Украду тебя под покровом ночи

      — Позволь узнать, юная леди, что тут происходит?! — Разгневанный голос миссис Сильвер-Харрис раскатами грома проносится по пустынным коридорам второго этажа, предвещая настоящую бурю. Элиза, сжавшись в комочек не находит, что ответить, нервно теребит краешек тонкого одеяла и сглатывает подступающий к горлу ком. Горячая волна накрывает тело девушки, от чего на лбу выступают капельки пота.       — Нет уж, тётя, позволь, узнать, почему ты кричишь? — Звонкий голос Агаты перебивает тётушку, в удивлении обернувшуюся на племянницу, стоящую в дверях с подносом. — Завтра выходной, мы устроили себе женский вечер с чаем. — Девушка кивком головы указывает на две чашечки, стоящие на глянцевой поверхности подноса. — И фруктами. Заметь, никаких быстрых углеводов после восьми — всё, как ты наказывала, тётушка.       — Агата, какой женский вечер?! Пять утра! Нет, я понимаю, что вы взрослые девочки, но такие нарушения режима — это целенаправленный вред своему здоровью и красоте. — Взгляд женщины смягчается, стоит ей только посмотреть на потупивших взгляд девушек, она ласково оглаживает руками плечи Агаты и тихонько смеётся. — А знаете, я так же грешила в молодости. Сделаем вид, что я вас не видела, но на завтраке, ровно в девять, вы должны явиться со свежими и довольными лицами. Люблю вас.       — И мы тебя, — вклинивается в разговор Элиза и подбегает к тёте, крепко обнимает её, а затем перехватывает поднос у Агаты, — так на чём мы остановились? Ах да. Мне кажется, что тканевые маски — это деньги на ветер. Только многокомпонентный уход у специалистов.       — А если мы говорим о люксе? — добавляет Агата и садится на край кровати.       — Всё, я вас покидаю. Не засиживайтесь до самого утра.       Аннет закрывает за собой двери, а девушки облегченно выдыхают, будто сбросили с себя стальные оковы.       — О чём ты думала? — шепчет блондинка, то и дело поглядывая на шкаф.       — Ни о чём, в том-то и дело, милая! — Шатенка срывается с места и кружит по комнате. — Это было волшебно, ты даже не представляешь, насколько!       — Меня больше интересует другой вопрос: ты в пижаме ездила? Или, может, ты поклонница творчества Дэвида Копперфильда? Как твоё тело так вовремя материализовалось за спиной тётушки?       — Эмм… у меня есть свой агент, и я всегда продумываю дополнительный план. Всего за пятьдесят баксов и три минуты Марта подготовила поднос и принесла из прачечной пижаму. Поэтому, когда буря грозила перерасти в ураган «Катрина», я уже бежала по лестнице.       — А если бы не успела, Агата?       — Умереть молодой и красивой, как это романтично, — наигранно громко вздыхает девушка и присаживается рядом с сестрой. — Майк, выходи.       Из маленького шкафа, расположенного сбоку от камина, тут же выползает юноша и окидывает девушек недобрым взглядом. Тёрнер выпрямляется, разминая затёкшую шею.       — Где Нильсен? — обращается Майкл к шатенке. — Мне есть что сказать ему. Много чего сказать. Он в этой. — Парень оттягивает двумя пальцами тонкую ткань ночной рубашки. — Нафталиновой ловушке теперь будет не только засыпать и просыпаться, а дефилировать передо мною по каждому щелчку моих пальцев. Кис-кис, Александр, выходи. Я всего лишь сломаю тебе пару рёбер.       — Он ждёт тебя у ворот посёлка. Чай будешь?       — После того, как низко я пал, согласившись участвовать в этой авантюре, вы обязаны поставить мне ящик виски. А лучше — два.       — А может, сразу три…       Громкий стук в дверь прерывает возмущение Агаты, вводя её в ступор. Недолго думая, Тёрнер бросается к окну и выпрыгивает из него, с глухим шлепком приземляясь прямо в кучу опавших влажных от дождя листьев.       — Агата, Лиззи. — Аннет заглядывает в комнату. — Расходитесь по кроватям. Это не обсуждается.       — Конечно, тётушка! — восклицает блондинка и, чмокнув на прощание сестру в щёку, ускользает из комнаты.       И стоит двери только закрыться за тётушкой, как юная Харрис бросается к окну, искренне надеясь на то, что Тёрнер жив, цел и здоров. Как ни странно, парня нет ни под окном, ни в доступном её глазу радиусе. Во дворе особняка пусто — лишь сверчки тянут свою переливчатую трель, будто играют незамысловатую мелодию на трещотке.       Как это странно. Она думала, что университет сделает из неё ещё более серьёзную и железную леди, какой её всегда и представляла тётушка. С гордо поднятой головой, тяжёлым взглядом и элегантной походкой от бедра, обезоруживающей конкурентов по бизнесу. Но нет — Агата, сломя голову, бежит посреди ночи на свидание с тем, кто так бесил её всего пару недель назад. Теряет голову от касаний его ледяных пальцев к её разгорячённой коже и тает от мягкого бархатного тембра его голоса.       А может, стоит прислушаться к себе и дать им шанс? Хотя о каком шансе идёт речь, если они были лишь на одном свидании? Может, им вообще не суждено быть вместе, и каждый из них ещё найдёт свою половинку.       Ох, как же хочется спать. Она подумает обо всём уже завтра, а пока, очарованная таким волшебным событием, Агата совершенно без сил плетётся к кровати.

Тем временем у ворот посёлка.

      И где застрял Тёрнер? Неужто решил подольше погостить в особняке семейства Харрис? За пеленой туманных раздумий Александр даже не замечает, как сбоку приближается издающая жуткие звуки леди в белом одеянии. Кажется, где-то на интуитивном уровне Нильсен чувствует, что ему не стоит поворачиваться к окну у водительского сидения, но ничего не может поделать с собой. Липкий ужас сковывает тело, парализуя каждую его клеточку. Сердце болезненно и гулко бьется в районе пяток, а дыхание спёрто. Он даже не может вспомнить, где находится кнопка стеклоподъемника, и молча наблюдает за тем, как чёрные от грязи пальцы тянутся к нему сквозь открытое окно. Мгновение — и мёртвая хватка ледяной руки сходится на его шее, отчего адреналин активно выбрасывается в кровь, приводя шатена в сознание.       — Мне. Нужна. Твоя. Одежда.       — Полегче, терминатор. — Нильсен с облегчением выдыхает, когда понимает, что рука принадлежит старому товарищу.       — Ты предатель чёртов! Да ты хоть знаешь, что я пережил?! — осипшим голосом вопит Майкл и, убрав руку с шеи друга, обходит машину, садясь на переднее пассажирское сиденье.       Видок у парня ещё тот. Грязные босые ноги, насквозь мокрое, плотно прилипшее к телу ночное платье молочного цвета в мелкий розовый цветочек, местами расцарапанное лицо, большой кровоподтёк на лбу и гнездо на голове из когда-то кудрявых и аккуратно уложенных волос. Нильсен ехидно хихикает и заводит машину, искоса поглядывая на дрожащего от холода товарища, торопливо накидывающего на себя старую куртку Нильсена, висевшую до этого на спинке пассажирского кресла.       — Позволь полюбопытствовать… — сквозь смех произносит Александр, попутно проворачивая в замке ключ зажигания.       — Заткнись, — глухо отвечает ему Тёрнер. — Чтобы я, в трезвом уме, твёрдой памяти и…       — С каменным стояком, — шёпотом добавляет шатен, едва сдерживая смех.       — С каменным стоя… Иди в задницу!       — Не дуйся. — Нильсен легко пихает друга в плечо. — Что произошло? Где твоя одежда?       — В собственности семейства Харрис.       — Так и скажи: мне понравилось платье… ауч! — Александр потирает болезненно ноющее от точного удара плечо и, прожав педаль газа, трогается с места.       — Знаешь, а в начале я даже был рад тому, что ты растаял. Давно не видел тебя таким живым.       — А как же Сэм? Кажется, только рядом с ним…       — Нильсен, прекрати отшучиваться, я серьёзно. Ты знаешь, как смотришь на неё?       — Как ты на новую приставку?       — Ты невыносим! — восклицает Тёрнер. — Послушай. Ещё тогда, в холле, когда она не просто проглотила твою идиотскую шутку, а ответила на неё как королева, ты же… Да даже то, что ты сам повёл меня проверять, добралась она или нет…       — Ты же знаешь, мы шли проверять Бобби.       — Не ври хотя бы самому себе. В кофейне, у нас дома, на вечеринке — каждый раз ты смотрел на неё глазами влюблённого в произведение искусства критика. Ты думаешь, я не слышал вечерний звонок Агате?       — Подслушивал, значит?       — Разведывал обстановку, не путай, пожалуйста. Если ты не влюблён, то значит просто дурак, дающий ложные надежды маленькой девочке.       И что Нильсен мог ответить на это? Он и сам не знал, не понимал, не думал о том, что чувствует к маленькой мисс Харрис. Безусловно, она умна, сообразительна, чрезвычайно интересна и воспитана, но при всей совокупности этих качеств она не растеряла ребяческий задор и страсть к жизни, плещущиеся из неё через край. В памяти всплывает фотоальбом запечатлённых им моментов рядом с ней, киноплёнкой пролетающих перед глазами.

— Нильсен!

Широкоплечий футболист окликает его и протягивает закрытый плотной крышкой стаканчик с горячим кофе.

— Тебе какая-то девчонка попросила передать это. Как думаешь, слабительного подмешала или чего-то для того, чтобы оловянный солдатик стоял на посту пару суток?

— А мы сейчас проверим. — Александр делает небольшой глоток и улыбается округлившему от удивления глаза товарищу.

— Чума!

      И нет, она ничего не подмешала, кроме корицы и кокосового сиропа. Всё как он любит.

— Алекс. — Бобби кидает рюкзак в мирно отдыхающего на диване соседа. — Тебе Агата передала, попросила аккуратнее быть с ней.

Паренёк протягивает ему плотный конверт с нанесённым на его поверхности логотипом известной рок-группы. Тонкие пальцы Александра аккуратно откидывают прямоугольный клапан конверта, мягко пахнущего кедром, и вытягивают новую, поблескивающую в свете настенных ламп виниловую пластинку цвета морской волны. Он шумно выдыхает и горящими глазами рассматривает тонкие дорожки, выведенные на цветной поверхности. Восторг. Она запомнила, что он коллекционирует цветные пластинки и какую группу слушает.

      У него есть всего лишь сутки на то, чтобы продумать и реализовать самое романтичное и запоминающееся признание в его жизни.       И кажется, он нашёл самый идеальный для этого момент.

***

      И почему ей хочется порхать? В такую погоду впору закутываться в мягкий тёплый свитер и умолять тётушку остаться дома, наблюдая, как капли осеннего дождя барабанят по стеклу её уютной комнаты. Сегодня она проснулась раньше обычного и даже успела сделать аккуратную укладку. Мягкие, расслабленные локоны спадают ей на плечи, упруго пружиня в такт каждому её шагу. Красивая. Даже сама Агата наконец готова признать это без лишних упрёков в свою сторону. Финальные штрихи и… Идеально!       Девушка спускается в столовую и присоединяется к семейному завтраку, с удивлением отмечая про себя, что ей хочется видеть искреннюю улыбку на лице любимой тёти.       — Тётушка. — Агата осторожно откладывает вилку в сторону и внимательно смотрит в глаза женщины, сидящей во главе стола. — Ты сегодня выглядишь ещё прекраснее, чем обычно.       — Спасибо, милая. — Аннет тепло улыбается и окидывает взглядом недоуменные лица остальных родственников.       Поблагодарив Марту за вкусный завтрак, Агата прощается с семьёй, выбегает из дома и, желая поскорее миновать крупные капли дождя, с силой барабанящих по крыше уже ожидающего её автомобиля, ныряет в тёплый и уютный салон.       И отчего на её сердце так тепло и уютно? Что заставило чувствовать гармонию в каждой окружающей её вещи? Лёгкость в каждом движении, поразительный своей беспечностью полёт мыслей и блаженство. Сегодня она не похожа на привычную себя, обычно размышляющую о строгом, закономерном и логичном.       Автомобиль тормозит у ворот университета, и, сказав водителю на прощание несколько приятных слов, Агата выбегает из машины. И почему она сегодня не взяла зонт?       Стоило ей только подумать об этом, как над её головой появляется плотный чёрный зонтик, закрывающий её от промозглых объятий лондонского дождя. Высокий тёмноволосый юноша лучезарно улыбается ей и громко приветствует.       — Доброе утро, Сэм. Ты мой спаситель! — Она обвивает руками его предплечье, прижимаясь поближе, чтобы места под зонтом хватило для них обоих.       — Мне казалось, что ты истинная англичанка, — смеётся парень.       — Ты о том, почему я выложила такую необходимую для Англии вещь, как зонт?       — Именно.       Несколько десятков широких шагов и прыжков через лужицы — и ребята уже мило беседуют в холле университета, наслаждаясь долгожданным спасением от желающего безжалостно смыть Лондон с лица земли дождя.       Лишь взгляд потемневших от злости голубых глаз скользит по излишне довольным лицам сладкой парочки. Ну уж нет, Макото, сегодня ты потерпишь поражение в битве за право выйти из френдзоны мисс Харрис. Александр смотрит на циферблат наручных часов, кивает самому себе и скрывается в плотной толпе снующих из стороны в сторону студентов.       Три пары, каких-то три пары — и долгожданная свобода. День сегодня однозначно удался. Даже миссис Китинг сегодня была на удивление весела и загадочна, что совершенно не свойственно ей.       Агата спускается на первый этаж и торопится в коворкинг центр, где она договорилась встретиться с Сэмюэлем. Кажется, из-за дождя сегодня здесь собрался почти весь универ, от чего стоял страшный гул во всём центре. Она пересекается взглядами с Макото, как вдруг…       — Внимание, внимание! — вещает в беспроводной микрофон стоящий на перевёрнутом дном кверху деревянном ящике Тёрнер. — Сегодня на нашей импровизированной сцене выступит настоящий король жанра. Современный Пикассо в мире литературы, преемник самого Киплинга и просто гений, вы все его знаете, легенда винной вечеринки, гуру кутежа — Александр Нильсен!       Студенты стягиваются в полукруг вокруг ящика со стоящим на нём Александром, и кто-то из старшекурсников хватает Агату за руку и подтягивает в первый ряд.       — Небольшое предисловие, дорогие друзья. Я знаю, что, скорее всего, уже через пятнадцать плюс-минус пять минут буду слушать очередную лекцию о поведении благородных юношей в исполнении нашего ректора, но моё сердце не может молчать. Оно поёт, шепчет мне, что я сошёл с ума, и, кажется, совершенно право в этом.       Вдохновлённый взгляд лазурно-серебристых глаз скользит по толпе, пока не натыкается на внимательный взгляд янтарных.

Моя Луна и мое море

В тебе нашёл погибель я.

И нет на свете больше горя,

Чем потерять навек тебя.

Твои глаза — весенний перелив,

Сверкают ярче солнца в небесах.

В тебе нашёл мятежных вод залив,

И утаю в нём самый главный страх.

Мой нежный ангел, самый яркий свет,

Ты путеводная звезда в объятьях тёмной ночи,

Готов нести тебе я вечности обет,

И разнесу все бури, ураганы в клочья.

      Александр спрыгивает с ящика и вплотную подходит к Агате, с замиранием сердца наблюдающей за ним.

Ты — бесконечный шумный океан,

В чьих волнах мне не найти никак покоя.

Твой хитрый и продуманный капкан,

В железные объятия которого сдаюсь без боя.

      — Разрешишь тебя поцеловать? — шепчет он ей, обезоруживающе улыбаясь.       Глаза в глаза, кажется, даже толпа, окружившая их, на мгновение замерла, Агата чувствует биение взволнованного сердца даже в кончиках пальцах. Девушка неуверенно кивает и прикрывает глаза, чувствуя прикосновение мягких сухих губ к своим.       Зрители купают парочку в овациях, а она… они утонули в этом нежном, по-детски милом поцелуе, приятном до колючих мурашек, бегущих по спине. Поцелуе, в котором они оба тонут без шанса на спасение.       И пусть весь мир подождёт.