Его кюна

      — Принц Лоренцо Венецийский прибыл во владения конунга Ивара Бескостного. — воскликнул один из воинов итальянской свиты, когда в Большом Зале появился высокий чернявый красавец с черными, как ночь, глазами и аккуратной бородкой. Слегка наклонившись, чтобы лишь создать вид почтения правителю викингов, он взглянул на кюну, сидевшую на своем тронном месте подле мужа.       — Сестра?! — произнес итальянец так непроизвольно, будто он ее только вчера видел.       — Приветствую тебя, Лоренцо, — сухо, но не скрывая удивления, ответила Лорена. После прекрасной ночи с Иваром, она полностью растворилась в своем мужчине, видела мир его глазами, дышала им. Она даже сама не понимала, что подарила ему такие ощущения, такие небывалые чувства и такую страсть, что он даже представить себе не мог. Но вот появление брата совсем изменило ее настроение. Оно стало серым и безликим.       — Знаменитый Ивар Бескостный, наконец-то я увидел человека, которому отдал свою сестру. — Голос принца разошелся по всему Большому Залу.       — Сдаётся мне, что ты не просто прибыл поглядеть на меня, — ровным голосом произнес Ивар, пристально всматриваясь в итальянца. Глаза Бескостного излучали заинтересованность в этом человеке, но и настороженность. Не верил он, что ни с того ни с сего, братец соскучился по сестре. Бескостный перевел взгляд на прибывших с ним людей и сказал: — Боишься, раз решил взять с собою целую армию воинов, принц?       — Вы, дикари, мыслите так примитивно, что аж тошно. — Лоренцо прошел в глубь медовой залы, чем привлек к себе внимание и удивил всех присутствующих, взял стул и сел напротив Ивара и Лорены. Он чувствовал себя свободно и раскрепощенно. Потомок римских императоров несомненно считал себя намного выше какого-то северянина. И бедная кюна нервно закусила губу, хорошо зная брата.       — Ты отдал мне свою сестру словно товар, будто не подозревал, что ее могли изнасиловать, изувечить, превратить в рабыню и даже убить. — На лице Ивара ни один мускул не дрогнул, на лице Лоренцо — тоже.       — Ты бы не сделал этого, язычник. У нас был уговор: я отдаю тебе принцессу, а ты не трогаешь мои земли и мой народ.       — Я исполнил уговор, мы квиты, принц. Можешь возвращаться назад. — Ивар не стремился выгонять брата своей жены из Каттегата, но в нем взбурлила кровь от того, что этот напыщенный фазан вздумал перечить конунгу в его же доме.       — Лоренцо, дорогой, я приглашаю тебя в наши владения, чувствуй себя как дома. — Лорене определенно не хотелось, чтобы разразился скандал между ее братом и мужем. Она очень хорошо знала вспыльчивый нрав итальянского красавца, а не менее взрывной характер Ивара ее сильно пугал: викинг мог вонзить кинжал в сердце человека немедля. Поэтому она сорвалась с места и подбежала к брату, схватив его за руку. Бескостный раздраженно хмыкнул, отводя взгляд в сторону. Конечно же она примет сторону брата, кого же еще. Затем он заметил, как его супруга двумя руками сильно схватила за локоть Лоренцо, и, если бы могла, оторвала бы эту самую руку от плеча, потянув на себя.       Лоренцо послушно встал со стула, услышав тихое «нужно поговорить». И викингам пришлось принять нежданных гостей.

***

      В Большом Зале собралось множество людей: северяне перемешались с южанами, викинги с итальянцами. Гремел пир, и жители Каттегата возносили хвалу конунгу, кюне и Одину, на что христианские гости только переглядывались и плевались. Но после несчетного количество выпитых кубков, итальянцы уже игнорировали языческими заморочки, считая ложных богов, как должное.       За столом Лорена лишь молча следила за братом, который во всю был окружен женским вниманием. Хотя, он никогда и не был его лишен, впрочем, как и она внимания мужского. Природа одарила их с Лоренцо красивой жаркой внешностью, так отличавшейся от скандинавской холодной.       Бескостный тоже не сводил взгляда с итальянской свиты, размышляя над тем, что же задумал южный принц. Какие же были у его жены с братом отношения, Ивар не знал, но решил в этом разобраться.       Пристально смотря на Лорену, Бескостный будто случайно опрокинул кубок с вином на ее чудесное платье. Кюна от неожиданности ахнула и взглянула на Ивара, понимая, что он не виноват.       — Прости, Ло, не мог тобою наглядеться, вот и опрокинул кубок, — сказал Ивар, виновато пробежав взглядом по ее лицу.       — Пустяки, сменю сейчас платье, — ответила Лорена, вставая из-за стола.       Ивар одобрительно кивнул и перевел взгляд на Лоренцо. Брат немедля одарил какую-то блондинку своей очаровательной улыбкой, которая всегда позволяла ему получать именно то, что он хочет, затем встал из-за стола и направился в сторону покоев, куда пошла и Лорена.       — За братцем проследи, — шепнул Лодброк одному из охранников. Тот кивнул и направился следом за Лоренцо.       Не успела Лорена снять платье, как в комнате появился ее брат. Без стука, без предупреждения. Как к себе. Непреоборимо и властно.       — Так и знала, что ты пойдешь за мной. Ну зачем ты приехал, Лоренцо, и сразу дерзить начал Ивару? Он не терпит такого!       Лорена снова прокручивала в голове события своего отплытия из Венеции в Скандинавию. Ее прощание с братом и отцом было таким болезненным, а сейчас она и видеть его не хотела. Но что-то ёкнуло у нее внутри, Лоренцо напомнил ей о доме, о ярком солнце. Но потом снова привел ее в чувства, начав дерзить.       — Какой твой дикарь нежный — не терпит этого. А я, кстати, заметил, как он на тебя смотрит. Такими влюбленными-влюбленными глазами. — Лоренцо подошел к сестре вплотную и заложил выбившуюся темную прядь за ухо. — Запала ты ему в сердце, сестрица. Хотя… Ты и не можешь иначе. Любого мужчину сведешь с ума. Я не удивлен видеть тебя королевой викингов.       — С чего ты мне все это говоришь? Будто жалеешь о чем-то.       — Жалею, что твой брат.       Она отвернулась от него, затем, повернув голову, придирчиво спросила снова:       — Зачем ты приехал? На меня поглядеть, не пошла ли я по рукам дикарей? Или как?       — Отец послал меня, переживает, ненавидит себя за то, что отдал свою дочь этим нехристям.       — Передай отцу, что я — кюна всей Норвегии, и относятся ко мне здесь должным образом. — Лицо Лорены исказила морщинка на лбу. — Еще вопросы, дорогой брат? — гневно выпалила кюна, давая понять, что не хотела больше говорить с ним.       — Я хочу половину Каттегата. Я по праву могу им владеть. — В покоях воцарилась тишина, Лорена потрясенно взглянула на брата.       — Ты… Ты вообще в своем уме?       — Глупенькая сестренка, ты ничего не смыслишь в политике государств. — Лоренцо развернулся и, подойдя к кровати, вальяжно уселся на шкуры.       — Мне плевать, чего ты там хочешь, — перебила его Лорена, пытаясь держать себя в руках от услышанного.       — Мои дела теперь твои тоже, Лорена, ты — моя сестра.       — Я?! Я теперь для тебя никто, как и ты для меня! Выйди из комнаты.       Лоренцо хмыкнул и взглянул на стоящий на полке череп. Лоренцо прикинул, что этот череп, возможно, принадлежал Бьерну Железнобокому, но промолчал. Вряд ли Лорена об этом знала.       — Значит, отец тоже для тебя никто?       — Заткнись.       После этого приказа, Лоренцо подорвался с кровати и оказался прямо перед Лореной. Больно схватив ее за лицо, он прошипел:       — Ты отдашь мне половину Каттегата, или завтра же мы отплываем в Италию.       — Я никуда с тобой не поеду.       — Странно, значит тебе придется расставить пошире свои прекрасные ножки перед дикарем, — прошептал уже ласковее ей на ухо Лоренцо, — а я потом сам уж все решу. — И он быстро поцеловал ее в губы. — Меня, наверное, одна хорошенькая северянка заждалась, не хочу надолго ее оставлять.       — Какой же ты человек, Лоренцо? Ты — бес.       Он лишь рассмеялся и вышел из покоев. А Лорена даже забыла сменить платье, так и осталась стоять посреди комнаты с красным пятном на шелковой ткани. И не в землях было дело, и не во власти Ивара Бескостного. Лоренцо просто ревновал сестру к викингу. Он видел, как конунг на нее смотрит, он понял, что Бескостный может бросить к ногам его прекрасной сестры весь мир.

***

      — Почему ты не вернулась в медовый зал? — Горячее дыхание обожгло затылок Лорены, и мужская рука так нежно спустилась по спине, когда кюна сидела за столом в покоях и вышивала. Было уже за полночь, но с Большого Зала до сих пор доносились крики и пьяные возгласы. Северяне и итальянцы продолжали кутить.       — Я не сменила платье, — тихо произнесла Лорена, стараясь не оборачиваться к Ивару, чтобы он не заметил ложь.       — Хочешь я его сниму? — ласково предложил Лодброк.       — Не нужно.       Ивар ощутил дрожь в голосе жены, поняв, что Лоренцо еще та тварь.       — Повернись ко мне. — Ивар поцеловал Лорену в макушку, и она слегка склонила голову набок. Бескостный увидел влажные дорожки на щеках, и все осознал. Его стражник, несмотря на то, что не понял всего разговора Лорены с ее братом, так как они разговаривали на своем языке, доложил конунгу главное: кюна была чем-то удручена, Лоренцо ее опечалил, грубо брал за лицо, руку, будто угрожал.       — Что он тебе наплел? Как обычно, то что любят говорить эти христиане, что мы дикари, язычник и тому подобное?       — Кто?       — Твой брат! — Голос Бескостного уже перешел в другой тон — свирепый.       — Нет, Ивар, нет! — запротестовала Лорена, волнительно вскочив со стула. — Мой брат действительно очень сложный человек, и я не хочу, чтобы у тебя случился с ним конфликт… Я решила вернуться домой. — Как бы ни было больно это произносить, но она не хотела проблем Ивару с Лоренцо. Она не хотела паники, грызни и дележа власти. Лучше уж взять всю вину на себя, чем везти труп брата отцу. Но на ее глазах лицо Ивара начало меняться: гримаса ослепительной ярости сделала его чудовищно безобразным. Ко всему прочему, Бескостный был уже нетрезв, и кровь еще сильнее вскипала у него в жилах.       — Клянусь богами, ты лжешь! — прохрипел разгневанный викинг. — Я твой муж, твой хевдинг, как ты можешь уехать от меня? Мы, черт возьми, смешали кровь, когда женились! — Ивар уже перешел на крик, злостно оттолкнул Лорену, схватился за кинжал у себя на доспехах и с удовольствием вонзил его в крышку стола. — О, боги, он тебя настроил против меня!       — Не злись, прошу, Ивар, — Лорена положила руки ему на грудь, — так нужно. Я уеду и ты забудешь меня. И этого всего не было… Нас не было.       Конунг хмыкнул.       — Значит, ты меня никогда и не любила, если так говоришь. Я же для тебя просто гнусный дикарь, а ты — принцесса. О, боги, что ж мне так не везет с женщинами? Я проклят, абсолютно проклят. Влюбился, как последний дурак!       Слезы непроизвольно катились по щекам Лорены, а Ивар все говорил и говорил, продолжал признаваться ей в любви. А она лгала во имя брата.       — Я люблю…       — Не нужно больше ничего говорить, Лорена. Если тебе так дорог твой братец, уплывай в свою чертову страну, и прихвати с собой эту свору христиан. Видеть их не хочу в своем доме. Изволь откланяться.       В эту ночь они спали раздельно. Она — в своих покоях, а он — в комнате, которая должна была принадлежать Хвитсерку. Лорена плакала, проклиная день, когда Ивар Бескостный решил вторгнуться в ее итальянские земли. Разрываясь от незнания что предпринять, она ненавидела брата и безумно желала Ивара. Она не хотела возвращаться домой. Утонуть бы сейчас в его объятиях, забыться в поцелуе и просто быть его женщиной, но если она скажет конунгу всей Норвегии, что принц Венецийский хочет половину Каттегата — первый его просто убьет.       А в этот момент Ивар сидел в кровати и пил эль, он был очень зол. Он давно не был в такой ярости. Он всем сердцем возненавидел брата своей жены и не понимал, зачем ему эта чертовка разбивает сердце.       Заливая алкоголем давеча сказанное Лореной, он вспоминал их великолепную ночь в охотничьем домике и чудо, которое не могла с ним сделать ни одна женщина.       Кое-где еще не спали. За стеной слышались женские и мужские стоны. Стоны наслаждения и удовольствия. Несомненно, принцу было сейчас очень хорошо. А Ивар, невольно возбудившись, отогнал от себя мысли о роскошных изгибах тела Лорены и погрузился в пьяный сон.

***

      — Еще раз попробуешь мне сказать то, что сказала сегодня, и я обрежу твои прекрасные волосы, а отцу скажу, что это сделал Ивар Бескостный, — прошипел Лоренцо, чтобы могла слышать только Лорена, с которой они сидели в Большом зале за обедом. Ивар сидел на троне и пил вино, не сводя пристального взгляда с жены. Лорена старалась на него даже не смотреть, и впервые за время пребывания в Каттегате она почувствовала страх. Страх потерять любимого мужчину, который уже начал ускользать от нее.       — Я лишь сказала правду, что ты не получишь Каттегат. Ни за что.       — Значит сегодня отплываем. Зачем тебе этот язычник со своими жертвоприношениями и черепами на стенах? Ты же не такая девочка, чтобы такое любить. — Лоренцо продолжал манипулировать сестрой, и в тоже время его что-то гложило. Он допил вино из кубка, встал и смело обратился к викингу.       — Ивар Бескостный, я предлагаю тебе уговор. Раз уж моя сестра — правительница Каттегата, я имею право владеть половиной города. Если нет — забираю Лорену назад в Италию.       Итальянские воины зашумели, потом притихли, ожидая ответа конунга. Лорена мысленно молила Бога и всех святых, чтобы хоть как-то успокоили души ее и Ивара. Она тихо поднялась и хотела выйти из Большого Зала, но услышала ответ:       — Забирай. Я предчувствовал, что ты не просто так приплыл с войском в мою страну. Я позабавился игрушкой и возвращаю «на место».       И сердце Лорены рухнуло. Она застыла, сминая ткань платья. Вот так просто? Возвратить любимую жену назад. Лоренцо тоже не ожидал такого ответа от конунга. Он недоуменно молчал, размышляя над тем, что сказать дальше.       — Ты ведь не стоишь ее, викинг! — бросил Лоренцо Ивару. — Я ошибся, предлагая свою сестру тебе.       — Ничего ты не ошибся, принц. Только нужно кое-что прояснить. — Бескостный встал с тронного места, и, крепко сжимая костыль, подошел к Лоренцо почти вплотную. Итальянские воины настороженно схватились за оружие.       Они были одинакового роста, только одет был конунг в этот день просто: белая рубаха, перепоясанная ремешком; штаны, обвитые железом, и полушубок. А вот принц смотрелся весьма пышно и богато.       Ивар пристально взглянул в его черные глаза, долго молчал. В Большом Зале создалась такая напряженная обстановка, что, казалось, и языки пламени в камине замолчали.       Внезапно Ивар ударил Лоренцо головой в лицо. Принц отлетел к стене, но был он явно не из слабаков. Жесткий металлический щелчок выбросил отточенное лезвие ножа. Он шмыгнул кровавым носом и приказал своим воинам не вмешиваться. Лорене явно это не понравилось, ведь, зная Бескостного, ее брат мог погибнуть.       — Я не буду забирать твой Каттегат, я заберу сестру. Не хочу, чтобы ты ее превратил в свою рабыню! Я слышал ты убил свою первую жену! Лорена не последняя, я так понимаю. — Лоренцо выпрямился и выставил перед собой меч, гневно сверля глазами Ивара.       — Пусть моя жена сама решает, она не рабыня. — На последнем слове Бескостный сделал акцент и повернулся к пока еще своей кюне. На Лорене не было лица, а Ивар лукаво на нее посмотрел, таким взглядом, как мог только он.       — Я тебя выдам замуж за испанского принца, зачем тебе этот дикарь? Он даже удовлетворить тебя не может, все это знают!       И тут сверкнуло стальное лезвие кинжала, и Ивар полоснул щеку Лоренцо, потом схватил его за ворот и бросил его лицо об стол, повторив это несколько раз, издавая при этом дикий рев. Итальянские воины набросились на Ивара, но викинги быстро среагировали. Разразился бы свирепый бой, но кюна вовремя вмешалась:       — Хватит! — крикнула Лорена и, нервно оттолкнув стражников, подбежала к брату. Тот стоял на коленях, закрывая залитое кровью лицо. Она плакала, обнимая его. Ей было жаль брата, она знала, что его буйный порыв так и закончится, потому что принц был слишком ревнив, честолюбив и привязан к власти. — Лоренцо, милый, прошу тебя, уезжай и никогда больше не возвращайся. Каттегат — мой дом, и я люблю Ивара, люблю.       Бескостный ничего не понял из сказанного, ибо она говорила с братом на своем языке. Но когда итальянцы покинули Каттегат, отплывая от холодного зимнего берега, а его кюна осталась с ним, он решил, что следует принести жертву богам в знак благодарности за то, что он наконец-то стал мужчиной.       — Ты не должен был с ним так поступать! — Лорена толкнула Ивара в грудь, все еще злясь на него за сотворенное с Лоренцо, и за то, что он назвал ее игрушкой. А Бескостный даже не шелохнулся, спокойно допивал медовуху, и, отставив кубок, произнес:       — Я никогда не отдаю то, что принадлежит мне. Вот хочу с братом примириться — Ивар схватил Лорену за запястье и притянул к себе. — Что ты на это скажешь?