There are no Second Chances

      С момента пробуждения прошло немного времени, и мне уже легче просыпаться по утрам. Прошедшие «пять лет» теперь кажутся просто странным сном, и с каждым днем ​​я забываю все больше и больше. Многое будто бы повторяется, и иногда я предотвращаю неприятные события, которые случались в том сне.       Например, когда Сапнап чуть не упал в реку. Я знал, что это может произойти и пошел с ним, помешал ему расколоть себе голову и оставаться без сознания в течение двух недель. Или когда Дэйв не мог найти свой меч, и я помог ему, предложив поискать в доме Томми. Или напомнил A6D, что он забыл сделать – вынуть багет из духовки – прежде, чем его дом загорелся.       Казалось бы, всего лишь видение, всего лишь человек, откуда-то помнящий незначительные вещи.       Но эти мелочи сильно меняли мою жизнь. Жизни каждого из нас.       И медленно, но верно, я начал задумываться. Что, если я действительно совершил путешествие во времени? Что, если то, о чем Зелк и Мега говорили до того, как я проснулся, и мы отвлеклись на "Trivia night", было правдой? Если эта история была обречена на повторение, могу ли я как-то помешать вирусу, как делал это с неприятностями до этого?       Пока я просто наслаждался жизнью: развлекался с друзьями, ходил по тонкому льду в разговорах с Дэррилом – мы оба, особенно я, вставляли в присутствии друг друга неоднозначные комментарии, о чем бы ни говорили. Но теперь мне было не до этого – вопрос о том, распространится ли инфекция снова, был в сотни раз важнее.       Неужели я был обречён снова увидеть смерть своих друзей?       Эта мысль не покидала меня ни на минуту, и мне снова стало больно рядом с ними. Казалось, что они уже ускользают в объятья смерти, пусть даже я и знал, что никто из моих друзей не заразится и не умрет до середины 2020 года. Но даже эта догадка, не подкреплённая ничем, заставила меня вздрогнуть – возможно, я могу предотвратить их гибели. Может, даже не только их – другие деревни, с которыми мы особенно не общались, также попали под удар тогда. Возможно, я смогу исправить всю историю.       Опять же, все это все еще могло быть одним большим совпадением. Хотя, даже если это не так, если бы я прямо сейчас сказал всем, что вирус приближается, готовый убить каждого из нас, меня в лучшем случае посчитали бы ударившимся головой еще раз.       –Зак? – Я поднимаю голову и вижу Клэя и Джорджа, стоящих передо мной и непонимающе смотрящих на то, как я сижу под деревом и хмурюсь, сверля взглядом траву перед собой.       Сейчас середина сентября, и я, пользуясь уходящей жарой и последними тёплыми лучами солнца перед похолоданием, наслаждаюсь природой, что тут такого? Неужели мое беспокойство настолько заметно со стороны?       – Что случилось? – нервно сглатывая, спрашиваю я у них.       Клэй вздыхает, растерянно оглядываясь вокруг и проводя рукой по своим светлым волосам. Джордж бросает на его движение нечитаемый взгляд и, кажется, забывает, зачем пришел, а Клэй смотрит на него в ответ с каким-то восхищением во взгляде. Это продолжалось секунд двадцать, и я уже подумал, что пора тихо ретироваться.       – Нам нужно поговорить с тобой, – наконец почти одновременно выдыхают они, вспомнив о моем существовании.       Я смотрю на них. Напряжение между этими двоими очевидно уже сейчас, и с каждым днем оно только росло – когда они признались друг другу в том видении, мы потеряли их на несколько недель: они закрылись в комнате и почти не выходили, не желая отпускать друг друга ни на шаг. Затем Клэй заразился и умер, даже не превратившись в зомби, и Джордж потерял все, что делало его собой. Он был следующим инфицированным и превратился – я думаю, он тайно искал смерти, хотя никто так и не понял, что вызвало инфекцию – и ему удалось убить Сапнапа, который в отчаянии умолял его стать прежним, хотя все мы знали, что это невозможно. Джордж не был первым, кто стал монстром. Как не был и последним. Последним был Дэррил.       Клэй плюхается на траву, и через мгновение Джордж следует его примеру.       – Это о Дэрриле.       Я застываю. Они знают о будущем? Они подозревают, что знаю я? Откуда?       – Он тебе нра-а-авится, – с ухмылкой тянет Джордж.       Я выдохнул, расслабляясь. Я еще не готов рассказывать им о будущем. Я, наверное, должен... но не могу. Затем мне приходит осознание, что следовало бы скрывать свои чувства к Дэррилу, и понимаю, что последние несколько недель я этого не только не делал, но и усугублял ситуацию всеми возможными способами.       – Я...       – Это довольно очевидно, – перебивает меня Клэй.       – Да... как и с вами двумя, – фыркаю я, ловя ошарашенный взгляд Клэя.       – Что? О чем ты говоришь? – начинает нервно оглядываться блондин.       Джордж не отвечает, украдкой глядя на своего друга. Румянец на щеках, может быть, и получилось спрятать от Клэя, но не от меня. Я поднимаю брови, готовясь к шоу.       – Не веди себя со мной скромно, Клэй. Ты обвиняешь меня в любви к Дэррилу, и я не собираюсь её отрицать…       В прошлый раз мне было достаточно просто отрицать свои чувства. То же самое делали Клэй и Джордж, и сейчас я отчаянно пытался вспомнить все детали о них за последние пять лет. Всё вылетало из головы, но я ухватился за обрывок воспоминания и смог воспроизвести в памяти тот самый их разговор, и ухмыльнулся, поднимая голову.       – ...Но вы сами отрицаете чувства, так что не вам меня судить.       Клэй вскипает.       – О чем ты? – Он смотрит на Джорджа в поисках помощи, но темноволосый мальчик смотрит в землю, вороша траву носком ботинка. – О чем он говорит?       Я закатываю глаза.       – Да ладно вам, – тяну я – Хватит! Клэй, ты думаешь, что он "не любит тебя, и никогда не полюбит", а ты, Джордж, просто боишься разрушить дружбу и потерять его.       Я пожимаю плечами, переводя взгляд немного в сторону.       – Просто объяснитесь уже друг с другом. Вы двое хуже, чем мы с Дэррилом. Все у вас будет хорошо.       Пока вы оба не умрёте. Я вздрагиваю, загоняю эту мысль на самую дальнюю из всех возможных полок.       Лицо Джорджа своим цветом теперь напоминает помидор. Клэй стоял с открытым ртом, видимо, собираясь сказать что-то, но переводит взгляд на своего лучшего друга. Я вздрагиваю, надеясь, что все, будет таким же, как в моем видении.       Точнее, нет, совсем наоборот. Я надеюсь, что мое видение никогда не сбудется, даже если я не нравлюсь Дэррилу и даже если Клэй и Джордж не полюбят друг друга. Если бы мне пришлось отказаться от любви всей моей жизни для того, чтобы им всем не пришлось умирать, я бы сделал это. И был бы счастлив.       – Я нравлюсь тебе? – шепчет потрясенный Клэй.       Джордж мельком смотрит на него, а затем вновь опускает взгляд и коротко кивает. Он выглядит напуганным.       Клэй смеется, поражая нас обоих. Джордж выглядит так, будто готов провалиться сквозь землю, но блондин берет его руку в свою и сжимает.       – Мы оба идиоты, – признает он, но в его карих глазах мерцает счастье.       – Я не идиот, а вот ты – точно, – бормочет Джордж.       Клэй только улыбается, наклоняясь вперед.       – Я тоже люблю тебя, Джордж, – выдыхает он, и в глазах брюнета появляется удивление, после чего их губы соприкасаются.       – Ну, – говорю я самому себе, быстро вставая и уходя от того дерева. – Моя работа здесь закончена.       Мне жаль, что у нас с Дэррилом все было гораздо сложнее, но я прогоняю эту мысль, занимая себя мыслями о том, куда пойти, когда вернусь обратно в деревню: к себе домой, или в дом Дэррила? Я не успел найти ответ, когда на меня из одного проулка между домами прыгнули две фигуры.       Мои инстинкты срабатывают, и я выставляю ногу, рукой собираясь ударить одного из моих противников по шее, а другая рука тянется к мечу, которого там теперь нет.       – З-Зак!.. Отпусти, – задыхается кто-то.       Ужас наполняет меня, и я освобождаю Винсента от удушающего захвата, отступая, пока моя спина не упирается в прохладную стену одного из домов. Сапнап лежит на земле, пристально глядя на меня, и у меня перехватило дыхание.       Я сделал это снова. Забыл, что это уже не тот мир, что я в безопасности. Что я уже не один. Что мои друзья живы. И я чуть не причинил вред Сапнапу и Винсенту, которые смотрят на меня с ужасом, переводя дух.       – Мне очень жаль, – выдыхаю я, пытаясь не позволить слезам выступить в уголках моих глаз, но у меня не получается остановить их полностью.       – Где ты этому научился? – потирает Винсент горло, глядя на меня.       Я пожимаю плечами, отворачиваю от них голову и вытираю глаза, пытаясь притвориться, будто провожу рукой по волосам.       – Это был просто инстинкт, я испугался вас.       Сапнап фыркает, садится, а после хватается за протянутую ему руку Винсента, чтобы встать на ноги. Все еще потирая грудь, он странно смотрит на меня.       – Черт, были бы у меня такие инстинкты...       – А почему вы на меня набросились? – спрашиваю я, стараясь перевести тему.       На лице Сапнапа появляется дикая ухмылка, и он хватает меня за руку, подталкивая к выходу из переулка. Винсент, ухмыляясь, следует за ним.       – Смотри! – указывает он на место, где я сидел до того, как Джордж и Клэй заняли мое место.       Они все еще целовались. Джордж оседлал Клэя, а тот, в свою очередь, путал пальцы в волосах своего друга – теперь, возможно, парня.       – Да. Как ты сделал это?       – Мы пытались свести их в течение нескольких месяцев, – тихо говорит Сапнап, затаскивая нас с Винсентом обратно в переулок. – А ты разговариваешь с ними около десяти минут, и они уже пара?       – Я сказал им то, чего они боялись, – гордо улыбаюсь я, – о вещах, мешающих им вступить в отношения.       – Да, звучит логично, – бормочет Винсент.       Сапнап смотрит на меня.       – Ты сделал... Что? – недоверчиво спрашивает он. – Но как? Как ты понял, что нужно сказать?       – Я хорошо разбираюсь в людях, – осторожно говорю я, чувствуя неубедительность своей лжи.       Я не собирался рассказывать им, как в моих воспоминаниях они спорили пять долгих раз, и после по неделе игнорировали друг друга – каждый из них думал, что другой не любит его, и ненавидел себя и его за эти мысли. Прекратил это безумие Сапнап, заставив их открыть глаза на правду и сказать наконец, что они чувствуют на самом деле. К сожалению, их отношения продлились всего восемь месяцев – до смерти Клэя.       – Ну, значит, осталась только одна пара, да? – вздыхает Сапнап. – Только с ней будет куда сложнее.       – Кто? – спросил я его, лихорадочно вспоминая, о ком же я мог забыть.       – Ты и Дэррил, – говорит Винсент, внимательно наблюдая за моей реакцией.       – Не думаю, что я нравлюсь ему больше, чем как друг, – говорю я с небольшой грустью в голосе, которую не получилось скрыть.       Честно говоря, я и правда не уверен. В моем видении Дэррил как-то признался, что влюбился в меня за долгие годы до того, как мы начали встречаться. Когда это произошло, Винсента и Сапнапа уже не было в мире живых. Но я не хочу торопиться с выводами; даже тот факт, что эта жизнь идет по тому же пути, что я помню – за вычетом нескольких вещей, которые я сознательно изменил - не гарантирует того, что я нравлюсь Дэррилу так же, как это было там.       В этом нет никакого смысла. Чем я вообще мог понравиться ему?       – Что ты несешь, Зак? Как ты можешь так думать? – почти кричит Винсент, забывая об осторожности.       Меня хватают за плечи и трясут. Я смотрю на него снизу вверх – он выше меня, как и большинство людей, – в недоумении. Дэррил никогда не говорил, что я нравлюсь ему.       – А? – спрашиваю я, тупо моргая.       Сапнап вздыхает, а Винсент закатывает глаза.       – Он так влюблен в тебя, что даже удивительно, как ни один из вас еще не сорвался.       – Но я не нравлюсь ему, – уверенно говорю я. Может, он и влюблен в того веселого и беззаботного Зака, которым я был раньше, но точно не в меня. Я изменился слишком сильно.       Винсент глубоко вздыхает, и я могу сказать, что он пытается собраться с силами, чтобы не накричать на меня, раскрыв наше местонахождение Клэю и Джорджу.       – Смотри, – говорит он, более мягким голосом, но от такого изменения тона мне становится только страшнее. – Я не знаю, что происходит в ваших головах, и что случилось с вечной мудростью Дэррила, кексоголовые. Он нравится тебе. Ты ему нравишься тоже.       – Ты не можешь знать этого наверняка, - говорю я немного по-детски.       Сапнап оживляется.       – Но он никогда не говорил того, что ты ему не нравишься. То, что он никогда не говорил этого на публике, ничего не значит. Думаю, что он не собирается признаваться в этом никому, кроме тебя.       Оглядываясь назад, я понял, что был глуп, когда танцевал на цыпочках вокруг Дэррила. Но это было до эпидемии. Я был тупым идиотом-подростком, имеющим чрезмерную склонность к мемам. На этот раз я другой. Конечно, я растерял все веселье, когда остался один в ночи, вся радость исчезла, и я стал просто Заком, человеком, потерявшим своих друзей в видении. Сон был слишком реален - мне все еще хочется плакать, когда я думаю о могилах.       Что, если бы я отправился в прошлое? В этом предположении гораздо больше смысла, чем в теории Зелка. У меня серьезное дежавю. Постоянно. Все время.       Это означает, что вирус приближается.       И это означает, что мне необходимо отложить в сторону все мои чувства к Дэррилу. Даже если я действительно ему нравлюсь, все равно есть вещи важнее любви. Мне нужно спасти друзей.       Мне нужно остановить вирус.