Chase Me

Воздух был плотный и горячий, как нагретый палящим солнцем песок. Юхён закатала штанины до колен и подвязала рубаху узлом, обнажая кожу для ласкающих прохладой порывов ветра. Голые ступни шлёпали по протоптанной дороге меж приземистых деревенских домов. Она остановилась рядом с невысоким аккуратным забором. На крыльце, в тени, сидела бабушка Шиён и ловко плела рыболовную сеть. — Здравствуйте. — Юхён подняла руку, защищая глаза от слепящих лучей. — Как Ваши колени? На неё приветливо взглянули. — Минджи принесла мне мазь, теперь лучше. — Юхён невольно улыбнулась. Конечно, кто, если не Минджи. — Шиён на рассвете ушла, если ты за ней. Может, к Боре? Юхён, поблагодарив, неспешно побрела дальше, размышляя над тем, где могла быть Шиён. На самом деле — где угодно. Она вечно пропадала бесследно, а потом появлялась как ни в чём не бывало и на все вопросы лишь загадочно улыбалась и пожимала плечами. — Привет, Ю, меня ищешь? Возникшая из-за спины Шиён подхватила Юхён под руку, утягивая за собой в сторону моря. Её кожа казалась янтарной в солнечном свете, шляпа отбрасывала тень на лицо, а в левой руке она несла плетёную корзину с фруктами. — Пойдём на берег. Утром Тэ с Борой рыбачить пошли, должны скоро вернуться. Хочу стащить у них что-нибудь. — С Борой? — переспросила Юхён. В небе проносились чайки, и вместе с их криком всё отчётливее доносился шум прибоя. — Кажется, мы не увидим ни рыбы, ни Тэхёна. Шиён хихикнула. — Если она его утопит, то, чур, его флейта моя. Он и так на ней не играет. Болтая, они приблизились к морю. Вдали рыбацкие лодки колыхались на лазурной глади, играющей бликами под солнцем, невысокие гребни волн разбивались пеной о берег. У самой воды на обжигающем песке сидела Минджи, при виде которой в груди Юхён сладко заныло. Шиён остановилась, вынудив удивлённо обернуться к ней. — Не буду третьим колесом. — С лукавой улыбкой она вынула из своей корзины спелое красное яблоко и кинула Юхён. Конечно, оно шлёпнулось наземь. — Надеюсь, твои руки не во всём такие неуклюжие. Юхён сравнялась цветом с яблоком и под хохот Шиён, сжимая его в руках, зашагала к Минджи. Она была в соломенной шляпе и светлом цветочном платье, оголяющем плечи. Её волосы сияли золотом, и от их света едва не слезились глаза. Юхён опустилась рядом с Минджи, вытянув ноги к ласковым объятиям морской пены. — Море такое чудесное, — сказала Минджи, не поворачиваясь. — Оно никогда не застывает на месте, даже в штиль. В каждый миг оно не такое, как до, и никогда не будет таким же. Удивительно, да? Юхён видела море лишь в отражении её глаз. И правда — удивительно. Минджи ей улыбнулась теплее и ярче солнца. Кивнула на яблоко. — Можно? Юхён вытерла его о штаны и протянула ей. Внутри всё сжалось, когда Минджи положила ладонь поверх её руки и поднесла яблоко ко рту, с хрустом впиваясь в мякоть. Сглотнув, Юхён заворожённо смотрела, как капелька сока с губ Минджи побежала по подбородку. Это издевательство. Их окрикнули. Юхён вздрогнула, переводя взгляд на приближающуюся вдоль берега троицу. Бора с Шиён шли, держась за руки, а Тэхён угрюмо брёл рядом. С него текло ручьём, и насквозь промокшая одежда липла к телу. — Ты что решил рыбу руками ловить? — сдерживая смех, осведомилась Минджи, когда они подошли. — Её голос, — Тэхён возмущённо указал на Бору, — всю рыбу к чертям распугал! Она теперь побоится к нашим берегам подплывать, и все помрём с голоду! Бора заразительно расхохоталась, плюхаясь рядом с Юхён. Шиён и вовсе улеглась на раскалённый песок, укладывая голову Боре на колени, отставив корзину с фруктами в сторону. Тэхён остался стоять, чтобы просушиться. — Так ты чего сырой-то? — спросила Юхён, посмеиваясь. — Потерял равновесие, — с ехидной ухмылкой ответила за него Бора. — Я, конечно, рада, что ты не утонул, но я уже настроилась приютить флейту у себя после твоей смерти, чтоб ей не было одиноко, — с наигранным вздохом посетовала Шиён. Тэхён, закатив глаза, скрестил руки на груди и отвернулся от них к воде. Все четверо затихли, безмолвно вглядываюсь в бесконечную синеву. Ветер трепал волосы, пенистая вода ласкала ноги, солнце грело кожу. Неожиданно Шиён запела. Сердце отзывалось на её голос какой-то светлой печалью. Минджи взяла Юхён за руку и легонько сжала, а затем склонила голову ей на плечо. Близость Минджи, пение Шиён, полуулыбка на лице Боры и расслабленная фигура Тэхёна. Юхён подумала, что этот момент слишком прекрасен, чтобы быть явью. Опять. Снова сон, после которого сладкое послевкусие на языке и ноющее чувство в груди. Шиён и Бора? Я и Минджи… Юхён ненавидела такие сны, а этот был, как заветная мечта, недостижимо болезненным. Они заставляли сомневаться в том, что реально, в собственных желаниях — в себе. Одно желание, впрочем, оставалось неизменным — добраться до Минджи. Теперь Юхён предстояло делать то же, что не раз прежде: ходить, слушать, наблюдать, спрашивать. Минджи вечно была рядом, главное, уловить намёк на её присутствие. Сколько раз они через это проходили? Кровь кипела от раздражения и гнева, Юхён понимала, что Минджи с ней играет. Минджи могла раздавить Юхён, как надоедливую муху. Всегда могла. Ничто ведь не мешало этому, когда рука Минджи покоилась на её шее. И ей ничто не мешало добить меня, когда она расправилась с Тэ и Борой. Интересно, что более странно: почему Юхён не задумывалась об этом раньше или почему Минджи позволяла ей оставаться в живых? Юхён затрясло. От злости, смешанной со слабостью. Она чувствовала себя полнейшей идиоткой. Может, Минджи её как-то околдовала? В конце концов с её мощью не стало бы проблемой преодолеть защиту Юхён. Должно быть, так и есть. Клянусь всеми богами, я убью тебя, Ким Минджи. Юхён убедилась, что этот город странен, гуляя по его полупустым и как будто полумёртвым улицам. Людей было мало. Их серые, ровные лица и сурово-бесчувственные глаза говорили отнюдь не о дружелюбии и открытости. Как Юбин и сказала, оставшиеся в штабе Юнги и Джин вызвались помочь. Однако даже с ними Юхён провела два дня безрезультатно, глубже погружаясь в свою злостную одержимость. Она знала, что рано или поздно достигнет желаемого, но каждая истекавшая минута капля за каплей наполняла её чашу терпения. Юхён была в ужасном расположении духа, и то, что ей невесть сколько нужно оставаться в каменных стенах, нисколько не помогало чувствовать себя лучше. Она ненавидела задерживаться в городах надолго. Местные удобства доставляли удовольствие лишь первое время, а затем быстро надоедали. Если не кривить душой, то Юхён нравилось проводить ночи под открытым небом. Как и нравилось разъезжать по разным уголкам империи. Само собой, она предпочитала мягкую тёплую кровать твёрдой промозглой земле, но это не перекрывало всех прочих недостатков городов. Единственное время, когда всё казалось оживлённым, — раннее утро. В эти часы на рынке собиралась толпа народу и поднимался шум. К полудню всё затихало, словно погружалось в сон. С утра Юхён, запахнув меховой плащ и накинув на голову капюшон, вышла на рынок, скользя взглядом по присматривающим товар людям, слушая, как продавцы набивают цену, и вдыхая запах рыбы и специй. Рука под плащом нервно поглаживала рукоять кинжала. — Может, и нет её в городе, а? — предположил Джин, который вместе с Юнги увязался за Юхён. Их отзывчивость была приятна, но в то же время действовала на нервы. — Кто там её видел? Он вообще уверен, что ему не показалось или что это не была просто какая-то женщина со светлыми волосами? — Я, — с нажимом сказала Юхён, — уверена, что это была не просто какая-то женщина. — Будь по-твоему. — Юнги сплюнул. — Но эти бездари из разведчиков весь город шерстят целыми днями — и ничего. — Сам же сказал, что бездари. Джин расчищал им путь в толпе своей высокой, крепко сложенной фигурой. Кто-то недовольно ворчал, но чаще люди притихали и отходили сами, видя их серые плащи. — Осторожнее! — противно гаркнул мужской голос. Юхён невольно глянула в сторону, откуда он донёсся. — Извините, — донёсся женский голос. Сердце оборвалось. О, нет, перепутать этот голос с чьим-то другим Юхён бы не смогла. Наконец-то! Юхён широким шагом, почти срывающимся на бег рванула в сторону, едва не сбив с ног какую-то женщину, цепляясь взглядом за спину, закутанную в плащ. Тот же плащ, что тогда лежал на берегу реки. Это точно она. За спиной раздался недоуменный возглас Джина, а затем бряцанье стали. Они оказались в самой гуще людей, догнавшие Юнги и Джин засыпали вопросами, которые оставались без ответа. Глаза Юхён не отрывались от фигуры Минджи. Чтобы усмирить дрожь в руках, она покрепче схватилась за кинжал. Шум рынка, голоса Охотников перестали быть слышны за бешеным стуком её сердца. Эйфория заполнила её разум. Юхён грубо расталкивала всех с пути, не обращая внимания на льющиеся на неё ругательства. Вырвавшись из толпы, она в последний миг увидела, куда свернула Минджи. — Да какого хера?! — рыкнул Джин, оказавшись рядом. — Ты видела, куда она побежала? — более сдержанно обратился Юнги. Его взгляд впился в Юхён. Она сглотнула. Грудь жгло непонятным чувством, и подсознание говорило: Минджи только её, только Юхён должна её поймать и расправиться с ней. Облизав сухие губы, она сказала, заставляя себя звучать твёрдо: — Не видела. Давайте разделимся. Я налево, Юнги прямо, Джин — направо. Они молча кивнули и сорвались с места. И Юхён, более не сдерживаясь, побежала в том направлении, где скрылась Минджи. Один поворот, другой, третий. Она беспорядочно петляла по городу, повинуясь внутреннему голосу, нашептывающему, куда ей бежать. Юхён свернула за очередной угол — её колени подкосились, когда она увидела тупик. И Минджи, чей капюшон был снят и золотистые локоны струились по плечам. Зашелестела сталь. Юхён в три шага приблизилась к стене, вбивая в неё Минджи и приставляя к чужому горлу кинжал. Её костяшки побелели, так сильно она сжимала рукоять. Минджи смотрела на неё снизу вверх, опаляя лицо Юхен мерным дыханием. Ни страха, ни паники, ни волнения не было в её магнетических в глазах. Юхён чувствовала жар её тела и дыхания, мягкую кожу под своим клинком, вдыхала этот невыносимо родной запах. Минджи была в её руках, не брыкаясь, не делая попыток вырваться, вовсе не двигаясь, — и сводила Юхён с ума. Наконец-то. Она ждала этого так долго. Одно небольшое усилие отделяло от достижения долгожданной, страстно желаемой цели. Стоит только надавить — и всё кончится. Но руку Юхён словно сжимали невидимой стальной хваткой. Как бы она ни напрягала мышцы, ей не хватало сил заставить смертельно наточенный клинок войти в податливую плоть. Минджи продолжала безмолвно смотреть с полуулыбкой, которую хотелось стереть с её лица. В их девятую встречу Юхён хотелось многое сделать с Минджи и перерезать горло — было последним и перечёркнутым пунктом. Её взгляд упал ниже. Так близко. Эта чёртова родинка… — Любуешься мной напоследок? — насмешливо произнесла Минджи и облизнула губы, вынуждая обезумевшую Юхён следить за движением её языка. Рвано выдохнув, Юхён швырнула кинжал в сторону, точно так же вышвырнув из головы все мысли, сомнения, вопросы — и яростно впилась в эти ненавистно-желанные губы. Одна рука зарылась в волосы на затылке, чуть оттягивая, а вторая прижала ближе за талию. Ослабевшие ноги с трудом держали и сердце чуть не остановилось, когда Минджи обвилась руками вокруг шеи Юхён и с низким полустоном ответила на поцелуй. Губы её были на вкус, как яблоки и солнечный свет, и пьянили, как крепкое вино. Юхён забыла о своей цели, забыла о том, кто Минджи, забыла даже своё имя. Мир сузился до них двоих, целующихся в безлюдном закоулке, пока другие Охотники их разыскивают. Если бы Юхён могла не дышать, она бы никогда не оторвалась от Минджи. Она с шумом втянула воздух, ощутив на шее чужие губы. Глаза Минджи чувственно горели. Я сошла с ума, подумала Юхён, схватив женщину, которую хотела убить так долго, которая убила несчётное количество людей, за руку и потащив в ближайшую таверну, чтобы впервые за два года показать хозяину (значок) Охотника и получить комнату бесплатно. Она втолкнула Минджи в тесное помещение, запирая за собой дверь, и замерла. Что она собиралась сделать? Перед внутренним взором незамедлительно замелькали образы, сполна отвечающие на этот вопрос. О, много всего. Юхён трясущимися то ли от желания, то ли от ужаса руками стала бороться со своей бронёй. Минджи, закатив глаза, взмахнула рукой — всё расстегнулось само собой. Она помогла Юхён выбраться из варёной кожи и стали и потянула за собой, опускаясь на кровать. — Я и так долго ждала, — горячо зашептала Минджи, водя прохладными ладонями под чужой рубашкой, — если ты будешь дальше медлить, я привяжу тебя к кровати и сделаю всё сама. Порванное платье было отброшено в сторону вместе с остатками одежды Юхён. Минджи под ней казалась видением. Её волосы, будто излучавшие свет, разметались по подушке, бледная кожа под её пальцами ощущалась нежнее шёлка, такой мягкой и гладкой, в отличие от испещренной рубцами Юхён. Минджи выгибалась под касаниями и жалась ближе-ближе, вздрагивала под поцелуями, царапая короткими ногтями затылок и спину, и её негромкие вздохи, срывающиеся в полустоны, разжигали внутри Юхён пламя, способное сжечь их обеих. Никогда никого Юхен не хотела так отчаянно сильно, как Минджи. До болезненной пульсации внизу живота, рваного дыхания и жалобных поскуливаний, словно она голодный щенок. Стоны Минджи в ушах и её пальцы внутри подчинили каждую клеточку души и тела Юхён. Безумие — то, как хорошо ей было с женщиной, которую полагалось презирать. И Юхён, сознавая своё безумство, без остатка отдавалась ей, не пытаясь удержать срывающееся криком её имя. Она, тяжело дыша, влажными глазами смотрела, как Минджи, вытерев губы тыльной стороной ладони, подбирает с пола скомканное одеяло и ложится рядом. Юхён прикрыла глаза, чувствуя приятную пустоту в голове и лёгкость в теле. Прикосновения Минджи горели на коже — и хотелось ещё. — Ну что, теперь убьёшь меня или хочешь ещё раз? — Пальцы Минджи ласково скользили по животу, очерчивая шрамы, изрядную часть которых она же и оставила этими самыми руками. Мурашки забегали по телу, и внизу живота вновь сладко заныло. — Дай передохнуть, а там посмотрим, — лениво ответила Юхён. Её начинало клонить в сон. Минджи чуть приподняла брови, ухмыляясь. — Я думала, Охотники выносливее. Хотя ты, конечно, не выглядишь способной даже держать меч. Тебе не тяжело? Юхён повернулась и заткнула Минджи поцелуем. Провела языком по родинке на верхней губе, прикусила нижнюю, упиваясь мягкостью и яблочным вкусом. Чуть отстранившись, она с болью в груди заглянула в глаза напротив. Я пропала… — Какого чёрта? — выдохнула Юхён в чужие губы, уверенная, что Минджи всё поняла. — Любишь поговорить по душам после такого? — Она рассмеялась, когда Юхён вновь её укусила. Её смех слишком чист для… Для той, кто убил больше людей, чем многие способны сосчитать. — Ладно, ты права, нам и правда нужно о многом поговорить. Только ты сначала оденься, я не могу сосредоточиться. Юхён неожиданно для самой себя залилась краской. Она никогда не считала своё тело хоть сколько-то привлекательным, слишком много было на нём отпечатков её работы. И кто точно не мог сосредоточиться, так это она: от вида обнажённой Минджи пересыхало во рту и желалось занять рот отнюдь не разговорами. — Ты тоже. Нам бы лучше уйти. Нас ищут, а этот город не такой большой. — Ты порвала моё платье, — заметила Минджи, вальяжно переворачиваясь набок, пока Юхён натягивала штаны и рубашку. Одеяло сползло с плеч, оголяя грудь. — Кажется, мне придётся… — Твоя могущественная магия не может ничего сделать с порванным платьем? — Ну вот, ты всё испортила, — покачала головой Минджи, неохотно вставая. Платье она и вправду починила. Глядя на одевающуюся Минджи, Юхён чувствовала, как её затягивает в пленительную бездну, и не могла поверить, что не спит. Безумие.