Его кюна

      Шум и громкий женский смех, доносящийся из Большого Зала, разбудил Ивара Бескостного.       Он решил, что снова слуги напились и бунтовать вздумали. Викинг подумал, что нужно будет выпороть их всех, а то в последнее время больше положенного позволил им вкусить воли. Как хорошо было, когда он был богом — все тебя бояться, никто и рот не смеет открыть без надобности, одно движения — и ты сожжен дотла богом Иваром. Но он не хотел снова становиться таким. Он хотел любить, на самом деле любить и быть любимым.       Но где же его жена? Боги, как Лорена прекрасна. Ивар вспомнил, как её горячее тело изгибалось под ним в наслаждениях; как она смело впускала в себя его пальцы, в конвульсиях, достигнув наслаждения. Как она была вся его, хоть и наполовину (ведь он так и не получил желаемого), но она целиком и полностью доверяла ему, несмотря на то, что он заявил, что стоило его бояться больше, нежели Хвитсерка.       Улыбнувшись приятным мыслям, Ивар набросил на себя тунику и проковылял в Большой Зал. Женский хохот усиливался:       — Госпожа, я здесь!        — А я здесь!       — Ну же, поймайте меня!       До Лорены крики доносились с разных сторон. Ступив на порог, Ивар увидел перед собой забавную картину: его супруга играла со слугами в жмурки. У неё были плотно завязанные глаза, она весело хохотала и пыталась как можно живее схватить проворных служанок. Но вдруг их смех прекратился при виде конунга. Служанки виновато опустили глаза, а Лорена, стоя посреди залы, тут же запротестовала:       — Эй, куда вы делись, или же решили в молчанку со мной играть? Думаете я вас не поймаю? — И снова по всему большому помещению прокатился приятный смех красавицы. Её черные длинные волосы были собраны в тугой высокий пучок, а с завязанными глазами она напоминала богиню Фортуну. В такие моменты Ивару хотелось еще сильнее прижать к себе жену и защитить от всего мира.       Он ласково улыбнулся, жестом приказав слугам не выдавать его, приложив палец к губам. На самом-то деле рабыни не знали, как себя вести в такой ситуации, так как с ними никто никогда не играл и не забавлялся из господ. Но Лорена была другим человеком. Она не походила на ту грозную воительницу-северянку — в ней бурлила горячая южная кровь, которая так пылко будоражила сердце северного конунга.       Ивар тихонько начал подступаться к Лорене, а она в свою очередь бросалась в разные стороны в поисках служанок, но все было тщетно. И тут София взяла ситуацию в свои руки. Она подошла к Бескостному и подала голос, как будто это она находилась там, а не он.       — Ах, вот где ты, проказница! — сказала она, и её выставленные руки внезапно врезались в твердую мужскую грудь. Ивар? Лорену сразу же обдало жаркой мужской энергетикой. Она потянулась к повязке, чтобы стащить, но викинг запретил:       — Не снимай, игра ведь продолжается, не так ли? — хриплый бархатный голос эхом разлетелся по медовой зале.       Она не знала, как он отреагирует на ее детскую забаву, а из-за потери видимости лишь ловила ртом воздух.       — Ивар, мы просто… Это же жмурки. — Кюна пыталась оправдаться, не зная, понравится ли это её мужу, или нет. Он был строгим со слугами, да и вообще со всеми ярлами и другими конунгами. Но с Лореной… Он ей позволял, как ребенку, практически всё.       — Я вижу, что жмурки, и меня это очень позабавило. — Ивар наклонился и приблизил губы к её губам. Тихий вздох покинул супругу, и он воспользовался этим в полной мере, скользнув языком внутрь, осторожно проводя им по пухлым розовым губам. Рабы при этом смущенно опустили головы и поспешно разбежались по своим делам. Вскоре Лорена сама потянулась за очередным поцелуем, но Ивар немного отстранился, играя с ней, затем снова провел языком по ее губам, слегка прикусив нижнюю.       — Ну, Бескостный, прекрати дразнить меня, поцелуй уже, — заныла кюна.       — Ты правда этого хочешь? — лукаво спросил викинг.       — Ну ты и глупый.       И его не нужно было просить дважды. Он припал к её рту, делая поцелуй настойчивым и жадным. Их языки переплетались, пробуя друг друга на вкус, исследуя и дразня. Одной рукой он прижал её крепче к себе, углубляя поцелуй. И Лорене показалось, что никого не существовало в этом мире, кроме неё и Бескостного.       — Я хочу кое-что тебе показать, — воскликнул конунг, отстранившись от жены.       Невозможность видеть, тяжелое дыхание и страстный поцелуй преграждали мыслям путь к мозгу, и Лорена стянула с себя повязку. Увидев перед собой Ивара, она обняла его.       — После завтрака поедем в охотничий домик — там прошло мое детство и отрочество.       — Я буду безмерно счастлива, если ты поделишься со мной кусочком своего прошлого.       Бескостный улыбнулся и поцеловал Лорену в макушку.

***

      Ивар взял Лорену в лес, чтобы показать ей свои любимые места за пределами Каттегата. Конунга и кюну сопровождали вооруженные охранники. Погода стояла прекрасная. В щеки принцессе дул теплый и сухой воздух, а макушкой ощущалась холодная сырость.       На колеснице Бескостный крепко прижимал жену к себе и мастерски управлял лошадью, а Лорена, в свою очередь, смотрела по сторонам и думала: «Какая-то странная местность: гладкая, как лед дорога; сказочный лес и полная тишина вокруг».       В глубине леса лошадей остановили, и Лорена увидела место, где, видимо, упражнялись воины. Охранники помогли ей выйти из колесницы, и, получше укутавшись в белоснежные шкуры, она принялась осматривать местность. Лорена несколько минут стояла, глядя в упор на площадку для стрельбы из лука, которая, казалось, давно была нетронутой. Здесь стояли цели, и не слишком короткой была трава. Недалеко от целей из земли торчали старые заржавевшие мечи. Принцесса поняла, что здесь давно уже никто не упражнялся.       — Здесь мы с братьями часто тренировались на мечах и занимались стрельбой из лука, — объяснил Ивар, указывая на место.       — Видно, что после вас ничья нога сюда и не ступала, — глухо сказала Лорена. — И ничья стрела давно не попадала в цель.       — Но это мы сейчас посмотрим, — хитро усмехнулся конунг и попросил у стражников лук и стрелы.       Кюна пристально наблюдала за своим викингом, как он умело, несмотря на костыль и больные ноги, взял лук, и стрелы одна за другой синхронно попали точно в цель. Лорена восхищенно оценила безупречное владение луком, да она и не сомневалась, что Ивар точно так же мастерски владел и другим видом оружия. На его доспехах всегда висели небольшие кинжалы, владение которыми Лорена еще не привелось увидеть.       — Ага, нас разбросало с братьями… и Сигурд… — Ивар сглотнул и отвернулся. — Боги, я этого не хотел никак. Но вина за смерть Сигурда до конца жизни будет лежать на мне.       Лорена подошла к мужу и положила руку ему на плечо.       — Ивар, ты викинг, у вас это не считается грехом, как у нас в христианском мире. Ты вспыльчив, строптив… — Она пыталась хоть как-то успокоить мужа и подобрать слова. — Лучше… Научи меня стрелять из лука, как это делают ваши женщины-воительницы.       Бескостный слегка рассмеялся, обернувшись.       — Какое же ты дитя, любимая!       — Я вообще-то серьезно. Я много слышала легенд в детстве про северных женщин.       — И я серьезно. Не нужно тебе это. Вдруг кого-нибудь случайно подстрелишь, или себя покалечишь. Тебе не миновать от меня взбучки! — ответил Ивар и деловито посмотрел на Лорену, покачнувшись на костыле.       — Как Вам будет угодно, конунг Ивар, — иронично ответила кюна.       — Вот так, умница, — произнес Ивар, прикоснувшись горячими губами к холодным подушечкам пальцев жены. — А сейчас, едем в долину, в охотничий домик Лодброков.

***

      Проехав густой лес, вся свита выехала в долину. Около того места, где кончался фьорд, находился небольшой домик. Это было необычайной красоты место. Но Лорене оно не понравилось. Не было вечно светящегося солнца над виноградниками и желтых цитрусов, не было теплого моря и милых деревень. Хотя цитрусы росли чуть южнее. Не там, где расположилось королевство ее отца, но все же. В этой холодной скандинавской стране и намёка на фрукты не было. А про роскошь можно было и забыть. В ее родном королевстве, высеченном из драгоценных камней, хрусталя, дорогого дерева и шелка, было все иначе. А теперь, чувствуя на своей талии сильные руки Ивара Бескостного, Лорена не могла думать иначе, как о нем, о своей новой стране, и о том, что скоро, и Норвегия станет христианской.       — Тебе нравится? — тихо спросил Ивар Лорену, стоявшую недалеко от хижины и всматривавшуюся в даль.       — Красиво, величественно, но сыро.       — Это твоя страна, прими ее такой.       Лорена лишь рассмеялась.       Стражники конунга уже развели огонь и приготовили еду в хижине. Лорена зашла в это дикое место, опасаясь того, что на нее могло что-нибудь свалиться, но Ивар уверил жену в безопасности. Почти вся хижина была покрыта мехами, окон не было, отверстие в крыше заменяло трубу: через него выходил дым, когда в комнате горел огонь. Домик был очень хорошо построен, что даже сильный ветер внутрь не попадал. Без очага, в хижине бы царила полная темнота.       Меха были не отменного качества, но тем не менее служили удобной и мягкой постелью в холодные ночи. Поужинав, конунг приказал викингам оставить его с женой наедине.       После выпитого вина и усталости от дороги, Ивар почувствовал, что в голову ударил хмель, тело размякло, и все стало безразличным, кроме Лорены. Викинги о чем-то резко спорили, Лорена не вникала в разговор, но потом спросила мужа:       — Мы здесь надолго? — Кюна провела кончиками пальцев по пыльному деревянному столу.       — До завтра. Хочу отдохнуть от Каттегата — ответил Ивар, немного скривившись, нога от усталости дала о себе знать. — Расскажи о своем отце, — невзначай спросил конунг, немного расстегнув ворот своего полушубка. Он сидел на стуле, сложив пред собой ноги, а Лорена полулежала на шкурах рядом с ним, потягивая из кубка вино. Она чуть вздохнула, вспомнив, что уже давно не видела своего отца.       — Он хороший правитель, строгий, но очень справедливый и верующий христианин. Он всю жизнь заботился о нас с братом, так как мама умерла, когда я была совсем младенцем.       — Так заботился, что отдал тебя мне, викингу, — хмыкнул Ивар и допил остаток вина из кубка.       — Это была больше идея брата, а отец не хотел, но другого выбора не было, — возразила Лорена. — Ведь мой род тянется от самого Юлия Цезаря, и он не должен был быть нарушен, но…       — Но ты вышла замуж за Ивара Бескостного, сына Рагнара Лодброка, величайшего из всех великих конунгов, и его род тянется от самого Одина, так что твой отец и брат не прогадали, отдавая тебя мне.       Он был так убедителен, так силен — ведь он — Ивар Бескостный. С ним невозможно было спорить — он всегда находил самые верные аргументы.       — Я достаточно пьяна чтобы продолжать этот бессмысленный разговор. — Лорена отставила на пол пустой кубок и откинулась на шкуры. Ивар понимал, к чему она клонила: он не мог ее удовлетворить в полной мере, как мужчина женщину, насладиться друг другом; они не могли зачать ребенка, но он так хотел эту женщину. Когда Ивар взглянул на Лорену, то обратил внимание на блеск в ее глазах и зардевшейся на щеках румянец. — И что уже горевать по Сигурду, если можно отпустить Хвитсерка из темницы, я думаю, он уже достаточно подумал о своем поведении. Все-таки твой брат.       Ивар недоуменно взглянул на жену, и вдруг переменился в лице.       — Нет! Категорически, тем более он может причинить тебе вред.       — Как он может мне причинить вред, если мой муж — Ивар Бескостный? Ты же сам заявил, что я должна лишь тебя бояться.       — Довольно, Лорена! — огрызнулся викинг. — Я сам знаю, что мне делать.       — Знаешь-знаешь, всегда всё знаешь, — едко ответила кюна. — Но я не хочу тебя бояться, я хочу тебя любить.        Бескостный пристально взглянул на Лорену. Так ласково и нежно.       — Моя девочка… — протянул Ивар и начал расстегивать свои доспехи. Лорена протянула руку, ожидая, когда он снимет с себя всю одежду, обнажив сильный мускулистый торс, сотворённый ежедневными тренировками, ношением доспехов и оружия. Он снял с себя верхнюю одежду. И Лорена прильнула к нему, целуя в губы. Ивар находился сверху, и ему было не так удобно, опираясь руками об пол. И кюна перевернула его на спину. Она осыпала его лицо поцелуями, нежно касаясь его шеи, а викинг тем временем блуждал руками по ее телу, сжимая упругие ягодицы, и отвечая на поцелуи. Нежно целуя его шею, она спустилась ниже и уже выводила влажную дорожку на его твердой груди, спускаясь все ниже и ниже, и дошла до самого паха. Неожиданно на ее прикосновение тело Ивара начало вздрагивать. Лорена чуть ниже опустила его штаны, но он резко схватил жену за руку.       — Ты же знаешь, не нужно.       — Я хочу тебя, а ты хочешь меня, что в этом плохого? Доверься мне, викинг.       — Боги, какая же ты настойчивая, — сказал Бескостный, отпуская руку жены, и откинулся на шкуры.       Лорена чуть ниже опустила штаны Ивара и слегка прикоснулась губами к спящей плоти, затем неуверенно и медленно провела по ней языком.       — Ах, ты распутная девка, — рассмеялся Бескостный, действительно не ожидая такого поворота событий.       — Твоя, любимый. — Влажное тепло ее губ и языка окутало его плоть которая уже начала немного затвердевать. Лорена никогда не доставляла такого удовольствия мужчинам, она даже не знала, как это делать. Все на эмоциях, все лишь для того, чтобы подарить наслаждения своему самому любимому мужчине в этом мире.       Манипуляции и поцелуи становились с каждым разом все сильнее и настойчивее. Лорена решила, что Ивар явно не испытывал никогда таких чувств и ощущений. Его лоб вспотел и он тихо постанывал, а кюна двигалась и ласкала его все быстрее и быстрее, при этом покусывая, посасывая и полизывая, пока член совсем уж не стал твердым, как камень, и большим.       Убедившись в том, что случилось действительно чудо, и его плоть на самом деле встала, Лорена отстранилась от мужа и внимательно, тяжело дыша, взглянула на него.       — Ивар…       — Этого не может быть. — Его голос охрип.       — Хочешь… — Больше не сказав ни слова, Лорена стянула с себя платье, обнажая перед Бескостным красивую грудь.       — Больше жизни хочу.       В какой-то момент Лорене стало даже страшно, ведь она понимала, что сейчас произойдет. Она каждой клеточкой ощутила на себе его голодный взгляд. По ее телу прошла дрожь, словно от ледяного прикосновения. Ивар схватил ее за руку и притянул к себе. Его пальцы нервно скользнули между ног Лорены, дабы удостовериться в том, что его жена готова для него. Навис над ней своим мускулистым телом, и подмяв ее под себя.       — Ты моя женщина, моя кюна, моя богиня, — шептал он на ушко Лорене, а она еще шире расставила перед ним ноги.       И, удерживая ее одной рукой, он надавил своей жесткой головкой на ее клитор и, скользнув чуть ниже, вторгся в узкое отверстие. Боги, он ощущал невероятное наслаждение, от того, что мог удовлетворить женщину, и не просто какую-то женщину, а его прекрасную жену. Он проникал в нее сантиметр за сантиметром, одновременно медленно и очень мощно, намереваясь и дальше двигаться в ней не спеша, но как только член начал чуть-чуть глубже входить в горячую, влажную и тугую плоть, Ивар не смог сдержать своего нетерпения. Он ухватил Лорену за бедра и подался вперед, пока не проник в нее до упора.       Лорена вскрикнула от боли, чем заставила Бескостного волноваться. Ей показалось, что нечто огромное безжалостно разорвало ее изнутри и в тот же миг подняло вверх над землей. Лодброк дернулся в ней, и она застонала. В ее глазах была страсть и растерянность, шок от необычных, неведомых ранее ощущений и непередаваемое чувство блаженства.       Лицо Лорены оказалось совсем рядом, и Ивар укусил ее губы. А потом еще и еще. Пока они не опухли, и на них не выступили капельки крови. Он целовал ее, чтобы заглушить ту боль, которую причинял в данный момент ей.       От пронзившей тело Лорены боли ее влагалище сжалось, и его член оказался захваченным в горячий и влажный плен. Бескостный застонал от восхитительного ощущения. Он замер на несколько мгновений, а потом вошел еще глубже. Потом толкнулся снова. Она застонала и инстинктивно подалась бедрами ему навстречу.       Сознание Лорены заволокло туманом, сотканным из удовольствия, ее стоны становились все громче, а дыхание все сильнее сбивалось. Она не могла больше контролировать свое тело, которое жадно искало все большей близости с телом викинга. Какие-то его движения были неопытны и наивны, но то, как он заставлял тело Лорены отдаваться ему, было выше всех похвал. И Бескостный впервые излился в нее, в свою кюну, в свою жену.

***

      Ранним утром Бескостный восхищенно смотрел на свою спящую кюну и не знал, каких богов благодарить. Решил, что все же христианский Бог свел его с Лореной, ибо его боги всю жизнь заставляли младшего Рагнарссона лишь мучиться.       Ивар смотрел на обнаженные стройные ножки, выглядывающие из-под шкур, на черные рассыпанные по подушке волосы и думал, что никому и никогда не даст в обиду эту женщину.       По возвращению в Каттегат, у берега взвыл рог, оглашая о прибытии итальянской галеры.