайте… — Я не понимаю… Тренер, объясните! — Слушайте меня! — выкрикивает мужчина, все обращают взгляды на него, приходят в себя и концентрируются. Тренер ещё не успел объяснить ситуацию, а команда уже всполошилась. — Матч отменяется, потому что было решено отобрать игроков из Беверли и Райдеров, как в последних этапах. — Чего? — Чонгук сдвигает брови к переносице, и складывает руки на груди. Он действительно не понял ни слова. — Отобрать игроков? Типа… объединить команды? Тренер сочувственно кивает. В восторге от такой новости просто нельзя быть. Парни любят свою команду, парни живут своим делом. Райдеры — как кровь, текут по венам. Никто из игроков не видит себя кем-то другим, их помнят и знают как наездников. Всадников, скачущих прямиком к победе.

***

— Приносим свои извинения, — в громкоговоритель объявляет смотрящий, озвучивающий прямые эфиры. — По приказу министерства баскетбола, матч отменяется. Команды вынуждены устроить одиночные закрытые соревнования, на которых определятся участники новой команды. Шестеро человек из Райдеров и шесть из Беверли должны быть отобраны. Командам даётся возможность выбрать игроков самостоятельно. Им предстоит пройти вместе Сеульские отборочные, а пока что не переключайтесь, далее спортивные новости. Тэхён разочарованно выдыхает. Что за подстава? Матч обещал быть увлекательным, Тэ планировал сорвать голос, громко болея за Беверли. Что вообще происходит? Почему команды решили объединить? И если из каждой по шесть игроков, то кто-то точно останется за штурвалом. Тэхёну дорог каждый мембер, он даже не знает, кого можно отобрать, а кого оставить, потому что все прекрасные игроки. Изъяны есть у каждого также, как и преимущества. Каждый участник важен, а теперь их просто распределят…? Он тянется к столику и берет в руки телефон. Прямой эфир закончился, значит парни должны быть в раздевалке. Тэхён набирает номер Джонхена, надеясь излить ему душу. На экране высвечивается незаписанный номер, но Джонхен его знает наизусть. Он берет в руку телефон, считывает номер и убирает обратно. Брат расстроен и успокаивать его сейчас, когда командам объявили об их распаде, просто не выйдет. — Джин-хен, что нам делать? — подаёт голос Чимин. В раздевалку входит тренер Намджун. По его лицу всегда невозможно было понять, о чем он думает. Оно непроницаемо. Все застывают, обращая на него взгляды. Беверли поднялись с низов. У команды не было средств элементарно на зал, они до сих пор играют без менеджера и администратора, потому что за несколько лет сплоченной работы уже привыкли к коллективу, привыкли выполнять не только свою работу. Намджун был не только тренером, но и менеджером, делал и делает до сих пор для команды всё, что может. Для него, как и для игроков, нет ничего важнее баскетбола. Намджун является не только наставником, но и другом, и кому как не ему сейчас понять игроков. — Хён? — подаёт голос Чимин. Ему нужно знать ответы, нужно настроиться и, наверное, выпить, также, как и остальным. — Завтра пройдут одиночные соревнования. Каждый из вас должен показать всю свою силу, чтобы точно быть отобранным в новую команду, — глаза парней расширяются, руки начинают трястись. Значит, всё правда. Беверли действительно заканчивают здесь и сейчас. — Не нужно лажать, чтобы не попасть в новую команду. Вы все прекрасно знаете, что это путь к Нба, путь к вершине, которую каждый из вас способен достичь. Не отказывайтесь от своего будущего, держитесь до конца. — Тренер… Значит, это конец? — Тэиль шмыгает носом. Это невероятно, нереально. — Беверли больше не существует? Мы же столько лет вместе пахали над своим титулом… — Я понимаю, ребята, мне очень жаль. Я… Я не могу ничего исправить. Это ваше будущее и, к сожалению, не в Беверли. Но шестеро из вас останутся вместе, вы обретёте новых друзей. Командный дух, конечно, придётся настраивать заново, но вы все сможете. — Мы бы смогли, если бы с нами был Тэхён… — Чимин опускает голову. — Что нам делать без Беверли, тренер? А вы? Вы останетесь с нами? Если не будет вас, не будет Тэхёна и половины ребят, как мы сможем настроить командный дух с этими злобными Райдерами, с их капитаном? Тренер… Джонхен бьет кулаком о шкафчик так, что дверь того открывается. Все обращают на него внимание. Джона чертовски раздражает — как бы сильно он не пытался, он навсегда останется лишь заменой. Ему чертовски больно оттого, что он не способен на элементарную поддержку. Джон протирает глаза ладонями и поворачивается. — Я верну Тэхёна, — он заводит язык за щеку и громко выдыхает, опуская глаза. — Он выйдет в следующем матче. — Хённи, ты понимаешь, что говоришь? — Джин делает шаг вперёд. — Это невозможно. Ему запретили играть. — Он играет каждый день, скрывая это от всех. Каждый день, Джин-хён. Он давно смирился с тем, что умрет. Все умирают после рецидива, — Ви сжимает кулаки. Он ненавидел даже мысль о смерти брата. Он отталкивал её от себя со всей силы, надеясь на лучшее будущее для него, но пора взрослеть и мыслить здраво. На кону команда. На кону смысл жизни брата. — Играть с самим собой и на поле, где испытываешь стресс и страх, где нужно отдавать все свои силы, чтобы выжить, отстоять бой. Кому, как не тебе понимать эту разницу? Вернув его, ты его убьешь. «Он все равно умрет» — проскальзывает в голове мысль, которую Ким отчаянно не озвучивает. Тэхён все равно умрет. — Парни, давайте по домам. Завтра трудный день, — говорит Намджун, расставляя руки в разные стороны и собирая мемберов в круговые объятия, в которые ныряют все. — Обещайте, что каждый из вас приложит максимум усилий. — Да! — хором отвечают парни. Шесть пройдут, а шесть останутся. Беверли больше нет. Как и Райдеров. Чонгук готов уничтожать. Чувства смешаны и непонятны, но Гук явно распознаёт, что в горе этих чувств лидирует злость. Заходя в раздевалку, он пинает лавочку, стоящую посередине так, что та отлетает в стоящие у стены шкафчики. Он готов сейчас поймать на улице собаку и забить её до смерти, потому что за убийство человека его посадят. Ему нужна груша для битья в эту чёртову секунду, или он сломает всё и всех вокруг. Кто, чёрт возьми, кто разрешил решать за Чонгука? Кто осмелился разрушить его «всё»? Чон готов найти этого человека и вырвать ему все ногти, ударить его трехсотым зарядом тока и оставить на поедание крысам в канализации без глотка свежего воздуха. — Чонгук, успокойся, прошу, — сзади подходит Хосок, слегка кладя ладонь на плечо парня. Тот резко поворачивается, откидывая руку. Он горит, буквально. В глазах пламя, оно растёт с бешеной скоростью и заполняет всё тело. В раздевалку заходят остальные участники. Видимо, злится лишь Чонгук, остальные просто подавлены. По их физиономиям можно понять, что небо рухнуло, осталось либо выстоять, либо провалиться сквозь землю и поджариться на ядре. Чонгук терпеть не может эти поражённые миром лица, он вообще слабость не терпит. Команда садится на раннее пнутую лавочку. Сейчас менеджер объяснит дальнейший план действий и окончательно растопчет парней. — Чонгук, сядь, пожалуйста, и перестань себя так вести, — просит тренер, обращая внимание на взбешённого Чона, тот пропускает просьбу мимо ушей, накидывает на себя сумку с вещами и направляется к выходу. У двери тренер окрикивает его, прося завтра быть вовремя, на что Чонгук фыркает и выбегает из раздевалки. Ему сейчас меньше всего хочется слушать наставления насчёт завтрашних соревнований. Ему сейчас меньше всего хочется проснуться завтрашним утром. Баскетбол, Райдеры — всё, чем живет Чонгук. Он не существует без баскетбола, Райдеры не существуют без него. Чона взбесило, скорее всего не то, что пришёл очередной конец очередной истории, а то, что новая начинается с его главными врагами — Беверли. Точнее, с Джонхеном. Чонгук находит этого парня соперником и своим самым главным врагом. Тогда, кем же является Тэхён, брат злейшего врага? Им же. Тэхён и Джонхен — одно целое. Одно лицо, одни родители, один год рождения, одна дата рождения, одно время рождения, один взгляд. Тэхён и Джонхен — враги. И завтра Чонгук должен стать с ними одной командой. Безрассудство и полное отторжение. Тэхён парит высоко в небе, зовя за собой Джонхена и Беверли. Они летят как птицы к солнцу, надеясь дотронуться до звёзд. Они — мечтатели. Беверли — сказка. Поэтому Чонгук опустит их на своё дно, растопчет и заставит понять, что их любимый командный дух ни черта не стоит, как и они сами. Парящее в небе ничтожество.