Даже если знаю, что это ложь
18 января 2021 г., 00:00
Как выяснилось, ждать результатов от кого-то другого гораздо тяжелее, чем делать все самому.
Вода из реки, которая берет начало в горах, находящихся рядом с Хермитервиллем, сейчас запрещена к употреблению. Мы вылили всю воду, которую собрали из нее, и начали использовать дождевые бочки. К счастью, сейчас начало ноября, а значит, идет довольно много дождей и этой воды нам пока достаточно.
Мы получаем сообщения из Хермитервилля каждые два дня. Доку и Искаллу всё же удалось поймать зомби, и в данный момент они проводят на нем испытания. Они еще не нашли полноценного лекарства, даже близко не подобрались к его формуле — но, по крайней мере, они пытаются.
На данный момент это лучшее из того, что мы можем сделать.
Поэтому, пытаясь отвлечься от мрачных перспектив, мы решили провести турнир по фехтованию, и, поскольку Дэйв тренировал меня за несколько месяцев до своей смерти, я сражусь с ним в финале. Я знаю, что в каком-то смысле будущее пошло мне на пользу, ведь мне удалось стать гораздо сильнее.
— Когда ты успел выучить всё это? — спрашивает меня Дэйв, пока я вытираю пот с линии волос.
— Ой, заткнись, — фыркаю я. — На смертном одре ты буквально сказал мне, что я был достойным учеником и ты гордишься мной.
Дэйв ошеломлённо открывает рот.
— Тебя учил... Я?
— Ага.
— Значит, ты был единственным, кто оставался — я никогда бы не выбрал тебя своим преемником, — заключает Дэйв.
— Вообще… нет, еще там был Дэррил. И Мега, — слегка расстроился я.
— Почему всегда выживают только некомпетентные люди? — бормочет Дэйв себе под нос. — И как долго я учил тебя?
Я открываю рот, чтобы ответить — он тренировал меня шесть месяцев — но затем закрываю его. Сам Дэйв когда-то сказал мне не раскрывать все свои секреты. Я знал его стиль — много раз дрался с ним прежде — но меня в бою он еще не знал.
— Хватит пытаться выудить информацию, друг мой. Готовься к бою.
Дэйв приподнимает бровь, но через секунду на его лице появилось понимание.
— Ненавижу свое будущее "я" за то, что он научил тебя распознавать такое.
— Зак, Дэйв, если бы вы оба перестали общаться со своим соперником перед схваткой, которую ждет вся деревня, было бы очень здорово, — говорит Зелк, вышедший из двери позади меня.
Я подпрыгиваю, едва не отрубив ему голову мечом.
— ВОТ ДЕРЬ...
— Нет, Зак! Следи за своей речью! — делает выговор мне Дэррил с расстояния в два десятка футов, где он разговаривал с Винсентом и Сапнапом.
— Прости! — кричу я в ответ.
— Ладно, я понимаю, ты просто испугался, — говорит мне Дэррил, подходя.
Я улыбаюсь ему, и он улыбается в ответ. В последние несколько недель мы ходили по краю между дружбой и чем-то большим, но я не решался идти дальше. Я все еще не уверен, нравлюсь ли я ему. Может, ему просто комфортно рядом со мной, и он доволен нашим нынешним общением?..
— За кого вы болеете? — с интересом спрашивает Дэйв у наших друзей.
— Я судья, — задрав нос, говорит Зелк. — Я ни за кого не болею.
— Конееееееееечно, ты совершенно не на стороне человека, с которым живешь по-соседству — говорит Дэйв, поворачиваясь к Винсенту и Сапнапу, которые тоже подходят к нам. — А что насчет вас?
— За Зака, — насмешливо смотрит на меня Винсент, — но все мы знаем, что ты выиграешь, Дэйв, поэтому...
— Ну, если говорить о победах, то ты победил всех в скорости смерти, не так ли? — говорю я, увлёкшись спором. — Винсент, да ты у нас настоящий победитель, не так ли?
Сапнап проглатывает какую-то шутку. У Дэррила отвисает челюсть, он выглядит ошеломленным. Винсент просто смотрит на меня без какого-либо выражения на лице. Дэйв мрачно усмехается.
— Хорош, Зак, — говорит он. — Скоро начнется бой, и, думаю, я смогу показать тебе что-то, чего ты еще не видел.
— Эй, — говорю я, уже совершенно не думая над тем, что вырывается из моего рта. — Каждый из вас умер раньше меня. Может быть, я не могу помочь с исследованиями, не являюсь лучшим из бойцов, но я, по крайней мере, выжил тогда. Вы — нет. Не смейте так просто задвигать меня на задний план, здесь лучший — я.
— Мы… мы действительно шутим об этом? Ты шутишь про это?.. — тихо спрашивает Дэррил. — Я не думаю, что окружающие найдут это смешным.
— Черный юмор, — говорю я ему, — появляется после того, как похоронишь всех своих друзей.
Дэррил смотрит на меня, и в его взгляде я вижу что-то, что заставляет меня понять, что я наговорил сейчас.
— Удачи, Зак, — говорит Винсент, прежде чем взять Дэррила за предплечье, повернуться и уйти.
Когда все покинули помещение, Дэйв тихо подошел ко мне и положил руку на плечо, а я уткнулся в его мантию, заплакал и начал шептать:
— Боже, Техно, я облажался, я так облажался...
***
Дэйв побеждает. Но, честно говоря, я этого и ожидал. Я победил его, может быть, всего однажды. Но, по крайней мере, на этот раз ему пришлось потрудиться, и впервые со времен легендарной битвы с Дримом я увидел в его глазах огоньки азарта. Когда я, наконец, уступил, он посмотрел на меня с уважением, помог встать и ухмыльнулся на моё ворчание о том, что он показал мне не все свои секреты, когда учил. Все поздравляли его, и он получил от Томми и Туббо бумажную золотую корону с фальшивыми драгоценностями. Дэйв гордо водрузил её на голову вместо своей обычной и сказал, что даже самая дорогая корона ничего не стоит, если ее сделали бездушные кузнецы, а та, что у него сейчас — его настоящая драгоценность. Младшие мальчики заулыбались ярче солнца и обняли Дэйва, а у меня потемнело в глазах и я решил незаметно уйти с этого торжества, которому явно не подходил.***
Прошло несколько часов. Я смотрю на себя в зеркало в ванной комнате, и вслушиваюсь в ночную тишину. Что-то будто сидит прямо у меня внутри — и нет, это не те безглютеновые кексы, которые Дэррил фактически насильно запихнул в меня за завтраком. Свет тусклый, но я пристально смотрю в глаза своему отражению, на свое лицо, не прожившее те пять лет. На моем лице нет шрамов, нет царапин и бесчисленных мозолей по всему телу. Странно видеть себя таким. Я никогда не был ученым. Никогда не был никем особенным, абсолютно — просто клоун, деревенский шут. Я, конечно, тоже ходил на охоту пару раз до апокалипсиса, но это не назовешь полноценным опытом сражений. Но кто я на самом деле? Кем я должен был быть? Уж точно не тем человеком, которым я стал. Что я теперь вижу в своем будущем? Перед моими глазами возникает образ Дэррила, смеявшегося над какой-то из моих шуток. В его глазах искрились любовь и забота. Изменяя действительность, меняю ли я наше с ним будущее? Совместное? Возможно, я и был тем, кто подтолкнул Джорджа и Клэя друг к другу, но что насчет моих отношений? Или, точнее, их отсутствия. Я допустил фатальную ошибку, когда сказал Дэррилу, что наше будущее — просто дружба. Конечно, между нами было намного большее. Мы были вдвоём против всего мира — в буквальном смысле. Когда остались лишь мы, нам казалось, что так распорядилась судьба. Мы могли заменить друг другу целый мир, и тот год мы держались друг за друга, не позволяя окунуться в омут отчаяния. Винсент и Сапнап не прожили достаточно долго, чтобы увидеть нас вместе. Мы признались в своих чувствах в начале 2023 года. Единственными людьми, кто видели это, были Дэйв и Мега; два человека, которые ненавидели отношения. Мега всегда хмурился, когда мы проявляли к нему привязанность, а Дэйв всегда просил нас уединиться. Оба они шутили, но было понятно, что они чувствовали себя до боли одиноко, смотря на нас. Мы даже не ходили на свидания, если, конечно, не считать объятья на диване и просмотр фильмов, которые были записаны когда-то, когда вируса в этих землях еще не было. Что было нормальным в жизни будущего "меня"? Хоронить своих друзей — нормально. Ежедневно ждать смерти — нормально. Нормальным было каждое утро поднимать рубашку, чтобы проверить, умрёшь ли ты через семь дней. Нормально было видеть, как твои один за другим друзья исчезают. Нормальным было ежедневное наблюдение за людьми с психическими расстройствами. Нормальными стали одиночество, посещение могил любимых людей, бесконечный водоворот мыслей о том, как скоро я тоже заболею. Обыденным стали размышления о том, найдут ли люди однажды это место и увидят ли дневники, которые мы с Дэррилом написали в попытке записать нашу историю до того, как мы все умрем. Станут ли рассматривать груды карт, рисунков и портретов, свидетельств того, какими мы были и как изменились под воздействием постоянной тревоги и горя. Проникнутся ли полными слез и крови воспоминаниями о наших ушедших друзьях, о тех временах, когда мы жили, смеялись вместе, разыгрывали друг друга, оставленными мной. В одиночестве. В ожидании смерти. Никакого лекарства никогда не будет. Буду только я — вечно странствующий по миру, вечно одинокий пилигрим, бегущий от своих воспоминаний. Если бы я пил воду из реки, я бы воссоединился с друзьями и возлюбленным. Если бы я решил искупаться. Если бы в один из дней, когда шел слишком сильный дождь, и река разлилась, я вышел бы на улицу, то заразился бы вирусом. Я был на волоске от смерти, но каким-то чудом избегал речной воды, даже не подозревая об её опасности. Что бы ни случилось, я знал, что так, как тогда, никогда не будет. Я слишком сильно изменил реальность: Клэй и Джордж уже начали встречаться, и люди знали, что должно было произойти. Отшельники не будут строить свою оросительную систему; они не будут заражены массово. Все уже стало совсем другим. Где-то в глубине души я знаю, что третьего шанса у нас не будет. Второй уже был чудом — и он, к сожалению, может не сработать. Док и Куб могут не найти лекарства, и вирус будет все равно мутировать и распространяться. Боже, я чувствую себя таким бесполезным. Мое отражение смотрит на меня, и эта раздражающая ухмылка угрожает захватить мое лицо и душу. Я ненавижу это. Я ненавижу свою бесполезность. Я ненавижу себя. Громкий треск стекла отдается громом, кажется, по всей улице, и я отпрыгиваю назад, издавая сдавленный крик боли. Кровь заливает мой кулак, а в том месте, где я ударил зеркало, поползла паутина трещин. Крохотные осколки стекла чувствуются по всему телу, даже на лице, и не кажутся чем-то опасным, но самый большой кусок впился глубоко в мою руку, причиняя адскую боль. Но мне почему-то все равно. Я с удивлением смотрю на ладонь, наблюдая, как кровь капает на лежащие на полу осколки. Они переливаются под слабым светом луны, падающим из окна. Это выглядит великолепно. Рана на руке становится больше от моих движений, и я завороженно смотрю на нее, даже не пытаясь вытащить осколок. — Зак, я... ОХ, БОЖЕ МОЙ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? Я моргаю, и вижу перед собой лицо Дэррила. Интересно, оно и должно так размываться? Моя рука не болит. Теперь я даже не чувствую осколков на лице. Мне так тепло, хорошо и спокойно, что хочется закрыть глаза и уснуть. Пол сейчас кажется таким мягким... — Зак! — А? — бормочу я, качая головой, чтобы стряхнуть туман. Я устал. Я хочу отдохнуть. Я заслужил отдых. Я опираюсь на Дэррила, который оказался рядом и подхватил меня в полёте до пола. Я не стал сопротивляться — на его коленях мне нравилось — просто восхищенно смотрю на блики перед глазами, которые почему-то красные. Черт, а где я вообще? На чем я лежу? Мне мягко... Кто-то кричит моё имя. Этот кто-то должен немедленно перестать. Это раздражает. Моя рука лежит прямо передо мной, но кто-то тянет за нее, удаляя осколок, и я рычу. Зачем убирать его? Он великолепен. Он красив. Он — часть меня, моя драгоценность. Кто-то трясет меня за плечи. Огни ярко мерцают даже через закрытые глаза, и я морщу нос. — Выключи свет, — ворчу я. — Я хочу спать. — Не смей! — кричит Дэррил, и я слышу в его голосе нотки паники. Ладно, ему можно кричать, его голос мне нравится. Я люблю его. Я должен его послушать. Чувствуя на себе его руки, я успокаиваюсь. — Но я устал, — жалуюсь я. — Ты будешь моим одеялом. Кто-то резко тянет меня за ладонь, и мои глаза открываются от внезапной боли. Я больше не нахожусь в удобном положении — теперь лежу на спине, и кто-то держит меня на коленях и удерживает плечи, пока я бьюсь в судорогах от того, как осколок вытаскивают. Что бы ни делал тот человек, мне ужасно больно. Что-то легко колет мои руки и лицо. Пытаюсь остановить это, но я слишком слаб. — Где вода? Надо промыть рану, несите хоть какую-нибудь! — Бочки пусты, но сейчас найдем. Держите его в сознании! — Бэд, перестань сверлить его взглядом и поговори с ним, не дай ему заснуть. Вокруг раздаются десятки разных голосов, которые я не могу разобрать. Кто-то кричит, чтобы все заткнулись, и на пару секунд и правда становится тихо. Тогда я окончательно теряю последние крохи зрения. Всё. Думаю, я могу пойти спать. Кто-то шепчет мне на ухо. — ...люблю тебя, Зак. Я люблю тебя. Я любил тебя месяцами. Интересно, кто это говорит? Уж точно не Дэррил. Я ему не нравлюсь. Что же, раз это не он, ответ у меня один. — Извини, — шепчу я в ответ я. — Не могу полюбить тебя в ответ. Я люблю кое-кого другого. Наступает тишина, и я вздрагиваю от еще одного укола боли, на этот раз — на краю моей ладони. — Кого?.. — спрашивает кто-то мягким, но грустным голосом. Похоже на Дэррила. Но это не может быть он. – Дэррил Новещош. Но я не нравлюсь ему, — улыбаюсь я, хотя мои глаза закрыты. Я приоткрываю их и вижу над головой нечеткую фигуру, загораживающую белый свет. Слишком ярко. Нужно закрыть их снова. — Знаешь, мы встречались... в будущем. Я скучаю по тому, насколько мы были близки тогда. Я люблю его. И, когда мое зрение полностью исчезает и я проваливаюсь в сон, слышу, как кто-то говорит: — Я тоже люблю тебя, Зак.
Примечания:
Даже не надейтесь, что мы приближаемся к концу. Это всего лишь 9 глава из 16, эта история не собирается отпускать вас так легко.
