There are no Second Chances

      Я просыпаюсь от того, что моя рука ужасно ноет, как будто весь вчерашний вечер ей колотили об стену. Я морщусь и приоткрываю глаза, замечая, что ставни на окне не были закрыты, и лучи утреннего солнца струятся по моему лицу, заставляя щуриться.       Я издаю страдальческий стон и пытаюсь подкатиться ближе к краю кровати, чтобы закрыть шторы, но руки, сжимающие мою талию, не дают мне этого сделать. Я замираю.       — Зак? — зовет меня тихий голос.       Это Дэррил.       Прошлая ночь возвращается ко мне бурным потоком воспоминаний. Я бью зеркало — теперь у меня на ладони огромная повязка — Дэррил находит меня и зовет подмогу, я признаюсь ему в своих чувствах ...       Мое лицо становится ярко-красным.       — Э-э... А почему ты в моей комнате? — вылезаю я из-под одеяла, выворачиваясь от его объятий.       Точнее, я пытаюсь вывернуться. Руки Дэррила снова сжимаются на моей талии, и я слишком поглощен этим ощущением, чтобы бороться дальше.       — Вообще-то, это моя комната, — тихо отвечает он.       — Я... э... — пытаюсь найти ответ на это я, запутавшись в своих словах.       — То, что ты сказал вчера вечером... Это правда? — перебивает Дэррил, сразу переходя к делу.       Я молчу. Долго. Слишком долго. Настолько, что эту тишину можно понять, как угодно.       — Неважно, — вдруг громко говорит Дэррил, и его руки исчезают, забирая с собой тепло и спокойствие.       Я слышу, как он встает с постели, и пытаюсь развернуться, не обращая внимания на резкую боль в левой руке, на которую опираюсь.       — Дэррил, подожди. Я...       — Нет, это было глупо, — говорит он, не поворачиваясь ко мне лицом, но в его голосе слышны слёзы. — Ты... Сомневаюсь, что ты помнишь хоть одно слово из нашей вчерашней беседы.       Он встает, чтобы уйти, и я понимаю — сейчас, или уже никогда.       — Я люблю тебя, Дэррил.       Время словно замирает. Не могу поверить, что, наконец, снова сказал ему это. Он смотрит на меня, и я жадно ловлю этот взгляд, пытаясь понять, что происходит в его голове.       Он смаргивает слёзы, и его лицо медленно становится ярко-красным, как, наверное, и мое.       — Я тоже люблю тебя, Зак, — говорит он, аккуратно присаживаясь обратно на кровать.       — Я знаю, — честно говорю я, кладя голову ему на плечо и умиротворенно закрывая глаза. — Я знаю.       — Мы встречались в будущем, не так ли? — спрашивает он.       — Да, но в далеком 2023 году. Я колебался — вдруг ты меня еще не любишь? Может, пока я просто друг?       Дэррил молчит.       — Я тоже боялся, — наконец отвечает он. — Боялся, что разрушу нашу дружбу своими глупыми чувствами, и тогда у нас с тобой будущего не будет вообще.       Я утыкаюсь в его кофту и разочарованно мычу, осознавая, что эти месяцы был один лишь из-за своей нерешительности. Дэррил хихикает над моим поведением и нежно улыбается:       — Похоже, мы оба были полнейшими маффинами.       Мы завороженно смотрим друг на друга несколько секунд, а потом...       Потом я поднимаю голову и целую его.       Пальцы Дэррила вмиг оказываются на моем затылке и впутываются в мои волосы, заставляя меня придвинуться ближе к нему и углубить поцелуй. Это было именно так, как было в моей памяти — и, в то же время, совсем по-другому. Намного приятнее. Намного лучше. Наконец-то, это был именно он...       — Я что-то прерываю?       Мы с Дэррилом отрываемся друг от друга, разочарованно вздыхая. Пряча смущенного парня у себя в объятьях, я поворачиваюсь к двери и пристально смотрю на человека, который испортил лучшее, что случилось со мной за последние годы, — если не считать моего путешествия во времени, которое позволило увидеть всех снова.       Это Дэйв. Эта, черт возьми, свинья...       Он приподнимает бровь и прислоняется к двери.       — Я просто хотел проверить, жив ли ты, спаситель наш. Ну знаешь, после того, как на тебя напало то зеркало.       — Я ударил его, — отвечаю я, скрипя зубами.       — Да, но я уверен, оно напало первым, — отвечает Дэйв, поднимая брови, глядя на Дэррила, который, наконец, перестал прятаться и выглянул из своего укрытия в моих руках. — Итак, я так понимаю, вы двое теперь вместе?       — Я...       — Да, — перебивает Дэррил, улыбаясь мне. — С сегодняшнего дня.       — Я выиграл спор. — ухмыляется Дэйв.       Я закатываю глаза со счастливой улыбкой на лице.       — Что? О чем ты? — спрашивает мой парень, блеснув взглядом зеленых глаз на прервавшего нас.       — О, ты не знал? — спрашивает Дэйв. — Вся деревня знала, что рано или поздно это произойдет, напряжение между вами было очевидно. Лично я спорил с Винсентом, и ставил я на то, что вы двое сойдетесь до конца года, на что он ответил, что вы обязательно сойдетесь, но точно не в ближайшее время. Теперь он должен мне двадцать долларов и багет собственного изготовления.       — Ты знал об этом? — поворачивается ко мне Дэррил, хмурясь.       — Ну, я подозревал. Но мне об этом никто не говорил. Когда мы начали встречаться в будущем — моем прошлом — Дэйв рассказал о ставке, которую проиграл Винсенту в 2020 году.       — Он, кажется, уже был мертв, надеюсь, мне не пришлось платить ему? — спросил Дэйв нарочито серьезно.       У Дэррила отвисает челюсть, а я хихикаю.       — Вообще-то, ты заплатил, — говорю я. — Ты засунул его выигрыш в могилу. Самое интересное событие из происходивших в те месяцы.       — Да, достаточно справедливо, не люблю оставаться в долгу, — говорит Дэйв. — А теперь я оставлю вас наслаждаться друг другом, мне нужно забрать деньги у неудачников, которые думали, что вы, ребята, будете слишком нерешительны, чтобы объясниться друг с другом.       — Сам неудачник! — я кричу ему вслед. — Ты проиграл пари про Джорджа и Клэя! В конце концов, и тебя победителем назвать нельзя!       — Да уж! — он продолжает пикировку. — Потому что ты испортил прошлое.       Он выскакивает обратно сквозь дверной проем, остро глядя на меня.       — Я уверен, что выиграл пари в настоящем.       Я пожимаю плечами. Он не ошибается. Дэйв закатывает глаза и выходит из дверного проема. Я слышу хлопанье входной двери. Забавно - потому что не помню, чтобы слышал этот звук сегодня утром. Думаю, мы с Дэррилом в тот момент были немного заняты.        — Это было... странно, — наконец говорит Дэррил, поворачиваясь ко мне.       Я улыбаюсь ему и вместо ответа снова целую его.

***

      — Какова была моя реакция, когда вы, ребята, начали встречаться в прошлый раз? — спрашивает Винсент, пока я наслаждался эскимо.       — Ты умер первым, помнишь? — говорю я. — Хотя я уверен, что ты перевернулся в могиле, и не раз.       Винсент замолкает.       — Я больше никогда не буду собирать речные водоросли, — наконец говорит он.       Я собираюсь согласиться с ним, но колющая боль заполняет мою грудь, и я роняю эскимо на траву, на которой лежал, расслабляясь в один из последних теплых дней в этом году.       — Тебе плохо? — спрашивает Винсент, глядя на мою руку, откуда, по его мнению, исходит боль.       — Я… — задыхаюсь я, морщась от очередного приступа боли, заполняющей мою грудь. — Мне нужно... мне нужно в туалет.       Я вскакиваю на ноги, чуть не падая от очередного укола боли, сотрясшего мое тело. Винсент тоже встает с обеспокоенным видом, но я машу ему рукой, прося остаться.       — Нет, я в порядке. Просто еще немного боли от того тупого зеркала, — машу рукой я, заставляя его улыбнуться.       Эти слова явно не успокаивают его — Винсент все еще выглядит встревоженным, но, послушав меня, не встает даже тогда, когда я спотыкаюсь, влетая в свой дом и спускаясь во вторую ванную. В моей ванной повсюду осколки зеркал, и в настоящее время идет ремонт.       Я устраиваюсь на туалетном столике, задыхаясь от боли, когда прикасаюсь к тому месту, где Клэй наложил швы на мою ладонь. Но дело ведь совсем не в этом. Я смотрю в зеркало и вижу бледное, почти белое, лицо.       Ужас наполняет мою душу.       Я знаю, что это.       Дрожащими руками я задираю толстовку, обнажая живот.       И вижу, что там, на левой стороне живота, черное пятно размером с кулак. Кажется, ему, примерно, день. Как я не заметил его вчера?       Меня сразу охватывает гнев. Как такое возможно? Как посмел вирус обходить меня лишь до того момента, когда я действительно буду счастлив? Как так? Мне рано уходить!       Я смотрю в зеркало, буквально рыча от ярости. Мои руки дрожат, когда я смотрю на черное пятно на животе. Я вижу слабые фиолетовые и зеленые вены, пульсирующие на нем, и чувствую отчаяние еще ярче.       Отражающая поверхность передает какое-то движение за мной, и я резко отпускаю толстовку. В зеркале я ловлю взгляд Меги.       Я поворачиваюсь к нему и по выражению его лица понимаю, что он успел увидеть пятно и сделал правильные выводы.       — Это...? — он не продолжает, опуская руки, и его взгляд метнулся обратно к моему животу.       Я не хочу, чтобы кто-нибудь слышал, но не могу промолчать, поэтому просто произношу ответ настолько тихо, насколько возможно:       — Да, — отвечаю я вслух, не в силах вспомнить язык жестов, и чувствую, как слезы текут по моему лицу. — Пожалуйста, никому не говори.       Впервые за несколько месяцев я вижу, как глаза Меги наполняются состраданием.       — Ты умрешь? — медленно показывает он.       Мои руки дрожат, когда я показываю ответ.       — Вероятно.       Руки Меги бессильно опускаются, и он смотрит на меня своими карими глазами, будто, пытаясь найти признаки того, что это всего лишь шутка. Возможно, в них действительно стояли слезы. Я видел, как он плакал, только однажды — на похоронах Зелка — то есть, на фальшивых похоронах, так как Зелк превратился в зомби, и еще ходил где-то по лесам. Он медленно поднимает руки, чтобы показать еще несколько слов.       — Сколько?       — Пять дней, — мои руки дергаются от осознания, как мало мне осталось, когда я отвечаю.       Я могу определить это по размеру синяка. Если повезет, шесть дней. Если не повезет, четыре.        Голова Меги дергается.       — Что ты собираешься делать?       Я вытираю слезы левой рукой, сжимая зубы, когда боль снова вспыхивает в моей груди.       — Я... я не знаю.       — Должно быть лекарство, — сердито показывает Мега. — Тебе нужно отправиться в Хермитервилль. Заставь их работать быстрее.       — Это не так, — мягко показываю ему я ответ. — Я не могу заставить их работать быстрее, они и так работают в полную силу.       — Зак? Мега? Что вы здесь делаете?       Я смотрю через плечо Меги и вижу Дэррила, стоящего там с выражением любопытства на лице. Черт, как же хорошо, что с Мегой мы общались на языке жестов. Что я должен ему сказать? Теперь наши роли поменялись.       Теперь умираю я.       — Мы с Мегой только что говорили о… — говорю я, останавливаясь и пытаясь найти ответ. — О...       Мега молчит, глядя на меня осуждающе. Я собираюсь попросить его помочь мне с этой ситуацией, но потом вспоминаю, что он не может говорить совсем, а блокнота в его руках нет. А Дэррил не понимает языка жестов. Я нервно смеюсь.       — Я... э-э... несколько подзабыл язык жестов, а Мега капризничает и хочет, чтобы я вспоминал быстрее.       — Скажи ему, придурок, — говорят пальцы Меги, его брови нахмурены, выражая гнев. — Он твой парень.       Теперь я очень рад, что у Меги сейчас нет блокнота.       — Видишь? Он так зол на меня.       — Что он сказал? — с интересом спрашивает Дэррил.       — О, он сказал, что я был плохим мальчиком, — пожимаю я плечами, заставляя улыбку оставаться на моем лице. — Знаешь, обычное дерьмо.       — Следи за языком! — произносит Дэррил, и я должен прилагать немалые усилия, чтобы не закрывать глаза и не позволить себе залиться слезами прямо перед ним.       Он поворачивается к Меге.       — Что до тебя, маленький маффин, не надо оскорблять людей!       — Дэррил, Зак умирает, — тщетно произносит Мега знаками, хмуря брови.       — Что он сказал? — Дэррил спрашивает меня.       — Он сказал тебе заткнуться, — говорю я, глядя на Мегу, который буквально игнорирует меня.       — Тебе тоже следует следить за язы- Хмм, нет... За пальцами? Надо бы подумать, как говорить эту фразу тебе правильно, — хмурится Дэррил.       — Я этого не говорил, — жалуется Мега.       — Он сказал, что он не очень хороший человек, и не прекратит использовать все эти слова, — продолжаю я, игнорируя полный яда взгляд, который бросает на меня Мега.       — Я согласен. Мега, ты не очень хороший, но каждый может исправиться. Тебе следует перестать, пока не случилось что-то плохое.       Я смотрю на Дэррила, пытаясь придумать, как сбежать:       — Я… мне нужно идти, срочное дело. Съешь эскимо.       — Я нашел фруктовое мороженое, которое ты хотел, подожди, Зак!.. — Дэррил кричит мне вслед, когда я почти протискиваюсь мимо него и выбегаю за дверь, позволяя наконец слезам свободно течь по моему лицу.       Я вижу, как Винсент встает, когда я пробегаю мимо него, и кричит что-то вслед, а Джордж и Дрим, спорящие у входа в лес, закидывают меня взволнованными вопросами.       Я не отвечаю ни на один из них.       Что я должен сказать?..