Доверься мне

      Лафейсон решил остаться у Ванды в квартире, дабы следить за её самочувствием и по возможности помочь решить проблему. Безусловно Локи был сильно зол и недоволен, из-за того, что ведьма толком не научилась сдерживать и контролировать магию, но отчасти признавал, что в этом есть доля и его вины. Локи не был хорошим психологом. Да что там говорить, Локи даже близко не стоял с чутким и отзывчивым человеком, который смог бы без труда затянуть открывшуюся рану. Весь вечер Максимофф не выходила из своей комнаты, но иной раз, когда Локи проходил мимо, убедиться что все в порядке, он слышал тихие всхлипывания, больше напоминавшие скулёж. Лафейсон сжал губы в тонкую полоску и нерешительно приоткрыл скрипящую дверь. Ванда не ожидала, что Локи, которого она знала, действительно останется у неё, она взглянула на него исподлобья испуганным взглядом и попыталась выдавить из себя подобие улыбки. Локи окинул Максимофф быстрым взглядом и неспешной походкой подошёл к кровати. — Ванда, я понимаю, что тебе жалко погибших и невинных детей, но ты и правда наивно полагаешь, что если думать об этом изо дня в день, проблема решится? Это вульгарная сентиментальность! Жалкие детские моления! — срываясь на крик, проговорил Лофт. — Тебе не кажется, что твоя позиция чересчур эгоистична? Представь себя на месте родителей и родственников этих детей. Я не хочу стать бесчувственной и потерять близких мне людей. — Ванда, я ценю и переживаю за тебя и мне совершенно не хочется разбрасываться ложными надеждами и громкими обещаниями! Лафейсон крепко обнял ведьму за талию и под аккомпанементы ее возмущений настойчиво усадил к себе на колени. Максимофф попыталась изобразить холодность и отстранённость, но в чужих объятиях быстро оттаяла и прижалась к мужской груди. Босые женские пятки едва доставали до пола. — Опять ты за своё, — отрешённо протянула девушка, осторожно прикасаясь дрожащей ладонью к скуле Локи. — Я не ожидала, что ты останешься у меня, но тем не менее благодарна за такую поддержку. — Ничего страшного. Мне не сложно, — зарываясь и оттягивая назад пряди шелковистых волос Максимофф, проронил Лофт. — Мне так хочется отмотать время назад и сдержать себя. Я так подвела тебя. И вообще, со мной одни проблемы… — отворачиваясь, прошептала ведьма. — Ванда, будь сильнее своих страхов! — Легко сказать. А ты подумал, что я скажу Пьетро и Рейчел? Что все это время водила их за нос? — Ведьмочка, не думай об этом сейчас, если ты хочешь решить свои проблемы придётся повзрослеть. Ведьма обеспокоенно подошла к окну, отодвинула лёгкую занавеску в сторону и устремила задумчивый взгляд ввысь, ночное небо было словно иссиня-черный холст, на который некий художник случайно пролил краску, разлившуяся частичками мерцающих звёзд таких далёких и таких холодных. Темное время суток всегда влекло Ванду, такое прекрасное и загадочное, даже обычные и привычные взгляду деревья ночью превращались во что-то магическое, словно прикасаясь к ним, ты становишься одним целым с природой со всем, что тебя сейчас окружает. — Слушай, Ванда, я не хочу тебя стеснять и сковывать, поэтому пойду к себе, — подходя к двери, заявил Лафейсон. — Останься, останься со мной. Не бросай меня здесь одну, — прижимая горячую кружку с крепким чаем к груди, попросила Максимофф. Локи вздохнул и подошёл к Ванде, которая была крайне увлечена рассматриванием алых искорок появляющихся на пальцах. Ведьма обхватила горячую кружку ладонями так, что обожглась и уселась на подоконник, который не приспособлен для этого. Бог нежно, словно боясь навредить, обхватил её лицо ладонями и поцеловал в лоб, прижимая ближе. Ведьме хотелось растянуть этот спокойный момент, как можно больше. Лафейсон улыбнулся столь искренне, что у Ванды защемило в сердце. Перед сном Максимофф захотелось дочитать книгу «Герой нашего времени», которую она начала читать совсем недавно. Дойдя до кульминационного момента, Ванда широко зевнула и посмотрела на мирно спящего Лофта, сжимающего краешек одеяла. Присутствие Лафейсона рядом успокаивало ведьму и на недолгое время стирало из головы мрачные мысли. Посреди ночи Максимофф пробудилась от озноба, охватившего её тело и отвратительного чувства, что произойдет что-то очень плохое. Она просто не могла спать, ей было жарко и холодно одновременно, было необъяснимо страшно. Настолько, что хотелось плакать и кричать. Ей казалось, что всё в её жизни рушится, и это чувство настолько сильно стискивало грудь и горло, что Ванде едва хватало воздуха. Максимофф чувствовала себя словно рыба выброшенная на берег. В голове без умолку кричали и стонали погибшие в пожаре дети. Сперва девушка просто трясла золотой браслет, пыталась уснуть и успокоится. Но у неё никак не выходило, а спустя несколько минут мерзкое состояние усугубились. Ванда села на кровати и прикрыла рот ладонью, чтобы случайно не разбудить возлюбленного громкими всхлипами. Дышать становилось всё труднее из-за тяжести в груди, словно на неё взвалили огромный камень. Сейчас Локи выглядел таким спокойным и умиротворённым, и ведьме в последнюю очередь хотелось его будить, но к сожалению она совершенно не могла контролировать это приступ. Она чувствовала себя такой беспомощной и ненужной ровно до того момента, как проснулся Локи. — Ванда, иди сюда, — с тихим вздохом проговорил Локи. –Всё хорошо, слышишь? Я рядом. Расскажи мне, что происходит? Тебе больно? — Я не знаю, что это. Мне приснилось, что я вновь оказалась возле той больницы. Мне кажется, я схожу с ума. Ты ведь не бросишь меня? — Ни за что на свете. Ведьмочка, доверься мне, я придумаю что-нибудь, чтобы это больше не повторялось с тобой. И она поверила ему. Так легко поверила, потому что знала — только ей Бог Лжи и Обмана не стал бы лгать. В объятиях трикстера Ванда успокоилась быстрее. — Если хочешь я могу спеть тебе колыбельную, которую напевала мне мать на ночь, когда я просыпался от кошмаров, — Лофт сделал короткую паузу, прежде чем договорить. — Это меньшее что я могу сделать. Ванда давно поняла, что тема семьи для Лафейсону довольно-таки болезненная и тяжёлая, впрочем как и для неё. Локи напевал какую-то приятную и тихую мелодию, в которой отчётливо слышались слова Вальхалла, воины и что-то про Рагнарёк и медленно покачивал Ванду. Максимофф даже не вслушивалась, не вникала, она любовалась его глазами, которые таинственно сверкали во тьме, как у хищника. Слышать пение из уст Локи было так непривычно и неожиданно. Оставшаяся ночь для Ванды на удивление прошла спокойно и мирно. Её не мучили кошмары, не раскалывалась голова, и она была уверена, что это заслуга Лофта. Максимофф потёрла виски и устало вздохнула. — Доброе утро! — проговорила девушка, мягко прикасаясь к плечу Локи. — Доброе, — безэмоционально пробурчал в подушку Лафейсон. Ванда чувствовала невыносимый стыд, прожигающий её, за то что она потревожила Локи ночью и поэтому поспешно удалилась из спальни, чтобы дать ему нормально отдохнуть. Максимофф заварила чашку кофе, накинула шаль и вышла на балкон. Ванда смахивает с щеки доказательство своей слабости. Она не имеет право сейчас поддаваться тоске и жалеть об упущенных возможностях. Локи подошёл к девушке, которая съежилась от ветра, и приобнял её. — Я думала, ты спал. — Я не могу так, Ванда. Знаю, что не должен так говорить, но я впервые боюсь. Боюсь за тебя, за твою жизнь. Если с тобой что-то случиться, что мне потом делать? — Лафейсон понимал, что Ванде гораздо тяжелее, что он должен был сдерживать свои эмоции, но они вырвались в самый неподходящий момент. — Эй, Локи, не переживай, у всех бывают черные полосы в жизни, но всё обязательно наладится. Я уверена. — Прости, до этого ужасного происшествия с вышедшей из-под контроля магии, я хотел раскрыть свой секрет показать тебе кое-что, но я не знаю как ты это воспримешь. — Покажи. Я приму и буду любить тебя любым, — в зелёных глазах Максимофф загорелся непподельным интерес. На глазах Ванды кожа Локи начала меняться. Привычная бледность сменилась темной лазурью со странными узорами. Кажется, это называется шрамирование. Испуганная и растерянная Ванда прикоснулась к необычной кожи. «Холодная»: промелькнуло в голове Максимофф. Ведьма дотронулась кончиками пальцев до тонких линий и прошла дальше по предплечью, ощущая прохладу даже сквозь одежду. Теплая ладонь легла на щеку йотуна. Ведьма внимательно, словно изучает, посмотрела в его глаза, где вместо привычных изумрудов, сверкали кровавые рубины. — Не так уж и ужасно, — Ванда пожимает плечами. — Совсем не ужасно. Необычно. Локи криво усмехается. — Правда? — Я бы не стала тебе лгать. Ванда подходит еще ближе, опаляя дыханием холодные губы йотуна. Причем опаляя чуть ли не в прямом смысле. Локи слишком ярко ощущает контраст температур. Ведьма целует его неспешно, будто бы пробует новые ощущения. — М-м-м, — отстранившись, Ванда с дразнящей улыбкой облизывает губы, — на вкус как фруктовый лёд. — Очень смешно. Локи еле заметно ведет плечами, и привычная внешность аса возвращается на место. — Зачем? — разочарованно тянет Ванда, не насладившись вдоволь «вторым я» своего бога. — На сегодня хватит. Ты вся дрожишь. Локи берет действительно дрожащие от долгого контакта с кожей йотуна руки Ванды в свои теперь уже вновь теплые ладони, целует подушечки пальцев, согревая дыханием, и уголки его губ чуть приподнимаются в улыбке, когда он замечает, как румянец расцвел на щеках девушки от такого, казалось бы, непримечательного действия. — Ведьмочка, ночью я не спал и размышлял насчёт того, как уберечь тебя, и мне в голову пришла рискованная, но очень интересная затея. Я даже нашел человека, который поможет её воплотить. — И что ты хочешь предложить? — Я принял решение — спрятать тебя в Асгарде.