Его кюна

      Ивар стал конунгом всей Норвегии, когда ему было всего двадцать шесть лет. В столь молодом возрасте он получил безграничную власть и силу над всеми викингами. Он не воевал по причине своего недуга, и всё своё время проводил в Каттегате. Но то, как он управлял страной, других конунгов приводило в восхищение.       Калека, добившийся таких высот, достоин уважения. Ведь прошли времена его отца. Прошли времена Бьерна Железнобокого и Харальда Прекрасноволосого. Даже Олега Вещего уже не было в живых. Остался он — Ивар Бескостный, конунг всея Норвегии. После войны с Альфредом, он больше не претендовал на власть. Эта власть выбрала его…       — Хвитсерк! Я знаю, что ты там! Открывай! — Ивар колотил в дверь дома своего брата. Солнце только-только выходило из-за горизонта. Было очень рано и холодно, и Каттегат только начал оживать. Хвитсерк жил неподалёку от дома конунгов. Ивар изначально предложил ему поселиться у себя, выделив роскошные покои, но Хвитс отказался. И вот сейчас Бескостный стоял во главе своей охраны у дома брата. За дверью послышалась какая-то возня, а потом и звук открывавшейся двери. В проеме появился полуголый сонный Рагнарссон.       — Какого хрена тебя и твою свиту йотуны привели в такую рань, Ивар? — вяло произнес Хвитсерк, и младший Ивар заметил нетрезвые круги под глазами брата.       — Нужно поговорить, паскуда. — Этот тембр голоса Хвитсерк узнавал из тысячи. Этот оттенок злобы и ярости не спутать ни с чьим.       — Проваливай, холод запускаешь в дом! — Хвитсерк не желал говорить, а тем более видеть братца, и хотел уже закрыть дверь, но реакция Ивара не заставила долго ждать.       — Это ты холод запустил в мой дом! — Бескостный со всей силы толкнул дверь, что старший брат рухнул на пол, а Ивар зашёл внутрь, жестом приказав охране ждать, и закрыл за собою засов. — Зачем ты тронул Лорену? Иль ты забылся, что она не рабыня? Думаешь, если у тебя член работает, то можно мою жену портить?!       — Впервые слышу, — спокойно, почти безразлично ответил Хвитс.       Бескостный оскалился, наклонился к лежащему на полу брату и процедил ему прямо в лицо:        — А ты грибы свои перестань жрать и будешь лучше слышать!       Хвитсерк внезапно громко рассмеялся, как безумный. Ивар выпрямился, машинально поправив ногу и проследовал к стулу, чтобы сесть. Теперь Лодброк его не видел, но продолжал говорить, лёжа спиной к нему:       — Всегда тебе мало, Ивар, всего мало. Власти хочешь — на тебе власть, любви хочешь — на тебе любовь. А мы же викинги — делиться нужно!       Ивар снова злобно оскалился. Он был в ярости, в бешенстве. Хотелось одним лишь движением руки всадить острие клинка брату в сердце. Но… Хвитсерк его любимый брат, его лучший друг, советник. Что с ним стало? Зачем он так поступил с ним? Бескостный вдоволь настрадался из-за своей проблемы с женщинами, а тут ещё и брат подлил масла в огонь. Боги, какая нечисть его взяла!       — Делиться будешь с Уббе, у вас это хорошо получается, а свою жену ни с кем не желаю делить! Она моя и всё. А ты — пьяница и… Вот даже не знаю теперь, какую же тебе казнь придумать, а? Как ты относишься к Кровавому Орлу? Хотя нет! Мне понравилось наказание на Руси, видел однажды — четвертование на берёзах. А? Хвитс? Или может я тебе сейчас член отрежу?! Зачем ты до неё дотронулся?!       Бескостный выходил из себя. Желваки на скулах ходили ходуном, его синие глаза светились от гнева, губы были поджаты, а вена на виске отчаянно пульсировала, и тело напряглось в, казалось, безысходности.       — Всё в твоей власти, Ивар. Но в тот день я почувствовал нездоровое влечение к женщине. Твоя принцесса такая красивая, жгучая, горячая… Я захотел её себе. Как мальчишка игрушку, тебе ведь всегда такие цацки роскошные достаются, брат, а ты ими не в состоянии поиграться в постели.       Напоминание Ивару о его беспомощности заставило закрыть на какое-то время глаза и вспомнить всех своих женщин. Однако хотелось очутиться в эту минуту именно с Лореной. Целовать её кожу и вдыхать запах умопомрачительных масел, которыми она так любит смазывать своё тело. Хотелось быть как все викинги, властным не только на троне, но и в постели. Но, придя в себя, он велел охране взять брата под стражу и отправить в темницу.       — Протрезвей сначала, животное, а потом будешь думать, трогать мою жену или нет! И набрось что-то на себя — жалко смотреть.

***

      Лорена хотела уйти. Навсегда. И не просто уйти. А спрыгнуть с обрыва, чтобы больше не мучить себя и Ивара, чтобы не навлечь на себя беду в виде позора и Хвитсерка. Её всю колотила дрожь. Она металась по комнате словно пьяная, обезумевшая негодяйка. Лорена даже не заметила, как её тело непрестанно поглощало вино, но хмель почему-то ощущался не от рубиновой жидкости, а больше от переживаний. Нужно было всё-таки решиться, действовать. И, нервно проведя пальцами по губам, вытирая терпкий напиток, Лорена подошла к двери и, открыв её, опешила — не успела — перед ней стоял Бескостный.       — Ивар? — спешно произнесла принцесса. Её глаза выражали лишь безумие, она сразу же попятилась назад. Он стоял в дверях: высокий и грозный, как ледяная глыба; глыба, медленно надвигающаяся на неё. Он был одет в кожаные штаны, убранные в тёплые сапоги; полушубок мехом наружу, а длинные каштановые волосы, обычно аккуратно собранные, ниспадали на плечи.       — Ты будто привидение увидела, — спокойно произнёс Ивар, проходя внутрь, — и чего так рано проснулась, любимая? — Лорена ощутила в воздухе запах алкоголя, доносящийся от викинга. Очевидно, Ивар, вернувшись от Хвитсерка, не один кубок эля влил в себя. — Тебе не холодно в таком тонком платье?       — Мне София сообщила, что ты куда-то ушёл. — Она проигнорировала вопрос мужа, её дрожь была заметной и неудержимой, но нет от холода.       — Я был у Хвитсерка, а что?       Лорена отвернулась и подошла к столу. На нём лежала оставленная ею ещё незаконченная вышивка. Рефлекторно проведя по ней рукой, она снова повернулась к мужу.       — Лорена, я знаю, что он сделал с тобой, и он заплатит за это, обещаю. — В голосе Ивара ещё слышны были отголоски прежней злобы после разговора с братом. Но больше всего в Бескостном проявлялась гордыня и эгоизм с примесью желания властвовать лишь над Лореной.       —  От тебя ничего нельзя скрыть, Ивар. — Вот снова её эмоции взорвались, она обернулась к нему, её взгляд забегал, тут же появились слезы. — Отпусти лучше меня назад в Италию. И ничего не будет, не будет больше нас с тобой и истории с Хвитсерком. Продолжай править Норвегией и захватывать земли. Это у вас, викингов, очень хорошо получается.       — Хм! Дай-ка вспомнить, как там ваш христианский Бог говорил? Да прилепится муж к жене своей и станут они как единое целое. Или я ошибаюсь? — Бескостный так и стоял посреди комнаты, облокотившись о костыль. Лорена прекрасно знала о его недуге, и о периодических болях в ногах, знала, как он мучился, не показывая этого. Видела, как ему помогал слуга с его ногами, закованными в железные стержни. И в такие моменты она не понимала, зачем Господь такого сильного человека сделал калекой.       — Не в моем случае, Ивар. Может вы, викинги, и привыкли насиловать женщин, но я не позволю, чтобы это повторилось. Я всё же боюсь твоего брата, Ивар. Боюсь! Он сказал, что если ты узнаешь, что он сделал со мной, то повторит это снова! — Из Лорены вырывались слова отчаяния, пылкого негодования и боли. А Бескостный непоколебимо стоял, он отвел взгляд в сторону, смотря на безупречно застланную постель и ему так и хотелось стереть с лица земли своего брата наркомана.       — Ты, скорее всего, ничего не знаешь обо мне, принцесса моя, о моём прошлом. — Смахнув скатившуюся по щеке слезу, Лорена с интересом взглянула на мужа. — Я убил одного из своих братьев за то, что он затронул мою мужскую гордость. Убил ещё одного брата, войной на него пошёл. Я задушил свою первую жену за предательство и вероломство. Я сжигал детей и убивал женщин. Я уничтожал целые города, я ненавидел христиан, возомнив себя богом. И ты мне говоришь, что боишься моего Хвитсерка, будто он самый страшный человек во вселенной? Не-е-ет, Лорена. Самый страшный человек во вселенной — это я.       Бескостный подошёл к супруге вплотную и наклонился к уху:       — Но речь сейчас не об этом, а о том, что от меня ничего не скрыть, и я тебя никуда не отпущу. Ни в какую чертову Италию ты не поедешь, ибо я так сказал. Ибо я, чёрт возьми, люблю тебя, потому что ты меня принимаешь таким, какой я есть — чудовищем. — Бескостный заметил, что Лорена опьянела, он бросил взгляд на стоящий на столе кубок позади неё. Ивар крепко обнял свою кюну, прижал к себе. Она покачнулась, заметив свою оплошность, и прикрыла рот ладонью, раскаиваясь в содеянном. Но Ивар только улыбнулся и прижался губами к её щеке. Затем взял кубок, допил оставшееся вино и швырнул на пол.       — Скажи мне, Ивар, если бы ты мог, ты бы взял меня силой в первую брачную ночь? — Лорена всматривалась в его лицо, находящееся в миллиметрах от её собственного. Бескостному дыхания не хватало.       — Нет. Но я тебя хочу, и я надеюсь, что ты… что мы… — Ивар не мог найти подходящего слова. Мысли путались в голове. — Я разберусь с Хвитсерком. — Он отпрянул от Лорены, а она тем временем, забыв о задуманном суициде, выпорхнула из комнаты, как ошпаренная. Ивар же, в свою очередь, ударил так кулаком по столу, что опрокинул кувшин с вином.

***

      Погода стояла холодная, но над Каттегатом сквозь пасмурные тучи пробивалось солнце, и у берега появились ещё киты, поэтому в море викинги выслали лодки для охоты на них.       Лорена погрузила ноги в морскую пучину. Вскрикнув от внезапного холода, она расхохоталась, ведь это не испортило ей настроение, она узнала прекрасную новость — всё-таки беременность от Хвитсерка была ложной мыслью, просто спустя несколько дней у неё начались лунные дни.       Но ноги никак не могли привыкнуть к холодной воде, и Лорена всё время переминалась с ноги на ногу. Она знала, что за ней наблюдал весь драккар — воины, слуги и сам конунг Ивар.       — Опустите подол платья, госпожа, ваш муж сейчас озвереет, — украдкой напомнила Лорене София, когда та весело болтала стройными ножками в морской стихии. Кюна лишь громко рассмеялась.       — Пусть звереет, мне всё равно, — лукаво ответила Лорена и снова рассмеялась. София взглянула на Ивара, который отвлёкся на разговор с другим викингом.       — Я к тому говорю, что он влюблён в вас по уши, госпожа, это видно невооружённым взглядом. Идите же в дом, позвольте ему насладиться рыбалкой, а потом и вами. Один лишь вид вашего обнажённого тела, заставит любить вас всю ночь.       — Вряд ли всю ночь. Он ведь калека. — Лорена перестала хохотать и встретилась взглядом с мужем. Она знала, что он хотел её, он ей это прямо сказал, ничего не скрывая… Но как калека мог хотеть, она не могла постигнуть. И, прервав многозначный взгляд Ивара, который прямо кричал, что она его женщина, Лорена аккуратно вышла из воды, с помощью Софии вытерла ноги и вернулась в дом конунгов.       Вечером Ивар застал супругу в покоях за вышивкой. Он подошёл к ней и, поцеловав в макушку, налил себе немного выпить, а затем, отбросив костыль, развалился на кровати, прикрыв глаза.       — Как улов? — Нежный, заботливый женский голос вынудил Бескостного открыть глаза.       — Отлично, — прошипев, Ивар приподнялся на локте, однако, сморщившись от боли, вновь упал на шкуры. Лорена обернулась и мельком взглянула на него.       — Что случилось, Ивар?       — Ничего страшного, просто из-за чёртова кита руку порезал. Позови лучше моего раба. — Лорена округлила глаза и мигом оказалось возле него, сев на кровать.       — Покажи, — встревожилась кюна.       — Пустяки. Позови моего раба, я же попросил. — Властный и требовательный голос не заставил Лорену долго тянуть с просьбой. На самом деле, Бескостный не хотел, чтобы его девочка видела, как он ноет от боли.       Позвав личного слугу Ивара, который обычно помогал ему с ногами, снимал его доспехи и переодевал, Лорена осталась ждать мужа в покоях, пока он был в банной, и беспокойно вытягивала нитку из яркой ткани.       Спустя какое-то время, Ивар вышел в одних штанах, облокотившись о костыль. Итальянка заворожённо посмотрела на его широкие плечи и мускулистый, словно стальной, торс, затем взгляд сместился с красивого тела на окровавленную руку.       — Можно взглянуть? — Когда Ивар сел на кровать, Лорена взяла его правую руку и сострадательно взглянула на рану, что в нём затрепетали все жилы. Рана была только поверхностная, но на пол руки и ныла. Лорена наклонилась и прикоснулась губами к запёкшейся вперемешку с песком крови. Ивар машинально погладил жену по голове.       — Перестань, это всего лишь порез, которых у меня было сотни за всю жизнь. — А Лорена будто не слышала, продолжала целовать его руку, и поцелуи перемещались всё выше и выше, к плечу. За поцелуями Лорена даже не заметила, что устроилась, как кошка, на коленях Бескостного, и уже целуя его шею и подбородок, приобнимая за широкие плечи.       Ивару, казалось, и воздуха не хватало, но он решил всё же взять ситуацию в свои руки и властно обнял Лорену, смяв её губы своими. Сознание затуманилось, был лишь жаркий рот, куда он проник языком, сходя с ума от ощущений, которых в жизни у него никогда не было.       Задыхаясь, Лорена отстранилась, чтобы стянуть с себя платье, но быстро не получалось, тем более она смущалась вот так при мужчине показывать свое обнажённое тело.       — Ради Одина, Лорена, я сейчас порву его, — улыбнулся Бескостный.       — Нет-нет, я сама, — ответила она и, привстав перед ним, молча спустила с плеч красное платье. Когда оно медленно упало к ногам, Ивар схватил Лорену за руку и притянул к себе, вновь покрывая голые плечи жадными поцелуями. Кюна подчинилась столь страстным порывам и устроила ладони на затылке Ивара.       Бескостный нежно уложил Лорену на шкуры, придавил своим телом и замер. Лорена лишь вопросительно смотрела своими чёрными глазами в его синие. Он отстранился и оглядел её всю. О, да! Воображение не обмануло Бескостного. Её фигура была идеальной: стройные ноги; не широкие бёдра; плоский живот; и грудь того размера, когда должна поместиться в его ладонь, а большего и не надо.       Пока Ивар разглядывал свою жену, Лорена рассмеялась, вспомнив сегодняшний инцидент с двумя жителями Каттегата, которые не могли поделить козу и пришли просить помощи у кюны.       — Что такое?       — Ничего, просто люби меня и всё. — Лорена схватила Ивара за шею и притянула к своим губам.       Они целовались до тех пор, пока у девушки конкретно не заныло внизу живота. Она стонала под его напористым и сильным телом, до предела расставив ноги. Наконец пальцы Лорены скользнули Ивару в штаны, но он моментально перехватил её руку.       — Нет. — Голос Бескостного задрожал, а на лбу выступил пот.       — Тогда… Можно вот так? — Теперь Лорена сжала руку мужа и неторопливо направила себе между ног. — Я хочу тебя очень, любимый. — От долгожданной близости перехватило дыхание, хотелось чувствовать его ласки, откровенно и возбуждающе заниматься с ним любовью. И тут Лорена ощутила палец Ивара в своём горячем влажном лоне. И этого было достаточно, чтобы сорвать с её губ стон.       Раненая рука конунга ныла, но ему так хотелось доставить удовольствие своей любимой. Сначала он двигался в ней медленно, как будто изучая, а затем вошел в неё уже двумя пальцами, используя большой палец, чтобы поглаживать самое чувствительное место.       — Видно, что я твой мужчина, ты полностью для меня готова. — При каждом слове Бескостный толкался в неё пальцами.       Потребность кончить возрастала, пока не достигла вершины и, наконец, не обрушилась на Лорену со всей мощью. Её плоть, обхватывающая его пальцы, была влажной и манящей, и Ивару так хотелось заменить пальцы другой своей частью. Его кюна выгнулась от наслаждения и непроизвольно выкрикнула его имя.       Ивар вынул пальцы и снова припал к губам жены. Пока их языки сплетались в страстном поцелуе, Лорена всё-таки хитрым способом смогла пробраться Рагнарссону в штаны.       — Обманщик! Он у тебя твёрдый, — вскрикнула от неожиданности кюна, и Ивар снова резко убрал руку Лорены со своих штанов.       — Нет, всего лишь немного, это так всегда у меня, когда я возбужден, — объяснил Бескостный и перекатился на спину, чтобы лечь рядом. Он не желал об этом говорить. Не сейчас. Столь больная тема приводила его в ярость, тем более находясь с такой женщиной, как Лорена, хотелось непрерывно её удовлетворять.       — Как я могу тебе доставить удовольствие? — Мгновение, и принцесса уже оказалась верхом на Иваре. Он машинально разместил руки на её бедрах.       — Хочу просто зарыться в твои волосы и уснуть.       Лорена наклонилась и провела языком по губам Ивара, а потом устроилась подле него в сладком сне.