Chase Me

Болело всё. Каждая клеточка тела пульсировала, пылала, раздиралась болью. Стоило пошевелиться — и сознание ускользало в темноту от агонии, вспыхивавшей резко, как зажжённая спичка. Погруженная в непрерывные страдания, Юхён скоро и вовсе перестала что-либо ощущать. Она приходила в себя моментами, и в один из них, когда боль неожиданно отхлынула, по щекам потекли слёзы облегчения. — Не больно? Юхён сморгнула влагу и воззрилась на сидящую рядом девушку. Шиён была в тёмном, потрёпанном, местами даже порванном платье, с нелепой остроконечной шляпой на голове, чёлкой, спадающей на лоб, и чёрными-чёрными глазами. Заглянув в них впервые, Юхён сразу поняла, что перед ней — ведьма. Только ведьмины глаза обладали таким необъяснимым чарующим магнетизмом и притягательностью. — Почти нет, — разлепив сухие губы, выдавила Юхён. Даже эти два коротких слова дались титаническим трудом. — Хорошо. — Шиён улыбнулась. Её улыбка напоминала летний вечер у моря, продумываемый бризом. Рука Шиён покоилась у Юхён на животе, испуская приятное тепло, а меж бровями залегла морщинка. — Ты… устала? — Не представляешь как. Камни мягче, чем матрасы в ваших темницах, а ещё там так воняет, ты знала? — шуточным тоном пожаловалась Шиён. По её лбу скатилась капля пота. — А ещё еда… Из чего вообще делают эту жижу? — Юхён осторожно помотала головой, давая понять, что она не о том. Шиён тяжело вздохнула, и теперь в её улыбке угадывалась усталость на грани с истощением. — Всё в порядке. Я хочу успеть вылечить тебя, до того как меня поджарят. Поджарят. Шиён так легко говорила о своей участи… Это разбивало сердце. За вечность, что Юхён провела прикованная к постели, покрытая синяками, порезами, ожогами, с переломанными костями, Шиён была единственным человеком, находившимся рядом. Когда Юхён была в сознании, та неизменно сидела подле неё. Лечила, разговаривала. Юхён часто не хватало сил слушать и понимать, но возможность слышать её глубокий, с лёгкой хрипотцой голос дарила успокоение. Иногда она пела, и под это чувственное пение можно было крепко заснуть, сбегая от боли, и видеть светлые и чистые сны. Шиён стала спасением, и Юхён совсем не думала о том, что она — одна из тех, кого должно убивать. — Хорошо, вот теперь я устала, — сказала Шиён, наконец убирая руку. Юхён всякий раз испытывала разочарование, потому что вскоре после этого боль возвращалась, пускай и не такая сильная. — Честно, это ваша невосприимчивость к магии та ещё заноза в одном месте… Если бы не это, я бы давно тебя подлатала. Если бы не это, я бы точно умерла. — Я бы хотела хотя бы на денёк вернуться домой, — начала Шиён со вздохом, мечтательно и с лёгкой улыбкой на алых губах. Она любила говорить обо всём, а Юхён любила слушать. — Я выросла на са-амом юге. Море, солнце и свежая рыба. Папа в конце недели всегда приносил, и мама её так запекала — я ничего вкуснее не пробовала. Там было хорошо, люди были добрые, счастливые, не то что здесь… А ещё я тогда встретила одну девушку — мне было тринадцать, — она была чудесная, и я сразу поняла, что она — мой человек. Целиком и полностью. Так я выяснила, что у меня есть дар. Это сложно объяснить простому человеку, но я могу чувствовать… Хм, связи между людьми? Да, пожалуй. Они жутко переменчивы, постоянно рвутся или образуются, но некоторые… Шиён заглянула Юхён в глаза и наклонилась к ней ближе, отчего неожиданно нахлынула липкая тревога. — Могут быть прочнее, чем кажется. Её глаза странно блеснули красноватым, а прохладные руки внезапно легли на шею Юхён и сжали. Она распахнула глаза. В горле застрял крик, грудь тяжело вздымалась, а шея горела, точно к ней приложили раскалённое железо. Юхён обхватила её ладонью, щупая пальцами, — ничего. Ужасный сон… Осознание к Юхён стало возвращаться постепенно. Мягкость и тепло окутывали тело, погружая в негу — хотелось лежать так бесконечно и не двигаться. Она поняла, что находится в широкой кровати с мягкой периной, укрытая почти до подбородка пуховым одеялом. В комнате, обставленной небогато, но вполне прилично, царил полумрак, лишь небольшая свечка на столе с трудом разгоняла тьму. Что-то не сходилось. Я ведь не доехала до города… Сердце Юхён гулко забилось, перед глазами заплясали тёмные пятна — она вспомнила. Ощущая внезапную слабость, разлившуюся под кожей, Юхён медленно откинула в сторону одеяло и села. На ней была свободная рубаха и ни единого повреждения: ни синяков, ни царапин — она была жива в конце концов! Минджи могла покончить с Юхён с той же лёгкостью, с какой уничтожала всех прочих, пытавшихся встать на её пути. Это не имело смысла. Заскрипевшая дверь заставила Юхён вздрогнуть. Её глаза широко распахнулись, когда она увидела, кто вошёл. Она сперва и не узнала невысокую женщину в простом жилете поверх белоснежной рубашки, чьи короткие каштановые волосы серебрились седыми прядями. Юхён не помнила, когда видела свою наставницу без брони в последний раз. Но её верный клинок в потёртых, обтянутых кожей ножнах занимал привычное место на поясе. — Давно не виделись, — бросила Юбин спокойным тоном, ничуть, казалось, не изменившимся со времён, когда она учила Юхён орудовать мечом и держаться в седле. — Голодна? — Нет. — Еда её сейчас беспокоила в последнюю очередь. — Как я тут оказалась? Юбин оперлась о край стола, скрестила руки на груди и заглянула Юхён в глаза. Взгляд её был пронзителен и непроницаем, как и раньше, но крыл в своей глубине тоску и усталость. — Тебе нужно поесть, это не обсуждается. И ты здесь, потому что мы нашли тебя в лесу и привезли в город. Повезло тебе, что это были мы, а не стая волков. — А Вы что тут делаете, охотитесь? — Нет. — Юбин приподняла уголок губ в кривой усмешке, — еду на новое место службы. Джинён отправил меня на границу. Уж не знаю, правда он считает, что я буду там полезна, или просто решил избавиться от человека, который вечно говорит ему, что он осторожный идиот. — На границе даже безрукий будет полезен. — Это верно, но не отменяет факта, что Джинён просто захотел от меня избавиться. А какими судьбами тебя сюда занесло? Мне кажется, я догадываюсь, но дам тебе шанс развеять мои опасения. Под прямым пронизывающим взглядом карих глаз Юхён заколебалась. Почти весь Орден знал, что она охотится за Минджи, и среди Охотников бытовало мнение, что она либо очень мстительна, либо очень глупа (кто-то не видел в этих двух вариантах разницы). Юхён облизнула пересохшие губы. — Я охочусь за Ким Минджи, — честно призналась она. — Я узнала, что она, скорее всего, направляется на север и… — За Ким Минджи, значит… — повторила Юбин бесцветным голосом, отведя взор. — Ты так и не бросила это дело… Подожди, — она нахмурилась, — ты же не хочешь сказать, что мы нашли тебя после стычки с ней? Юхён медленно кивнула и рассказала о том, что случилось. — Я очень сильно облажалась. Не знаю, что со мной было, но я бы точно промахнусь, если б выстрелила! — воскликнула Юхён, сокрушаясь. — Я не поняла, как она у меня за спиной оказалась. Магия, да?.. Почему-то магию Минджи я больше чувствовать не могу. Но Суа ведь не из орденских, могла испугаться, обычные лошади-то всегда бесятся, если чувствуют магию, но она вела себя тихо, хотя я её неподалёку оставила… Вы, кстати, мою лошадь не видели? — Нет, так что у тебя больше нет лошади. — Блять, — с чувством процедила Юхен. — Это третья лошадь за два месяца. — И ты назвала её Суа? — Я всех своих лошадей так называю. — Тогда понятно, почему у тебя с ними не ладится… — хмыкнула Юбин. — Вставай. Выберешь себе лошадь из наших запасных. А потом поедим. — Юбин отлепилась от стола и своей плавной, изящной походкой прекрасного мечника подошла к двери. — Жду тебя снаружи. Одежду возьми в шкафу. Твою броню я приказала почистить и подлатать, позже заберёшь. Оружие там же, к нему я приказала не прикасаться, не волнуйся. Юбин вышла, скрипнув дверью. Юхён поднялась с кровати, чувствуя, как начинает кружиться голова. Ухватившись за столешницу, она подошла к шкафу и вынула оттуда одежду. За многие месяцы странствий — если игру в догонялки с Минджи можно так назвать — она редко носила что-то, кроме брони, и теперь, в обычной одежде, испытывала нечто похожее на беззащитность и уязвимость. Юхён оглядела себя, исхудавшую и бледную, в зеркало, висящее на стене, решив, что перед тем, как двинуться в путь, она обязательно примет ванну. Покинув комнату, Юхён сразу поняла, что находится в местном штабе Ордена. По пути на выход ей встретилось несколько «товарищей», часть которых обратила на неё не больше внимания, чем на пустое место. С парочкой она перекинулась приветствиями и парой слов: вместе с ними Юхён когда-то делила рекрутские казармы и дралась на тренировочных боях. Кто-то предложил вдвоём взяться за поимку ведьмы, бежавшей на юго-запад; она отказала, сказав, что сама по себе и работа у неё есть. Юбин стояла на улице в накинутом на плечи орденском плаще, таком же сером, как небо над их головами. Увидев Юхён, она без лишних слов повела её к конюшне, располагавшейся дальше по улице. Казалось, все северные города были одинаково унылы, а северные люди обладали одной и той же грубой прямотой и крутым нравом — вспомнить хотя бы Бору. — Сколько я проспала? — Слишком много для человека без ран. Я теперь верю в чудо, иначе это не объяснить, — ответила Юбин. — Позволь поинтересоваться, как долго ты собираешься гоняться за Ким Минджи? До конца своих дней? Она отворила тяжёлые двери конюшни. В нос ударил запах опилок, дёгтя и лошадей. Юбин жестом показала на тех животных, из которых Юхён может выбирать. — Не совсем. В следующий раз я точно с этим покончу, — уверенно заявила Юхён, подходя к стойлу с вороной кобылой, сразу привлёкшей внимание. — Откуда такая уверенность? — Это будет наша девятая встреча. Девять моё счастливое число. — Юхён заглянула в угольно-чёрные умные лошадиные глаза и осторожно потянулась рукой к морде. Вороная сама ткнулась в её ладонь, отчего Юхён невольно улыбнулась и повернулась к Юбин. — Я выбираю её. Юбин кивнула, подзывая конюха и веля ему удостовериться в том, что лошадь сильна и здорова. — Говоришь, девять твоё счастливое число? — скептически промолвила она, выведя Юхён обратно в город и зашагав вдоль пустынной улицы в ей одной известном направлении. — Если Чимин от тебя отстал с девятого раза, это ещё не говорит о том, что тебе стоит считать девятку счастливым числом. — Намджун вообще-то тоже. А ещё я всегда выигрываю в кости, если ставлю девять золотых. Правда, уже после первой победы мне желают смерти… Кхм. Ну и я родилась в девятый день зимы. — Если бы и стрельбу ты с девятого раза сдала, я бы поверила. — Стрельбу с первого, — сказала Юхён, чувствуя прилив гордости от осознания, что она в чём-то превосходит одного из лучших Охотников. Хотя, конечно, главный наставник по стрельбе был не так требователен и суров, как остальные. Юхён помнила, как Чимин глумился над её неуклюжестью и говорил, что она скорее себе мечом снесёт голову, чем ведьме. Юхён из-за этого злилась и делала ещё больше ошибок, пока не научилась пропускать все его подколки мимо ушей. — Знаю-знаю. Они пришли в таверну, разительно отличавшуюся от тех, в которых бывала Юхён в последнее время. Здесь царил полумрак, было тихо и почти ничем не пахло. Юхён тут не очень понравилось: пьяный шум и запах еды с элем, отроду царившей во всех уважающих себя тавернах, были ей больше по душе. Они сели за чистый стол в тёмном углу, и вскоре им принесли нехитрое жаркое. — Сколько осталось до счастливого девятого раза? — спросила Юбин, разместившаяся напротив. Её тон любому незнакомому с ней показался бы ровным, но Юхён давно умела слышать и чувствовать его интонации и оттенки. Сейчас в нём явственно слышалось недовольство. — Эта наша встреча была восьмой. Юбин вдруг посмотрела Юхён прямо в глаза, и что-то этом взгляде заставило её замереть. — Послушай, Юхён, — произнесла Юбин вкрадчиво, — оставь это. Если ты хочешь отомстить за Тэхёна с Борой, то поверь, оно того не стоит. Юхён сглотнула ком в горле, поджав губы. Она хотела сказать, что дело не в мести, но… А в чём же тогда? Что, если не месть, было самым логичным и единственным объяснением тому, почему Юхён так одержима желанием добраться до Минджи? — Ты ведь знаешь, я тоже за ней охотилась, — продолжила Юбин. — Вы трое тогда только-только стали Охотниками. И ты должна знать, что я работала не одна. Знаешь, все считали, что тело Дон было вообще невосприимчиво к магии. При этом она легко перенесла эту отраву, которой нас поят, не поседела, как мы с тобой. Не было ни одной ведьмы, чья магия сумела бы навредить Дон — кроме Ким Минджи. По телу Юхён пробежали мурашки. Юбин, казалось, была не здесь, а в своих воспоминаниях, её взгляд светился такой чудовищной болью, что сердце Юхён сжалось. Было тяжело, невыносимо смотреть той в глаза, но Юхён упорно не отводила взора, сцепив зубы и сжав ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. — В те времена она проливала реки крови, и Джинён поручил нам разобраться с ней. Это был самый трудный бой в моей жизни. Ким Минджи… Чудовищно сильна. Ты и сама это знаешь. Никто с ней и рядом не стоял. Наши тела, наша броня не могли справиться с её магией, даже Дон поглощала только часть силы. Оставшегося хватало, чтобы… — Юбин замолчала. Это молчание было красноречивее любых слов. — Ким Минджи забрала у меня больше, чем просто напарницу, она забрала мою любовь, понимаешь? И я, разумеется, хотела отомстить, только это желание и подпитывало жизнь во мне… Если бы ты видела меня тогда… Но позже, когда я узнала, что вы схватились с ней и она убила Тэхёна с Борой, я вдруг поняла, что это бессмысленно. Она бы раздавила меня, как жука сапогом. А ещё месть не вернула бы мне Дон и не вернёт тебе друзей. Юбин уставилась в свою тарелку, и Юхён судорожно выдохнула от облегчения. — Ты, можно сказать, росла у меня на глазах. И… Знаешь, ты очень похожа на неё. Я не хочу тебе той же участи, что Дон и ещё многим другим. Это сломает меня окончательно. Послушай меня, Юхён. Тебе не совладать с Ким Минджи. Да и месть ничего не решит, даже если будет возможна. — Я… — едва слышно произнесла Юхён. — Не могу… — Почему? Я не понимаю. Зачем ты играешь со смертью? Чудо, что ты всё ещё жива, этого я тоже не понимаю. По всем правилам ты уже должна кормить червей в могиле, но с тобой будто играют. Не ведись на это. Наша работа и так опасна, зачем всё ухудшать. Я тоже ничего не понимаю. Юхён прикусила губу, с шумом втягивая в грудь воздух, собираясь с мыслями. Когда она заговорила, её голос звучал глухо, будто издалека, и полнился противоречивыми эмоциями. — Когда после той первой встречи я очнулась, на мне живого места не было. У меня как будто были переломаны все кости, а кожа была сплошным оголённым нервом. Меня лечила одна из пленных ведьм. Шиён. Благодаря ей я встала на ноги, она заставила меня не думать о плохом, а потом… Была её казнь. Первая в моей жизни. Юхён слишком живо вспомнила языки пламени, пляшущие в отражении лат ответственных за казнь, тошнотворный запах горящих волос, плоти и — жуткую тишину, нарушаемую только треском пламени. Раны, оставленные смертью Шиён, всё ещё не зажили, и тот сон заставил их вскрыться и закровоточить. Юхён никогда по-настоящему не ненавидела ведьм и магию, пускай и выросла, обучаемая тому, что магия — гниль, которую необходимо вырезать из мирской плоти, яд, отравляющий человечество, и корень всех зол. Дело всегда в людях. Шиён была замечательным человеком, которому не повезло родиться в этом богами проклятом государстве. — После её смерти я возненавидела весь мир. И главным объектом моей ненависти стала Ким Минджи. Мне хотелось убить её собственными руками больше всего на свете. Но она всё время ускользала. Как же меня это бесит! Она вечно так близко, но всегда остается неуловимой… — Мне кажется, судьба тебе намекает, что нужно оставить это, пока не поздно. — Да ни черта! Если бы судьба хотела отвести меня от неё, мы бы не сталкивались всюду, она бы, блять, мне не снилась! Да, она мне снится! И чаще всего это не кошмары… После таких снов я просыпаюсь с мыслью, что… Во сне лучше, что я не хочу просыпаться. Знаете, что в этих снах? Моя родная деревня, и мы с Минджи живём там, она обычная девушка, которую все деревенские обожают. И я в том числе. Ненавижу эти сны, после них у меня словно стираются границы между ними и явью. И с каждой встречей с ней всё хуже и хуже… Меня это с ума сводит. Дело уже не в мести: я хочу прикончить Ким Минджи, лишь бы она исчезла из моей жизни раз и навсегда. Юхён казалось, что она бродит по запутанному лабиринту собственных чувств, где перед ней назойливо маячит выход, дьявольски соблазнительный, но туманный и неясный, как кровавые глубины глаз Ким Минджи. Что там? Спасение или пропасть, что окончательно поглотит заблудшую Юхён? У неё не было ответа, и она упорно двигалась в поисках иного избавления, которое виделось лишь в смерти Ким Минджи. На долгие минуты меж ними воцарилось гнетущее, звенящее в ушах молчание. Юхён, глядя на Юбин, впервые заметила, как та постарела с их последней встречи. Ей было немного за тридцать, но выглядела она лет на десять старше, с сухой, испещренной морщинками кожей и потухшими глазами. — Это… Так серьёзно, что ты готова рисковать жизнью? — Слабость в голосе Юбин резала по сердцу. — Вы будто не рискуете жизнью почти каждый день, как и все Охотники. — Это другое. — Да ну? — Юхён вздохнула и накрыла ладонь Юбин своей, после ласково переплетая с ней пальцы, ощущая грубую мозолистую кожу своей. — Когда я говорю, что это сводит с ума, я не преувеличиваю, даже наоборот — не могу выразить это целиком. И не могу ничего обещать, но… Постараюсь выжить. Юбин криво, с горечью усмехнулась. — Уж постарайся. Они в тишине провели в таверне ещё четверть часа, пока не покончили с остывшими, пресными остатками еды. После разговора с Юбин подрагивали руки. Внутри образовалась приятная легкость, словно сказанные слова были тяжёлыми камнями, прежде мучительно давящими и тянущими вниз, и теперь, избавившись от них, Юхён могла дышать полной грудью. Ей, оказывается, нужно было выговориться, а Юбин — единственный человек, которому можно не страшась доверить что угодно. Когда они вернулись в штаб, Юхён, как и хотела, решила сперва принять ванную, а после отправиться в дорогу. Впрочем, она не знала, куда ей двигаться дальше, и полагала, что придётся задержаться здесь на пару деньков, пока какая-нибудь незначительная деталь вновь не укажет ей путь. Юхён медленно опустилась в большую деревянную бадью (другого в штабе не нашлось), едва не испустив довольный стон, стоило горячей воде объять тело. Отмокая, она задремала, прокручивая в мыслях слова Юбин. Кто бы мог подумать, сколько боли та несёт в себе. Удивительно, какими стойкими и несгибаемыми бывают люди. Стук в дверь вернул к реальности. — А, я невовремя, прости, зайду позже. — Юбин, заглянувшая в комнату, увидев, чем занята Юхён, собиралась уйти, но её остановили. — Всё нормально. Что-то срочное? Юбин прикрыла за собой дверь и оперлась спиной о стену, скрестив руки на груди. — Не совсем, но ты бы точно захотела услышать это без отсрочки. Мне доложили, что в городе якобы видели Ким Минджи. Информация недостоверная, мало ли в мире светловолосых женщин, но можешь принять к сведению. Юхён резко села, и вода, перелившись через бортик, с плеском полилась на пол. Усилием воли она подавила желание вскочить и отправиться на поиски. В конце концов ведьмам в городах, среди людей, скрыться даже легче, чем среди кустов и деревьев в глухих лесах. Она попросила немного подождать и вылезла из воды. Мокрую кожу покрыли мурашки, капли воды прочерчивали влажные дорожки до самых ступней. Юбин для приличия отвела взгляд, хотя Юхён было совершенно наплевать, смотрят на неё или нет. Она вытерлась, оделась и села на край кровати, давая понять, что готова слушать дальше. — Ворота приказано закрыть, — продолжила Юбин, оставаясь на месте, — так просто теперь город не покинешь. Да и путей у неё немного. Либо обратно, либо дальше на север, а в том направлении только две дороги. Одна ведёт на границу, туда, надеюсь, она не сунется. Граница выстоит, но потери… Вторая тянется до гор, вдоль реки. Если знать где, то их можно пересечь. Попадёшь в местность похуже здешней, но там можно добраться до одного из главных торговых трактов. Оттуда уже хоть куда. В голове Юхён беспорядочно крутились десятки мыслей, вызывая головокружение. Какое-то шестое чувство подсказывало, что, если Минджи в городе, она отсюда никуда не денется. Она всегда позволяет её найти. — Я бы тебе помогла с поисками, но уезжаю максимум через час. Часть уедет со мной, остальные, кто тут есть… Слиняют сразу же, как только узнают, что тут может быть Ким Минджи. Впрочем, на Джина с Юнги можешь рассчитывать. Они помогут, если надо. Юхён с искренней благодарностью взглянула на Юбин. Поддаваясь порыву чувств, она поднялась и, подойдя к той, заключила в объятия. Юбин пахла чем-то горьковатым и — надёжностью. На удивление она ответила сразу, крепкими руками обхватив чужую талию. — Спасибо, — выдохнула Юхён дрожащим от охвативших её эмоций голосом. — Я ценю, что Вы мне помогаете, пусть и против… Того, чем я занимаюсь. — Ну, может быть, девять и правда твоё счастливое число. Они тихонько рассмеялись и отстранились друг от друга. В глазах Юбин, снизу вверх обращённых на Юхён, читалась нежность, смешанная с тревогой. — Надеюсь, мы ещё встретимся… Береги себя.