Его кюна

      Солнечный свет струился в просторные покои, темные занавеси наполнились сиянием. Лорена проснулась, обнаружив, что вторая половина брачного ложа пустовала. Она тяжело вздохнула, вспомнив вчерашнюю ночь. Теперь она — кюна всей Норвегии. Теперь ее народ не итальянцы, а северяне. Свирепые викинги, язычники. Нет, она не была их правительницей. Она была просто женой конунга всей Норвегии — Ивара Бескостного. Никем и в тоже время всем.       У них не было брачной ночи, он ее не взял силой, не принудил, не использовал. И от этого у Лорены что-то затеплилось в душе в отношении Ивара.       Нужно было вставать. Еще сонная, или охмелевшая от вчерашнего вина, она, пошатнувшись, подошла ближе к столу, оперлась на него. Перед Лореной стоял наполненный вином металлический графин и блюдо с засахаренными фруктами. Как Ивар узнал, что она любила их? Если только сам этим не грешил. Она положила один кусочек в рот, позвала служанку и спросила ее о своем муже.       — Моя госпожа, конунг в Большом Зале, — покорно ответила девушка.       Лорена, приведя себя в порядок, вышла к мужу, увидев его говорившим с каким-то мужчиной. Бескостный, заметив свою жену, прервал разговор, и повел рукой, подзывая к себе.       — Как спалось? — улыбнувшись, спросил он.       — Спасибо за фрукты, — Лорена не хотела говорить о том, что всю ночь не спала. — Брачная ночь была прекрасной.       Он незаметно оскалился. Сверкнув во мгле очень острыми зубами куда-то в сторону. Он понимал, что никакой брачной ночи не было и не будет. А Лорена хотела его просто подбодрить.       Ивар, взяв ее за руку, поцеловал в лоб и незаметно стиснул руку в кулак, что аж кровь выступила на ладони от впившихся в кожу ногтей.       Проходило время, и с каждым днем Лорена нравилась Ивару все больше и больше. Он по достоинству оценил ее острый ум, а ее гордость оказывала ему честь. Она помогала Бескостному в правлении Каттегатом, делилась отцовским опытом и христианскими нравоучениями. А еще она была весьма благоразумна. Ивар заметил, что его жена внимательно изучала его: повадки, характер, манеры. Но он все так же не касался ее. Лорена предполагала, что он просто не хотел ее напугать, или же…       Днями он пропадал на важных тингах с ярлами и другими конунгами, иногда до поздней ночи проводил хольмганги, или просто избегал ее, а вечерами, поцеловав жену в лоб, уставший, ложился спать.       Но Лорена решила для себя, что так продолжаться не могло. Этот Бескостный вел себя очень странно: вечно холоден к ней, довольствуясь целомудренными поцелуями. Скорее всего он ее просто не любил. Не хотел ее. Не желал от нее детей. Но как же его взгляды, которыми он часто одаривал свою жену, когда она внезапно появлялась на тинге? Или украдкой касалась своей тонкой рукою его шершавой и мозолистой. Эти многозначительные взгляды, полные желания и любви…       Очередным вечером Лорена ждала мужа в Большом Зале, сидя на троне. Он вернулся с морской рыбалки и удивился, увидев жену бодрствующей в столь поздний час.       — Почему еще не спишь? — спросил Ивар, снимая с себя перчатки. Он был очень озабочен чем-то, даже не смотрел на жену. Каждый день он проводил в мучениях, чтобы рассказать Лорене о себе правду. Но все не решался. И делал вид, что игнорировал ее. Он ежедневно находился с ней в напряжении, и ведь Лорена это чувствовала.       — Я тебе не маленькая девочка, Ивар, чтобы дурить меня. — Ее выражение лица стало серьёзным. Она бросила тяжелый взгляд на Хвитсерка и нескольких вошедших с ним викингов и добавила: — Давай поговорим наедине.       Бескостный одобрительно кивнул и проковылял в сторону своих покоев. Лорена вошла за своим викингом и заперла дверь. В комнате, освещенной множеством свечей, все равно царил полумрак, пахло заморскими маслами, которые Лорена привезла собой. Этот запах Ивару безумно нравился, даже будоражил. Хотелось заниматься с ней любовью вечно, ощущая на ее теле этот манящий средиземноморский аромат, но в другой какой-то жизни. Не в жизни Ивара Бескостного.       — Что случилось? Ты чем-то недовольна? — вальяжно произнес Ивар и машинально проследовал к столу, где стоял графин с элем.       — Недовольна! — вскипела итальянская кровь в Лорене, и кюна моментально подошла к мужу вплотную. — Как ты смеешь меня обманывать? Как смеешь мне изменять?! Скажи прямо, что не любишь меня и все!       Вся жидкость, которая только что попала в рот Ивару, выплеснулась от услышанного наружу.       — Что, прости?       — У тебя… есть другая? — с горечью прошептала Лорена. — У тебя есть другая! — и влепила ему хорошую пощечину.       — Ты что?! — младший сын Рагнара сразу озлобился и ожесточился. — Ты что себе позволяешь?       — А ты?! Думаешь, я глупая принцессочка, которую можно игнорировать? Я не позволю, чтобы мною пренебрегал какой-то северянин.       — Какой-то?! — Ивар поставил кубок на стол и грубо схватил жену за тонкую шею. Лорене стало не хватать воздуха. — Да ты с огнем играешь, любимая. — Уже совсем дышать было нечем. Сильная мужская рука впилась в горло. И девушка пыталась ее оторвать от себя, только тщетно. Но вдруг Ивар, наклонившись к ней ближе, отпустил ее шею и сначала примерялся, а затем страстно впился губами в рот итальянки.       Недостаток воздуха и неожиданное действие викинга ввергло Лорену в ступор и замешательство, однако его нежным и сладким губам невозможно было противиться. Она сразу же ответила, смягчившись.       Ивар припечатал жену к стене, даже забыв о больной ноге, и начал непрерывно скользить губами по ее скулам, щекам, шее, блуждая руками по горячему женскому телу и вдыхая розовый аромат. Вскоре он снова вернулся к губам, втолкнув в ее рот свой язык. Они целовались как сумасшедшие. И Лорена уже чувствовала мучительный комок внизу живота.       Дрожащими руками она решилась расстегивать его доспехи и потянулась к ним, но Ивар тут же перехватил ее руку.       — Стой, мне нужно кое-что тебе сказать. — Лорена прерывисто дышала, в душе забилась тревога. Господи, что же стряслось? Его снова тяготило ее присутствие?       Ивар отстранился, пылко и взволнованно взглянув на жену, взялся за костыль и проследовал в глубь комнаты. Он не знал, как начать разговор. Все внутри перемешалось. О, боги, как он хотел эту женщину!       — Лорена, ты видишь, что я калека? — хрипло начал Бескостный.       — Да, но меня это не волнует. Ты мой муж, и я…       — Пойми! — он прервал ее. — Я не могу тебя сделать счастливой женщиной, родившей мне детей. Как бы я не хотел, но я с рождения калека. И то, что я взял тебя в жены — это по чистой случайности. Я не хотел больше жениться. Никогда. Но, черт побери, меня что-то заставило, и я снова влюбился, и снова я приношу боль женщине… Понимаешь… Я не могу удовлетворить женщину.       Рагнарссон снова налил себе эля, и ему хотелось броситься куда-то из этих чертовых покоев, сбежать от Лорены. Он знал, что кроме власти он не мог ничего дать ей, а она это поняла.       Стоя к ней спиной, закрыв глаза, Бескостный провел рукой по лицу.       — Значит… Будем жить, как монахи. И можем взять ребенка… Столько детей есть без родителей.       — Ты себя слышишь вообще? — Ивар повернулся к Лорене. Казалось, глаза его были на мокром месте. — Ты, принцесса, ничего не понимаешь. Ничего…       — Я не понимаю?! — Она подошла к нему. — Я что, не вижу, что калека смог стать конунгом всей Норвегии? Я что, не заметила, как ты рассуждаешь, и твой ум самый острый и ясный, который я когда-либо встречала? И ты не такой слабенький и хиленький, как для калеки. Ты сильный! — Лорена начала расстегивать жилет Ивара, а Бескостный не двигался. Она аккуратно снимала доспехи, отложив в сторону острый клинок. — Ты могуществен, и нас с тобой не просто так свела судьба, Ивар Бескостный. Я — твоя кюна. — Она стащила с него наконец последнее — тунику. И вот Лорене открылся великолепный вид: роскошное мужское тело, исписанное скандинавскими татуировками, каменный торс и нежная кожа, искаженная шрамами в битвах.       Ивар неподвижно навис над женой, смотря на нее сверху вниз, а затем просто решил поправить прядь шелковистых черных волос. А Лорена в свою очередь прильнула к его обнаженной груди всем телом.       — Я есть хочу, — она нежно поцеловала его в грудь и рассмеялась.       — Сейчас прикажу, чтобы принесли нам ужин, — он наклонился и сорвал с ее податливых губ короткий поцелуй.

***

      Ивар был очень занят тренировками в лесу, а Лорена отдавала приказы рабам и слугам в Большом Зале.       Недавний разговор младшего Рагнарссона со своей женой сделал их отношения еще крепче и интимнее. Принцесса доверила ему всю себя, без остатка. Говорили, что он чудовище. Значит она отдала душу чудовищу, принимая его богов. И больше совсем не сомневалась в том, что он ее любил.       Оставшись наедине с собой, Лорена перебирала бутылочки с ароматными маслами. Она восторженно вдыхала каждый восхитительный запах, обволакивая им свои запястья, руки, шею. Она знала, что Ивар был от них без ума. Поэтому старалась его, и себя в том числе, радовать пусть и такой мелочью.       В комнату кто-то вошел, прервав занятие кюны. Лорена обернулась и ласково улыбнулась Хвитсерку.       — Вы уже вернулись? — Она возвратилась к своему занятию и поднесла к носу пузырек.       — Я — да, а твой муж еще на тренировке. — Старший Рагнарссон подошел к кровати и рухнул на нее, будто это были его покои, а не Ивара. — Знаешь, Лорена, очень странно, когда одним в жизни достается все, а другим — ничего. — Итальянка повернулась и вопросительно взглянула на него, не понимая, что этим он хотел сказать. А Хвитсерк продолжил: — Вот почему даже женщины самые лучшие ему достаются? Хотя он же Бескостный. Ты же знаешь об этом, не так ли? — Нормальный тон сменился саркастическим.       Лорена не понимала, что происходит. Ведь Хвитсерк был братом и другом ее мужу. Он был приятен ей. От него всегда исходило тепло и доброжелательность. Неужели пьян?       — Зачем ты пришел сюда? Чтобы гадости разносить о моем муже?       — Нет, просто я же вижу, как твое тело жаждет любви и ласки. А от Ивара этого не дождешься, ведь свою первую жену он убил. Задушил безжалостно.       Лорена поднялась со своего места, шагнула к Хвитсерку и прошипела:       — Убирайся вон! Не хочу слушать твои пьяные бредни.       Хвитсерк громко рассмеялся.       — Это не бредни. И ты не можешь мне приказать, ведь я такой же сын Рагнара, как и твой муж. — Он все так же вальяжно лежал на шкурах, размахивая руками. Его жесты были нехарактерны ему: какие-то дерганные и злостные.       — Очень даже могу!       — Я тоже кое-что могу, в отличии от Ивара. — Хвитс переменился в лице. Искаженный гневом, он подорвался с кровати и в два шага оказался перед Лореной.       — Уходи, Хвитсерк, — взмолилась она, — ты не в себе!       Он не слышал ее. Резко дернул на себя и прижал. Прижал так близко, что прямо перед собой Лорена видела только затуманенные похотью глаза и злобную усмешку на лице. Хвитсерк пытался ее поцеловать, но Лорена всячески препятствовала этому.       — Животное!       Спустя какие-то минуты, которые для Лорены тянулись вечность, он взял ее силой, плотно зажав рот рукой, чтобы слуги не услышали ее мольбу. Она извивалась, трепеща от боли, а в Хвистерке пульсировало желание и жестокость. Он как будто всю свою зависть и боль решил выплеснуть на Лорене, при этом наслаждаясь невероятным, опьяняющим запахом ее тела. Но до того безжалостно Хвитс обращался с ней, что на ум кюне приходило лишь одно — смерть.       Его мерзкие толчки яростно пронизывали все девичье тело. Но вдруг Хвитсерк, содрогнувшись в очередной раз, остановился и отпустил ее, оставив, словно бездыханное тело, лежать на кровати.       — Скажешь Ивару — я снова проделаю с тобой то же самое, — прорычал Хвитс, поправляя штаны, — но, думаю, в следующий раз тебе уже понравится. Я буду нежен, милая, — ухмыльнувшись, он вышел из покоев.       Тело Лорены не могло успокоиться, дрожало. По ноге стекала вязкая тягучая красно-белая смесь. И в этот момент кюна подумала, что христианский Бог ее покинул.