Украду тебя под покровом ночи

Мерное постукивание десертных вилок о края белоснежных блюдечек под звонкий аккомпанемент гробового молчания обитателей поместья сопровождает унылый, как и все предыдущие в этом году, вечер. Жизнь покинула этот дом с тех самых пор, как любимым племянникам исполнилось двенадцать лет. Звонкий детский смех, отбивающий чечетку о мраморный пол песочного цвета, затих так же, как и детские надежды на возрождение некогда счастливой и свободной семьи. Несмотря на достаточную освещённость пространства, мрак, повисший в сгустившемся от напряжения воздухе, заполоняет грязными липкими касаниями каждую поверхность комнаты. Особенный размах чёрным объятиям безысходности придаёт вновь сильно помятое лицо Чарльза, отдаленно напоминающее переспевшую сливу. Глумливый взгляд тетушки на демонстрирующего свою жалкость братца окончательно режет картину мирного семейного ужина, въедаясь гнилостным запахом даже в накрахмаленные Мартой скатерти. Мы лишь серые тени чрезмерной заботы нашей тетушки о благосостоянии горячо любимой семьи. Серые тени с фарфоровыми лицами, ещё не потрескавшимися под гнетом жизненных неурядиц и жестоких уроков судьбы. — Тетушка, я могу идти? — Робкий звенящий голосок прерывает мучительно затянувшуюся тишину. — Конечно, детка, сладких снов. — Мягкий голос Аннет мёдом отзывается в уставших янтарных глазах девушки, рисуя на бледном лице подобие улыбки. — Спокойной ночи, тетушка. Люблю тебя.

— Скажи мне, милая, какой урок ты вынесла из этой сказки*? — Что король глупый? — наивно спросила кроха, сверкая драгоценным янтарем своих глаз. — Нет, милая, что вокруг нас слишком много тщеславных, корыстных людей, приспособленцев, готовых за золотой грош приторно сладко солгать нам, скрыв горькую, острую, словно нож, правду. — Но это же некрасивый конец, сказка должна быть доброй, тетушка, — поджимая подрагивающую от обиды губу, пробубнила малышка. — Моя милая, ты чистая и добрая душа, но вокруг нас слишком много грязи и плохих людей. Не все сказки добрые, и не все люди несут нам добро. Я люблю тебя, клади ручки под щечку и засыпай. Помни, что я всегда буду защищать нас, чего бы мне это ни стоило. Мягкие родные губы прикоснулись к кончику курносого носика, оставляя едва заметный след её помады — неизменно алого цвета.

***

Первая осенняя неделя тянется своим дождливым коварством, стирая улыбки с лиц жителей туманного Альбиона. Хмурое утро, сопровождаемое песней барабанящего по черепичным крышам дождя. Не менее хмурый день, с завывающим ветром, пробирающимся сквозь плотную ткань шерстяного пальто, пятная холодными мурашками следы своих прикосновений. Хмурый вечер, сливающийся в осеннюю какофонию дождя, ветра и гудящих клаксонов машин, несущих продрогшие тела своих хозяев домой. Хмурые студенты, несущиеся на занятия и мечтающие оказаться в объятиях мягкой постели, которые, как назло, под утро становятся уютней и теплей, чем объятия родной матери. — Итак, на прошлом занятии я говорил, что вам придётся разбиться по парам для выполнения проекта. Основная задача: создать идеальный график условий роста спроса и предложения не просто на бумаге, а в полноразмерном цветном макете. Каждый сам выбирает объект исследования: яблоки, груши, да хоть якутские бриллианты. Отнеситесь к этому серьезно, дорогие друзья. На этом занятие окончено, и я рад вам сообщить, что мы прощаемся до следующего семинара. — Мистер Тёрнер, я думаю, что ты не откажешь мне стать моей парой, — мурлычет шатенка. — Харрис, несмотря на непростительную двусмысленность твоего предложения, я поддерживаю его и приглашаю тебя после занятий ко мне домой, — игриво подмигивает Бобби. — Так быстро? Ах, наш конфетно–букетный период длился совсем недолго. О времена, о нравы! — притворно закидывая руку ко лбу, иронично произносит англичанка.  — А мы не можем это сделать на коворкинг арене? — Извини, но я не могу сосредоточиться в толпе, — пожимает плечами парнишка. — Твоя социализация уникальна, Тёрнер.

***

Ароматные клубы пара рассеиваются перед лицом очкарика, вызывая на бледном лице целый спектр эмоций: от раздражения до вселенской усталости. Сколько раз он просил не парить в помещении, а особенно — не выпускать клубы пара в его сторону. Протирая запотевшие очки, ботаник всё ещё ворчит на довольную своей выходкой Агату, мягкая улыбка которой беспощадно стирает все границы его обиды. — И что мне с тобой делать, Харрис? — всё ещё недовольно ворчит он. — Любить, кормить и никогда не отпускать, — хохочет девушка, выпуская из рта очередную порцию ароматного пара. — Твоя тетушка в курсе, что вместо просмотра шедевров мирового кинематографа ты предпочитаешь мультики о рыжих и толстых котах? — Я делаю это ночью, под одеялом. Запретный плод сладок, мой излишне правильный друг. Наконец шатенка выпускает из тонких пальцев миниатюрный цилиндр с маленьким фонариком на стальном корпусе и вновь приступает к работе. Подушечки пальцев бегут по красной шероховатой поверхности картона, заламывая места для склейки. Тонкое лезвие канцелярского ножа, вырезая изгибы будущей модели, скользит по четким линиям, нанесённым точной рукой друга на бумагу. Ещё немного — и останется только склеить хрупкую конструкцию и донести до аудитории в целости и сохранности, что, конечно же, она доверит более ловкому и аккуратному, чем она сама, Бобби. — Агата, аккур… Маленький колпачок от баночки с клеем летит на пол, а рука, сжимающая мягкий пластик, напрочь заливается липкой прозрачной жижей, вязкими струйками стекающей на деревянный пол. –…ратно, — вздыхает Бобби, прислоняя руку к лицу в знаменитом жесте facepalm. — Руки можно помыть в ванной, первая дверь справа от входа. Паренек вновь вздыхает, посмеиваясь над сочно ругающейся на языке романтиков и мечтателей подругой, и откидывается на спинку стула, расслабляя затёкшие мышцы спины. — А там точно никого нет? Твоего братца и его верного разноцветного Санчо Пансы*? — Они ушли давно, не слышала? — Больно мне надо прислушиваться к любовному воркованию твоих голубых родственничков, — посмеивается девушка. — Нильсен мне не родственник. К великому счастью, — вздыхает кареглазый. — Всему своё время. Кто знает, куда заведёт их великая сила любви, — хихикает шатенка и оставляет наедине с собой заливающегося хриплым, уютным, как тлеющие угольки в камине, смехом друга. Рассеивающийся пар от слишком горячей воды ложится на гладкую поверхность зеркала, размывая отражение закончившего водные процедуры шведа. В негласном соревновании крупные капли друг за другом стекают рекой по бархатной коже, оставляя за собой влажные дорожки на рельефных ногах. Длинные пальцы поправляют выбившиеся на высокий лоб непослушные пряди потемневших от воды волос, откидывая их назад. Мягкий жёлтый свет настенного светильника ласково очерчивает изгибы спортивного тела, выгодно подчеркивая играющие под кожей развитые мышцы спины. Витиеватый узор выпуклых вен синими дорожками украшает жилистые руки, оплетая широкие запястья. Холодный поток внезапно открывшейся двери обдаёт разморенного уютным теплом парня, морозно пробегая по пояснице колючими мурашками. — Ой, — сдавленно крякает девушка, замерев от растерянности прямо в дверном проёме. — Так и будешь стоять там? — спокойным голосом произносит шатен, оголяясь ещё больше и убирая накинутое на бёдра полотенце. — Ты же за чем–то пришла сюда, flicka*? «Твою мать!» — Ах да, — собрав останки самообладания в кулак, отвечает девушка и спокойно проходит к раковине, закрывая за собой все ещё впускающую в комнату холод дверь. — Руки вымазала в клею. — Нужно быть осторожней, klumpig*. Как тебе погода? — Холодно, знаешь ли, не подашь мыло или гель? Простой водой не отмывается. «Эта воскресная исповедь начнётся со слов «Я согрешила, святой отец». Определенно». — Конечно, держи. А меня вдохновляет дождь, в воздухе чувствуется осень, уютно. — Пожимает плечами шатен. — У тебя интересное родимое пятно на ягодице. Напоминает своей формой Курильские острова, — улыбаясь, произносит девушка, вытирая руки о бумажное полотенце. — Спасибо за гель, до встречи. Англичанка подмигивает ему и выходит из комнаты, изящно покачивая округлыми бёдрами, туго стянутыми чёрной юбкой. — Александр, вам только что утёр нос яркий представитель английской аристократии, — смеётся самому себе голубоглазый, выходя следом за девчонкой. Беспощадный гомон жизнерадостных голосов, раздающихся с кухни, заставляют мягкие губы растянуться в теплой улыбке, ощущая уют в каждой детали этого дня. И даже она здесь к месту. Рюкзак темноволосого снова валяется на его кровати, а взятый без спроса джемпер мистера Нильсена подмигивает шалевым воротником из укромного места между кроватью и тумбой, вызывая раздражение на лице педантичного Александра. И все же, роднее Тёрнера и Фредерика, у него никого сейчас нет. За эти два года Майкл стал его семьёй, находясь рядом и поддерживая даже в самые трудные моменты его несладкой жизни. Крепкая рука тёмноволосого вытаскивала его из оврага мерзости, в которую он окунулся после трагической смерти отца. Заливая пустоту в душе низкосортным алкоголем, Нильсен с каждым днем всё больше погружался на дно, отворачивая от себя всех, кто был ему когда-то дорог. Скрыв от Оливии плачевное состояние методично уничтожающего себя сына, Майкл заперся в квартире вместе с ним, возвращая к жизни некогда нормального человека. Снимая его с подоконника окна их квартиры, расположенной на восьмом этаже, попрятав ножи и лекарства, Майкл день за днём вселял живую энергию в друга, уча его заново радоваться каждому дню, любить всё то, что дорого сердцу, и смотреть далеко в будущее. — Мистер Тёрнер, на прошлой неделе мы уже обсуждали с вами необходимость врезного замка в дверь моей комнаты. Вы поклялись мне некой Сьюзан, что более не притронетесь к моим вещам, а что сегодня? Вы, будто барон Мюнхгаузен*, проехались по моим ушам очередной сказкой! Бедная Сьюзан, — раздраженно заключает швед, смотря на счастливое лицо довольного собой друга. — Мы не сошлись с ней характерами в тот же день, как я дал эту судьбоносную клятву, прости, мой милый друг, ей не суждено было исполниться, — смеётся тёмноволосый, а затем умоляюще смотрит в глаза стоящей рядом девушки, состроив как можно более жалостливую мину: — Агата, так ты придешь на посвящение в студенты? Обещаю, всё будет прилично. — Я подумаю, — улыбаясь и сверкая янтарем своих глаз, произносит девушка. — Бобби скинет адрес в SMS, до встречи на празднике жизни, Агата.