Season of you

В тот вечер я, как обычно, пришёл к тебе на ужин. Ты ждал меня за столом. С другой стороны. Но поднялся, увидев меня. Ты всегда так делал. Но тогда твоё лицо озаряла более довольная улыбка, чем обычно. Этот ужин… отличался от предыдущих. Хотя бы потому, что ты впервые перешёл черту. Нет. Мы перешли.

~~~

Я сажусь за стол. Передо мной блюдо — оно накрыто. Ты никогда не показываешь, чем решил угостить меня сегодня. Но я точно знаю, что мне понравится. Красная широкая атласная лента — это что-то новое. Раньше она была чёрной. Ты говорил, что чёрный цвет мне идёт. — Сегодня какой-то праздник? — чувствую, как ты завязываешь её у меня на затылке. Вновь погружаюсь в темноту. Ещё в первый раз нашего такого эксперимента ты объяснил, что таким образом я смогу лучше почувствовать вкус блюда. Ты был прав, как никогда… С тех пор я не могу ужинать при свете. И без тебя… — Можно и так сказать, — я буквально слышу, как ты улыбаешься. Как твои руки опускаются мне на плечи, после чего плавно спускаются по моим рукам ниже. Тогда я не знал, специально ли ты коснулся моих рук, не спрятанных пиджаком. Раздаётся лёгкий металлический звук, когда ты открываешь блюдо. Мой рот рефлекторно наполняется слюной. Чёрт, а я и не заметил, какой голодный. Звук соприкосновения вилки и тарелки меня отвлекает. Выводит из моих мыслей о тебе и о еде. Губы по привычке раскрываются. В первый раз мне показалось это странным. В пятый — необычным. Сейчас же я настолько привык, что уровень моего доверия к тебе выходит за пределы всех галактик. Не знаю, почему, но каждый наш ужин это мясо. Хоть и разное. Но если честно, плевать. Ты слишком потрясающе его готовишь. Только от одного укуса можно получить оргазм. Эта пища богов попадает в мой рот. Зубы снимают кусочек с вилки, тут же надкусывая. Я не могу больше ждать… Сок сочного жаренного кусочка мяса стекает и попадает прямо на язык. После стольких ужинов, я уже не сдерживаюсь от довольного стона. Ещё несколько кусочков, и я неудачно прихватываю этот деликатес. Соус стекает по моему подбородку. Но вместо того, чтобы дать мне его слизать или вытереть, ты хватаешь меня за подбородок. Я чувствую твои губы. Они аккуратно собирают соус, всё ближе подбираясь к моим губам. Не замечаю, что перестаю дышать. Этот поступок максимально нетипичен для тебя. Хотя нет. Как раз наоборот. Ты обожаешь готовить. Следишь, чтобы все продукты были идеальны. Поэтому пропажа того, что ты… Мои мысли обрываются. Твои губы так приятно ложатся на мои. Даже притом, что мы оба мужчины, меня это не отталкивает. А с точностью наоборот. Стон вновь вырывается. Только уже у обоих. Поцелуй с привкусом ягодного соуса. Такого в моей жизни ещё не было. Ты проникаешь языком в мой рот. А я позволяю. Неожиданно понимая, что мечтал об этом уже давно. Правда, боялся признаться в этом даже самому себе. Мои руки как-то нашли твои. Ты позволяешь мне скользить ими выше. И я, наконец, добираюсь до твоей шеи и головы. Одна рука остаётся на шее. Кажется, я даже поглаживаю её. Вторая же зарывается в твои волосы, притягивая ближе для более глубокого поцелуя. Ты отрываешься, вновь начиная меня кормить. Теперь же я специально позволяю соусу стекать по моему лицу. Я наслаждаюсь твоими губами. Столовые приборы нам уже не нужны. Это я понимаю, когда слегка прикусываю твои пальцы. На них остался мясной сок и всё тот же соус. И я не сдерживаюсь — тянусь за ними, обхватывая губами и посасывая. Хотел бы я сейчас видеть твоё лицо. Уверен, ты не выглядишь удивлённым — ты выглядишь сексуально. Освобождаешь пальцы от плена моих губ. Чёрт, я схожу с ума… Похоже, я подумал об этом слишком рано. Потому что теперь я чувствую твоё дыхание. Близко. Очень близко. Ты буквально кормишь меня, передавая еду изо рта в рот. И мы вновь целуемся. Но ты даёшь прожевать мне кусочек мяса перед тем, как вновь заставить меня забыться. Видеть твоё лицо — после долгих мгновений темноты — немного непривычно. Твои подбородок и щёки — все в этом кроваво-ягодном соусе. Или это действительно кровь? Плевать… Бросаю мимолётный взгляд на тарелку. Она пуста. На ней только остатки жира. И очень-очень маленькие капельки соуса. Вновь возвращаю взгляд на тебя. Ты облизываешься, не сводя с меня взгляда. Стон отчаяния вырывается из моей груди. Ты вытираешь своё лицо салфеткой и произносишь: — Продолжим наш ужин? У меня припасён десерт. — И этот десерт… я? — блаженно улыбаюсь, прекрасно зная ответ. — Да, — отвечаешь ты только потому, что я жаждал это услышать. Мы оказываемся в спальне в считанные минуты. Ты стягиваешь с меня пиджак, и он тут же пропадает в темноте комнаты. Её вообще освещают только две лампы на тумбочках. Этот полумрак завораживает. Тянет раствориться в нём целиком и полностью. Ты нависаешь сверху. И это приятно. Приятно чувствовать, как ты, даже ещё ничего не предприняв, доминируешь. Руководишь ситуацией. Кто-нибудь, дайте сил дожить до конца… — Галф, ты ещё со мной? — улыбаешься. Даже не так. Ухмыляешься, но с добротой во взгляде. А я так залюбовался тобой, что не заметил, как ты лишил меня рубашки. Ремень и ширинка на штанах расстёгнуты. — А что, если нет? — если честно, я теряюсь. Не знаю, с чего начать. Хочется, чтобы ты был также обнажён, как и я. Хочется доставить тебе удовольствие. Но также хочется, чтобы ты просто закатал рукава на рубашке. Чтобы я видел твои восхитительные руки. Когда я увидел их в первый раз. Открытыми и за работой. С набухшими венами… Пришлось вытирать с пола слюни и прятать взгляд. Ты читаешь меня, как открытую книгу. Рукава собираются над локтём. — Тогда придётся вернуть тебя в реальность. Это невозможно. Я потерян навсегда. Я не хочу возвращаться. Тут так хорошо. Так хорошо, когда ты наклоняешься и целуешь мою шею. Я слышу влажные причмокивания – ты отрываешься, чтобы спуститься ниже. Дыхание и сердцебиение учащаются. Хватаюсь руками за то, до чего умудряюсь дотянуться. И это твоя рубашка. Я смял её на спине. — Не останавливайся… Чувствую твою улыбку на плече. Ты добрался поцелуями уже туда. Это так быстро… И так медленно одновременно. Хочется, чтобы ты продолжал ласкать моё тело своими губами. Но также хочется, чтобы они спустились ниже. Отрываешься от меня, вновь нависая и смотря прямо в лицо. Румянец расплывается по щекам, а мурашки пробегают по всему телу, когда твоя рука скользит по моему боку, поднимаясь всё выше и выше. Ладонь останавливается там, где бешено бьётся моё сердце. Кажется, я покраснел даже шеей. Что ты со мной делаешь? Хочешь, чтобы меня хватил сердечный приступ? Твоя рука скользит в сторону, пальцы задевают сосок. С моих губ срывается тихий вздох. Никогда не понимал этой ласки, но сейчас… под твоими руками… я просто таю. А когда к пальцам добавляется язык, с моих губ срывается полноценный стон. Не громкий, но ты точно его услышал. Мои соски такие вкусные? Ты уделил каждому приличное количество времени. Пальцы, язык, губы — все они приняли участие в ласках. Я лишь беспомощно зарывался руками в твои волосы, при этом жалобно поскуливая. Поцелуи на животе. Они были буквально везде. Ты точно не пропустил ни миллиметра. И это не удивительно — тебе он понравился с нашей первой встречи, я так и не понял, почему, но эти прикосновения губ до жути приятные. — Мью… Мои руки впились в простынь, когда я понял, что ты добрался до моих штанов. Ты стягивал их медленно. Методично. Покрывая поцелуями открывающиеся участки кожи внутренней стороны бедра. Скольжение рук по голеням к стопе… носки исчезают вместе с штанами. Странно, что ты параллельно не стянул с меня нижнее бельё. Поцелуй приходится на место над выступающей косточкой над стопой. Да почему даже это так возбуждает?! Почему ты вообще весь такой сексуальный?! — Моему десерту кое-чего не хватает, — твой взгляд притягивает. Такой соблазнительный и опасный, словно пламя. Хочется прикоснуться, чтобы согреться, но есть вероятность сгореть. И я хочу сгореть в тебе. С нижним бельём ты не церемонишься, стягивая его в мгновение ока. Я полностью обнажён. И ты смотришь на меня с диким аппетитом. А меня разрывает. Хочется закрыться от смущения. И раскрыться, чтобы ты меня съел. Мой мозг готов взорваться… Ты оставляешь меня. Ненадолго. Но я испуганно тянусь за тобой, издавая звук, близкий к плачу. — Я здесь, Малыш. Я никуда не ухожу, — шепчешь. Твоя рука скользит по моим волосам, а после оказывается на щеке. Я накрываю её руками, прижимаясь щекой ближе. Я не знаю, что со мной. Просто неожиданно почувствовал себя таким слабым. Мне нужна твоя защита. Твоя нежность. Мне нужен ты. — Не оставляй меня, — неосознанно срывается с губ. Оправдываться сейчас бессмысленно. Я и не собираюсь. — Ни за что. Кто же отказывается от десерта? — смеёшься, целуя меня в лоб. Твой смех расслабляет. Я прикрываю глаза и отпускаю твою руку. Позволяю вернуться ко мне между ног. В твоих руках мелькает оранжевая бутылочка. Но её содержимое прозрачное. Ты выдавливаешь приличное количество на пальцы. И начинаешь разминать между пальцами. Я зависаю. Зависаю на твоих пальцах. На твоих движениях. Кажется, я периодически забываю дышать. А ты смотришь. Пожираешь меня взглядом, продолжая играть на публику. Точнее, играя для меня. — Ты готов? — интересуешься, удобнее устраиваясь между моих ног и отводя одну в сторону. Мой мозг неожиданно понимает, что ты хочешь сделать. Что ты будешь делать. И что ты нанёс себе на пальцы. — О мой бог… — про тебя я говорю или про ситуацию, сам не знаю. Но ты лишь с неисчезаемой с твоего лица улыбкой произносишь: — Я польщён. Но это мы даже не начали, — когда влажные пальцы касаются меня там, мой стон разносится по всему дому. Мурашки пробегают по телу от предвкушения. Предъякулят стекает прямо на живот, а яйца и пальцы ног поджимаются. Чёрт, ещё немного и я закончусь, как человек. Ты аккуратно гладишь, изредка надавливая. Намекая, что будет дальше, но чётко не говоря, когда. Я сглатываю от предвкушения. Ты чуть сильнее впиваешься пальцами под коленкой, удерживая мою отведённую ногу на весу, и я понимаю — сейчас. Внутрь проникла только одна фаланга, а я уже кричу. И не от боли. Я так долго этого ждал, что мой мозг только почувствовал и выдал мгновенную реакцию, ибо мысли отключились, отправляя меня в непонимание происходящего… и включились не так быстро. А ты всё ждал. Наблюдал. Не отводил взгляда от моего лица. Оно раскраснелось ещё больше. Зрачки точно затопили радужку. Мне слишком хорошо. Я не замечаю, как волосы с чёлки налипли на лоб, который покрылся испариной. Мой рот приоткрыт. Я дышу только им. Всю комнату наполнил звук мого дыхания. Ты наверняка слышишь только его и мои стоны. А вот я слышу, только как бьётся сердце у меня в ушах. Перед глазами пелена возбуждения. Палец проник глубже. Непривычно. Максимально непривычно, но не больно. — Расслабься, Малыш. Потерпишь, и тебя ждёт невероятное наслаждение. Твой голос. Только сейчас я понял, насколько он стал хриплым от возбуждения. Я нахожусь на грани. Возбуждён до предела. А ты ещё каким-то образом умудряешься меня успокаивать. Говорят, если откинуть голову назад, мышцы ниже живота расслабляются. Поэтому я неохотно отрываюсь от тебя. Стараюсь не думать о твоих руках и пальцах. Кажется, у меня даже получается. Потому что дыхание успокаивается. — Ох, — добавив второй палец, ты вернул меня в реальность. А я уже начал забываться. Давление усилилось. Но возбуждение от этого меньше не стало. Дрожь проходится по всему телу. Чувствую, как твои пальцы уже свободнее скользят внутри меня по смазке. А внизу всё горит. И дело даже не в необычных движениях. А скорее в составе смазки. Она же не зря была в необычной упаковке. — Горячо… — Это разогревающая смазка. Чтобы твои мышцы быстрее расслабились. Плевать. Просто продолжай. Продолжай растягивать меня. Даже при том, что ты разводишь пальцы в стороны, потому что вскоре в меня войдёт нечто намного шире двух пальцев, мне хочется большего. И чтобы ты не останавливался. Продолжай говорить. Потому что я зависаю на твоём голосе, и весь мир перестаёт существовать. Есть только одна маленькая проблема. Я не знаю, как попросить об этом вслух. На третьем пальце ты затыкаешь меня поцелуем. Согласен, можно и так. Я полностью вовлечён в этот сладостный процесс. Играюсь с твоим языком. Посасываю его. Сдаюсь под твоим напором. Захватываю губами твои губы. А потом ты спускаешься поцелуями на шею. Я теряюсь, ненадолго чувствуя себя брошенным. Вот только засосы, что ты оставляешь, уничтожают моё чувство покинутости. Пальцы покидают моё тело. Удивительно, что я ещё не кончил. Хотя мог уже раз пятнадцать минимум. Особенно когда ты задевал во мне что-то, отчего я готов был встать на мостик. Я пропускаю все приготовления, пока в принципе пытаюсь понять, где я. Вся спальня плывёт. Я не могу сфокусироваться просто ни на чём. Даже на тебе. Но вся комната в момент становится чёткой, когда твой член проникает в меня. Он такой… — Бо… — Больно? — Большой… Я чувствую, что это не всё. Ты проник в меня ровно на длину своих пальцев. И пока остановился. Даёшь мне привыкнуть к этому распирающему ощущению. А я вновь готов развалиться на части. Гладишь мои бёдра. Крепко вцепляюсь в твои руки, пока точно знаю, где они. — Прости, — ты снова нависаешь надо мной. Но не отпускаешь мои руки. Они теперь безвольно лежат с двух сторон от моей головы. Наши пальцы переплетены. — Можно тебя поцеловать? Ты блять издеваешься?! Зачем спрашиваешь?! — Да, — одинокая слеза стекает по щеке. От облегчения. Когда твои губы вновь сминают мои. Продолжай, прошу тебя. Я забываюсь под твоими поцелуями. Я сейчас максимально расслаблен. Ты это чувствуешь. И, не отрываясь от моих губ, начинаешь медленно двигаться. Я крепко вцепляюсь в твои руки, из глаз тут же полились слёзы, а в поцелуе можно услышать скулёж. С каждым толчком ты проникаешь глубже. Всё глубже и глубже. Это разрывает. Это сводит с ума. Заставляет мысли путаться. Я не контролирую своё тело. В какой-то момент ты останавливаешься. Аккуратно берёшь мои руки, укладывая их у себя на шее, после чего я вновь чувствую твои руки на своих бёдрах. Ноги скрещиваются у тебя на пояснице. — Прости, Малыш. Я старался быть медленней. Но ты такой вкусный… и горячий. Я весь внутри. Ты… весь… что?! От осознания этого факта, я вновь простонал. Слегка сжимаюсь и чувствую. Чувствую его внутри себя целиком и полностью. Как он в меня вошёл? — Позволишь съесть тебя? А ты разве, не уже? Цепляюсь за тебя руками и киваю. Ты вновь начинаешь движения. С каждым толчком проникая так глубоко… Мои стоны разлетаются по всей комнате. Мне так хорошо. Так горячо… Ты распираешь меня изнутри. Мой мозг плавится, и я просто растворяюсь в этом жарком процессе. На место неприятных ощущений приходит экстаз. Я знаю, что цеплялся за тебя. Знаю, что мои ноги подталкивали тебя, чтобы ты двигался быстрее. Знаю. Но не помню. Я точно чувствовал, что я где-то на грани. Вот-вот готов потеряться до конца. Но ты не позволил мне этого. Боль. Меня отрезвила боль. Когда я понял, откуда она исходит, ты нежно зализывал собственный укус на моём плече. — Не пропадай, — ухмыляешься, продолжая двигаться внутри меня. Продолжая задевать что-то, отчего по телу распространяются микроимпульсы электрического тока. Я бы снова отключился, если бы не очередной укус. Но уже в шею. Укусы метались от шеи к груди, от груди к плечам, от плеч снова к шее. Иногда последовательность менялась, но эти три зоны оставались неизменны. Я кричал от боли. Но моего возбуждения это не унимало. Это была приятная боль. Ты остановился. Полностью вышел из меня, заставив снова почувствовать опустошённость. Чувствую твоё дыхание у себя на животе. Чувствую тепло губ. А после — засосы. Они расцветают практически везде. Ты точно сведёшь меня в могилу этими ласками. Думал я так, пока ты не начал сверху засосов оставлять укусы. Про «съесть» ты не шутил, да? Я уже начал забываться. Просто перестал воспринимать реальность и всё, что со мной происходило и происходит. Но ты всегда вовремя возвращаешь меня на землю. Вновь врываясь в меня одним мощным толчком. Очередной крик разносится по спальне. Ещё немного, и я перестану существовать. — Съешь меня наконец! Вновь боль. Я вновь чувствую укус. Только уже между плечом и ключицей. И он сильнее. Кажется, я чувствую струйку крови, стекающую прямо вниз. Судя по дальнейшему скольжению твоих губ — я прав. Ты поднимаешься к укусу, всасывая вытекающие капельки. Новый укус ты делаешь правее. Такой же сильный. Как ты не оглох от моих криков? Я извращенец. Я точно извращенец, потому что ни один из этих укусов не убавил моего возбуждения. Я видел, что ты на грани. Твои абсолютно чёрные зрачки были даже больше, чем у кота после валерьянки. Даже больше, чем мои собственные… Я кончил. И это самый крышесносный оргазм в моей жизни. Пара толчков и ты кончаешь вслед за мной. А после целуешь в губы. Даже не так. Ты затыкаешь меня поцелуем. Продолжая целовать до тех пор, пока звёзд перед глазами не становится в миллиарды раз больше… Прихожу в себя только тогда, когда чувствую, как ты обрабатываешь свои укусы на моём теле. Кровь уже не идёт, но синяки не сойдут ещё несколько дней. Я прижимаюсь спиной к твоей груди, сидя в твоих уютных «медвежьих» объятиях. Я улыбаюсь. Твоя забота заставляет меня растаять. Ты ни к кому больше не относишься, как ко мне. Я строил форты. Чтобы никто не смог пробраться ко мне в мозг. Но ты пробрался сквозь них. Разрушил всё, что я строил. Проник так глубоко, как это только возможно, и поселился в моих мыслях. — Я проник немного ниже, — смеёшься, указывая на моё сердце (хотя после того, что произошло, можно сказать, что и ещё ниже), спрятанное где-то за рёбрами. Я что, это вслух сказал? — Да. — Я был вкусным десертом? — краснею и перевожу тему. Ты наклоняешься к моему уху, начиная шептать. — Что значит был? Кто сказал, что я ограничусь одним десертом? Волна возбуждения накрывает меня вновь. И даже после всего, что я пережил, она сильнее предыдущей. Мы меняем положение. Ты направляешь, а я, будто послушная кукла, повинуюсь. Руки располагаются в районе подушек — опираюсь на предплечья. Нижняя часть тела держится на коленях. Моему прогибу в пояснице, судя по твоему довольному стону, позавидуют многие. Твои большие ладони скользят по моим ягодицам. От того, как ты их мнёшь и сжимаешь, по телу проходится очередная дрожь. Боюсь, ноги у меня разъедутся прямо сейчас. Ты поднимаешься выше. Надавливаешь на поясницу… я даже не знал, что могу прогнуться ещё сильнее… Вижу твои руки рядом со своими. Ты нависаешь надо мной. Закрываешь целиком и полностью. Будто скрываешь от всего мира... Твои губы касаются моего уха. Проходятся влажными поцелуями по кромке, вырывая тихие вдохи. Посасываешь мочку, и я в очередной раз таю. Голова просто утыкается в подушку. Это так нежно… Поцелуй за ухом… Так сладко… Я точно сейчас упаду. Поднимаешься… Слышу и вижу, как ты берёшь в руки новую бутылочку смазки. Интересно, а эта что делает? Прохладная субстанция под твоими пальцами медленно-приятно остаётся на коже. На разработанной дырочке, которую ты вновь смазываешь, чтобы проникнуть внутрь. — А~ах, — когда два пальца проникают внутрь, я всё ещё чувствую прохладу. Интересно, это потому, что ты не грел её в ладонях…или? — Приятно охлаждает? Понятно. Или. Вместо ответа с губ срывается новый стон. Мелькает мысль с вопросом, куда делась прошлая вместе со спермой, что точно была внутри меня, но также быстро пропадает. Так как ты проникаешь глубже, всё также бережно оглаживая и смазывая. Но иногда срываешься, позволяя пальцам быстро входить и выходить. Я не осознаю, что делаю. Мои бёдра двигаются навстречу, а стоны всё чаще срываются с губ. Я ещё слишком растянут. Мне мало двух пальцев. После всего тебя. Пальцы покидают меня. Я стараюсь вернуть себе устойчивое положение, в предвкушении ожидая, что же будет дальше. Вернее ожидая тебя. Но ожидания не оправдываются. Вместо проникновения, я чувствую, как по моей пояснице вдоль позвоночника начинает что-то стекать. Что-то неожиданно тёплое. — Что это? — Шоколад, — чувствую твои поцелуи поверх лакомства. Хочется смеяться, но я лишь улыбаюсь. — Не боишься заработать диабет? — Ммм? — ты слизываешь с меня сладость. Шоколад это твоя страсть. И твоя слабость… — Есть шоколад с шоколадом… Улыбку я также чувствую кожей. — Диабет мне не грозит. Это горький шоколад. Девяносто девять процентов. Начинка у него, правда, самая сладкая, — поцелуи приходятся на лопатки. Там тоже растеклось немного лакомства. Пальцы вновь проникают в меня. Теперь их три. Это уже чуть больше похоже на то, что я испытывал, ощущая твой член внутри себя. Но всё ещё недостаточно. Это всё так странно. Ты буквально воспринимаешь меня, как десерт. Но съедаешь меня так нежно. Так бережно… Будто я самый изысканный продукт, который нельзя просто довольно съесть. Им надо насладиться от самого начала и до самого последнего кусочка. Не упустить ничего. Чтобы познать всё богатство вкуса… Снова укус. Он приходится на лопатку. В отличие от последних, от него остаётся лишь отпечаток. Как и от нескольких последующих. Ты точно съешь меня сегодня… Когда от шоколада на спине остаются лишь воспоминания, ты приступаешь к основной части десерта — то есть прямо ко мне — я кричу в голос. Когда ты вновь проникаешь в меня на всю длину — это невероятное блаженство. Начинаешь плавные движения, поддерживая меня за бёдра, потому что ноги окончательно ослабевают. Ты вновь не торопишься. Позволяешь члену полностью погружаться, а после — полностью покидать моё тело. Дрожь от возбуждения охватывает целиком. И хоть ноги и разъезжаются, мои бёдра двигаются навстречу. Я будто пытаюсь заставить тебя проникнуть ещё глубже. Хотя глубже уже некуда. Когда темп увеличивается, спальня заполняется уже общими стонами. Ты не сдерживаешься. Берёшь меня грубо. Рычишь. Впиваешься пальцами в мои бёдра до синяков. А я плавлюсь. Как та плитка шоколада, что ты слизывал с меня буквально пару минут назад. Я кончаю под тобой, так и не прикоснувшись к своему изнывающему члену. Мы делаем это одновременно. И ты выходишь из меня. Без опоры я просто падаю на кровать. Наше сбитое дыхание звучит в унисон. Ты подхватываешь меня на руки и тут же уносишь в душ. Я понимаю, что уже был здесь. Но абсолютно этого не помню. Вода приятно скользит по коже, смывая пот, шоколад и сперму с наших тел. Целоваться под душем, не самое приятное занятие, на самом деле — вода периодически попадает в рот — но нам плевать. Мы целуемся так, будто от этого зависят наши жизни. Будто это наш последний поцелуй. Дальше ты оставляешь меня отмокать в ванной. Это ты зря. Я же прямо сейчас тут и отключусь… Новое постельное бельё пахнет лавандой. Так приятно и так расслабляет… А эта шёлковая пижама, что ты мне одолжил, такая гладкая… Понимание, что я очень устал, накатывает внезапно. Глаза начинают закрываться сами собой. Уже сквозь полудрёму чувствую поцелуй на ночь — ты нежно целуешь меня в лоб, немного отодвигая чёлку. Слова доносятся, словно сквозь вату: — Как кошмары? Больше не снятся? Ответ также выходит на автомате. Голос хрипит от всех криков и стонов: — Когда ты рядом, нет… Усталость берёт своё, и я отключаюсь. — Спи спокойно, Малыш. Я позабочусь о твоих кошмарах. Они больше никогда тебя не побеспокоят. Обещаю. Просто доверься мне… Сладкое спокойное сопение служит ему ответом. И этот ответ его очень даже устраивает.