Украду тебя под покровом ночи

Оторопелый взгляд девушки скользит по ухмыляющимся лицам сорванцов, нагло пробравшихся в семейный дом; она не замечает, как кончики пальцев её рук стремительно холодеют. — Агата. — Александр мягко потряс её за плечи. — Так ты пойдёшь со мной на свидание? — Нильсен, ты идиот. И вроде бы ничего, да только, кажется, его пульс после этих слов замедлился до критической отметки, ещё немного — и Тёрнер, облачённый в костюм динозавра, будет читать прощальную речь над его бездыханным телом. И нет, дело вовсе не в гнусном неуважении к прощальным церемониям. Они дали друг другу обещание, что если не умрут в один день, то один из них обязательно должен облачиться в самый смешной и нелепый наряд, который только можно сыскать на этом свете. — Отважный идиот, — поправляет себя Агата, и в янтарных глазах сверкают языки коварного пламени, — с которым мы сейчас будем думать, как же мне отсюда выбраться. Харрис оборачивается на Тёрнера, с лица которого мгновенно сползла улыбка, и окидывает его задумчивым взглядом. — Майкл, какой у тебя размер одежды? — Нет, — твёрдо отрезает он, попятившись назад. — Да! — встревает Александр, смотря на друга взглядом обездоленного голодного щенка. — Нильсен, пошёл в задницу! И заметь, даже не в мою очаровательную, упругую, спортивную задницу, в которую я так часто тебя посылаю! — взрывается тёмноволосый, боком обходя друзей. — Я на такое не подписывался, придурок. Всё с этого и начинается: сначала блузочки девчачьи, потом мешки под глазами замажу, штанишки узкие, потому что это модно, а потом… а потом ты просыпаешься с чьим-то… — Майкл! — шипит Нильсен. — Тут же девушка! Агата, к слову о его заднице, то это совсем не то… — Не хочу знать, Александр. Пожалуй, эта тайна должна уйти в могилу вместе с вами. — Она кивает своим мыслям, и, кажется, земля уходит из-под ног девушки. Как же так? Разве, проделав такой путь, его друг не поможет им? Ведь в этом совершенно нет смысла! — Что ты хочешь на меня надеть? — Майкл прикрывает глаза, не желая смотреть на того, кто только что предал его честь. — Учти, я помогаю конфетке, а не тебе, чванливый хер на блюдце.

***

— Не ожидала, что променад по ночному Лондону так вдохновит меня. Александр, а как вы думаете, свежий воздух способен очистить воспалённый разум? — К чему этот вопрос, мисс Харрис? — Дышите глубже, мистер Нильсен. — И чем же по-вашему отравлен мой разум? — Александр встаёт прямо перед ней и заглядывает в янтарные глаза. На самом их дне плещется несвойственное для Агаты озорство и коварство, а, может, это и есть её настоящая сущность? — Хм. — Шатенка игриво поправляет воротник на его рубашке. — Вы самовлюбленный, чрезмерно самоуверенный и совершенно невоспитанный тип. Но, по всей видимости, этим вы и цепляете девушек, которым, к несчастью, довелось оказаться в ваших сетях. — А вы, кажется, уверены в том, что обошли эти сети? — Александр мягко обхватывает её запястья и оставляет на каждом по едва ощутимому поцелую. — Возможно, в этой игре вы — рыбак. Он смотрит в её глаза и совершенно не имеет сил оторваться от них. Глуповатая и смазливая на первый взгляд девчонка оказывается чрезвычайно интересным собеседником со стальным стержнем внутри. Определенно — вечера в её компании не будут утомительно скучны, рядом с ней не придётся искать смысла там, где его нет. Она не из пугливых, что не может не восхищать. Вопреки ярому нежеланию вездесущей тётки видеть Агату в руках человека, которого выбрала не она сама, младшая Харрис рискнула сбежать из дома под руку с тем, кто явно не приглянётся главе её семейства. Сбежать под покровом ночи с вором, посмевшим покуситься на самое дорогое, что есть у Аннет Сильвер-Харрис. — Нильсен, вы играете со мной? — переходит она на шёпот и проводит кончиками пальцев по холодной щеке парня, дотрагивается до кончика носа и отстраняется, оставляя того с глупой улыбкой на лице. — Нет. Как настоящий джентельмен я не могу позволить себе такого безрассудства по отношению к прекрасной леди. Он тихо смеётся и крепко прижимает Агату к своей груди. — Ты вся дрожишь. Почему не говоришь, что замёрзла? — тихим мягким голосом произносит Александр и оставляет невинный поцелуй на её макушке. — Не привыкла жаловаться, — грустно усмехается шатенка и просовывает руки под его пальто, — так тепло. Он распахивает полы своего пальто, окутывая им девушку, и замирает — так же, как и его холодное скандинавское сердце. Что он видит в этой девушке? Интересного собеседника? Друга? Удачную партию? Александр сам этого не знает, желая прежде всего для самого себя оставаться в благоговейном неведении. И если дискуссия с мисс Харрис о мистическом происхождении романа «Мастер и Маргарита» произвела на него приятное впечатление, то эта близость не оставляет никаких шансов на равнодушие. Агата сдавленно хихикает, то и дело посматривая на Александра. — И что же тебя так рассмешило? — Бархатный басистый голос раскатами весеннего грозы раздаётся у её ушка, отчего невинные мурашки бегут по шее юной Харрис. Он следит за её взглядом и утыкается в колонну, стоящую посреди площади. — Значит, вас, — посмеивается он ей в ответ, — насмешила схожесть фамилий? Мисс Харрис, для англичанки это совершенно непростительно. Нельсон — величайший адмирал, который, между прочим, разгромил французский флот у мыса Трафальгар, в честь которого и было дано название этой площади. А ты сравниваешь простого шведского рыцаря с победоносным воином? Ты забавная, Агата. И не успевает он сказать следующую колкость, как она касается своими губами его щеки, оставляя едва заметный след помады цвета чайной розы. И, кажется, его мир начинает играть новыми красками, теряет границы и обретает свободу, до этого момента ему не известную. Отчего простая студентка так кружит его голову? — Извини, телефон звонит. — Агата выпутывается из его объятий и отходит в сторону, отвечая на звонок. Александр хмурится, слыша обрывки разговора, а в голове зреет коварный план. — Сэм? Почему так поздно? Завтра? Кафетерий на коворкинге? Договорились, встретимся там. Шатенка прячет телефон в сумочку, возвращаясь к молодому человеку, лицо которого, кажется, стало темнее тучи. — На чём мы остановились? — мягко спрашивает его Агата, кончиками пальцев стирая след помады, оставленный ею на его щеке. — На адмиралах и простых рыцарях, Агата. Ты завтра будешь занята после второй пары? — Да, я обещала кое-кому встретиться, но после третьей — я свободна. — Она искренне улыбается ему, оставляя очередной поцелуй на его щеке.

Тем временем в особняке семейства Харрис.

Каждый шаг, раздающийся за дверьми комнаты Агаты, заставляет Майкла сильнее укутываться в одеяло, чтобы не стать игрушкой для битья. Ведь если его обнаружат… наверное, в тюрьме кормят не так хорошо, раз бывшие узники не стремятся туда вновь. Однозначно он потеряет мышечную массу, и в этом будет виноват не кто иной, как Нильсен. И взбрело же ему в голову посреди ночи лезть в чужой дом, чтобы выкрасть человека. Мысли об этом холодным током пробивают тело Тёрнера-старшего. В какого из богов поверить, чтобы в комнату подруги никто не зашёл? Он обязательно примет эту религию и определенно внесёт свой вклад в развитие её святынь. Воспоминание о том, что Агата заперла дверь снаружи, немного успокаивает, и он даже расслабляется, позволяя себе откинуть одеяло, под которым стало слишком сильно жарко, и сесть на краю, рассматривая доступные его взгляду детали комнаты. Свет уличных прожекторов, освещающих территорию поместья, мягкими лучиками пробивается через окно комнаты и падает на письменный стол, расположенный у подоконника. Аккуратная стопка учебных тетрадей, пара изданий университетской литературы и… пластинки?! Нет, не может быть — он не мог встретить второго сумасшедшего, помешанного на них. Кажется, его друга и девушку, на которую изначально положил глаз он, свела сама судьба. И не успевает он подумать о том, как преподнесёт эту информацию Нильсену, как дверная ручка несколько раз дёргается. На мгновение кажется, что он не чувствует ничего — даже биения собственного сердца. Печальная перспектива быть пойманным в длинной, пропахшей нафталином, ночнушке в цветочек ничуть не кажется ему успешной. Он старается не шевелиться, надеясь, что таинственный гость уйдёт, не став беспокоить сон хозяйки комнаты. Он выжидает пару минут для верности и с облегчением выдыхает. Даже набирается смелости встать с кровати и пройти к окну, чтобы приоткрыть его и впустить в комнату немного свежего воздуха. Шуршание ключа в замке нарушает его спокойствие и… вспышка яркого света озаряет комнату, на несколько мгновений ослепляя Майкла. — Агат… а ты кто? — Милая блондинка стоит в дверях и осторожно делает шаг вперёд, закрывая за собой двери. — Где Агата? Она с любопытством, без какого-либо страха рассматривает парня, стоящего прямо перед ней в нелепой ночнушке их бабули Фло. — Я Майкл, — несмело выдавливает он из себя, — прикрываю её, пока она… на свидании. — Приятно познакомиться, Майкл. — Девушка протягивает ему руку. — Меня зовут Элиза, я сестра твоей подруги. — С чего ты взяла, что мы друзья? — Ты стоишь в ночнушке нашей бабушки, в доме одной из самых влиятельных семей Лондона, если ты сделал это не по дружбе, то ты либо идиот, либо идиот. — Она тихо смеётся и присаживается на край кровати. — Ну что же, Элиза, поможешь скоротать время в ожидании твоей сестры? Она громко смеётся в ответ на его колкие шуточки, а он не сводит ледяных глаз с неё. И кажется, сейчас вся красота Лондона меркнет перед молодой парой, стоящей у Адмиралтейской арки. Они знакомы совсем немного, но кажется — будто целую вечность. — Как бы мне ни было грустно признавать это, но я вынужден доставить тебя домой, чтобы не навлечь проблем на твой очаровательный носик. — Александр нежно прикасается губами к кончику носа Агаты и улыбается ей. — Который, кстати, замёрз. Идём к машине. Огни спящего города перемигиваются между собой, будто сплетничая об этих двоих, но ребятам всё равно. Каждый из них покидает площадь с приятным послевкусием интересной беседы и теплом, которое они подарили друг другу, в сердцах.