Часть 4
6 ноября 2020 г., 03:00
— Господь Вседержитель! — Встревоженная служанка подбежала к лежавшей на кровати Лорене. — Моя госпожа, что ж это с вами наделали?
Лорена, казалось, бездыханно растянулась на шкурах, а от молчаливой боли катились по щекам слезы.
— Милая моя принцесса, прошу Вас, встаньте, я Вам горячую купель приготовлю, — итальянка гладила свою госпожу по спине и волосам, утешала ее и уверяла, что все будет хорошо.
— Я хочу умереть, — едва слышно прошептала Лорена в ответ служанке.
— Нет! Не сейчас, прошу. Ну же, поднимайтесь.
Несколько попыток, и Лорена все же ожила. Но так хотелось содрать с себя всю мерзость, которой наполнил ее Хвитсерк, стереть его запах и касания рук. Лишь оставить Ивара на себе. Но этого никогда не будет. Брат конунга испортил все, запечатлев на ней лишь боль и страх.
Как бы велико не было желание умереть, но Лорена была все же благодарна своей служанке, что так о ней заботилась. Она погрузилась в воду с головой, что только волосы плавали на поверхности. Тепло постепенно согревало все клеточки тела. Она закрыла глаза, чувствуя лишь касания смоченной ткани на своей спине и шее.
— Я благодарна тебе, Софи, но хочу побыть наедине, — служанка Лорены, София, была очень верна ей и преданна. Любила, как родную сестру, заботилась о ней и всем сердцем переживала за нее.
— Только не говорите вашему конунгу, не говорите, — с мольбой произнесла служанка и скрылась за дверью. В банной комнате, огромном просторном помещении, где пар от горячей воды вздымался до потолка, можно было расслабиться. Но забыть насилие над своим телом было невозможно.
В одиночестве Лорена позволила себе дать волю слезам. В голову закралась самая страшная мысль — она могла забеременеть, и это уже невозможно будет скрыть от Ивара. Ее назовут «шлюхой», и как потом смотреть в глаза мужу, которого она так сильно полюбила?
И снова поток слез и желание умереть.
Спустя какое-то время Лорена вытерла влажные дорожки на щеках, привстала, держась за бортик, и хотела уже выйти из деревянной купели, но дверь внезапно отворилась, и вошел Ивар.
Лорена инстинктивно прикрыла обнаженную грудь, стоя в воде, неподвижно. Бескостный моментально отвел взгляд в сторону, но успел немного разглядеть в полумрачном помещении красивую фигуру своей итальянской принцессы.
— Выйди, Ивар! — бросила ему Лорена. Она никого не хотела сейчас видеть. Тем более мужчин. Хотя Ивар был ее мужем, да еще и калекой, физически не способным ее тронуть, но все же страх закрался в сердце.
— Разрази меня молот Тора, ты же моя жена! — удивился реакции Лорены Ивар. Он вернулся с тренировки в лесу, выглядел запыхавшимся, а его лицо даже при тусклом свете было заметно потным и немного грязным. Лорена приметила, что он был уставшим, но радостным. Радостным от того, что дома его ждала прекрасная любимая жена.
Она молчала не смотрела на него, все так же прикрывая грудь.
— На, держи полотенце, — прозвучал заботливый голос, и Ивар подошел ближе, протянул ткань жене, снова стараясь не смотреть на нее. Но это с трудом получалось, ведь Лорена была великолепной. Ее волосы прилипли к влажному белоснежному телу. Она выхватила из рук Ивара ткань и сразу же прикрылась, обмотав вокруг себя.
Он обошел купель, в которой стояла Лорена, и проковылял к миске с водой, находившейся на небольшом столике. Умыв лицо, он повернулся к жене и хитро ухмыльнулся.
— Теперь-то я могу тебя поцеловать? — Улыбка достигла того предела, что назывался «конунгу можно все», но на лице Лорены ни один мускул не дернулся.
— Нет, выйди! — Удивленный взгляд Ивара никак не тронул Лорену, но самого Бескостного заставил перемениться в лице и смести с треском и грохотом со стола целую миску с водой. Лорена лишь прищурила глаза.
А ведь Ивар хотел сегодня попытать счастья с женой в постели — один знахарь сказал, что у него очень даже все способно работать, но, увидев настрой Лорены, вышел из банной.
***
За ужином Лорене кусок в горло не лез. В красном бархатном платье с черной меховой туникой поверх него и распущенными волосами, которые украшала тиара кюны, она сидела за столом бледнее ночи. Ивар видел все это, но и словом не обмолвился. А она пыталась, действительно пыталась скрыть свое ужасное настроение, но, видимо, это плохо у нее получалось. Не тогда в купели, а сейчас. Итальянская кровь бурлила внутри, и принцессе хотелось все перевернуть вверх дном, сойти с ума и… даже уничтожить внутри себя возможно уже зародившуюся жизнь. Сейчас же! Ближе к вечеру в Большом Зале начались кулачные бои, все пили, кутили. Крики разносились до самого морского причала. Даже Хвитсерк набрался наглости прийти, пряча взгляд от брата и Лорены. А ей хотелось его испепелить, стереть с лица земли. Но как это можно было сейчас сделать? Никак. Она думала, что ее наказал Господь за брак с язычником, предоставив такой рок. Лорена украдкой взглянула на Ивара. Он смеялся от души, отпивая медовуху, но настрой его переменился, когда увидел, как его жена, ничего не сказав, встала из-за стола и ушла. Он лишь проводил ее молчаливым взглядом. На самом деле Бескостный думал, что это он виноват во всем. Он не мог дать ей себя, свою любовь. «Дурак! Низкий, мелочный глупец. Ты же любишь ее! Ты так никого не любил, как же смеешь так издеваться над ней и еще что-то с нее требовать? Ты же знаешь, как ей тяжело. Она открылась перед тобой, приехала в твою дикую, зверскую, холодную страну. Это заслуживает безграничной благодарности. Она так прекрасна, невинна и скромна. А ты слабый, пожираемый демонами калека и лицемер». Ивар отмахнул свои мысли, провел ладонью по лицу и волосам, снимая корону. Сейчас он решительно был настроен попробовать с ней заняться любовью. А в это время в покоях дрожащей рукой Лорена держала острый клинок, пытаясь перерезать себе вены. Она просто сходила с ума от желания скрыть от Ивара то, что он в первую очередь должен был знать. А она боялась его гнева, боялась Хвитсерка и боялась позора, ведь в христианском мире женщина, нагулявшая ребенка, считалась бесчестной, тем более принцесса. На глаза снова наворачивались слезы, но, услышав за дверью чьи-то шаги, Лорена тут же убрала острие в сторону, вытерев мокроту с лица. Ивар ворвался, как ураган. — Ты меня выводишь из равновесия своим упрямством и молчанием, Лорена! — Он подступился к ней, нависнув. — Ты бледнее ночи, ничего не ешь, не хочешь, чтобы я тебя целовал. Что происходит, любимая? — Он взял ее за руку. — Не трогай меня, викинг! Я всего лишь делаю тебе одолжение на благо своей страны и отца. — Лорена попятилась в сторону, почувствовав позади себя кровать. Ее голос дрожал, хотелось расплакаться, как маленькая девочка, и броситься Бескостному на шею, но гордость и страх не позволяли. — Ах, одолжение! Клянусь своим мечом, что когда ты отвечала на мои поцелуи, то не особо делала мне одолжение, а просто наслаждалась. Лорена не ответила, потому что это было правдой. Она лишь оттолкнула Ивара, пытаясь выплеснуть всю боль, но тщетно — его тело, как нерушимая стена, осталось неподвижным. Но его взгляд все равно сохранился теплым и нежным к жене. Она ему безумно нравилась вот такой — пылкой. — Мне иногда кажется, что в твоих жилах течет не кровь, а терпкое вино. — Бескостный привлек жену к себе, вдыхая приятный аромат ее волос. Лорена не противилась, в объятиях мужа она ощутила себя в безопасности. — Но это мне и нравится. Я хочу тебя сделать счастливой, самой счастливой женщиной на земле. — Прикрыв глаза, он провел губами по ее волосам, затем опустился ниже, к щеке. Губы скользнули по нежной-нежной коже. Лорена отпрянула от Ивара. — Прошу, оставь меня, — едва слышно прошептала Лорена, стараясь не смотреть мужу в глаза. А в давеча теплом взгляде Бескостного вспыхнуло ледяное пламя. Он еле сдержал себя, чтобы не высказать то, что первую свою жену он задушил. Но промолчал. Не проронив и слова, Ивар развернулся и проследовал к выходу из комнаты, затем на пороге резко остановился и произнес: — Знаешь, Лорена Венецийская, я хочу твои итальянские земли. — Ты их получишь, Ивар Бескостный сын Рагнара Лодброка. Он хмыкнул и вышел из комнаты. Если он не мог ее заполучить — по своей вине, — как женщину, то он с ней поиграется немного иначе.***
Солнце еще не показалось из-за ближнего леса, на лугах лежал туман — словно лилейная кисея. Лорена мирно спала, повернувшись на бок и подложив ладошку под щеку. А Ивару не спалось, его не покидали мысли о состоянии его любимой женщины, его кюны. Поздней ночью, вернувшись с кулачных боев, он застал жену спящей на кровати. Он не мог наглядеться на нее, как она хмурила брови во сне и ее пухлые губы были немного приоткрыты. В такие моменты хотелось бросить весь мир к ее ногам, и он мог это сделать, но чувствовал в ней какое-то негодование, что-то гложило ее. «О, боги, хватит. Налюбовался, нужно встать и кое-что разузнать», — подумал Ивар, вздернув хмельную голову. Схватившись за вспомогательный трос над кроватью, он поднялся. Накинув на голое тело халат, он вышел из комнаты, стараясь не шуметь. В длинном коридоре, что вел в Большой Зал и другие покои — ни души — было тихо и темно. Только одна серебристая полоска лунного света падала наискосок через восточное слуховое окошко, и на свое удивление Ивар встретил личную служанку Лорены — Софию. — Стоять, — ровным голосом велел конунг и преградил ей дорогу. Итальянка попятилась, но склонила голову в знак послушания. — Раз уж я тебя встретил, София, то скажи мне, где вчера была моя жена? — Мой повелитель, она была здесь, в доме конунгов, — боязливо ответила она. — Так почему на ней лица нет? — оскалился Ивар. — Ничего не знаю, меня госпожа не посвящала в свои мысли. — София старалась не смотреть в глаза Бескостному, пытаясь хоть как-то защитить себя и Лорену. Но после ее ответа Ивар сжал ее лицо, заставив таким образом смотреть себе в глаза, и произнёс: — Все ты знаешь, рабыня. Или ты сейчас скажешь мне, почему она так холодна со мной, или же отправлю тебя назад в твою чертову Италию мертвым грузом. У Софии никогда так не трепетало в груди, как сейчас. Она не знала, что делать. Но понимала, что муж ее госпожи был очень мудрым и властным человеком, и он никогда не даст в обиду свою жену. Даже если она сейчас озвучит правду. Да простит ее принцесса. Ивар ослабил хватку, позволив Софии собраться, чтобы хоть что-то ответить. В пустом коридоре ни души, но даже если бы кто-то и появился, то при виде конунга тотчас же убрался бы прочь. — Вчера, когда Вы отсутствовали в доме, в покои к госпоже Лорене пришел ваш брат, господин Хвитсерк… — В голосе младший Рагнарссон ощутил тревогу и напряжение. — И что? — Ивар перебил, желая поскорее узнать правду, — он ей что-то обидное сказал? — Он… — Дрожь в голосе уже не унять. — Он взял ее силой, — наконец выдохнула София, упав на колени перед Бескостным. Глаза Ивара тотчас же забегали по лицу рабыни, он отстранился от нее. Пальцы сильно сжали рукоять костыля. До боли, до крови. Он ослабил пояс на халате, будто стало жарко, дурно. Хвитсерк. Боги. Хвитсерк. Его родной брат так поступил с ним, изнасиловав его кюну, его девочку, его любимую. — Мне нужно отлучиться. Скажешь Лорене, когда проснется, что я скоро вернусь. — Ивар развернулся, чтобы уйти, но напоследок бросил: — Спасибо, София. — Прошу вас, мой господин, она не виновата, - стоя на коленях тихо взмолила служанка — Я знаю, знаю. — В голосе чувствовалась досада и горечь. Он потуже запахнул халат и скрылся за дверью своих покоев.
