Останься еще ненадолго
27 октября 2020 г., 17:15
– ...путешествие во времени? – раздается откуда-то издалека невнятное окончание фразы.
Я жмурюсь, когда яркий свет падает мне на лицо. Хочется просто выключить свет, вернуться в постель, зарыться в одеяло и мечтать о том, чтобы предыдущие пять лет оказались лишь сном. Теперь мне хотелось вернуться в прошлое сновидение, где я встретился с Дэррилом и все снова были живы, хотя и были уверены, что на дворе 2019 год.
– Но путешествия во времени невозможны!
Я резко сажусь, узнав голос, и Зелк визжит – не уверен, что такой визг можно принять за крик взрослого мужчины, если не видеть, кто его издал – и чуть не падает со стула, на котором сидит. Рядом с ним стоит Мега, который до этого яростно писал что-то в своем блокноте, но теперь он лишь, скрывая свое удивление, внимательно смотрит на меня.
Привет, Зак.
Привет, Мега, – отвечаю я.
Нет, ты неправильно показываешь букву Г, – Мега сжимает кулак, оставляя указательный палец вытянутым влево. – Ты только что назвал меня "Мехой".
– О, – смущенно говорю я. – Прости, прошло много времени с тех пор, как я в последний раз общался в таком формате.
Зелк со скрипом отодвигает свой стул.
– Что значит "в последний раз"? Ты никогда не понимал язык жестов, Зак! – не сдерживает он крик. – Мега отказывается учить этому кого-либо, и я знаю этот способ коммуникации только потому, что я – его начальник, и я посчитал, что будет лучше, если ему не нужно было бы повсюду таскать этот чертов блокнот!
– Следи за своим языком, – говорю я запоздало, с ноткой печали в голосе.
Ты говоришь, как Дэррил, – показывает мне Мега знаками.
– Это все действительно настоящее? – с надеждой спрашиваю я, игнорируя Мегу. – Я и правда здесь, в зале собраний, вместе со всеми вами?
– Да. А какие у тебя еще были варианты? – устало смотрит на меня Зелк.
Я нервно пожимаю плечами, замечая, что за окном уже садится солнце. Мы на втором этаже зала собраний – в одной из свободных спален.
– Я не знаю.
Все совсем как пять лет назад.
Может быть, это реально? Может быть, это был затянувшийся кошмар? Почему все это происходит именно со мной?
– А что вы, ребята, здесь делаете?– спрашиваю я их.
– Присматриваем за тобой, – говорит Зелк.
Заботимся о тебе, идиот, что мы еще можем делать здесь, над твоей кроватью?, – говорит Мега, сморщив нос. – Ой. Забыл, что ты теперь понимаешь, что я говорю.
Если честно, понимаю я его через слово. Это было слишком давно, и Мега показывает знаки очень быстро. Тогда он согласился научить меня только потому, что нам обоим было скучно, и мы хотели сосредоточиться на чем-то, кроме наших зомбированных, зараженных и мертвых друзей.
Но сейчас они совсем не кажутся мертвыми, не так ли?
– Дэррил беспокоится за тебя, – говорит Зелк, глядя в сторону. – Он говорит, что ты выкрикивал тогда просто ужасные вещи.
Я вздыхаю, пытаясь быстро придумать убедительную ложь, но не могу подобрать слова. Все кажется слишком правдоподобным, но нельзя забывать, что все они умерли, а я был один уже два года. Но встреча с Дэррилом выбила меня из колеи: все-таки немного страшно видеть лицо своего парня после того, как ты в буквальном смысле ударил его ножом в сердце.
Конечно, это был всего лишь затянувшийся сон. Или слишком рано проявившийся кризис среднего возраста. Я нервно улыбаюсь, когда мне в голову приходит догадка.
– Вы знаете, что, когда вы умираете, вся ваша жизнь проносится перед глазами?
Нет, это звучит, как полный бред, - подозрительно говорит Мега, прищурившись.
Я продолжаю игнорировать его.
– В любом случае, кажется, это случилось со мной, когда я ударился, и мне привиделось, что вы, ребята, умерли, – я съеживаюсь. – Поэтому, когда я проснулся, немного испугался. Извините.
Ты же понимаешь, что твоя история шита белыми нитками? – возмущался Мега откуда-то сбоку, но мы с Зелком проигнорировали его.
Светловолосый мужчина оживился.
– Ох! Кажется, я слышал об этом! Какого-то парня ударило камнем, и он прожил всю свою жизнь за пять минут. Ему казалось, что у него были даже дети. Потом тот проснулся и понял, что все это было сном и на самом деле он не встретил любовь всей своей жизни, не завел с ней семью. Счастье оказалось иллюзией. Он впал в депрессию и все такое...
Зак никогда бы не встретил любовь всей своей жизни, даже во сне, кому он нужен? – жестикулировал Мега, закатывая глаза.
Я краснею и отворачиваюсь, откатываясь на другую сторону кровати.
– ТЫ ЖЕНИЛСЯ, ТАМ, ВО СНЕ?! – визжит Зелк.
Я быстро разворачиваюсь обратно, вскакиваю и закрываю Зелку рот, пока на новость о моей возможной женитьбе не разнеслась по всем окрестным деревням.
– Нет! Нет, ничего такого не было!
Я замолкаю, неловко прочищая горло. Черт, зачем я подумал об этом? Я могу это так ясно представить его в свадебном костюме. Я так ясно могу представить то, как он говорит "Да", глядя мне прямо в глаза. Я вижу это слишком четко, и трясу головой, пытаясь прогнать возникшую картинку.
Но ты все-таки встречался с кем-то, – заключил Мега.
Я снова прочищаю горло, вспоминая, что помешало мне воплотить в реальность ту сцену.
– Теперь это не имеет значения. Он умер в том... видении. Кроме того, я очень сомневаюсь, что он ответит на мои чувства здесь, в реальном мире. Но если бы ответил...
Я смеюсь, но звучит фальшиво. Второй шанс с Дэррилом? Я бы отдал за это всё. Но если все, что произошло за последние пять лет, действительно было видением – теперь это уже не кажется таким безумным вариантом – нравился ли мне Дэррил из сна, или тот, что реален? Дэррил, в которого я влюблен, тот же, что и человек, беспокоящийся обо мне сейчас? На самом ли деле я любил его, или это все – чувства, порожденные сном?
Нет, я люблю Дэррила. Или, по крайней мере, дорожу воспоминаниями о нем настолько, что до сих пор так и не смог залечить оставшуюся после его смерти дыру в сердце; настолько, что я каждый день думал о нем перед сном. Я скучаю по нему. Звучит странно, учитывая, что сейчас нас разделяет всего один этаж, но все же...
Боже, почему же все так сложно.
– Зак!
Я моргаю и понимаю, что Мега яростно жестикулирует, а Зелк щелкает пальцами, пытаясь привлечь мое внимание.
– А?
Зелк указывает в окно.
– Уже почти закат. Помнишь, что будет сегодня вечером?
Я моргаю, напрягая память. Что особенного должно было произойти в августе 2019 года?
– Эээ...
Ты действительно не в себе, – размахивал Мега руками, чтобы привлечь мое внимание. – Ты несколько недель не затыкался, напоминая всем о нем. Trivia Night!
Я моргаю, глядя на него.
– О, точно! – придал я своему голосу фальшивый энтузиазм, собирая крохи воспоминаний воедино. Август 2019. Да. Trivia Night. В моем видении я был партнером Дэррила. Мы заняли четвертое место.
Это было одним из последних мероприятий перед тем, как в октябре болезнь поразила наши деревни. Тогда мы ничего о нем не знали и не приняли меры, и все пошло ужасно.
– Зак! В каких облаках ты витаешь?
Я поворачиваю голову к Зелку.
– Ты совершенно точно не в порядке – взволнованно говорит блондин, и Мега закатывает глаза. – расскажешь, что еще случилось в твоем... видении? Кто там был?
Я вздрагиваю.
– Нет, прости. Я не готов говорить об этом.
Я встаю, сбрасывая с себя одеяло. Мега и Зелк тоже подскакивают и следуют за мной, опрокидывая стулья и толкая друг друга локтями. Я останавливаюсь в дверном проеме, и спрашиваю, не оборачиваясь на них:
– Вы знаете, с кем я в команде?
– А? О, это Дэррил, – говорит Зелк, и Мега поворачивается ко мне спиной, показывая что-то, предназначенное только для глаз Зелка. Светловолосый мужчина нервно смеется, вопросительно глядя на меня. Я в замешательстве пожимаю плечами, и Мега оборачивается ко мне безо всякого выражения на лице – как обычно.
***
Некоторые бросают на меня странные взгляды, но Зелк тихо объясняет – с добавлением все новых деталей с каждым новым повторением рассказа – что произошло. Пара человек даже подошли и сказали, как им жаль, что это такое случилось со мной, и что все готовы поддержать меня, если я снова что-то забуду. Честно говоря, это немного успокаивало. Хотя навязчивое чувство дежавю не отпускало меня. Я случайно опускаю руку на кнопку, хотя даже не знаю, что у нас спросили, чем пугаю Дэррила, сидевшего рядом со мной. – Ты уверен, что знаешь ответ? – обеспокоенно спрашивает он, и я киваю, отказываясь смотреть на него, делая вид, что мое внимание сосредоточено на доске. Видение это было или нет, но мне все равно больно на него смотреть. Он, вероятно, не питает ко мне тех же чувств в этой реальности, но от этого не менее больно смотреть на человека, который был моим парнем в той жизни. Парнем, который умер в той жизни. – Зак? Я смотрю с ухмылкой, когда Каллахан смотрит на меня. – Повтори вопрос. Я слышу несколько смешков от остальных команд. Каллахан вздыхает. – Сколько костей в человеческом теле? Тот же вопрос задавали в Trivia Night в августе 2019 года. Тот же вопрос. Тот же партнер. Тот же ведущий. – Клянусь, если ты скажешь четырнадцать, я тебя... – слышу, как шепчет Дэррил, и мне очень хочется сделать это, просто чтобы побесить его и увидеть, как горят его глаза, пусть даже и от злости. И я действительно ответил так в моем видении. Но теперь я знаю ответ – потому что за эти годы он выучил названия каждой из них, от скуки перечитывая книги по медицине, найденные в доме Клэя. – Двести шесть. Каллахан выглядит удивленным, когда он смотрит на свою карточку, чтобы проверить ответ. Я чувствую себя слегка оскорбленным таким недоверием – но быстро вспомнил, для них я тот же человек, которым был тогда, пять лет назад, мальчик, который шутил идиотские шуточки и пранковал каждого встречного. Но с тех пор я сильно изменился – для меня прошло несколько лет. Даже если Зелк говорит, что все это – следствие травмы головы – я слишком хорошо помню некоторые из тех дней. Я помню, как Дэррил сидел на диване, глядя мне в глаза, я помню, как учил язык жестов с Мегой, помню спарринги с Дэйвом и его крик "Техноблэйд никогда не умрет!", когда он снова и снова побеждал. Я помню это слишком ярко, и, даже если это было ненастоящим, они оставили в моей душе неизгладимые следы. – Это... Это правильный ответ!, – восклицает наконец Каллахан. Люди бросают на меня странные взгляды, но я не замечаю их, развернувшись, чтобы дать пять Дэррилу, немного краснея, когда наши ладони соприкоснулись, но надеясь, что он не увидит выражение моего лица в темноте. – При какой температуре закипает вода? – спрашивает Каллахан, и я немного запоздало хлопаю рукой по кнопке: Дэйв нажимает на свою раньше. – Сто градусов по Цельсию, – говорит розоволосый мужчина, хлопая радующегося Томми по плечу, и Каллахан кивает. Я фыркаю. – Да ладно, Зак, тебе просто повезло с первым вопросом, я все равно выиграю – говорит Дэйв, ухмыляясь. Я закатываю на это глаза. – Это мы еще посмотрим. – Если хочешь победить меня, тренируйся еще пять лет, – произносит одну из своих коронных фраз Дэйв, и Томми восторженно восклицает что-то. Это нормально. Он всегда говорил так – хотя обычно это происходило на наших с ним тренировках, когда я проигрываю дуэли с ним одну за одной; когда он учил меня правильно драться, особенно против монстров, которыми тогда стали наши друзья. Но... пять. Пять. Я уже тренировался в течение пяти лет. – У тебя все нормально? – шепчет Дэррил, глядя на меня, и его зеленые глаза обеспокоенно сияют в свете факелов. – Ты бледнее, чем обычно. – Все в порядке, – рявкаю я, и Дэррил невольно дёргается в ответ; на его лице на мгновение мелькает обида. Я вздыхаю и говорю себе успокоиться. Он просто беспокоится о тебе, он ни в чем не виноват. – Извини. Это было слишком резко. Я просто немного устал сегодня. Лицо Дэррила смягчилось, и он поправил свои очки. Когда-то он признался мне, что всегда стеснялся их. Подождите. Нет, это было только в том видении – Дэррил не мог сказать мне такого. Настоящему Дэррилу нравятся его очки, правда ведь? – Ты волнуешься из-за того, что увидел в том видении? – тихо спрашивает Дэррил. – Хочешь потом поговорить об этом? Я зажмуриваюсь, отрицательно качая головой. Что я должен ему сказать? О, мы с тобой встречались несколько месяцев, представляешь? Мы любили друг друга, а потом мне пришлось тебя убить. На могиле, в которой ты лежишь, написано мое стихотворение, адресованное тебе. Я оплакивал тебя месяцами. Да, рассказать это ему, вероятно, было бы не лучшей идеей. – Может быть, в другой раз. Просто сейчас... – я делаю паузу, пытаясь придумать ответ, который вызовет меньше всего подозрений. – Мне трудно снова видеть вас всех после того, как вы… После того, что произошло там. Дэррил мрачно кивает. – Я полагаю, пережить такое – просто ужасно. Я понимаю, почему ты так на все реагируешь. Он замолкает, подбирая слова, и через мгновение. – Но, может, есть ли еще что-нибудь, о чем ты хочешь поговорить со мной? Уверен, его лицо сейчас украшает румянец, и я бы отдал все, чтобы свет был чуть ярче. – Вообще-то, да, но... Я случайно задеваю локтем кнопку, и в следующую секунду на нас направлен прожектор. Черт. Я резко отхожу от лица Дэррила, которое, как я теперь понимаю, было намного ближе, чем мне казалось. Я смущенно опускаю глаза в пол, Дэррил отворачивается и понимаю, что он определенно прячет именно румянец. – Зак? Я снова смотрю на Каллахана. – Что? Каллахан, трет переносицу, прежде чем прийти ответить мне. –Ты нажал кнопку, Зак. Ты готов дать ответ на вопрос? Я моргаю, ломая голову над вопросом, который, по его словам, он задал. Но в моей голове не осталось никаких связанных с этим воспоминаний - я слишком много внимания было уделено Дэррилу, его, словам, румянцу губам... Мое дыхание перехватывает от этой мысли, но я одергиваю себя, чувствуя на себе ожидающий взгляд Каллахана. – А... Ты можешь повторить вопрос еще раз? Где-то рядом со мной фыркает Клэй, бросая быстрый взгляд на Джорджа, который сегодня был его напарником. Каллахан снова вздыхает так, как будто спрашивает небеса, за что ему такое наказание, но потом все же смотрит на карточку с вопросом. – Что такое херофобия? Я ухмыляюсь, глядя прямо на Дэйва. Мы слишком долго шутили об этом после викторины в том видении, чтобы я не знал правильного ответа. – Иррациональный страх веселья и счастья. Каллахан моргает, пытаясь поверить в то, что только что услышал правильный ответ. «Слово в слово... Еще одно очко в пользу команды "Muffin"! – Ура! – радуется Дэррил, наконец развернувшись ко мне, и я увидел, что его щеки все еще слегка розовые. – Хорошая работа, Зак! – Вы, конечно, извините, – недоверчиво говорит Дэйв. – Но откуда Зак узнал об этом? – Потому что это буквально твое определение, и...– ехидно говорю я, но прерываю себя на полуслове, чтобы не обидеть его. – Нет, – бормочет Дэйв себе под нос. – Я умею веселиться. – Может быть, воруя новогодние подарки у сирот, – не сдерживаюсь я, закатывая глаза, и слышу одобрительный смех остальных участников, наблюдающих за этой сценой. – Нет, серьезно, – говорит Дэйв, когда все отсмеялись – Откуда ты это знаешь? Секунду я внимательно смотрю на него, но вспоминаю, что я – Скеппи 2019 года – могу спокойно отшутиться от любого серьезного вопроса, придаю лицу расслабленное выражение и пафосным голосом отвечаю: – Потому что я очень умный. Потому что я уже пережил это раньше. Я заранее знал каждый вопрос, который задавал Каллахан. Дэйв фыркает, но не настаивает. Я ловлю на себе несколько странных взглядов, и признаюсь себе в том, что понимаю их недоумение. Единственная причина, по которой мы заняли четвертое место в прошлый раз, - это ответы Дэррила, а не мои. В прошлый раз правильно я ответил всего на один вопрос. Следующий вопрос касался стихов, и на него я дал ответить команде Зелка и Меги. Последний нажал на кнопку звонка и написал ответ в своем блокноте, после чего передал его Каллахану. Иногда люди обвиняют его в том, что он не хочет учить других своему языку – и попросил Зелка не учить ему остальных. Никто не знает, почему. Но он сказал мне. Сказал в последний день своей жизни, когда был почти беспомощен и еле двигал руками. Мега не любил учить других языку жестов, потому что ему нравилось, что никто не понимает, что он говорит, пока он не объяснит им сам. Сначала я совсем не понял его, но Мега повторил ещё раз. Ему нравилось, когда люди по какой-то причине его не понимали. Нравилось ему это потому, он мог на эмоциях сказать все, что угодно, а потом преподнести это так, как будет выгодно ему, и они не поняли бы подвоха. Он мог показывать свои знаки с сердитым выражением на лице, и они подумали бы, что он имеет ввиду что-то злое и пугающее, даже если речь велась только про принцесс и маффины. Или Зелка. Но позже, почти ночью, он тихо сказал мне, что втайне ненавидел то, каким был. Ему не нравилось, что другим приходилось бы учить для общения с ним какой-то особенный язык. Он чувствовал, что это было бы слишком большой нагрузкой на плечи других, и что они злились бы на него за это. Он даже не был одним из тех, кто превратился в зомби. Когда на следующее утро я проснулся, его уже не было с нами: остались только Дэррил, Дэйв и я. Мне было жаль его. Не думаю, что кто-то действительно отказался бы от возможности изучать язык жестов, чтобы общаться с ним. Конечно, Мега временами переходил черту. Хорошо, часто. Да куда уж там – все время, но он, несмотря на все это, был моим другом. Я ухватился за первый же шанс изучить что-то, что позволит общаться с ним без использования этого дурацкого блокнота. Я выпадаю из мира, и откуда-то издалека слышу голос Каллахана, оглашающего задания – кажется, я пропустил несколько промежуточных вопросов, и вижу на доске интересную ситуацию. Мы делим второе место с командой Зелка – у нас по три очка, а команда Техноблэйда опережает нас на одно. Дэррил, должно быть, в какой-то момент ответил на вопрос, но я был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить это. – Какое единственное млекопитающее может летать? Зелк нажимает на кнопку за мгновение до меня, но я знаю, что он промахнется. – Олень, – уверенно говорит он. Наступает неловкая тишина. – Э-э, нет, – говорит Каллахан, кашляя, чтобы скрыть смешок, разрушивший бы его невозмутимый образ, и поворачивается ко мне. – Зак? – Летучие мыши, – говорю я без колебаний, вызывая удивление в глазах ведущего. – Это верный ответ. Дэйв вздыхает, когда Каллахан добавляет нам еще один балл, ставя нашу с Дэррилом команду на первое место, к нему и Томми. Дэррил улыбается мне, и мое сердце начинает биться чаще. Я улыбаюсь ему в ответ. Мне хотелось бы, чтобы все было как в том видении. Чтобы мы признались в своих чувствах друг к другу. В то же время меня колет вина – в том мире погибли люди, а я, задвигая это на второй план, эгоистично хочу его любви. Даже ценой других жизней. Это глупо с моей стороны. Но мне все равно. Еще один шанс с Дэррилом? С удовольствием.***
В итоге мы выигрываем. И Дэррил произносит те же самые слова, что и в видении, – слова, что посеяли тогда в наших головах мысли, через несколько месяцев положившие начало отношениям. – О боже, Зак! МЫ ВЫИГРАЛИ! Я так счастлив! Я мог бы поцеловать тебя... Дэррил одергивает себя, и наступает неловкая тишина. В прошлый раз я отшутился. На этот раз я просто смотрю на него, на то, как он покраснел, встречаю взгляд зеленых глаз, который нервно блестит, опускаясь в пол. Он дёргается, когда я медленно подхожу и провожу пальцем по его подбородку, заставляя его поднять голову посмотреть на меня. – Я тоже мог бы, – говорю я достаточно тихо, чтобы меня услышал только он. Дэррил отскакивает, и теперь все видят его лицо – ярко-красное, и я тепло улыбаюсь, глядя на него. Возможно, мне не стоило спешить так с такими словами, но теперь я хочу сказать ему как можно больше милостей, пока у нас есть время, потому что я слишком хорошо знаю, как буду жалеть, если не скажу всего этого тысячи раз до того, как худшее произойдет снова. Говорить с ним и касаться его настолько естественно, что мне больно думать, что я не мог делать это с ним каждый день: вставать на цыпочки и целовать его, обниматься с ним и часами обмениваться милыми прозвищами. Потому что я люблю его. И когда-то он любил меня.
