Обратный отсчёт

Семь — брошенных листьев. Именно столько заметил Ло Бинхэ — меньше, чем было нападавших. Разящие точно и уверенно, они совершенно незаметно скользили между мальчишками, ни разу не задев самого Бинхэ. И удивление от этого зрелища даже смогло отогнать от него кровавую пелену ярости и боль от потери последней памяти о самом дорогом человеке. Но никто, кроме него, листья даже не увидел, так что теперь, окровавленные и перепуганные мальчишки столпились на некотором расстоянии, смотря на Бинхэ глазами, полными ужаса. “Что, уже не так рвётесь в бой, когда боитесь получить в ответ?” — хотелось прорычать им это в лицо, но он сдержался. Сейчас было дело поважнее, а именно — попытаться отыскать нефритовую подвеску. Пусть бегут, трусливо поджав хвосты, ему всё равно. Бинхэ слегка покачнулся, а перед глазами помутилось. Может быть, ему просто померещилось? Может быть, это всё ему и вовсе снится или явилось в бреду от перенапряжения? Ведь не может быть такого, что… — А-Ло, это ты их прогнал? — нерешительно спросила Инъин, возвращая в реальность. Разговаривать с ней сейчас не хотелось — пусть она не специально, пусть он ей искренне нравился и она пыталась доказать шисюнам, что Бинхэ лучше, чем они думают — если бы не она, то всего этого бы не произошло. Всего этого… Ло Бинхэ опустился на землю, принимаясь выискивать — не только кулон, но и доказательства того, что не сошёл с ума. Инъин молча ползала рядом, видимо, ощущая себя виноватой. Он шарил руками по траве, не доверяя зрению, пока пальцы не пронзил лёгкий укол боли. Ло Бинхэ поднял бамбуковый лист — длинный, с заострёнными краями, испачканными кровью. От мгновенно накрывшей мешанины чувств грудь сдавило, мешая дышать. Это действительно не было его бредом. Бамбуковые листья атаковали шисюнов, отгоняя от него. Усилием воли он взял себя в руки, пряча находку в рукав — предстояло найти ещё шесть. Сердце ныло, подсказывая, что кулон найти ему уже не суждено, но сдаваться Бинхэ не планировал. Он не мог потерять единственную ценность в своей жизни. К сожалению, даже с помощью Инъин ему не удалось. Они искали до темноты, когда разглядеть что-то уже почти не представлялось возможным. Ло Бинхэ в это время усиленно думал и прокручивал в голове теории, одна безумнее другой. В рукаве постепенно скопились все семь листьев — они не улетели слишком далеко. Инъин виновато мялась и пыталась поддержать, но Бинхэ молча ушёл. Ему нужно было время, ему нужно было смириться с тем, что теперь у него нет ничего, что стоило бы защищать. Память о матери, столь щедро оставленная ему, оказалась потеряна из-за его никчёмности, из-за того, что у него попросту не хватило сил поставить своих шисюнов на место, отбиться, вывернуться. Он позволил снять с себя свою величайшую драгоценность и был недостаточно быстр, чтобы успеть отнять её. Его духовные силы слишком слабы, он сам слишком слаб, он… Он тот, кого защитил Шицзунь. Посчитал нужным защитить, не позволив и дальше избивать толпой. Это было не в первый раз в его жизни, когда только и оставалось, что свернуться в комок, прикрыв голову, и надеяться, что тяжёлые удары ногами не будут достаточно сильными, чтобы что-то сломать. Но это первый раз, когда кто-то защитил его, прервав избиение. Он бы никогда не подумал, что Шицзунь, его Шицзунь, в первый же день опрокинувший на голову Бинхэ чай, холодный и насмешливый, всегда закрывающий глаза на то, как Мин Фань и остальные обращались с ним — он посчитает нужным помочь. Помочь тайно, так, что никто даже не догадался об этом, и если бы не какое-то удивительное везение — Бинхэ бы и сам не понял, что его спасло. Шицзунь не ждал благодарности или почёта, он просто сделал то, что посчитал нужным. Тайно. Может ли быть, что Шэнь Цинцю вовсе не такой, каким его представляют все вокруг? Что если весь этот холод и безразличие — лишь образ, которым он защищается от других? Мог ли он позволить кому-то приблизиться достаточно, чтобы увидеть правду? Такие мысли ему самому казались величайшей дикостью — подумать только, он оправдывает собственного Шицзуня. Но семь листьев, лежащих на ладони, не могли быть просто так забыты. Ло Бинхэ знал, что он достаточно легко забывает зло и готов благодарить за малейшую крупицу добра. Пусть это не было целью Шицзуня, но он сделал что-то хорошее для Ло Бинхэ, и теперь тот просто не мог и дальше верить в образ бессердечного монстра. Бинхэ решил для себя — стоит присмотреться к Шицзуню получше, не утрачивая пока что бдительности. Может быть, он ошибается, и на самом деле Шицзунь вовсе не собирался ему помогать. Может быть, он действительно злой. Может быть, Бинхэ наивный дурак. Но всего семь брошенных листьев — и в душе его поселился хрупкий росток привязанности, который очень хотелось сберечь и согреть.