Gratuitous

Намджун бежит по улице с самого института. А всё почему? Потому что Намджун вечно забывает свой телефон дома. У него есть такая проблема. С одной стороны он ему путём и не нужен, всё-таки из друзей позвонить ему может только Чимин, реже — Тэхён, а иногда — мама с папой. Но на нём важные заметки для предстоящего практического занятия по зарубежной литературе, он же не может упасть в грязь лицом перед Юнги-сонсэн-нимом, только не перед ним. Возможно, если учитель увидит хорошо говорящего Намджуна за трибуной, в его голове что-нибудь щёлкнет, и Юнги тоже начнёт давать ему внеплановые уроки для «избранных», точнее одарённых… А ещё точнее для тех, кто хотя бы немного умеет писать. Намджун в этот список не входит. В Сеуле сегодня просто невероятная погода. Такого яркого солнца городские жители не видели уже давно, сейчас бы взять велик с балкона и поехать куда глаза глядят, тянуть в высь руку, пытаясь дотронуться до свисающих с ветвей крошечных яблок. А потом долго жмуриться от проглядывающего меж листьев света. Раньше счастье Намджуна было таким простым. Его велосипед, мамины поцелуи утром, мультики Марвел — всё это дарило ему радость, а главное — стабильность. Если по телевизору показывали человека-паука, он по умолчанию становился счастливым. Купите ему диск, и вот она — инъекция радости. Сейчас мало что изменилось, Намджун не уверен почему, но когда он думает об Юнги, он тоже испытывает нечто похожее на всё это. Причём достаточно мозгу вернуться к худощавой фигуре со стеклянным взглядом, и он автоматически начинает улыбаться, это срабатывает даже лучше прокручивания просмотренного до дыр диска про супергероев. Он поднимается по лестнице подъезда, еле успевая отскочить от открывающейся двери неплохого дедули с ворчливым характером. Он живёт этажом ниже их с Чимином квартиры, иногда заходит в гости, чтобы высказать все жалобы по поводу их слишком громкой музыки, исходящей из колонок, которых у них нет. Каждый раз они, смеясь, отвечают ему, что обязательно учтут его просьбу, а дед, недовольно сморщив лицо, говорит парням: — Спасибо за приглашение, но я лучше дома чай попью. Ну и молодёжь пошла, я им тут про музыку говорю, а они мне чай предлагают… Старик Джи страшно глух. Однако его мозг упрямо подкидывает ему сигналы о повышенном звуковом диапазоне в радиусе его местонахождения. Вероятно, он сам себе восполняет нехватку органа восприятия. — А, здравствуй, Намджун, а почему Чимин с тобой не пошёл? Я видел, как ты спускался по лестнице один. Заболел, что ли? — Джи придерживает дверь одной рукой, а другой не даёт своей собаке — беленькой дворняжке грызть его трость. — Да, приболел немного. Температура — тридцать семь и восемь. Намджун торопится. У него через минут десять пара начнётся. Физкультура, правда. Но пропускать её, значит подписать себе смертный приговор и оказаться по другою сторону от института. — О, прогуливает значит. Маме его позвони, скажи, что сын — лодырь последний. Пусть вправит ему мозги. Намджун на автомате кивает и бегом забегает на верхний этаж. Квартира оказывается запертой. Ключ входит в замочную скважину только с третьей попытки и, слава Богам, не застревает в ней, как в прошлый раз, а даже очень свободно прокручивается. В коридоре он роняет куртку Чимина, потому что подскальзывается и наваливается на вешалку. В результате — на полу остаются тёмные полоски от его ботинок, а у Чимина теперь нет петельки. Сегодня он на удивление крайне аккуратен. А где-то год назад Ким умудрялся поджечь обои на кухне. Пак не знал, что идея покупки газовой плитки приведет к такому ущербу. Миленькие розовые цветочки превратились в уродливые голые деревья в разгар зимы. Хозяйка квартиры, увидев первые попытки Намджуна в художестве, обещала вздёрнуть обоих, но ограничилась увеличением арендной платы в два раза. — Чимин? Намджун крутится, ища взглядом свой незаметный чёрный телефон. Почему незаметный? У них вся мебель идентичного цвета, отличается только кухня, чей гарнитур окрашен в нежно-зелёный. Ну, и розовые обои, конечно, кроме одного серого куска, сожжённого Намджуном. Видимо, он внутренне протестовал против розовых обоев и хотел, чтобы всё подходило под цвет общей мебели. Такое тоже может быть. Его телефона нигде нет, остаётся комната Чимина. Намджуну туда нельзя. Вообще нельзя. Есть даже письменная памятка, что ему туда вход воспрещён, она висит на двери Пака. Намджун смотрит на неё долго, долго решается, входить ему или нет. Он стучит один раз и поворачивает ручку. В комнате темно, шторы плотно задёрнуты. Намджун смотрит вперёд, прищуриваясь, есть ли что-то на столе похожее на смартфон и наконец-то спустя несколько секунд замечает его. Он пытается пройти на носочках, действуя как самый настоящий ниндзя. Ким решает повернуть голову в сторону кровати, чтобы просто убедиться, что его друг всё ещё спит. Первое, что ему бросается в глаза — ноги, выглядывающие из-под голубого одеяла. Точнее, две пары ног. И они переплетены друг с другом. Намджун даже не может понять, какие принадлежат Чимину, а какие… Тэхёну. Теперь он видит больше. На него смотрят две пары глаз. Очень злых глаз. — Эм, доброе утро. Чимин моргает. Кажется, прищуривается, потому что в комнате темно, и Намджун точно не может знать, что он там делает во мраке. — Доброе, хён. У тебя есть ровно две минуты, чтобы успеть сбежать, прежде чем я встану, — голос у Чимина хриплый… И Намджун не хочет даже представлять, почему. Он берёт со стола свой телефон и пулей мчится в коридор, где надевает вроде не совсем свои ботинки, они ему жмут и давят, но главное — успеть покинуть квартиру до… — Ким Намджун! Чтоб тебя! Ещё и куртку порвал! Одна ступенька за другой, и он уже на улице. В безопасности. Его никто не убьёт, пока он не зайдёт домой, конечно. Но он очень рад за друга, наверное, Пак нашёл в себе силы и признался Тэхёну в своих чувствах, иначе бы они не лежали вместе в одной кровати. Правда же? Намджун улыбается, а затем вспоминает об Юнги и об институте, естественно, и прибавляет шаг. Незнакомый район, большие дома. Не очень красивый сад, рассаженный вдоль забора и состоящий из одних магнолий — единственное, что может отвлечь от этого грустного пейзажа. Даже людей поблизости нет, чтобы спросить дорогу. Намджун здесь никогда до этого не ходил, он настолько потерялся в мыслях от увиденного в квартире, что заблудился. Геолокация на телефоне работает исправно, и вот он находит своё местоположение, задавая маршрут прямиком до института. Намджун отвлекается на шум движка автомобиля и отрывает взгляд от экрана. Чёрный, блестящий на солнце автомобиль, скорее всего спорт кар, выглядит на фоне этих невзрачных зданий лишним и чересчур красивым пятном. Интересно, кто может позволить себе такой дорогой автомобиль? Скорее всего бизнесмен какой-нибудь, но точно не человек среднего достатка. Намджун не ошибся. Когда дверца открылась, из неё показалась копна идеально уложенных белокурых кудрей. У мужчины — смуглое лицо с крапинками веснушек и довольно пухлое телосложение. Один костюм этого парня стоит не меньше всей отцовской зарплаты. Хоть Намджун и ненавидит бархат, но на нём он выглядит просто потрясающе. Мужчина обходит машину и открывает дверь пассажирского сидения, галантно подавая руку… Юнги. Он женат? Почему они вместе? Намджун не видел золотого кольца на безымянном пальце учителя. — Что, сегодня опять не приедешь? — мужчина обращается к Юнги, заглядывая ему в лицо, в то время, как сам Мин упрямо смотрит на носки ботинок. — Твоя работа скоро сожрёт тебя, как ты не понимаешь? Ты же ни о чём кроме неё вообще не думаешь. А как же наши планы на вечер? — Если пораньше освобожусь, то приеду. У меня будет лекция. На ней я хочу рассказать о способах того, как можно вылезти из творческого кризиса, когда мысли не могут собраться в кучу, когда кажется, что ты безнадёжен… Парень касается подушечками пальцев серебряной серёжки Юнги, наблюдая за её покачиваниями из стороны в сторону. Он оставляет на тонких губах лёгкий поцелуй, но чувствует, как внутри медленно скапливается раздражение. Юнги снова перевоплощается в молчаливую куклу, не реагирует на него, не пытается показать, что он ему небезразличен. — Ты всегда делаешь выбор в пользу этих болванов из института. Зачем тебе это надо, Юнги? Чего тебе не хватает?! Намджун от громкого крика этого незнакомого парня роняет на асфальт свой телефон. Он наблюдает за этой сценой, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться к Юнги, закрыть его своим телом, только бы не позволить кому-то обидеть его. — Намджун? Почему ты плачешь? — Юнги резко отталкивает от себя по-видимому своего парня и медленно продвигается к Намджуну. Намджун не хотел плакать. У него даже этой мысли в голове не возникло. Он осторожно касается щеки пальцем и ощущает на ней мокрый след. Он всё это время плакал? У него перед глазами всё плывёт, его организм отказывается верить в происходящее, отказывается верить в то, что Юнги уже сделал свой выбор. — Намджун, почему ты не на занятиях? Вся эта ситуация неправильная, как будто вырванная из контекста. У Юнги не должно было быть никого… Просто не должно быть. Намджуна не волнует, почему. Но эти пухлые руки на Юнги выглядят просто отвратительно, а их поцелуй не вызывает ничего, кроме отвращения. — Какой-то шизанутый парень значит для тебя больше, чем я? — Юнги вновь хватают за плечо, но на этот раз Мин успевает сбросить его руку и подхватить еле держащегося на ногах Намджуна. — Заткнись, Субин. И вали, пожалуйста, на работу, там наверняка шизанутых нет… Намджун сквозь пелену слышит ругань, стук чего-то тяжелого, а потом откашливается от пыли, поднявшейся, когда автомобиль с громким визгом тронулся с места. — Сонсэн-ним, я не хотел вам мешать, случайно увидел… — Тише, скоро полегчает, — Юнги всё ещё держит его за талию и следит за малейшими изменениями на лице. — У тебя часто бывает предобморочное состояние? Думаю, стоит обратиться в больницу и пройти обследование у врача. — Не надо врача, я сам дойду… — Куда ты так дойдёшь? — В институт. У нас после физ-ры как раз ваша пара начнётся, — у Намджуна кружится голова и ещё немного тяжело говорить. Эти вены на руках Мина — просто произведение искусства, какова же кожа у него на ощупь? Наверное, безумно мягкая. Это ещё одна вещь, помимо своей даты рождения, адреса проживания и неспособности писать, в которой он стопроцентно уверен. Жаль, что на нём мешковатый свитер, он хотел бы подержать эти руки, почувствовать на себе, хотя бы немного… Даже минуты ему было бы достаточно. Юнги не понимает, что с ним случилось сегодня… Субин снова давит, снова напоминает ему про их отношения. Как он собирается назначать ему свадьбу, если Субин даже не хочет понять, что для Юнги работа всегда будет стоять на первом месте, что такие, как Намджун будут на первом месте, а потом уже идёт он со своей свадьбой. Субин прав в одном — такого рвения со стороны Юнги, чтобы помочь своему далеко не самому лучшему студенту, никогда у него не наблюдалось. А здесь всё его существо, несмотря на страх и скованность в присутствии будущего мужа, рвалось к нему, чтобы помочь, спасти. Слёзы Кима подействовали на него, как взмах флажка на гоночной трассе. Юнги чувствовал, как душа внутри болела и изнывала, она мольбами прогоняла от себя накатывающий лавиной ужас от ожидаемой пощёчины Субина. Они стоят уже около десяти минут, и всё это время Намджун болванчиком шатается в руках Юнги. Люди смотрят на них из своих окон, и Юнги мысленно показывает им средний палец. Задолбали, честное слово. Мин ничего не делает противоправного, он всего лишь затаскивает плохо соображающего студента к себе в квартиру, умудряется ударить его головой о стену, пока закрывает дверь. А так, всё в принципе естественно, все педагоги так делают. Он не мог отправить его одного в институт, а если бы с ним что-нибудь случилось? Тогда ему пришлось бы писать письмо Субину об отказе от брака, сидя за решёткой. Это не совсем плохой вариант. За исключением гибели Намджуна. Ким — хороший человек, но совершенно никудышный писатель. — Сонсэм-ним? Где мы? — голос Кима звучит слишком слабо и тихо, это пугает Мина, до чёртиков пугает. Это не должно его трогать… Но почему-то всё равно заставляет Мина испытывать беспокойство. — У меня дома. Сейчас тебе нужно полежать на диване. Я позвоню в деканат и сообщу, что не приду на занятия, не бросать же тебя… Постой немного у стены, ладно? Замок заело, чёрт бы его побрал… Юнги дёргает дверь на себя, поворачивая при этом ключ, когда слышит позади себя звук упавшего на пол тела. Сердце Юнги замирает с этим же звуком, перестаёт на время биться. Он даже не хочет оглядываться, потому что знает, что не выдержит и бросится к нему наземь. Что произошло с Намджуном? И что происходит с Юнги?