Зная, что ты останешься жив
8 февраля 2021 г., 00:00
POV Дэррила
— Ты не видел Зака? — вежливо спрашиваю я Винсента почти через полтора часа после того, как мой парень, ничего не объяснив, скрылся в неизвестном направлении. Мега тоже куда-то пропал, и я впервые пожалел, что не знаю языка жестов — может быть, их побегам были вполне логичные объяснения, и я просто чего-то недопонял?.. — Он пробежал мимо меня около часа назад, — говорит француз, все еще сидя на траве. — В лес. С тех пор я его не видел. Я пожимаю плечами и смотрю на север, изучая взглядом вход в лес, на который показывал мой друг. Может, ему нужно время, чтобы остыть. Надеюсь, он не пошел к реке, хотя кто его знает — быть может, он вспомнил что-то, что может помочь нам с лекарством, и побежал в Хермитервилль, вооружившись новой пробой воды. Наверное, он в порядке. Тем не менее, где-то в груди у меня все еще оставалось беспокойство, требующее бежать куда-то сию минуту. Винсент отошел, оставляя меня одного, и я присел на траву, разглядывая лепестки растущей неподалёку незабудки. Зак никогда не был открытой книгой, даже до того путешествия во времени. Сначала мне казалось, что он выставляет напоказ все свои эмоции и разбалтывает каждую мысль, но потом, когда я узнал его лучше, стало понятно — из него невозможно вытянуть что-то, что он решил утаить от окружающих. И сейчас он ушел, не сказав ничего... Но он бы не стал скрывать что-то от меня, ведь так? Время будто замедлялось, и беспокойство во мне нарастало, отсчитывая секунды до чего-то неминуемого. Но он держал в секрете тот факт, что вы встречались в том мире, шепчет мне подсознание, и я покрываюсь мурашками от этой мысли. — Наверное, у него были веские причины и для этого, — возражаю я вслух, пользуясь тем, что один. Может, он не хотел разрушать нашу дружбу. Может, хотел, чтобы я сам дошел до признания, чтобы не ставить меня перед фактом и ни к чему не принуждать. Мое сердце согревается от этой мысли, и я подношу руку к губам, вспоминая наш утренний поцелуй. — Ты до сих пор думаешь о Заке, да? — усмехаясь, спрашивает вновь подошедший Винсент, и я краснею от этих слов. — Что? Я... нет, подожди ... — заикаюсь я, пытаясь подобрать оправдание. Винсент посмеивается над моим положением. — Расслабься, — хихикает он. — Думать о том, кого любишь, и улыбаться — вполне нормально. — ДЭРРИЛ! Я поворачиваюсь и вижу блондинку, бегущую по улице с решительным, но грустным выражением лица. Это... Кажется, та странная девушка из Хермитервилля. Зак говорил, что в его версии будущего она приехала в нашу деревню и умерла вместе с Кицумой и каким-то парнем по имени Гриан. А звали её... Правда? Нет — Ложь. Хах. Какие же у жителей Хермитервилля необычные имена. — Э-э, в чем дело, Ложь? — говорю я, засовывая руки в карманы. — Я думал, до вашего регулярного доклада о степени готовности лекарства оставалось еще дня два. — Значит, ты действительно не знаешь.. — слышу я ее бормотание, прежде чем она снова посмотрела на нас. — События... Начали развиваться довольно резко. Два человека заразились вирусом. Обоим осталось пять дней. Винсент встает рядом со мной с испуганным видом. — Вот дерьмо. — Следи за языком, — говорю я, и он закатывает на меня глаза. Я снова поворачиваюсь к девушке, смотрящей на меня очень странно, и продолжаю разговор: — Кто это? Кто-то из ваших? Мне очень жаль, и... Она снова колеблется и открывает рот, перебивая меня. Ох, чувствую, что мне не очень понравятся ее следующие слова. — Стресс, — резко выдыхает она, сжимая зубы и не произнося второе имя. — А второй?.. — нервно подгоняет её Винсент. — И Зак. Внутри меня что-то обрывается. — ЧТО? — кричу я, из-за чего несколько дверей из ближайших домов распахиваются. Дэйв и Спайфи выбегают на улицу, Зелк и Мега — тоже, причем последний яростно пишет что-то на какой-то салфетке, видимо, так и не найдя свой блокнот. — ЗАК УМРЕТ? — отчаянно спрашивает, подбежав ко мне, Зелк. — ЧТО? — кричит Дэйв. — ЗАК УМРЕТ? — ЗАК УМРЕТ? — бежит кто-то на шум с другого конца деревни. А я уже не кричу. Я могу только смотреть на Ложь, ожидая, пока меня отведут к нему. Мое сердце будто раскалывается надвое, когда я раз за разом прокручиваю в голове ее слова, теперь звучавшие, как приговор. Как он мог заразиться? Он не ходил рядом с реками. Не пил воду из них. Вся вода, которая оказывалась в нашем доме и его флягах, была проверена мной, я сам приносил ее из дождевой бочки неподалеку... Он может бездействовать в крови в течение нескольких дней, недель или месяцев. Точно. Есть что-то, от чего я не мог защитить его, как бы не хотел. Он мог принести его из будущего. Все внутри меня замирает. Как? Как такое могло случиться с человеком, которого я любил? Тем, кто получил шанс всех спасти, и черт возьми почти справился? — ВСЕМ УСПОКОИТЬСЯ! — перекрикивает всех Клэй, и воцаряется тишина. Ложь прочищает горло и говорит все, что знает: — У Зака тот самый вирус. Он прибыл в Хермитервилль тридцать минут назад со Стресс на руках. У них обоих… — она сбивается, но продолжает, — осталось пять дней. Я в ужасе смотрю на нее, улицу снова охватывает хаос. Люди кричат, толкаются, громко отрицают происходящее, но когда Ложь смотрит на меня с почти неподъемной тоской, я понимаю — она говорит правду. Неприятную, ужасную, страшную... Но все же правду. — Док и Куб прямо сейчас используют их кровь, чтобы приготовить лекарство, — тихо говорит она мне, и никто, кроме, может быть, Винсента, не слышит её. — Но даже если все уже почти вылечено, он не должен быть один снова, Дэррил. Мы должны идти. Я протягиваю ей руку, и она тащит меня через толпу, игнорируя задаваемые ей вопросы. Я понимаю, что ее послали сюда, чтобы она рассказала последние новости всем в нашей деревне, но, похоже, сама она решила, что ее главная цель — доставить в Хермитервилль меня. Серьезно, как так получилось, что все считали, что мы вместе, еще до того, как, мы с Заком стали встречаться?.. А что более важно, неужели они думали, что за мной не увяжутся буквально все, кто нас слышал?POV Зака
Мы со Стресс, наконец, спим, пусть и беспокойно, когда двери снова распахиваются, и кто-то проникает в комнату. Я натягиваю одеяло на голову. — Уходиииииииитеееее. Я пытаюсь поспаааать, нету у меня больше крови, вампиры недоделанныеееее, будите Стресс... — Зак... Я замираю, и мои глаза резко открываются. Ой. Это Дэррил. Боже. Я так боялся этого момента. Я прочищаю горло, пытаясь сделать первое, что приходит в голову. Юмор. — Зак сейчас недоступен, попробуйте связаться позже… Одеяла соскользнули с меня, и я свернулся клубочком, когда чьи-то длинные волосы коснулись моего тела. Я приоткрываю глаз и вижу, как Дэйв держит оба одеяла в руках, не давая и шанса забрать их обратно и спрятаться в их складках. — Отдай, свинина недожаренная... — Зак. Ты не сказал нам, что заболел, — произнес кто-то со стороны двери с диким акцентом. Замечательно. И Винсент тут. Что дальше, придут дети и начнут революцию? Не палата, а дурдом. — Вирус? Какой вирус? — нервно хихикаю я, развеселив сам себя. Наступает тишина, и проснувшаяся Стресс неловко кашляет, вытирая кровь, стекающую по подбородку. Финн — точнее, Роуз, видимо, не успел переодеться — садится с ней на кровать и ласково улыбается, шепча что-то про то, что ей беспокоиться не о чем. Стресс все равно выглядит встревоженной. — Серьезно, Зак? — сердито рычит Дэйв. — В свое оправдание, — говорю я, поднимая руки, но все еще не глядя на своего парня, который прислонился к краю кровати. — Я только и сам узнал это... Два часа четырнадцать минут назад. ЭЙ! Четырнадцать!!! Я гордо ухмыляюсь этой шутке, но никто не смеется. — Мемы про "четырнадцать" все еще не приветствуются, — цитирует Дэррил табличку со двери своей спальни, с каждой секундой подбираясь все ближе ко мне. — И... какова же причина, по которой ты отправился в Хермитервилль один, вместо того, чтобы сначала рассказать своим друзьям?.. — спрашивает Спайфи. — Э... — замолкаю я. — Не хотел, чтобы вы поубивали меня за это? — Нет, — говорит Дэйв. — Думаю, если этому и суждено случиться, мы, так уж и быть, оставим эту честь вирусу. — Заткнись, Дэйв, — говорит Зелк, толкая розоволосого мужчину локтем. — Сейчас не время для шуток. — Для них всегда есть время, — говорим мы с Дэйвом в унисон, и он подмигивает мне. Я знал, — подает Мега знаки. — Я застал его в ванной на грани панической атаки. — Что он сказал? — спрашивает Дэррил, и я открываю рот, чтобы ответить, но он меня перебивает. — Нет, ты неправильно переводишь. Пусть это сделает Зелк. Я вздрагиваю. Да, хорошо — в прошлый раз я действительно подставил Мегу, и жалею об этом. Зелк прочищает горло от неловкости, и изучает то, что пытается сказать ему Мега. — Эээ, Мега сказал, что застал его с приступом паники в ванной. Он знал, что Зак... болен. — И ты ничего не сказал? — вскипает Дэррил. Еще одно неловкое молчание. Я немой, а блокнот мой вчера стащили дети, чтобы сделать "много флагов, чтобы старший брат больше не распихивал их игрушки ногами при входе в гостиную", — отвечает Мега, и Зелк мгновенно переводит. — Вообще-то, это Вилбур совершил тот ужасный взрыв, положивший конец славной истории Ламан... — Начинают наперебой Томми и Туббо, но осекаются, понимая, что сейчас не время для игр. — Прости, Мега, — краем глаза я вижу, как Дэррил краснеет, прежде чем его лицо снова становится злым. — А ты, Зак. Почему после того, как ты понял, что заражен, тебе приспичило побежать в Хермитервилль, не сказав ничего нам? Мог бы хотя бы дать нам понять, что умираешь! — Я не умру, — кричу я со слезами на глазах. — Док и Куб говорят, что могут сделать лекарство! — И сколько времени им на это нужно? — спрашивает Винсент, немного успокаиваясь. — Э... шесть дней... — вжимаю я голову в плечи, готовясь к очередным крикам. — ЭТО НА ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА ПОЗЖЕ, ЧЕМ НУЖНО! — отчаянно топает Дэррил. На соседней кровати Стресс вздрагивает от шума, и Роуз похлопывает ее по плечу, пытаясь успокоить. — Я готов к любому концу для себя, — смотрю я в зеленые глаза за линзами очков. — И ты совсем не думаешь, что это неправильно? — тихо спрашивает Дэррил. — Ты не против умереть? — Все вы забываете одну вещь, — тихо говорю я. — Забываете, что в моем прошлом, в вашем потенциальном будущем, я видел, как вы все умираете. Если моя жизнь — это цена, которую нужно заплатить, чтобы создать лекарство — пусть будет так. Я лучше умру сто раз, чем похороню вас снова. Чем мне придется охотиться на ваши восставшие после смерти тела. Чем снова проведу свои дни в одиночестве, зная, что вас уже никто не вспомнит. Понимаешь? — Зак, я не хочу, чтобы ты умирал, — по лицу Дэррила текут слезы. — Мы только-только нашли в себе силы взять друг друга за руки... — Ты можешь не согласиться со мной, Дэррил, но я давно смирился со своей судьбой. Я думал, что умру один, и никто об этом не узнает, но теперь, когда смертью я смогу спасти тебя и остальных... Я счастлив. — Мир без тебя — это не тот мир, в котором я хочу жить, — выдыхает Дэррил, сжимая мою руку в своей. — Это несправедливо, — говорит Винсент. — Почему ты должен умереть? — Будем надеяться, что Док и Куб справятся быстрее, чем думают. Еще не все потеряно.***
Стресс спит, Искалл сидит на стуле рядом с ней, покачивает головой и слегка храпит. Уже почти полночь, и моих друзей проводили в здание мэрии, где положили подушки и одеяла, чтобы они могли переночевать сегодня. Сегодня, и следующие четыре ночи. Я дрожу. — Еще четыре дня, — безразлично бормочу я, когда часы бьют полночь. Дэйв сидит на краю моей кровати и смотрит на меня. — Как ты можешь так беспечно относиться к своей смерти? И днем, ты так спокойно говорил обо всем... Неужели тебе ни капли не страшно? — внезапно спрашивает он меня, понижая голос, чтобы не разбудить двух других обитателей комнаты. Я оглядываю комнату и скрещиваю руки на груди, морщась от ноющей боли. Чертов вирус. — Честно? Я боюсь. Я просто ужасно напуган. Но, даже если я умру, я помню, за кого я умираю. Вообще, почему бы не рассматривать уход из жизни, как новое начало? Никто не знает, что ждет нас там. Может быть, меня встретите вы из будущего, где умерли, и поблагодарите за все, что я сделал, может, я просто проснусь на грязном полу зала собраний после очень долгого сна, и пойду дальше влачить свое жалкое существование... А может, не будет ничего. В конце концов, зачем паниковать, если никак не можешь повлиять на исход событий. — Черт побери, — после небольшого молчания говорит Дэйв. — Я думал, что так навсегда и останусь единственным философом деревни, но, признаю, мои речи о бесполезности сирот и близко не стояли с твоими. Может быть, ты наконец-то стал лучше меня хоть в чем-то, поздравляю, Зак. — Не будь слишком самоуверенным, Техноблэйд, — фыркаю я, и он морщится при использовании своего прозвища. — Я был один два года, помнишь? У меня было много времени, на размышления о вечном, и думал я, в отличие от некоторых, не о том, как оправдать свою тягу к насилию. — Оставил хоть после себя записи? Ну, знаешь, вдруг кто-то из выживших забрел бы и нашел твои дневники, — заинтересованно поднимает брови Дэйв. Я хмурюсь. — Ничего особенного, на самом деле — бумаги было немного. Однако у нас с Дэррилом были дневники с записями о том, как когда-то жила деревня. Все писали их, когда становилось страшно, и это дарило хоть какую-то иллюзию того, что ты не будешь забыт. Даже ты писал, — улыбнулся я, — но можешь не волноваться, я не читал. Мы часами не отрывались от записей, собирая воедино информацию о каждом человеке, создавая подробные описания всего: от их любимой одежды, до примеров того, как они шутили. Все писали о других, не затрагивая себя, но каким-то образом в конце концов почти все жизни были тщательно расписаны на поверхности бумаги. Когда Дэррил умер, я записал и его историю, а потом закопал книги в сундук возле Зала собраний, и больше никогда к ним не прикасался. — А как насчет тебя? — спрашивает Дэйв. — Я уверен, что ты воспользовался возможностью, и написал о себе много хорошего, — Он ухмыляется мне, но я не отвечаю, сверля взглядом пол. — Нет, — говорю я. — Я так и не дошел до этого. Предпочел остаться анонимным. Ни Зак, ни Скеппи никогда не упоминались в книгах, из книг Меги и Спайфи я вырвал страницы, на которых было хоть одно моё упоминание, и вычеркнул свое имя во всех произведениях Дэррила, не решившись порвать. — Почему?.. — осторожно спросил Дэйв, придвигаясь немного ближе и давая облокотиться на свое плечо. — Потому что я убил вас, ребята, — шепчу я. — И не хотел, чтобы меня записали, как последнего выжившего, как убийцу. После Дэррила в списке деревни указан еще один человек... но его имя зачеркнуто. Его не должны помнить.
