Невеселый Роджер

      Голова на попытку осуществить мыслительный процесс отозвалась гудением. Робин скривился, попробовал приоткрыть глаза и зажмурился – судя по тому, как они реагировали на свет, он вчера или крепко напился, или просто заработал сотрясение мозга. А учитывая, что пьянки он обычно помнил, вариант оставался только один. Локсли вдохнул-выдохнул, чувствуя, как гудение хоть и не исчезает, но по крайней мере становится чуть тише. Думать на его фоне, конечно, всё ещё было затруднительно, но мужчина всё равно попытался вспомнить, что произошло.       Восстановить цепочку событий оказалось сложновато, но возможно. Странная поездка в Сторибрук, чтобы вернуть домой внезапно объявившегося сына, не менее странный разговор с его приемной матерью-мэром, попытка уехать обратно в Бостон…       Ах да, волк. Чертова здоровенная мохнатая скотина, которой совершенно некстати пришло в голову перейти дорогу ровно перед его машиной. Робин поморщился, тихо проклиная свою любовь к животным, которая не позволила ему даже краешком бампера задеть волка, вместо этого героически сиганув вместе с машиной в кювет. "Итак, после этого я должен был либо остаться в машине, либо попасть в больницу… Но в машине так не полежишь, а в больнице наверняка должны быть более мягкие кровати."       Это умозаключение сподвигло Локсли наконец открыть глаза и оглядеться, чтобы понять, где он оказался. Серые стены не обрадовали, ещё меньше приятных эмоций вызвала решетка, которая заменяла одну из них. Робин не так часто бывал в полицейских участках, но пару раз в "браслетах" оказывался и не имел ни малейшего желания повторять сей дивный опыт.       — О, спящая красавица очнулась.       Автором этого бесценного замечания был какой-то изрядно заросший мрачный тип, устроившийся на соседней койке. Локсли хотел было уже сказать, что юмор у мужика так себе, когда хлопнула входная дверь, вынуждая отложить обмен любезностями на неопределенный срок.       Блондинка-шериф вошла в офис с высоким стаканчиком кофе в руках, придерживая локтем какую-то папку, и в первую очередь окинула взглядом камеру. Девушка усмехнулась, оставив кофе на столе, подошла к двери.       — Ну что, Лерой, как дела? Я тебя выпускаю, но обещай вести себя прилично. Улыбнись и держись подальше от неприятностей.       Сосед Робина по заточению с видом "ну наконец-то" подошел к двери и изобразил улыбку, по добродушию вполне соперничавшую с оскалом белой акулы.       — Так точно, шериф.       — Вот и отлично, — та чуть улыбнулась, щелкнув замком и выпуская его на свободу. — Постарайся не попадать сюда больше хотя бы до конца недели.       — А меня отсюда никто выпускать не планирует? — приподнял бровь Локсли. Блондинка обернулась к нему с беззлобной усмешкой, качнула головой.       — Сожалею, но нет, гроза придорожных знаков. Алкогольные напитки Реджины крепче, чем может показаться на первый взгляд, Вам не стоило садиться за руль.       — Бросьте, шериф, это был всего лишь бокал сидра, — примирительно улыбнулся Робин. — Сожалею, что знак пострадал. Но это произошло не потому, что я был пьян, просто там на дороге стоял волк, и я…       — Волк? — полуутвердительно хмыкнула девушка. — Простите, мистер Локсли, но здесь нет волков. Так что я бы не сказала, что сидр на Вас совсем уж не подействовал.       Мужчина хотел было уже поспорить на тему того, что точно не был пьян, но в этот момент дверь распахнулась, явив миру Реджину – на этот раз в сияющей белизной блузке и юбке-карандаше, поверх которых был наброшен изящный плащ цвета слоновой кости. Мадам мэр явно была чем-то всерьез обеспокоена, так что даже не сразу обратила внимание, что шериф в офисе не одна.       — Мисс Свон! Генри опять сбежал, нам надо… — она наконец заметила, кто именно обитает сегодня в "клетке" и замерла. — А он что здесь делает? Вы знаете, где он?       Это было уже адресовано Локсли, причем судя по тону, мэр подозревала, что Робин как минимум запихнул Генри в мешок и бросил в багажник своего авто. Но мужчина только повел плечами, подняв ладони вверх в знак капитуляции.       — Леди, я не видел его с тех пор, как оставил в Вашем доме вчера вечером. У меня отличное алиби: ночь я провел здесь, кофеварка и письменный стол могут подтвердить.       Миллс его юмор явно не оценила, взгляд её не потеплел ни на грамм. В нем даже напротив, появились какие-то пренебрежительные нотки – она и раньше вряд ли считала Робина ответственным, а уж теперь растеряла все иллюзии на этот счет.       — Но сегодня утром его не оказалось в комнате. — хмыкнула мэр.       — Друзей спрашивали? — сдался Локсли. В конце концов, бесчувственным чурбаном он не был и, хотя Реджина явно ничего теплого к нему питать не собиралась, некое сострадание проявить мог.       — У него нет друзей, — поморщилась женщина. — Он одиночка.       — У каждого ребенка есть друзья. — отозвался Робин и чуть не добавил "Просто Вы о них не знаете."       Это казалось самым логичным вариантом – судя по уровню доверия в этой семье, парнишка мог скрыть от матери наличие даже ручного крокодила, не говоря уже о паре-тройке школьных приятелей. И, скорее всего, именно так и делал… если только его "сказочные" заморочки не были настолько серьезными, что Генри действительно остался один, в компании разве что своей книги.       — Вы проверяли его компьютер? — приподнял бровь Локсли. — Он мог отправить кому-нибудь е-мэйл.       — А Вы откуда это знаете? — скептически прищурилась Реджина.       — Поиск людей – моя работа, — пожал плечами Робин, облокотился на решетку. — Как вам идея: вы меня выпускаете, а я помогу вам его найти?       ***       Беглый обыск практически ничего не дал – комната парнишки была вполне обычной для ребенка его лет, разве что в ней, как и во всем остальном доме, был почти удивительный порядок. Но переворачивать комнату вверх дном Робин и не планировал, его интересовал только компьютер, который мог немало рассказать о своем маленьком владельце. Мужчина усмехнулся, ловко орудуя мышкой.       — Умный пацан. Почистил историю и удалил всё содержимое почты. Но я тоже не дурак… — Локсли выудил из кармана небольшую флэшку, подключил её и с прежним энтузиазмом взялся колдовать над компьютером. Реджина и Эмма стояли "над душой", наблюдая за тем, что он делает; мэр – с долей недоверия и раздражения, шериф – скорее с интересом. Робин же только повел плечами, бросив взгляд на блондинку, присевшую рядом.       — Это утилита для восстановления данных. Полезная штука, когда имеешь дело с такими вот сообразительными беглецами.       — Я обычно пользуюсь более традиционными методами: осмотреть место, найти улики, опросить свидетелей. — усмехнулась Свон, качнув головой, но мужчина только тихонько рассмеялся.       — Тут разница в мотивации. Вы на жаловании, шериф, а мне платят за результат.       Эмма слегка нахмурилась, собираясь, видимо, возразить, что стабильное жалование нисколько не ослабляет её мотивацию и не влияет на отношение к работе, но не успела – Локсли прищелкнул языком, очевидно, докопавшись до чего-то, похожего на истину.       — Мальчик крепко взялся за дело… — хмыкнул он, кивнув на монитор. — Он связался с человеком типа меня, попросил выяснить, кто отдал его на усыновление… Вот тот и раскопал, кем была биологическая мать Генри, а там в общем-то несложно было добраться и до меня, я не слишком скрывался. Работы на полдня, но такие услуги стоят недёшево.       Робин поджал губы, снова защелкав клавишами. Он прекрасно знал расценки таких вот частных детективов – эти ребята могли найти что угодно и где угодно, но и брали за свою работу немалые деньги. К счастью, восстановить прикрепленный к письму (которое было отправлено, кстати говоря, только вчера утром) чек было не так уж сложно. Локсли вскинул брови.       — У него есть кредитка?       — Ему десять лет. — фыркнула Миллс, но мужчина только повел плечами, развернув к ней монитор.       — И тем не менее он ею воспользовался, — Робин щелкнул "развернуть данные о транзакции", прищурился. — Счет открыт на имя Мэри Маргарет Бланшар. Кто это?       Глаза Реджины нехорошо сузились, и Локсли догадался, что имя мэру знакомо с вероятностью сто процентов. А ещё догадался, что обладательница этого имени, похоже, чем-то умудрилась насолить Миллс, и неслабо. Но ничего сказать не успел – на его вопрос ответила Эмма, которая тоже выглядела не особо радостной.       — Это учительница Генри, — шериф повела плечами. — Видимо, имеет смысл спросить у нее, где он.       ***       Упомянутая мисс Бланшар, как оказалось, вполне вписывалась в образ милой школьной учительницы. Тихая зеленоглазая шатенка с короткой стрижкой, одетая в невнятно-светлую блузку и коричневую юбку, как раз отпустила детишек на перемену, когда в кабинет заглянула "поисковая группа". Ни украшений, ни макияжа – только одинокое колечко на пальце, не обручальное. Робин едва удержался от понимающего вздоха. Видел он вот таких – с бровками домиком, сердобольных, которые обычно проповедовали добро и искренне сочувствовали каждой букашке; видел и на дух не выносил.       Реджина тем временем решила не тянуть кота за что бы то ни было, подойдя к учительнице и смерив её пронзительным взглядом карих глаз.       — Мисс Бланшар… где Генри?       На лице Мэри Маргарет попеременно отразились тихое желание оказаться отсюда подальше, растерянность и легкое беспокойство. Она качнула головой, разводя руками.       — Он не пришел на уроки сегодня, я подумала, что он остался дома…       — По-вашему, в таком случае я была бы здесь и задавала этот вопрос? — мэр слегка наклонила голову набок, в её взгляде заплясали нехорошие искры, но в разговор вмешалась Свон.       — Генри сегодня утром не оказалось дома, — пояснила шериф. — После того, как вчера он в принципе сбежал из города, чтобы найти… мистера Локсли.       Эмма бросила на Робина нечитаемый взгляд, но, видя, что для мисс Бланшар ситуация не прояснилась ни на дюйм, вынуждена была рассказать всё, как есть.       — Своего биологического отца. И когда в этих поисках ему понадобились средства, он воспользовался Вашей кредиткой. Чем и вызван вопрос, который задала мадам мэр: Вы знаете, где может быть Генри?       Мэри Маргарет поникла, но вдруг вздохнула как-то понимающе, отошла к своему столу, где стояла её сумочка, и вытащила оттуда бумажник. Как и следовало ожидать, место карточки пустовало, но вместо негодования женщина только качнула головой.       — Умный мальчик…       — Вы считаете побег из дома разумным? — хмыкнула Эмма, более чем внимательно наблюдавшая за ней.       — Нет, что Вы, шериф… — та стушевалась, убрала обратно кошелек, после как-то неловко скрестив руки на груди. — Я о том, что он… очень целеустремленный мальчик. Ему, возможно, просто не хватало понимания. Не нужно было давать ему эту книгу...       — Что это за книга, про которую я всё время слышу? — уже с более чем заметной долей раздражения перебила её Реджина. Учительница сдвинула брови в тот самый домик, который так не любил Локсли, подняла ладони в примирительном жесте.       — Просто старые сказки, — она вздохнула. — Он действительно особенный мальчик, очень творческий и, как Вы, наверное, догадываетесь... одинокий. Ему это было нужно.       И вот тут Робин едва удержался от того, чтобы удивленно приподнять бровь. Потому что теперь в зеленых глазах мисс Бланшар была удивительная уверенность, как будто вопрос был куда серьезнее какой-то там книги, пусть даже пацан и умудрился искренне поверить во все, что в этих сказках описано. Но Реджину такие слова, кажется, только разозлили окончательно.       — Если ему что-то и нужно, то это доза реальности, — мэр прожгла Мэри Маргарет недобрым взглядом и развернулась на каблуках, одарив такой же "лаской" и Робина. — Счастливо Вам вернуться в Бостон.       Она вышла, жестом поманив за собой Свон, которая, судя по выражению лица, изначально догадывалась, что из разговора мэра и учительницы ничего толкового не выйдет. Локсли про себя усмехнулся, совершенно не понимая, откуда идут корни такой неприязни. "Что эта школьная мышка могла такого учудить? У них слишком уж разные весовые категории, чтобы эта тихоня всерьез могла перейти дорогу такой акуле, как Миллс. Мужа увела, что ли?" Робин качнул головой, собираясь уже покинуть класс вслед за дамами, но задержался, поймав на себе слишком пристальный взгляд зеленых глаз. Это вынудило его обернуться, вопросительно приподняв бровь, и Мэри Маргарет в ответ развела руками.       — Боюсь, мисс Миллс права и отчасти это всё-таки моя вина.       Мужчина усмехнулся, убирая руки в карманы, качнул головой.       — Я бы не спешил Вас обвинять. Вы просто пытались поддержать мальчишку, — он задумчиво окинул взглядом стопку учебников на краю стола. — Как могла помочь книга?       Учительница слегка улыбнулась и Робин отметил про себя, что улыбка у неё приятная – она сглаживала дурное впечатление от этих глаз честного олененка Бэмби, за которыми так и хочется заподозрить какую-нибудь гадость. Хотя... за улыбками гадостей порой скрывалось не меньше. Но в любом случае, пока мисс Бланшар казалась не такой уж плохой, и Локсли не спешил делать выводы, пока не увидит или не услышит больше.       — А для чего по-вашему нужны сказки? — она повела плечами, взяв в руки одну из книг. — Это ведь классика. Неспроста все мы их знаем. Они порой помогают нам жить в нашем мире, где часто не хватает здравого смысла. Видите ли, у Генри не самая легкая жизнь...       Робин едва смог подавить смешок. Ну да, разумеется – быть сыном мэра, это ж просто не жизнь, а каторга. И как только парнишка справлялся с таким страшным грузом в виде матери (пусть и приемной), которая, судя по всему, вполне искренне заботилась о нем, стараясь дать всё самое лучшее и помочь чего-то добиться в этой жизни? Да, возможно, с взаимопониманием у них были определенные проблемы, но вот всё остальное не казалось таким уж тяжелым и травмирующим. Впрочем, возможно, это было просто мнение такого черствого чурбана, каким стал Робин за время "сольного плавания"... Черт его знает, как вся эта ситуация воспринималась с точки зрения десятилетнего пацана. Поэтому вслух Локсли только коротко хмыкнул.       — Да, мать у него явно та ещё дама.       — Дело не только в ней, — пожала плечами Мэри Маргарет. — Просто он, как и любой усыновленный ребенок, когда он узнал об этом, неизбежно задал себе вопрос, с которым все они так или иначе сталкиваются: "Как от меня могли отказаться?"       Робин плотнее сжал губы, сдерживая жесткую усмешку. О да, давить на жалость было просто бриллиантовой идеей, вот только он пока в упор не чувствовал своей вины. В конце концов, мальчишка не вырос на улице, а попал в семью, притом далеко не в самую плохую, у него было наверняка вполне нормальное детство. Это точно было больше, чем мог дать ему Локсли, и точно больше, чем было когда-то у самого Робина... Но мисс Бланшар восприняла его молчание иначе и поспешно изобразила "домик" снова.       — О, простите, я ни в коем случае не хотела осудить Вас...       — Даже если хотели бы, это было бы бессмысленно, — хмыкнул он. — Потому что я в принципе не знал о его существовании все эти десять лет. А даже если бы знал, придерживался бы того же мнения, что и сейчас: ему где угодно и с кем угодно было бы лучше, чем со мной.       Мэри Маргарет растерянно замерла. Она явно не ожидала ничего подобного в ответ, а потому стушевалась, теребя корешок учебника, который всё ещё сжимала в руках.       — Я дала ему книгу, чтобы у Генри было самое важное, что только может быть у человека – надежда. Вера в то, что есть хотя бы возможность счастливого конца. Это очень важно, особенно для ребенка.       Робин слегка прищурился, глядя на неё. Сказано было явно с искренней верой в то, что это правда, так что звучало почти убедительно, если бы не одно "но": сам Локсли прекрасно знал, что в жизни крайне мало сказочного, а вот дерьма, как правило, хоть отбавляй, а потому вера в какой-то там призрачный "счастливый конец" может оказаться просто розовыми очками, которые рано или поздно разобьются о камни реальности и сделают очень больно. Наверное, именно поэтому он никогда не любил сказки. Там героям всегда всё доставалось буквально за красивые глаза, они побеждали просто потому, что были за какое-то абстрактное "добро", а тем, кто волей случая (и автора) оказывался на неподходящей стороне, можно было даже не дергаться – всё равно их ждало только поражение. Эта концепция в духе "старайся сколько хочешь, но если ты не Избранный – хрен тебе" раздражала неимоверно. Робин привык, что в жизни всего можно добиться, если приложить определенные усилия, не важно, какой была цель, и этого придерживался – работай, делай что-нибудь, и получишь результат. Поэтому сказочные добрячки у него вызывали кривую ухмылку, как кусок лимона без текилы натощак.       — Я мог бы поспорить о том, насколько вся эта сказочная шелуха работает, но... сейчас важно не это, — качнул головой он. — Вы ведь знаете, где парнишка, верно?       Мэри Маргарет снова чуть улыбнулась.       — Загляните в его замок.       ***       Как оказалось, "замком" именовалось небольшое строение из толстых посеревших от времени и погоды досок – обычная детская горка, которая была прикреплена к деревянному настилу на невысоких сваях, увенчанному четырьмя башенками по углам. Стояло всё это сооружение почти на самом пляже и, кажется, популярностью пользовалось только у одного малолетнего любителя сказок. Робин почти не удивился тому, что сведения Мэри Маргарет оказались верными и парнишка нашелся именно здесь – похоже, учительница знала о нем больше, чем мама-мэр. Это ещё раз подтверждало гипотезу о проблемах с доверием, так что Локсли вздохнул про себя. Нет, разруливать семейные проблемы он не нанимался точно, так что максимумом подвигов было просто снова найти паренька и вернуть домой. А дальше пусть Миллс сама разбирается, что не так.       Генри сидел на краю помоста, свесив ноги и глядя на серую воду и на город, который отсюда выглядел ещё более уютным и зеленым. Было довольно прохладно, но мальчик не ёжился и не обернулся даже когда Робин, поднявшись по шаткой лесенке, взобрался на настил и сел рядом, положив на колени книгу.       — Ты оставил её в моей машине. — он пододвинул ценность в сторону Генри, и тот все так же молча забрал её, перехватил поудобнее, не глядя на Локсли. Мужчина качнул головой.       — Всё по-прежнему, да?       — Я надеялся, что когда я привезу тебя сюда, всё изменится, — как-то не по-детски серьезно и разочарованно отозвался Генри. — Что начнется финальная битва...       — Я не буду сражаться ни в какой битве, пацан, — прервал его Робин. — Я же не какой-нибудь сказочный рыцарь.       — Будешь! — с неподдельным жаром возразил мальчишка. — Ты здесь потому, что это твоя судьба, ты вернешь счастливый конец!       — Может хватит уже этой книжной ерунды? — не выдержав фыркнул Локсли. Он мог и принять правила игры, некоторое время поизображав, что верит в сказочную чушь, но на сегодня с него определенно было достаточно "сказочного". У него была реальная жизнь, реальные проблемы и совершенно не было ни времени, ни желания дальше заниматься этими играми. Но Генри только улыбнулся в ответ, лукаво и как-то понимающе.       — Незачем быть враждебным. Я тебе нравлюсь, я же вижу. Ты пытаешься оттолкнуть меня, потому что привык быть одиночкой, и... потому что хочешь дать мне лучший шанс.       Робин нахмурился, покосившись на пацана. Сказано было слишком уж серьезно для десяти лет, но как бы это ни было странно, слова попали в цель.       Он действительно думал о том, что Генри, пожалуй, даже повезло не знать биологического отца. Что здесь, под опекой такой матери, как Реджина, у мальчишки было куда больше шансов вырасти нормальным успешным человеком. И это было ещё одной причиной не вмешиваться – пусть даже Локсли видел этого пацана впервые в жизни, вредить ему уж точно не хотелось, и значит, самым разумным было просто уйти, пока ничего не испортил.       — Откуда ты знаешь? — негромко произнес Робин то, что было самым безобидным из всего, крутившегося в голове. И кажется, вопрос нисколько не озадачил Генри – он только кивнул, будто ждал именно этих слов.       — Белоснежка отдала тебя по той же причине.       Это было уже слишком. Обычно Робин не распространялся особо о том, что к чему у него в семейной истории, как раз потому, что не хотел никаких разговоров о предполагаемых родителях. Он не знал, почему его оставили, но Мэри Маргарет была права – этим вопросом действительно задавался. Даже потом, когда повзрослел и понял, что ситуации бывают очень разными и порой просто нет иного выхода, всё равно спрашивал себя, почему именно с ним случилось так. Локсли поморщился, как от зубной боли, качнул головой.       — Слушай, парень... Я не в книжке. Я живой человек. И никакой я не спаситель. Но в одном ты прав... — он развел руками. — Я хочу дать тебе лучший шанс. И он не со мной.       Генри смотрел хмуро, будто не хотел соглашаться с тем, что слышал, и Робин не стал затягивать этот разговор, который в принципе, наверное, не стоило затевать. Он махнул рукой, легко спрыгивая на землю, поманил за собой парнишку.       — Ладно, идем.       Пора было заканчивать всё это. На этот раз точно, не отвлекаясь на волков, посиделки в тюрьме и совершенно ненужные дебаты с мэром, не пытаясь помочь никому, кроме себя – как раньше, когда единственным, о ком Робин заботился, был тот парень в отражении. И это было по-своему правильно. Но Генри, кажется, с правильностью такой идеи соглашаться вовсе не спешил. Мальчишка вскочил на ноги, всё ещё прижимая к себе драгоценную книгу, его брови надломились – не в такой "домик", как у Мэри Маргарет, но не менее жалобно.       — Пожалуйста, не отводи меня обратно! Останься со мной хотя бы на неделю, это всё, о чем я прошу! — он спрыгнул с досок вслед за Робином, догнал его, чтобы заглянуть мужчине в глаза. — Всего одна неделя, и ты поймешь, что я не псих!       — Я должен вернуть тебя маме. — попытался отрезать Локсли, но этот аргумент, кажется, был не из разряда удачных. Лицо Генри исказила болезненная гримаса.       — Ты не знаешь, каково это – жить с ней! Моя жизнь – отстой!       — Хочешь знать, что такое "отстой"? — не выдержал Робин, до этого честно пытавшийся оставаться спокойным. — Когда тебя, завернутого только в детское одеяльце, бросают на обочине какого-то шоссе. Мои родители даже не потрудились оставить меня возле больницы. Я попал в систему опекунства, у меня была семья, но только до тех пор, пока мне не исполнилось три, а потом у них родился свой ребенок, и меня сдали обратно! Как щенка, который надоел и которого можно просто выбросить на улицу!       Он замолчал, переводя дыхание и с опозданием понимая, что может и не стоило вываливать всё это на мальчишку. В конце концов, не Генри же был виноват в том, сколько всего нахлебался Робин до того, как стать достаточно самостоятельным и вырваться из системы во взрослую жизнь... И не в том возрасте был пацан, чтобы обсуждать с ним подобные темы. Локсли вздохнул, вновь переведя взгляд на мальчика.       — Слушай... твоя мама старается, как может. Я понимаю, это тяжело, и тебе может казаться, что она тебя не любит. Но ты хотя бы ей нужен.       Он давно уже не срывался вот так. Привык к своей жизни, привык быть одиночкой и уже практически никого в этом не винил, руководствуясь простым принципом: сам наскреб, сам получил шишек, сделай выводы и не ной. Конечно, в детстве это воспринималось острее, но дни, когда его ещё можно было всерьез задеть упоминанием того, что родители бросили его, как ненужную вещь, уже давно прошли. По крайней мере, Робин так думал. Но сейчас не выдержал, хоть и готов был пожалеть об этом уже спустя минуту.       Генри смотрел на него хмуро и внимательно, будто и правда что-то понимал, и от этого становилось не на шутку тошно. Ну что может обо всем этом всерьёз знать десятилетний пацан, который всю свою недолгую жизнь прожил под теплым крылышком влиятельной мамы-мэра? Однако стоило Локсли замолчать, как мальчишка сосредоточенно качнул головой.       — Твои родители не бросали тебя на обочине шоссе. Ты просто прошел в этом месте, — он помедлил, видя на лице мужчины полное непонимание, и чуть более торопливо пояснил. — Шкаф. Когда ты прошел сквозь волшебный шкаф...       Робин готов был взвыть, без шуток. Ну конечно, глупо было надеяться на серьезный разговор, без очередной порции этой сказочной чуши. Но настроения ни на какие сказки уже не было в принципе, поэтому Локсли выпрямился, качнул головой.       — Идем. Пора вернуть тебя домой.       ***       Реджина открыла после первого же стука и, кажется, в принципе не удивилась, обнаружив на пороге Робина и Генри. Мальчишка изобразил ровно тот же жест, что и при предыдущем возвращении домой, молча проскользнув мимо матери в дом, и Локсли с трудом удержался от вздоха. Это становилось не самой приятной традицией, которую мужчине точно не хотелось бы продолжать. Миллс, судя по выражению лица, тоже была не в восторге от происходящего, но всё же выжала короткий кивок вместо "спасибо". Возможно, благодарность была бы более развернутой, не будь женщина так уверена в том, что основная причина всех проблем стоит сейчас перед ней, убрав руки в карманы потрепанной кожаной куртки.       — Знаете, это очень странно, — вдруг подал голос Робин, подняв на неё глаза. — Вчера был мой день рождения и я, задувая свечу на кексе, который сам себе купил, загадал желание, хотя в общем-то не верю во всю эту чушь... Я загадал не быть одному в свой день рождения. И тут появился Генри.       Это действительно смахивало на какой-то фокус (не рождественское чудо, конечно, но тоже в общем-то впечатляюще), Локсли понимал, что никакой связи между задуванием свечки и внезапным визитом мальчика не было, к тому же, проблем появление Генри вызвало вполне достаточно, но на какой-то миг это показалось действительно добрым знаком. Да и если честно, парнишка был прав, когда сказал, что нравится Робину, даже несмотря на то, что тот прекрасно понимал: он не имеет никакого права оставаться поблизости.       — Вы же не думаете, что это предложение вернуться в его жизнь?       Голос Реджины выдернул Локсли из собственных мыслей. Мэр, кажется, уловила теплую нотку в его словах, и это ей, ожидаемо, не понравилось. Женщина скрестила руки на груди.       — Если честно, мне не слишком интересно, где Вы были и чем занимались эти десять лет, — она шагнула ближе, окинула Робина холодным взглядом шоколадно-карих глаз. — Но пока Вы понятия не имели о существовании Генри, я растила его, воспитывала, лечила болезни и терпела все капризы. Он мой сын, а не Ваш. Думаю, Вам пора вернуться в Бостон, как Вы и должны были сделать ещё вчера.       Миллс развернулась на каблуках, намереваясь, очевидно, переступить порог и захлопнуть дверь с надеждой больше никогда не увидеть Локсли в радиусе миль двадцати от своего дома, но мужчина, до этого молча слушавший всё, что мэр желала ему сказать, вдруг её окликнул.       — Вы его любите?       — Что, простите? — Реджина обернулась через плечо, вздернув бровь.       — Генри. Вы его любите? — терпеливо повторил Робин.       Инстинкт самосохранения отчетливо подсказывал ему, что он лезет не в своё дело, но всё-таки именно это не давало Локсли просто развернуться и уйти. Возможно, парнишка просто утрировал, хотя на самом деле всё было далеко не так плачевно, но нехороший осадок почему-то пропадать не спешил.       — Что за глупости, разумеется, я его люблю. — фыркнула Миллс, взгляд её стал ещё более колким.       Дверь хлопнула, оставляя Робина в гордом одиночестве на ступенях крыльца. Сейчас было самое время сесть в машину, завести мотор и, пока никаких волков по дорогам не бегает (хотелось верить, что посреди бела дня они таким не грешат), уехать, как ему и советовали. Этот маленький город был отдельной экосистемой, Локсли был здесь абсолютно чужим, неуместным, но... кто бы что ни говорил, у него была совесть, и сейчас она подсказывала, что если Робин так просто оставит всё, как есть, она прогрызёт в нем дыру ещё на пути в Бостон.       ***       Как и ожидалось, разнообразными вариантами мест для ночевки городок не баловал – в нем была всего одна небольшая гостиница с довольно милой вывеской "У бабушки", ниже которой красовалась многообещающая надпись "ночлег и ужин". В принципе, подходило по всем параметрам, а потенциальное отсутствие соседей только добавляло этому месту привлекательности в глазах Робина, так что он без лишних сомнений поднялся на невысокое крылечко и толкнул дверь, тут же сбрякавшую колокольчиком над головой гостя.       Судя по пыли и тишине, с постояльцами тут явно было туговато, как и предполагал Локсли. Он уже собирался позвать кого-нибудь (ведь был же здесь, наверное, хоть какой-то персонал), когда раздались резкие шаги и в небольшой холл почти вылетела девица в довольно экстравагантном мини. Она, кажется, была не в духе, Робин приподнял бровь, бегло окидывая взглядом короткий топ, шатко балансирующий на грани приличного, устойчивые ботильоны на шпильке и красные пряди в волосах. В большом городе таким видом было никого не удивить, разве что, девушку с вероятностью 90% приняли бы за представительницу древней профессии, но в таком месте, как Сторибрук, увидеть кого-то подобного было странновато.       Девушка, тем временем, в своём негодовании проигнорировала гостя, резкими движениями наматывая на себя что-то типа жиденького шарфика.       — Мне надоело сидеть в этой дыре! Я бы давно уже свалила отсюда! — огрызнулась она куда-то вглубь дома.       — Ох, ну прости, что мой инфаркт помешал твоим планам переспать со всем западным побережьем!       Из-за небольшой двери, которая вела, скорее всего, в личные комнаты хозяев гостиницы, показалась женщина, в честь которой заведение, по всей видимости, и получило свое название. Это была то ли седая, то ли изначально светловолосая дама в кофте крупной вязки, поверх которой на веревочке болтались очки в тонкой оправе. У неё были удивительно живые, совершенно молодые глаза, да и перемещалась она на диво бодро, так что Робин подумал про себя, что попадать ей под руку, пожалуй, не рискнул бы.       Впрочем, заметив гостя, обе леди утихли, явно не ожидав, что у их размолвки будет свидетель. Девушка замерла, машинально сжимая в руках кончики шарфа, бабушка подняла брови, так что Локсли оставалось только развести руками, объясняя, что он тут, собственно говоря, забыл.       — Добрый день. Мне бы комнату.       Эти слова будто стали спусковым механизмом, седеющая дама тут же засуетилась, шустро упорхнув за стойку, полезла за какими-то пыльными книгами, чтобы записать всё, что нужно, о новом постояльце. Робин не старался заглядывать в журнал, но был почти уверен, что последний гость тут был пару десятилетий назад, как минимум.       — О, это замечательно! — тем временем щебетала хозяйка. — Вам с видом на лес или на парк? Обычно на парк цена выше, но нам скоро платить за аренду, так что могу сделать Вам скидку.       — На парк будет в самый раз. — чуть улыбнулся Локсли.       Женщина в целом производила довольно приятное впечатление, она была какой-то уютной, так что Робин про себя решил, что жить здесь будет не так уж и плохо. Девушка, тем временем, кажется передумала спешно уезжать куда бы то ни было, со сдержанным любопытством наблюдая за гостем, но пока от вопросов воздерживаясь.       Локсли терпеливо ждал, пока о нём запишут всё, что требуется, но вдруг идиллию прервал звон колокольчика над дверью. Парень даже обернуться не успел, озадаченно наблюдая за тем, как переменилась в лице хозяйка гостиницы, уже с отнюдь не столь радушным видом выудив из ящика скрученные в рулетик купюры и протнянув тому, кто их потревожил. Робин всё же повернул голову, встречаясь взглядом с незнакомцем.       Это был худощавый мужчина под пятьдесят, в безупречно отглаженном темном костюме, из кармашка которого выглядывал прекрасно сочетающийся с рубашкой и галстуком платок. Карие глаза с нечитаемо-пронизывающим выражением изучали Робина, словно разбирая его по косточкам прямо здесь и сейчас.       — Здесь всё, до цента. — голос хозяйки гостиницы прервал эту переглядку, вынудив мужчину отвлечься и аккуратным движением забрать из ее руки деньги.       — Чудесно, миссис Лукас, — он убрал рулетик из банкнот во внутренний карман пиджака, вновь обратив внимание на Локсли. — А Вы, я смотрю, решили задержаться в Сторибруке? Надолго?       Лимит странностей на прошедшие два дня у Робина был практически переполнен, так что он даже удивляться не стал такому тону, только повел плечами в ответ, справедливо рассудив, что в маленьком городе легко было вычислить чужака.       — Посмотрим. Думаю, на неделю, — он протянул мужчине руку. — Робин Локсли.       — Робин, — задумчиво повторил тот, отвечая на рукопожатие. — Хорошее имя. Надеюсь, Вам понравится у нас.       Вообще Локсли ожидал услышать имя странного типа в ответ, но тот предпочел просто ретироваться, постукивая по полу изящной тростю, на которую заметно опирался при ходьбе. "Выходит, она ему не только для понта нужна." – машинально подумал Робин, прежде чем поднять глаза на миссис Лукас.       — Кто это?       — Мистер Голд, — вдруг подала голос девушка, до этого затихшая, словно её тут и не было. — Самый влиятельный человек в Сторибруке. Ему принадлежит всё здесь...       — В смысле гостиница? — полуутвердительно кивнул Локсли, и без того догадавшись об этом по переданной пачке денег.       — Нет, — как-то сдержанно хмыкнула бабушка, откладывая в сторону ручку. — Город.       Робин приподнял бровь. Формулировка была более чем странной, он допускал, конечно, что у какого-нибудь толстосума (а этот Голд, кажется, был очень даже богат) могло бы хватить финансов и наглости, чтобы подмять под себя основные точки города и потом заправлять всем этим, как король, но после встречи с Реджиной всерьёз сомневался, что она так просто позволила бы кому-то провернуть подобное в своем городе... Или они с Голдом работали на пару? Кажется, у тихого и уютного Сторибрука из шкафа постепенно вываливалось всё больше скелетов.       — Ваш ключ, мистер Локсли, — отвлекла его от этих мыслей миссис Лукас, протянув парню ключ от номера с крупным брелоком в виде витой пластинки, узор на которой изображал волка на фоне лесной чащи. — Добро пожаловать в Сторибрук.       "Нет волков, говорите, шериф." – хмыкнул про себя Робин, машинально погладив теплый металл узора. – "Может, волков и нет. А вот акулы, кажется, водятся."       ***       Генри вздохнул, положив подбородок на скрещенные на подоконнике руки. Он так надеялся, что сможет убедить Робина остаться хоть ненадолго, побыть в городе, вдруг тогда что-то изменится? Ведь не могло же всё это быть зря, сказки не лгали, в этом мальчишка был уверен на двести процентов. Но отец уехал, а значит, ворованная кредитка, мини-расследование и побег в Бостон были напрасны. Ну вот что стоило ему задержаться на пару-тройку дней, они могли бы увидеться снова, узнать друг друга лучше, пусть даже маме это не нравится...       Однако вдруг парнишка, опустив глаза чуть ниже, увидел припаркованную у тротуара бежевую Краун Викторию. Выходит, Робин не уехал? Он здесь, он остался? Генри не смог сдержать расцветающую на лице улыбку, понимая, что его план, кажется, всё же сработал, но не успел он подумать о том, как бы организовать себе ещё одну встречу с отцом, как со стороны библиотеки раздался какой-то странный шорох, чуть слышный скрежет и... щелчок. Генри округлил глаза, не веря тому, что видит, и ощущая такую радость, что сложно было бы описать словами.       Стрелка на часах сдвинулась. Часы пошли.