Вино и кровь

Служитель Эльрата честно попытался смягчить неутешительные слова хорошо отрепетированным сопереживающим тоном: — Увы, господин Мельхис. Ваш друг в тех краях, названия которых не записаны в Невидимой Библиотеке. За пределами творения Асхи. Единственное, что я могу сказать — он не покинул вас по своей воле. Такой путь мог открыть только тот, чей мир погрузился в предвечный мрак, не ведающий границ яви, равно как и законов времени и расстояния. Ваш недавний гость. — Просто непостижимо... Вы уверены, мастер Йорген? — Если смотришь во Тьму, Тьма смотрит в тебя. Когда он попытался заглянуть в мой разум, он не ожидал, что я прекрасно вижу в обратном направлении. От меня он свои тайны скрыть не смог. Откликнувшись на ваше отчаянное желание найти целителя, он явился сюда с единственной целью: охотиться на таких несчастных, как шериф Сархан. — Конечно, Сур более чем способен постоять за себя, но... прошу, скажите: ему не причинят зла? — Сожалею: ничего не могу обещать. Вы связались с силой, что древнее архонта Белкета и опаснее порождений Хаоса... да-да, хотя бы уже потому, что демонам Ургаша неведомы человеческие чувства, — пояснил он. — С алчным тираном, похитителем беззащитных, убийцей богов и тёмным чародеем. С каждым услышанным словом Мельхис стремительно бледнел. Сам он не боялся никого: он переживал за Сархана. — Помилуйте, по нему вовсе не скажешь! Такой обходительный, благодушный господин... — По мне тоже не скажешь, что я последователь Малассы, а не Эльрата, — ответил Йорген с тем, что очень старалось быть похожим на едва уловимую улыбку. — А мы, как известно, не можем говорить истину. Поэтому, сообщив вам чистую правду, я в то же время переврал всё с точностью до наоборот. Ведь он — щедрый справедливый правитель, защитник уязвимых, освободитель своего мира и светлый жрец. Мели был умён. Он начинал догадываться, кто перед ним. И какую игру в загадки тот с ним вёл. — Но и это снова ложь... потому что истину вы бы мне открыли только в том случае, если бы сказали и первое, и второе вместе? — предположил он. — Вы поразительно проницательны, господин Мельхис, — с уважением поклонился Йорген. Это, конечно, не являлось утвердительным ответом. Но самым близким к нему из того, что можно было ожидать от Безликого. — Но то, что вы говорите, взаимно исключает одно другое. — Люди — сложные существа. Особенно те, кому доводится прожить дольше целых цивилизаций. Дело в том, что его власть над глубочайшими страхами и немощами, отточенное веками коварство и веками же испепеляющая душу скорбь любого соблазнили бы свернуть на дорогу чернейшего зла. Но у него есть единственная фатальная слабость. Хорошо знакомая вам. — Я не из тех, кто готов пользоваться чужими уязвимостями. Если он, по крайней мере, человек, то к его человечности ещё можно воззвать... — Был, — поправил Йорген. — Я могу указать вам оставленный им путь. Но предупреждаю, друг мой: у него нет сердца.

***

— ...Ваш информатор поразительно ловко играет словами. Да, не скрою, я слегка усовершенствовал себя, в чём мне пригодился навык владения ритуальным кинжалом и ещё более полезный навык не умирать от потери почти всей крови. Но это отнюдь не значит, что я утратил чувства. О, было бы и впрямь хорошо никогда больше не страдать от любви, желаний и сожалений... но, увы, всё это находится немного выше. Царь-Жрец легонько постучал унизанным кольцами пальцем по виску, улыбаясь так же любезно и снисходительно, как и при первом знакомстве. Обрисованная Йоргеном мрачная картина всё ещё не накладывалась на оригинал, хоть Мельхис и без его предостережений ощущал скрываемое этой улыбкой двойное дно. Но горечи, а не зла. — Так что я прекрасно понимаю вас с Сарханом, — добавил он. — И потому знайте: ваши отношения погубят вас обоих. Забудьте его. Ему будет лучше здесь, а вам — без него. — Я знаю, что приручить его не легче, чем дикого тигра. И всё же я готов принять этот риск, ваше величество. Тот с тихой усмешкой театрально закатил глаза. Но инкрустированные драгоценными камнями зрачки на троне, колоннах и стенах ни на мгновение не спускали с Мели тысячекратно умноженного вездесущего взгляда. — Отдаю должное: немногие были так храбры, чтобы прийти вызволять моих гостей — даже ещё тогда, когда это восстановленное царство ограничивалось всего одним зданием. Так что в вашей самоотверженности я ничуть не сомневаюсь. Однако поверьте моему опыту: благие порывы могут стоить слишком многого. Мельхис хотел что-то ответить, но Царь-Жрец поднёс палец к губам: — ...Нет, нет, не будем терять время, которого вам, в отличие от меня, отпущено столь мало. Я и так давным-давно запомнил наизусть, что там у вас дальше по тексту роли. «Тогда заберите меня вместо него!» Не утруждайте себя. Я всё равно откажу. Ведь ваши кошмары и душевные недуги, господин Мельхис, рядом с оными многоуважаемого шерифа — всё равно что вода по сравнению с вином. — Страннику в пустыне вода дороже вина, — тихо промолвил тот. Тысяча глаз вокруг оставались немигающе распахнуты, словно в удивлении, почему он до сих пор не сломался под их взором. — Будто поэзия моей молодости, — ностальгически вздохнул правитель города, бывший самим городом. — Вижу, вы действительно любите его. Что ж, если он захочет уйти с вами, я не буду препятствовать... Но помните, — проницающий насквозь взгляд, в отличие от насмешливого голоса, был совершенно серьёзен, — что я предупреждал.